Кровь Гримма

Прекратив массировать виски, он перелистывает страницу с показаниями одного из соседей жертвы. По-прежнему всё пусто – ни единой зацепки. Нет никого, кто слышал бы какой-нибудь настораживающий или подозрительный звук во время убийства или заметил бы предполагаемого убийцу. Пит уже тянется к чашке, обычно стоящей в такие моменты где-то поблизости, но вспоминает о том, что решил не пить кофе на ночь. Глаза неумолимо начинают слипаться, а мозг упрямо не желает выдать хоть одну стоящую мысль. Покопавшись в бумагах, он вновь натыкается на записанные кем-то из патрульных слова коллег об их главной подозреваемой. И это явно не портрет безжалостного убийцы, способного обезобразить лицо своей жертвы кислотой, а затем, дважды воткнув в тело нож, рассудительно избавиться от следов. Прикрыв глаза и вздохнув, Пит берёт в руки карандаш и тянется к чистому клочку бумаги. Несмотря на все попытки отвлечься, перед его глазами вновь и вновь встает картина, виденная им в участке. Карандаш с мягким грифелем послушно скользит по бумаге, оставляя немного размазывающиеся широкие черты, постепенно образующие женское лицо. Нос с широкими крыльями, грубые, резкие черты лица, придающие женщине нечто звериное. Взглянув на итог своей работы, он хмурится от того, насколько похожей на свой оригинал вышла зарисовка. Он бы назвал её устрашающей. Это определение идеально подходит полубезумной, жестокой усмешке на губах девушки и искаженному первородному гневу, что читается в каждом штрихе. Раздавшийся шелест заставляет его насторожиться и оторвать взгляд от рисунка. Порой похожий звук может сообщать о беспризорном еноте, что копается в мусорном баке на улице в поисках поживы, но сейчас он раздается внутри дома, а не снаружи. - Потрясающе. Всегда знал, что у тебя есть талант, Пит. Вздрогнув, он вскакивает с дивана, роняя из рук карандаш и листок. Бумага медленно планирует на ковер, но уже в следующий миг срывается с него и скользит по воздуху в сторону источника звука. Пит узнаёт голос. Хоть и не видел дядю уже больше восьми лет. Не мог не узнать, ведь именно этот человек заботился о нём после того, как родители погибли в авиакатастрофе. Распахнутая кожаная куртка с высоким воротником скрывает его шею, тёмные волосы привычно взлохмачены, и яркие голубые глаза смотрят с добродушной усмешкой. Он помнит это лицо – помнит две, почти симметричные, родинки на скулах и лёгкую небрежную щетину на лице. - Дядя Ник? – он моргает, все ещё не до конца веря своим глазам – он не слышал, как звучал ключ в замке, или скрипела дверь. Пит не верит в то, что Ник Бёркхардт может стоять рядом – в паре шагов от него. – Я не понимаю… Дядя ни капли не изменился: все такой же отеческий взгляд, мягкая улыбка на бледных губах и чуть склоненная в задумчивом жесте голова. Но это не может быть правдой – всё это наверняка сон. Брат матери, превосходный офицер полиции, воспитывающий его с десяти лет, исчез много лет назад в джунглях Африки. - Ты меня видишь, - в голосе шагнувшего вперёд мужчины звучит какая-то затаенная грусть. – Мне так жаль, Пит, но наше семейное проклятье коснулось и тебя. Подойдя ближе и покачав головой в тщетной попытке прогнать наваждение, Пит протягивает руку и ощущает, как она проходит сквозь знакомую до боли фигуру. Только теперь он замечает, что тело напротив кажется немного размытым, неплотным, и сквозь него виднеется стена с висящей на ней картиной. - Ты погиб, - шепчет он, широко распахнув глаза, - отправился помогать другу-исследователю в Африке. Это всё… - В это сложно поверить, - дядя качает головой и едва заметно, понимающе усмехается. – Но это правда. Я действительно мёртв, но ты меня видишь, можешь почувствовать. Он поднимает руку и мягко сжимает его запястье – давление едва ощущается. Но, стоит закрыть глаза, как можно поверить в то, что кожи касается живая плоть. Сильные пальцы, что не раз зарывались в его волосы, или в поддерживающем жесте стискивали плечо, ощущаются почти реальными. - Я был