Кровь Гримма

Дядя был прав: здесь всё так же, как и с обычными преступниками – с людьми. Стоит схватить одного, как на его место тут же приходят другие. Воры, убийцы, насильники, сумасшедшие – все они жаждут одного: разрушения. Все они хотят, чтобы законы потерпели крах, чтобы они остались безнаказанными и дальше могли жить так, как хочется им. И они сопротивляются правосудию, а тебе ничего не остается, кроме как продолжать сражаться. Вервольфы, жаждущие крови и человеческой плоти, ведьмы, плетущие заклинания и интриги, и даже один огненный демон, едва не поджаривший его во время их встречи. А потом… Потом, после очередной бессонной ночи очень сложно, почти невозможно надеть на лицо маску и скрыть плещущие бурлящим океаном в душе эмоции. Сложно слушать возмущенные возгласы напарника и криминалистов о том, что им ничего не оставили – ни единого отпечатка или зацепки, которая смогла бы вывести их на убийцу. Очередное нераскрытое дело, столь ненавидимое детективами. Но, стоит лишь проверить отпечатки трупа и взять образцы его кожи, как сама жертва перестает быть такой уж невинной, а другое открытое на данный момент расследование получает совершенно иную развязку – вина нового подозреваемого неопровержима. Совмещать работу детектива отдела убийств и Гримма довольно сложно, но никто не обещал ему, что его жизнь вообще будет отличаться легкостью и беспечностью. Ирония в том, что, порой, в бесконечно сменяющейся череде многих событий ему приходится “искать” самого себя. - Пит? Ты в порядке? Вздрогнув, Пит прогоняет так некстати нахлынувшие размышления и опускает взгляд, осматривая свою одежду. Несколько крупных капель покрывают бронежилет, ещё пара – на мысках покрытых уличной пылью ботинок. Перед ним – труп тучного мужчины, что угрожал полицейским при задержании холодным оружием, и Питу с трудом удается отвлечься от хищной, оскаленной пасти с острейшими клыками, которую он видел всего пять минут назад. Это существо, задравшее пожилую леди, что жила на окраине города, к счастью, не узнало его, хоть и попыталось убить, иначе Райан бы задумался над тем, что Гримм все же не имеет никакого отношения к астрологии. - Порядок, - отвечает он, убирая пистолет в кобуру, и отходит в сторону, стараясь не наступить на все увеличивающуюся лужу крови. – А ты? - Если не считать то, что моего напарника пытаются убить в третий раз за эти две недели.… Причем только что – мясник, тесаком… - бросает Кевин, оглядывая тело и одновременно с этим доставая свой телефон. – Это странно. В последнее время слишком часто они оказывают сопротивление при задержании, и это начинает уже беспокоить. - Преступники не любят копов, - просто отвечает он, пожимая плечами, на что напарник только хмыкает, поднося телефон к уху, и замечает: - Только тебя, почему-то, больше других. Сложнее всего удается ему скрывать правду от того, с кем раньше делился буквально всем. Он считает Райана своим лучшим другом, если не братом. Но Пит не представляет, при каких обстоятельствах он сам поверил бы в то, что существа из легенд и сказок вполне реальны, не видь он их собственными глазами.

