Falling Inside The Black

Граница между светом и тенью – ты. Станислав Ежи Лец

За окном бушевала совсем не весенняя буря: золотистые молнии рассекали на неровные осколки иссиня-чёрное небо, ветер разбивал об оконное стекло мириады блестящих капель. По пустынным коридорам Малфой-мэнора по-хозяйски разгуливал сквозняк. Немногочисленные жильцы огромного особняка коротали вечер в одиночестве за запертыми дверями своих комнат. Впрочем, этот вечер ничем не отличался от всех других, которые Сириус провёл под крышей этого дома. Днём, особенно в присутствии Тёмного Лорда, здесь бурлила жизнь – тёмная, мрачная, пропитанная ложью и лестью, но всё-таки жизнь. Но, стоило Волан-де-Морту покинуть имение Малфоев, и остальные Пожиратели Смерти устремлялись в свои родовые гнёзда. Не то, чтобы Сириус слишком скучал по ним – от одного только нахождения с ними в одной комнате у него закипала кровь и чесались кулаки – но над ними можно было хотя бы вдоволь посмеяться, глядя, как вытягиваются в бессильной злобе бледные аристократические лица. Его племянничек, который, казалось, не смел и вздохнуть при Тёмном Лорде, тотчас после его отбытия скрывался за дверями своей комнаты, Люциус и Нарцисса величественно удалялись в хозяйскую спальню, Беллатриса же, не щадя ни чьих нервов и барабанных перепонок, с грохотом захлопывала двери отведённой ей спальни, находившейся точно под комнатой Сириуса. Он не питал иллюзий на счёт причины, по которой Белла так загостилась у сестры: она ни секунды не верила ему и, затаившись, ждала, когда он сделает один неверный шаг, чтобы столкнуть его в пропасть. Она ведь обещала, а Белла всегда держала свои обещания. Но, пусть Сириус не слишком жаждал общества своих родственничков, которых всю жизнь презирал, он чувствовал себя настолько одиноким, что был бы рад, если бы Люциус или Нарцисса или даже Беллатриса заговорили с ним. Но они лишь хмуро отмалчивались, если присутствие и железная воля их тёмного господина не требовали от них показательно-благодушного отношения к Блэку. Сириус только криво усмехнулся, глядя в исполосованное струями дождя окно: предателей не любил никто. Даже самые гнусные личности во всей магической Британии отвернулись от того, кто предал своих друзей и ближайших соратников. И только один сомнительный козырь имелся в рукаве Блэка: Тёмный Лорд, видимо, вовсе не считал поступок Сириуса предательством, а, наоборот, возвращением блудного аристократа в приличествующее ему общество. Но, лишь только Волан-де-Морт удалялся, и эта выигрышная карта становилась никому не нужной «шестёркой». И в страшном сне мужчина не мог представить, что однажды единственной его заступой станет тот, против кого он, не жалея себя, боролся всю свою жизнь. Негромкий стук в окно привлёк внимание Сириуса, заставив его оторваться от невесёлых размышлений. Сперва он подумал, что это плети дождя и ветра с грохотом обрушиваются на тонкое стекло, но потом заметил мелькнувшую в прямоугольнике света тень. Поспешно отворил окно, и на подоконник прыгнула, разбрызгивая вокруг себя холодные капли, совушка величиной с ладонь. В клюве птица держала маленький футляр из вощёной кожи и, быстро выплюнув его в подставленную ладонь Сириуса, выпорхнула обратно в беснующуюся тьму. Ошеломлённо глядя вслед нежданной гостье, Блэк захлопнул окно и, подойдя к двери, дважды провернул ключ в замке. Не медля более ни секунды, он вытряхнул из футляра крошечный свёрток.

Они не верят тебе. Пора завоевать их доверие. А. Д.