Гриммом, - произносит дядя, обходит его, чтобы небрежно опуститься на диван, и выпускает из рук лист с рисунком, который тут же возвращается на своё положенное место. Детектив невольно отшатывается и провожает бумагу совсем уже ничего не понимающим взглядом, вынуждая «привидение» усмехнуться. Мужчина выглядит плотнее, чем призраки в фантастических фильмах, которые Пит иногда смотрел по вечерам. Но обивка дивана не издает и звука, когда на него садится взрослый мужчина, а лежащий на ней плед остается непримятым. – Для них слегка другие законы, даже касательно смерти. А теперь Гриммом стал ты. - Стал Гриммом? – непонимающе повторяет Пит, все ещё не зная, чего хочет больше - скорее проснуться от непривычного сна или посмотреть на родного и выглядящего таким знакомым во всём, включая движения и жесты, человека. - Охотником, - поясняет дядя, блуждая взглядом по вороху бумаг на кофейном столике перед ним. Он хмурится, и между его бровями залегает тревожная морщинка. – Своеобразным стражем, оберегающим окружающих людей от вервольфов, огров, ведьм и прочих существ, скрывающихся среди смертных и не сумевших подавить в себе инстинкты убийцы. К сожалению, немногим удается это сделать, живя обычной, мирной жизнью. Молча опускаясь в кресло, Пит слышит голос интуиции, шепчущий о том, что всё происходящее – чистейшей воды бред. Всего лишь плод воспаленного подсознания. Вот сейчас он очнётся, отнимая щеку от отчетов, на которых он уснул от усталости. Монстров не существует, иначе бы их кто-то увидел. Второй голос, кажущийся значительно громче и наполненный бархатными нотами – голос дяди, напоминает о том, что не так уж давно он видел одного из них. Сегодня, например. Подняв глаза, Пит видит, что губы дяди не шевелятся. Мужчина терпеливо ждёт его реакции, будучи готовым отвечать на вопросы. - Но отчего ты так уверен, что я становлюсь Гриммом, и почему именно сейчас? - Часы, - просто отвечает на это Ник, поводя рукой в сторону старинных часов. – Они очнулись, фигурки начали двигаться, чтобы помогать тебе. Более того, ты уже видел одного из монстров, иначе не сумел бы зарисовать её столь детально, - добавляет он, кивая на лежащий на столе рисунок с изображением Мэри Уинст. Пит молчит, не зная, что сказать, и пытаясь осмыслить происходящее. Выходит, что и сдвинувшаяся фигурка не была обманом зрения. Глаза не подвели его и показали то, что случилось на самом деле? - А насчет времени… - дядя поджимает губы, вновь переводя взгляд на него, и поясняет: - Здешний Гримм погиб, баланс сил стремится восстановиться. Не сказать, что тот охотник был особо хорош. Он довольно часто пренебрегал своими обязанностями, но он всё же был. Слушая и иногда едва заметно качая головой, Пит замечает, как за окном появляется всё больше звезд, а лунный свет заполняет комнату, касаясь клочьев полумрака и разгоняя его. Ночь вступает в свои права, сменяя поздний вечер. - Теперь же, после его смерти, наше проклятье, которое некоторые отчего-то именуют даром, - продолжающий говорить дядя хмыкает, прежде чем с усмешкой добавить: - очнулось и в твоей крови. А я так надеялся на то, что хоть тебе удастся пожить почти нормальной жизнью. Именно поэтому я не говорил тебе прежде, чем занимались наши предки и я сам… - Но как я смогу охотиться на кого-то, если фактически ничего не знаю об этих самых… монстрах? – спрашивает Пит, с трудом сдерживая рвущееся из груди фырканье – столь нелепо и глупо даже говорить о монстрах, охоте и всем, что с ней связано, с призраком. Ник же словно не замечает его выражения лица, будучи явно довольным заданным ему вопросом. Он будто бы гордится тем, что племянник его задал. - Инстинкты, - произносит он, улыбаясь. – Они – в твоей крови, просыпаются вместе с прочими способностями, являясь неотъемлемой частью тебя. Мы невероятно живучи, почти неподвластны чарам и ядам, что очень помогает в охоте, - дядя замолкает, берёт в руки карандаш и оставляет на листке с его рисунком несколько витиеватых букв, сплетающихся в слово на