***

Сухие ветки хрустят под подошвами ботинок. Всюду, куда достигает взгляд, стелется непроглядная тьма. Сизо-серый туман клубится, медленно поднимается вверх, заполняя собой стылый, пахнущий хвоей воздух. А в груди гулко, взволнованно бьется сердце. Пит замирает, медленно оборачиваясь вокруг своей оси и вслушиваясь в звуки ночного леса. Где-то вдали ухает сова, ещё дальше – раздается волчий протяжный вой, а над головой, между покрытыми мхом стволами деревьев, виднеется яркая луна. Звук стремительных шагов – едва уловимый, неслышимый для детектива, но ощущаемый для слуха Гримма – раздается в сотне метров от него. Туман мигом рассеивается, словно по мановению руки, а он сам бросается вперёд, отчаянно понимая, что ему нельзя терять ни секунды. Волчий вой повторяется, сменяясь свирепым рыком, а вслед за ним звучит женский испуганный вскрик, подобно вспышке молнии рассекающий застывший воздух. Нервы напряжены до предела, липкий страх иглами холода проникает под кожу, впитываясь в мышцы и кости, и всеми фибрами души Пит ощущает ярость хищника, готового настигнуть свою жертву. Тонкие веточки хлестко бьют по лицу, оставляя саднящие царапины. Он слепо пытается раздвигать их руками, но вместо шершавой коры ощущает лишь пустоту призрачного леса. Пит цепляется ногой за какую-то корягу, но, устояв, только ускоряет бег, слыша только шум собственного дыхания. Инстинкты сливаются в одно четкое стремление успеть. Предчувствие беды в его голове настойчиво кричит о том, что он вот-вот опоздает, что девушка погибнет, клыки монстра вопьются в хрупкую, изящную шею… Туман поднимается выше, скользя по холодному воздуху, лунный свет почти не пробивается сквозь густые кроны, но Питу он и не нужен. Гримм видит в темноте не хуже хищного зверя, тени расступаются, испуганно бросаясь в разные стороны, и, потянувшись к внутреннему карману куртки, он извлекает револьвер. Металл касается пальцев, опаляя их холодом, но это не имеет никакого значения, как и то, что раздавшийся в следующую секунду выстрел может привлечь тех существ, которых он чувствует поблизости. Вспышка освещает полянку, тяжелая пуля четкой, стремительной линией расчерчивает воздух, а вервольф с капающей из пасти кровью, падает наземь, так и не успев выскочить на него из-за одного из деревьев. Пит задерживает дыхание, вслушиваясь в привычные звуки леса и дожидаясь того момента, когда интуиция сама поведёт его. Всего миг – пара ударов сердца – и он действительно чувствует, как среди многочисленных тропинок, ярко вспыхивает только одна. Ещё одна сумасшедшая, изматывающая гонка, но, стоит ему остановиться у старого дерева, покорёженного, кажется, целым десятком ударов молний, как он забывает о любой усталости. Рука тут же резко поднимается, мягко спущенный курок возвращается на место, а два выстрела отшвыривают крупного волка от бесчувственной девушки, лежащей на пропитанной кровью земле. - Нет, - вздохом отчаяния срывается с губ, а он, забывая о возможной опасности, бросается вперёд, опускаясь на колени и беря теплую руку в свою ладонь. – Нет-нет-нет… - Ты здесь, Пит, - девушка мягко улыбается, её кожа – бледная, как прекрасный, безжизненный мрамор, а в темно-серых глазах застывает тень узнавания и тепла. – Ничего-ничего… Чувствуя, как она касается ладонью его щеки, видя, как струйка крови стекает с уголка её губ, Пит ощущает отчаяние и злость, что захлестывают его с головой. Он скользит взглядом по ее ранам, понимая, что ей уже ничем не помочь, а звуку, вырывающемуся из его груди спустя секунду, мог бы позавидовать любой, даже самый яростный волк. Склонившись, он легко касается её таких знакомых, таких любимых губ, ощущая металлический привкус горчащего поцелуя. Последний вздох – её глаза замирают, неотрывно глядя в усыпанное звёздами ночное небо, а Пит переводит взгляд на поверженного вервольфа. Интуиция принуждает его опустить ресницы и вслушаться в окружающую его тишину. Рука находит револьвер, спрятанный во внутреннем кармане, стоит ему почувствовать присутствие ещё трёх существ неподалёку. Серебро привычно ложится в руку. Кажется, будто старинный пистолет отзывается на его гнев, целиком поддерживая желание хозяина. Лунный свет проникает сквозь раскидистые ветки деревьев, поблескивая алым, словно напитавшись царящим здесь духом смерти. “Сегодня прольется много, много крови”, - бьется в опустошенных, выжженных мыслях, когда Пит, обернувшись, ищет новый след, чувствуя, как в воздухе появляется запах нового страха. Теперь боятся не их. Теперь боятся они. Судорожно втянув воздух, Пит разжимает пальцы, глядя на скомканные простыни. Лунный свет проникает в спальню на втором этаже, и он даже не сразу понимает, где находится. Пустынная комната со слишком широкой кроватью, чтобы спать на ней в одиночестве, кажется сейчас особенно огромной – стены угрожающе высятся, будто насмехаясь над тем, что он очнулся от кошмара, с трудом сдерживая рвущийся из груди крик. “Вой”, - исправляет он себя, пытаясь перевести дыхание. Больше всего хочется выть – от страха, от отчаяния, от того, что он не успел. От того, что она мертва. Темно-серые глаза девушки больше никогда не увидят солнечного света, темные волосы навеки разметались по холодной земле. Пит стискивает кулаки, ощущая прокатывающиеся по сознанию волны гнева и почти осязая револьвер в руке. Поднявшись с кровати, он, не найдя тапочек, идёт в сторону кабинета, чтобы достать из бара початую бутылку виски. Ему много раз снились кошмары – пугающие, реалистичные, от которых кровь стыла в жилах, и страх окутывал цепкими щупальцами, впиваясь в кожу. Но впервые, насколько он помнил, страх победил его. Он знал её, он чувствовал это во сне – знал слишком близко, а она была знакома с ним. В её взгляде застыло узнавание и неожиданное смирение, а пальцы касались его щеки с нежностью, словно пытаясь успокоить. “Надеялись, что ты проживешь обычную, наполненную яркими красками, а не кровью и ужасами, жизнь. Жизнь, где каждую минуту твоим близким и любимым не грозит смертельная опасность”, - раскатистым эхом проносится голос дяди в голове, заставляя его вздрогнуть. Пит ставит бутылку на стол, медленно обходит его и опускается в кресло. Янтарная жидкость плещется в стакане, и свет включенного светильника сверкает в ней игривыми бликами, но по спине все ещё пробегают мурашки. Знал ли его отец, какими опасностями грозит ему совместная жизнь с Гриммом? Говорила ли ему мама, чем она и её брат занимаются, или держали это в тайне, желая сохранить его покой? Скорее всего, знал - десятки лет скрывать такое практически невозможно. Вот только разве это его спасло, когда Жнецы убили маму? Он подносит стакан к губам и делает один большой глоток, переводя взгляд за окно кабинета и вглядываясь в ночной полумрак. Вдалеке, на опушке леса, громко ухает сова, которой тут же вторят лаем собаки. Сможет ли он сам открыться кому-то, сблизиться и подвергнуть жизнь этого человека риску? “Каждую минуту твоим близким и любимым грозит смертельная опасность…” – вновь звучит голос призрака, будто тот стоит за плечом, но Пит знает, что это не так, делая ещё один глоток из граненного низкого стакана. Виски горчит, впрочем, как и ответ на последний вопрос.