Пальцы Сириуса, держащие послание Дамблдора, дрогнули: время, отпущенное ему на адаптацию среди Пожирателей, истекло, и Альбус Дамблдор ждал от него решительных действий. Мужчина скомкал пергамент, затем, подумав, изорвал его на клочки и бросил в огонь, пристально следя за тем, как оранжево-красные языки прожорливо набрасываются на бумагу, пожирая и плавя предательские чернильные слова. Следом за письмом последовал футляр – вещица приметная и от того слишком подозрительная. Когда от послания Дамблдора остался лишь серо-серебристый пепел, Сириус старательно разворошил золу кочергой и подкинул дров, чтобы огонь разгорелся ярче. В висках уже плескалась знакомая боль, мысли путались. Он должен действовать быстро и решительно, чтобы влиться в ряды Пожирателей Смерти и не вызвать ни малейшего подозрения ни у кого, особенно у его дражайшей кузины. Ведь Беллатриса чертовски проницательна, несмотря на её чёрную неверную душу, у неё отличное чутьё на предателей, так что ему нужно как-то усыпить её бдительность. Но что он должен сделать, чтобы стать своим в компании самых отпетых подонков? Дрожь проняла его при одной мысли о возможных вариантах. Он должен что-то придумать и, притом, поскорее. Дверная ручка вдруг дёрнулась вниз, затем снова и снова. Кто-то стоял по ту сторону дверей и настойчиво пытался попасть к нему в комнату. Сириус бросил быстрый взгляд на камин и, убедившись, что жадное пламя пожрало все следы письма Дамблдора, отпер дверь. Брови его удивлённо поползли вверх, губы сами собой раздвинулись в усмешке: на пороге его комнаты стояла Беллатриса. Пышная копна кудрявых волос в беспорядке растрепалась по плечам, тёмно-синий шёлк халата струился и блестел в свете трепещущих свечей, облегая всё ещё стройную фигуру. Она могла бы показаться соблазнительницей, если бы не взгляд: холодный настороженный взгляд исподлобья, взгляд голодной волчицы, каждую секунду готовой к смертоносному прыжку. И Сириус не сомневался, что она вопьётся ему в горло, как только представится возможность. - Что бы сказал Рудольфус, увидев тебя в таком виде на пороге моей комнаты? Одарив его ледяным молчанием, женщина прошла мимо него вглубь спальни. Блэк почувствовал терпкий, пьянящий запах её духов и, усмехнувшись ещё шире, закрыл за кузиной дверь. Белла бросила короткий пытливый взгляд на камин, в котором весело трещало пламя, на окно, в которое по-прежнему стучал не стихающий ливень, - на миг мужчине показалось даже, что она принюхивалась, а затем повернулась к нему и впилась в лицо Сириуса изучающим взглядом. - Не спится? - Я плохо сплю по ночам, - пожал плечами он. Это была чистейшая правда: Азкабан не прибавил спокойствия его сну, и по ночам его тревожили недобрые и болезненные видения, от которых не избавлял его даже алкоголь. – Ты, я вижу, тоже. - До твоего появления здесь мне спалось лучше, - ощерилась она. - Могу я принять это как комплимент? - Ни в коем случае, Сириус. Он едва сдерживался, чтобы не расхохотаться, видя, что Беллатриса уже на грани бешенства, но внутреннее чутьё, выручавшее его не раз, остерегало его заходить слишком далеко. Та Белла, которую он помнил, не выносила его шуток, и что-то подсказывало Сириусу, что чувства юмора у неё за годы не прибавилось. А ему нравилось дразнить её – в этом было хоть какое-то развлечение, раз уж она сама решила стать его тенью. - Тогда что тебе нужно? Уже поздно, и я хотел бы лечь, - он нарочито широко зевнул и потянулся. - Ты плохо спишь, - слегка удивлённо напомнила она. - Это не значит, что я не хочу лечь в постель. Беллатриса в свою очередь будто бы равнодушно пожала плечами, но Блэк отчётливо видел, насколько это равнодушие неестественное, показное. - Тогда я тебя надолго не задержу. Я лишь хотела напомнить тебе, что я слежу за каждым твоим шагом. Сколько ещё ты вытерпишь, прежде чем попытаешься отправить весточку своим разлюбезным магглолюбцам и грязнокровкам? Или своему драгоценному крестнику? Они ведь, - улыбнувшись улыбкой, от которой у любого застыла бы кровь в жилах, она подошла ближе к Сириусу, - так переживают, так волнуются. Оплакивают тебя, должно быть. Наверняка ты прибавишь кое-что о наших планах, ведь так? – теперь Белла стояла так близко к нему, что Блэк без труда мог различить искорки безумия в её глазах. Желваки заходили на