неизвестном Питу языке. – Ведьма, - объясняет он, возвращая карандаш на место. – Для первой охоты немного слишком, но ты справишься, я уверен. Это не так отличается от твоей основной работы, всё те же жертвы и преступники. Пит открывает рот, собираясь спросить о чём-то ещё, и в то же время не представляет, какой из вопросов ему следует задать, и не прозвучит ли он глупо. Но Ник поднимается на ноги и отходит к окну, и, заметив, как Пит немедленно вскакивает следом, качает головой из стороны в сторону: - Знаю, у тебя много вопросов, и я попытаюсь помочь, ответив на те, что смогу, но не всё сразу. Пит непонимающе моргает, замечая, что полупрозрачная фигура дяди начинает растворяться, теряя резкость. - Постой! – догадываясь, что он собирается исчезнуть так же, как появился, Пит торопливо подходит ближе, задавая кажущийся сейчас самым важным вопрос: - Как я узнаю, кому из существ удалось подавить инстинкты и остаться мирными? - Коснись их, - отвечает дядя, его лицо бледнеет, он сияет внутренним светом, схожим с сиянием Луны. – И ты увидишь. И будь осторожен, Пит, поднявшаяся выше фигурка на часах обычно означает, что в ближайшее время ты встретишься с существом, которое попытается тебя убить. Проследив взгляд дяди, Пит видит, что одна из фигурок – та самая, движение которой он замечал прежде, действительно поднялась выше, вцепляясь когтями в металлический плющ, доходящий до уступа, на котором стоит рыцарь. “Гримм, - поправляет себя он, оборачиваясь обратно к растворяющемуся призраку. – Теперь я знаю, что это Гримм”. - В данном случае – с ведьмой, - успевает сказать дядя, прежде чем окончательно исчезнуть и оставить его одиноко стоять посреди комнаты. О том, что всего миг назад здесь был таинственный гость, напоминает лишь выведенное знакомым почерком слово, написанное сбоку от изображения истинного обличия одного из монстров.

***

Отстраненно слушая, как щёлкают стрелки в наручных часах, он отводит взгляд от экрана монитора, понимая, что с начала рабочего дня только и думает о том, что случилось вчера вечером. Очнувшись, он почти убедил себя в том, что это был только сон, но, стоило зайти в гостиную, как убеждения логики рассыпались карточным домиком: витиеватая надпись, оставленная дядей на листке, никуда не исчезла, а фигурка на часах поднялась ещё чуть выше. А ещё – прямоугольный плоский талисман на нитке, лежащий рядом с рисунком и с приложенной безапелляционной запиской: “Надень”. Он – Гримм, охотник, который впервые в своей жизни столкнулся с потусторонним, чуждым обычному человеку миром. Вернее, впервые получил возможность “увидеть”. - Нашли, - голос Райана вырывает его из размышлений, и он, едва заметно вздрогнув, поднимает голову, глядя на склонившегося к нему напарника. – Частичка кожи под ногтём на мизинце жертвы, Эрик с трудом сумел извлечь её. И… - Не томи, Кев, - бросает он, замечая, что собеседник и не думает упрощать жизнь, взяв драматическую паузу. – Совпадает с тем образцом, что взяли у Пэм Брукс, или… - Нет, - отвечает Райан, выпрямляясь и складывая руки на груди. – Не совпадает, и в наших базах его нет. Я уже позвонил мисс Уинст, как ты просил, она будет здесь с минуты на минуту. Ты сам? Кивнув, Пит поднимается и благодарно улыбается, заметив стаканчик с кофе на своём столе. Напарник прислушался к его мнению, несмотря на то, что физически не мог видеть истинного обличья ведьмы, но она и сама выдавала себя поведением, слишком рьяно интересуясь тем, как продвигается дело, и отчего Пэм всё ещё не отправили в тюрьму. Когда он, допив кофе, направляется к автомату за ещё одним, мисс Уинст выходит из лифта, снимая пальто и небрежно перекидывая его через руку. Вглядываясь в её лицо, Пит видит, как сквозь утонченные, красивые черты проступают другие – резкие, отталкивающие, а глаза излучают тьму. - Сюда, мисс Уинст, - беря ещё один кофе – для гостьи, он подходит к двери, дожидаясь, пока один из сотрудников распахнет её. – Прошу прощения, но у нас появилась ещё пара вопросов к вам. Расскажите