***

Почти доехав до дома и с трудом сдерживая зевок после тяжелого, суетливого дня, он издали замечает склонившихся над девушкой мужчин и тут же снижает скорость. Мужчины возвышаются над ней, лежащей на мокром асфальте, светлый плащ безнадежно испорчен, а короткие, темные волосы той самой незнакомки, которую он заметил на краю своей улицы, выглядят всклокочено. - Что здесь происходит? – выходя из машины, он показывает значок, не чувствуя необходимости доставать оружие. Нападавшие тут же рассыпаются, отступая от девушки на несколько шагов и вскидывая на него испуганные, почти загнанные взгляды. – Что за… Пит с удивлением узнает среди них того самого древогрыза с грязно-серыми волосами, что наблюдал за ним через окно в гостиной. Древогрыз, в отличие от своих товарищей, не боится, лишь заторможено смотрит на него будто невидящим взглядом, а в глазах застыли слёзы и боль. - Гримм, - громко шепчет один из незнакомцев, человеческие черты лица на миг скрываются, обретая резкость, а кожа покрывается шерстью. – Это Гримм! – в его голосе, поднимающемся на несколько тонов, звучит паника, а затем все они срываются с места. - Я не… - начинает Пит, убирая значок и замолкая, заметив, что стремительно убегающие древогрызы и не думают его слушать. “Не причиню вам вреда? Не собираюсь рубить вам головы только за то, что вы – существа?” Смысл распаляться и кричать на всю улицу, если тебя все равно не слушают? Обернувшись, он подходит к девушке, протягивая ей руку, на которую она смотрит будто бы на гремучую змею. Темно-карие радужки глаз всего пару мгновений виднеются вокруг зрачков, а затем скрываются, залитые тьмой. - Ведьма, - заставляя её вздрогнуть, произносит он, все ещё настойчиво держа руку ладонью вверх. Стоит ей, все же, опереться и медленно подняться, как Пит кивает, не увидев ужасающих сцен убийств с ее участием, несмотря на прямой контакт кожей. – Что здесь случилось? Разве древогрызы не миролюбивые существа? Отчего они на тебя напали? Темноволосая девушка молчит, делая неуловимый шаг назад, и, словно всё ещё не отойдя от потрясения, судорожно вздыхает. С её прокушенной губы сочится кровь, кожа бледная, а сквозь немного резкие, но не отталкивающие черты лица то и дело проглядывается, вероятно, от волнения, истинная суть. - Не убивай их, - неожиданно произносит она и мгновенно добавляет, нервно переступая с ноги на ногу: - И меня. Меня – особенно. Она нервно смеется – смешок почти сразу обрывается, а она продолжает переминаться, сжимая край пояса пальто. Тонкие пальцы деятельно мнут ткань, в то время как в глазах девушки помимо страха появляется затаенное любопытство. - Не собираюсь, - отвечает он, подходя немного ближе и с недовольством замечая, как ведьма опять вздрагивает, хоть и пытается это скрыть. – Если ты расскажешь о том, что здесь произошло, и почему они на тебя напали, я смогу тебе помочь. Я – детектив Пит Мелларк. Девушка сглатывает, недоверчиво глядя на протянутую руку, но все же отвечает на рукопожатие, легонько сжимая его ладонь. - Гримм, - добавляет она. – Джоанна Мэйсон. Щекотно. Я чувствую, как ты копаешься в моих мыслях. - Не совсем, - с усмешкой произносит он, отпуская её пальцы. – Проверяю, не причиняла ли ты кому-либо вреда. Джоанна кивает, смотря за его плечо, и, обернувшись, Пит видит, как в одном из домов вспыхивает свет. Он вздыхает и указывает в сторону своей машины, стоящей в десятке шагов от них. - Идём, ты вся продрогла.