скулах Сириуса: она читала его, как открытую книгу, безо всяких заклинаний. Каждый миг своего пребывания здесь он думал, как бы посвятить его соратников из Ордена Феникса в планы Пожирателей, ведь Северус на последних собраниях не появлялся, а идеи Волан-де-Морта становились всё более чудовищными. И, конечно, он хотел бы дать знать Гарри и Римусу, что он жив, потому что был уверен, что Дамблдор в это их не посвятил. Всё в нём клокотало от бешенства, ему хотелось бросить правду кузине в лицо, но вместо этого Сириус заставил себя натянуть на лицо презрительную ухмылку и не менее презрительно хмыкнул. - Вот ещё, - протянул он, - стану я о них беспокоиться. Они-то совершенно обо мне не беспокоились: держали в четырёх стенах, словно полоумного. Я бы не стал писать им, даже если бы ты мне сама принесла чернила и бумагу, а уж рисковать жизнью ради этого… Как же плохо ты меня знаешь, сестрица. - Больше, чем хотелось бы, - буркнула Беллатриса, явно сбитая с толку его словами. Но глупо было надеяться, что она безропотно проглотит эту ложь и отвяжется от него. Понадобится не одно повторение этих слов, чтобы она хотя бы перестала таскаться за ним повсюду. – И поэтому я знаю, что ты не стал бы так скоро менять кожу, Сириус. Он сунул руки в карманы брюк и передёрнул плечами. - Не хочешь – не верь. Вот только я действительно не собираюсь сбегать или возвращаться туда, где меня сделали пленником в собственном доме. Больше всего на свете, Белла, - он придвинулся к ней так близко, что их носы едва не соприкоснулись, - я люблю свободу. А вы, кажется, можете мне её дать. Отступив на шаг, Беллатриса кусала губы, рассматривая его лицо. Привычным движением головы Сириус отбросил назад чёрные пряди, упавшие ни лицо, и остановил скучающий взгляд на кузине. - Свободу тебе придётся заслужить. - С превеликим удовольствием, - равнодушно ответил он, чувствуя, что его выдержка на пределе. – А теперь, может, ты оставишь меня? Если ты, конечно, не хочешь разделить со мной постель, - его голос звучал так безразлично, что Сириус сам удивился. Женщина покачала курчавой головой и отступила к дверям. Он был готов поклясться, что фарфорово-бледные щёки Беллы подёрнулись стыдливым румянцем, но поверить в это не мог и списал всё на усталость и неверный свет свечей. Так же пятясь, не сводя с него колкого взгляда, она взялась за ручку и выскользнула за дверь. - И тебе спокойной ночи, сестрёнка, - пробормотал Сириус вслед закрывшейся двери. Отсветы десятков свечей мерцали и переливались на гладкой поверхности стола. Сириус не мигая глядел на Волан-де-Морта, сидящего во главе стола. Мерзкая питомица Тёмного Лорда подползла к Блэку и подняла свою плоскую голову, будто прислушиваясь к его словам. - Милорд, - всё его существо протестовало против такого обращения, но Сириус заставил себя произносить слово за словом, - я прошу у вас позволения написать письмо кому-нибудь из Ордена Феникса, - по залу поползли недоумённые шепотки, а Беллатриса обожгла его злорадной усмешкой, - чтобы сообщить им, что я снова в бегах. Но таким образом я покажу им, что я жив, дам понять, что ещё в строю, и что со мной неплохо бы делиться последними новостями и планами. Ему стоило поблагодарить Беллатрису за идею: лёжа ночью без сна, Сириус не мог выбросить из головы перепалку с кузиной и, в конце концов, понял, что письмо – один из лучших вариантов услужить своим новым союзникам. Так он бы дал понять своим друзьям, что остался жив, и хоть немного успокоил бы их, но и сделал бы вид, будто пытается сохранить доверие Ордена, и, может быть, действительно узнал бы что-нибудь, что мог бы преподнести Тёмному Лорду. Это претило ему, но, кажется, именно это и имел в виду Дамблдор, когда предлагал ему заслужить доверие Пожирателей. Сириус заставил себя выдержать испытующий взгляд Тёмного Лорда. Тот положил острый подбородок на переплетённые пальцы и внимательно разглядывал Сириуса и сидевших за столом Пожирателей Смерти, впитывая каждый взгляд, каждый шепоток, каждую эмоцию. Сириус напрягся, понимая, что сейчас отсчитываются секунды, которые во многом решат вопрос доверия Волан-де-Морта к нему. - И вы уверены, мистер Блэк, что они по-прежнему доверяют вам? – шелестящий голос мага перекрыл все голоса в комнате. - Уверен, милорд. Гарри, - при имени