ещё раз о ссоре между убитой и Пэм Брукс, мисс Уинст? Женщина садится в кресло, и зрачки вновь возвращают свой обычный размер, но прогнать из головы истинное лицо ведьмы ему удаётся с трудом. Протянув ей кофе, он ненароком касается её кожи, задерживая дыхание. - Мэри, детектив Мелларк, - исправляет его женщина, наблюдая за тем, как он опускается в кресло рядом, и делает глоток из бумажного стаканчика. – Никогда не видела Пэм такой обозлённой, она толкнула её, кричала на весь холл, даже на улице было слышно… Пит кивает, ободряюще улыбаясь и слушая обросшую подробностями историю, уже известную ему, и всем сердцем надеется, что ему удастся скрыть отвращение за маской участия до конца разговора. Их кожа соприкасалась всего пару мгновений, стремительный удар сердца – иначе она могла бы насторожиться, но он разглядел всё, что ему было нужно. Дядя был прав: стоило ему прикоснуться к ней, заглянуть в глаза, как его пульс слегка участился, а сквозь бордовую пелену перед внутренним взором замелькали сцены, подтверждающие её вину. В них она стояла напротив пока ещё живой Аманды, отвечая на ослепительные вспышки, срывающиеся с пальцев соперницы похожими искрами, а уже миг спустя – возвышалась над поверженной “подругой”, с улыбкой наблюдая за тем, как та мечется в конвульсиях, прикрывая лицо ладонями. Не хотелось бы ему оказаться на пути двух сцепившихся ведьм – перехватывая руки друг друга, швыряя бесшумные яркие искры, они напоминали двух обезумевших диких кошек. - Вы знаете о том, что Пэм проходила реабилитацию? – замечает Мэри, завершая свой рассказ и ставя пустой стаканчик на угловой столик. – Порой, от таких, как она, можно ожидать чего угодно, кто знает… - Кто знает, - эхом повторяет он, так и не притронувшись к своему кофе – после сцен, стремительно промелькнувших в сознании, он сомневается, что захочет вообще к нему притронуться. – Спасибо, вы очень помогли мне. Свяжемся с вами в ближайшее время и, поверьте, сделаем всё, чтобы добиться справедливости. На этот раз ведьма сама протягивает руку, пламенно благодаря его. Стоит ей выйти и закрыть за собой дверь, как он поднимается, извлекая из кармана пиджака пакет для улик, и осторожно кладёт в него оставленный стаканчик собеседницы.

***

- Вот она, - увидев знакомую фигуру на экране, он жестом просит техника остановить воспроизведение видео. – Неужели не заметила камеры? - Видели бы вы её, - отвечает Терри, не отрывая взгляда от экрана, а пальцев – от клавиатуры. – Эту камеру и патрульные-то с трудом нашли, единственная на улице, увидеть можно только подойдя чуть ли не вплотную. - У тебя поразительная интуиция, приятель, - сообщает зашедший в кабинет Райан, пряча телефон в карман. – Звонил Эрик – частички кожи под ногтём совпадают с образцом со стаканчика. Мэри Уинст - наш человек. - А мы обнаружили её входящей в подъезд вашей главной подозреваемой, - добавляет Терри, указывая рукой на экран и увеличивая изображение. – Настолько самоуверенна, - с лёгким удивлением хмыкает она, - почти не скрывается. “Самоуверенна”, - крутится в мыслях Пита, когда он смотрит на застывшую фигурку мисс Уинст, вспоминая, как она сидела напротив него, разыгрывая роль безутешной подруги. Вероятно, такими и должны быть ведьмы - считающими себя гораздо умнее обычных людей? А несчастная Пэм едва не стала жертвой их склоки, будучи втянутой в неё из-за того, что разозлила кого-то из них, или и вовсе по случайности. Телефон Райана издает короткий мелодичный звук, и, наблюдая за тем, как тот проводит пальцем по экрану, открывая сообщение, Пит тянется рукой к груди, касаясь талисмана через тонкую ткань рубашки. - Она на встрече с клиентом, складские помещения за городом, - произносит Райан, отрываясь от мобильного. – Адрес у меня. - Что ж, возьмём её? – видя в потемневших глазах напарника ответ, он кивает Терри и выходит в коридор. Талисман под рубашкой едва ощутимо нагревается, и Пит отстранённо понимает, что после событий двух последних дней уже не удивляется этому.