***

- Не могу поверить, - Джоанна оглядывает салон, скользя по каждой поверхности взглядом, и даже заглядывает в бардачок, будто бы ожидая, что оттуда на нее выскочит отряд крохотных Гриммов. – Прабабка рассказывала мне о вас – не ведающих жалости охотниках на существ, встреча с которыми не принесёт последним ничего хорошего, и вот я сижу в машине одного из них. Более того, он предлагает мне помощь. - Времена меняются, - пожимая плечами и не желая говорить о большинстве своих предков, просто отвечает Пит. – Ты тоже что-то не особо похожа на тех кровожадных ведьм, которые описываются в моих книгах. Она с мгновение молчит, прикусывая губу и тут же зализывая ранку языком. - Прости, что следила за тобой пару недель назад, - Джоанна выглядит почти смущенной, но всего на краткий миг. – Я никогда прежде не видела Гримма и не смогла сдержать свое любопытство. - Один из этих древогрызов тоже не сумел сдержать своего, - произносит Пит, переводя взгляд за ветровое стекло. – Следил за мной сквозь окно гостиной, а стоило мне выйти, как тут же сбежал. - Это на них не похоже, - отвечает Мэйсон, задумчиво хмурясь. – Я о том, что он следил, подошёл близко. Древогрызы бы скорее обходили улицу окольными путями, только почувствовав, что твой дом там. - Нападение на ведьму, насколько я могу полагать, тоже им не свойственно, - хмыкает он, склоняя голову и смотря на Джоанну. Истинное лицо теперь, когда она относительно спокойна, почти не проглядывается, да и не кажется таким отвратительным, ведь он знает, что она не причиняла никому вреда. – Так что здесь произошло? - У них хороший нюх, но… Они не могут отличить существ одного вида друг от друга, - произносит ведьма, встречаясь с ним взглядом и больше не отводя глаз. – Например, ты пахнешь книжной пылью и самую малость – порохом и металлом. Я, ведьма, - озоном. Пит втягивает воздух, непонимающе моргая. Дождь был ещё утром, да и до того, как Джоанна не сказала ему, он не ощущал подобного запаха, но сейчас.… Выходит, он тоже чувствует, пусть и совсем слабо? - Они перепутали меня с другой ведьмой. Та прокляла жену одного из них, насколько я поняла из угроз, с которыми древогрызы набросились на меня, не позволив ничего сказать. И, если это действительно та, о ком я думаю, у его жены осталось не так много времени… Он кивает, внимательно вглядываясь в карие глаза и замечая вспыхнувшее в их глубине сожаление. То ли это сожаление, которое появилось и в его груди, стоило ему узнать о том, что некоторые Гриммы бездумно уничтожают существ, лишая их любой презумпции невиновности? - Ты можешь ей помочь? – вопрос срывается с губ всего мгновение спустя, ведь он за многие годы работы сначала полицейским, а затем детективом, привык отдавать всего себя, всеми силами помогая людям. И он десятки, сотни раз видел разбитых горем и потерявших близких людей, и тот древогрыз с серо-грязными волосами выглядел столь же несчастным. – Джоанна? Она молчит, словно ведя какой-то мысленный спор с самой собой, а уже секунду спустя поворачивает голову, едва заметно, но решительно кивая.