крестника, который, наверняка, возненавидит его, сердце сжалось, но Сириус быстро взял себя в руки, - не даст им заподозрить меня в чём-то... - Мой господин… - осторожно начала Беллатриса, не сводя ненавидящего взгляда с Сириуса. Тёмный Лорд даже не взглянул на неё, продолжая рассматривать Блэка. - Конечно, Белла, - в его голосе проскользнуло раздражение, - мы не станем читать переписку мистера Блэка с его друзьями, - он сделал ударение на последнем слове и улыбнулся леденящей душу усмешкой. – Мы ведь доверяем нашему новому товарищу. Блэка прошиб холодный пот: это и была настоящая проверка. Конечно, Волан-де-Морту не нужно было вскрывать его почту, чтобы узнать, что написано в письмах. И он уже сейчас знал, что Сириус напишет в письме, и что расскажет всё, что узнает из ответного послания. Но, натянув на лицо самое самодовольно-благодарное выражение, на которое он был способен, мужчина искоса взглянул на кузину и увидел, что на лице ведьмы написано самое неистовое возмущение, какое только можно вообразить. - Но, чтобы ты, моя дорогая, не беспокоилась, мы устроим Сириусу ещё одну проверку: он отправится с вами в следующий рейд. Он хорошо был наслышан об этих рейдах: скрыв лица масками, Пожиратели Смерти пробирались в маггловские районы и учиняли расправу над ни в чём не повинными людьми. До убийств доходило редко – им нравилось забавляться со своими жертвами, упиваясь их ужасом и болью. Всё в Сириусе протестовало, ему хотелось плюнуть прямо в змеиное лицо Тёмного Лорда и сказать ему всё, что он думал о нём, его приспешниках и его затее, но здравый смысл удержал от необдуманных действий. Ценнее и полезнее Ордену он был живым, а выжить он мог лишь одним способом: став одним из Пожирателей Смерти. И уже сейчас Сириус знал, что ему придётся поджигать дома магглов, пытать и мучить людей, а, может, и убить кого-то, но мог ли он отказаться от этого и подвести своих соратников, быть может, подставить их под удар? - Да, милорд, - Блэк слегка поклонился тому, кого больше всего ненавидел, и Волан-де-Морт согласно кивнул. Дамблдор приказал ему завоевать доверие Тёмного Лорда, и он завоюет его. Даже ценой собственной души. Дрожащей рукой Сириус надвинул маску на лицо и сжал ладонь в кулак, надеясь унять предательскую дрожь. Оказавшаяся по правую руку от него Беллатриса схватила его за рукав мантии и потащила туда, где в вечерней тьме светились оранжевые прямоугольники окон. Лица были скрыты масками, волосы – спрятаны под капюшонами, но свою кузину Блэк узнал тотчас же. - Робеешь, Сириус? Или уже думаешь, как бы сбежать? – насмешливый голос женщины из-под маски звучал глухо и жутковато. Сириус заставил себя улыбнуться и огрызнуться. - Ещё чего! - Давай-ка поспорим: кто из нас подожжёт больше домов грязнокровок? Ему захотелось ударом заставить её замолчать, но, уже в который раз переступив через себя, Блэк молча достал палочку из кармана. Скоро его сознание заволокло оранжево-дымным маревом, а весенний воздух пропитался запахом гари и криками ужаса. Сцепив зубы, Сириус подражал своим новым соратникам и рассыпал повсюду тонкие жала искр, впивающихся в стены домов и тут же расцветающих обжигающими цветами. В мозгу его настойчиво билось: он делает это только для того, чтобы быть полезным Ордену. А на языке то и дело оседало заклинание, заставляющее столпы пламени взвиваться выше и выше. - Ну же, - снова оказавшись рядом с ним, шепнула Беллатриса, - ну же, скажи это… Он уже знал, чего она хочет. Он знал, что никогда не простит себе это, что никогда и никому не признается в том, что совершил. И знал так же, что чёрные глаза ведьмы сейчас внимательно наблюдают за ним, что она поверит ему – или хотя бы ослабит свою подозрительность, - если он сделает то, что она ждёт от него. То, что совершил бы любой Пожиратель. Сжав палочку покрепче, он произнёс чужим охрипшим голосом: - Адеско файр… Сириус заставил себя взглянуть в глаза немолодой женщине, в испуге выскочившей прямо на него и тут же с криком порскнувшей прочь. Он прочёл в её глазах ужас и ненависть к нежданным обидчикам, и в чёрных зрачках её отражался свет огня, охватившего её дом. А ещё он понял, что на него и на остальных Пожирателей она смотрела одинаково – ненавидяще и просяще, жалобно и яростно одновременно. Хотя бы в её глазах он уже стал одним из них.