Falling Inside The Black

- В чём ваш секрет? Ангел-хранитель или вы продали душу дьяволу? - Понемногу того и другого. Т/с «Дневники вампира»

Каждый прожитый им в Малфой-мэноре день был подобен лотерейному билету, и, поднимаясь утром с постели, Сириус не мог сказать, окажется ли он выигрышным или роковым. Блэк прекрасно знал, что за каждым его движением, словом, взглядом следит не одна пара глаз; многие из Пожирателей Смерти в совершенстве владели искусством легилименции, а лучшим в этом был Тёмный Лорд, так что даже мысли Сириуса были беззащитны, обнажены перед ними. Один неверный шаг – и он не доживёт и до вечера. Ему бы следовало бояться, но с присущим ему с детства упрямством он находил даже некоторое наслаждение в этой остроте ощущений. И всё-таки ему категорически не хотелось умирать, и поэтому утром каждого нового дня, прежде чем открыть глаза и взглянуть в лицо неприглядной реальности, Сириус Блэк напоминал себе, кто он, кем притворяется, где находится и тому подобное. До сих пор это помогало ему сосредоточиться на лжи, в которую он облекался до самого вечера, пока не оставался один за крепко запертыми дверями своей спальни. Но будет ли сегодняшний лотерейный билет снова счастливым, или удача отвернётся от него на этот раз? Солнечный луч коснулся лица Сириуса, и мужчина, поморщившись, открыл глаза. Несколько раз моргнул, привыкая к яркому утреннему свету. Солнце казалось неуместным гостем в этой обители мрака, но, конечно, оно изо дня в день неизменно вставало за стенами Малфой-мэнора, даря и этому мрачному особняку частицу своего тепла и света. Изумрудно-серебристое убранство комнаты выглядело ещё ярче, несмотря на жидкое золото, льющееся через высокие стрельчатые окна. Удивительно, но с некоторых пор при взгляде на это изысканное сочетание ненавистных оттенков в Сириусе не вспыхивала такая отчаянная ненависть, какая возникла в его душе в первое его утро в этом доме. И, как ни старался Блэк вспомнить её, она не возвращалась. Теперь по утрам он думал о том, что, спустившись вниз, в столовой непременно встретится со своими кузинами и племянником и, быть может, с ещё парочкой заспанных Пожирателей Смерти, которые по каким-то причинам не отправились на эту ночь в свои мрачные родовые гнёзда; съест тост с джемом, сандвич или яичницу с беконом, выпьет крепкий сдобренный лучшим коньяком Малфоя кофе, будет задирать Беллатрису и постарается прожить этот день, не предав ещё кого-нибудь. И обыденность этих мыслей пугала его: должно быть, сотни и тысячи мужчин и женщин просыпаются с подобными мыслями в своих домах каждое утро. А узнику, несчастному в своём узилище, такие мысли не подобают. Правда, иногда, открыв глаза поутру, Сириус думал о том, настанет ли однажды утро, в которое сила, за которую он сражался всю свою сознательную жизнь, победит? Будет ли в то утро так же ярко светить солнце, и, главное, увидит ли это утро Сириус Блэк? Спустившись через некоторое время вниз, Сириус обнаружил, что уклад этого аристократического дома, к которому он поневоле успел привыкнуть, заметно нарушен: в воздухе не витал бодрящий аромат кофе, эльфы-домовики не носились взад-вперёд с блюдами и кофейниками в тощих ручках, полированный стол был пуст и блестел так же, как и всегда, не запятнанный белоснежными салфетками. Зато было здесь кое-что, что бодрило лучше целого галлона кофе: во главе стола восседал сам Тёмный Лорд. Сириус понятия не имел, где большую часть времени пряталась эта змея, но совершенно точно он редко появлялся в этой столовой, так что он сам иногда мог бы подумать, что Волан-де-Морт – лишь плод чьего-то больного воображения. Похоже, что и хозяевам дома его присутствие было не слишком-то по душе: лицо Нарциссы обратилось в мраморную маску приветливости, Люциус сидел так прямо и неподвижно, что мог бы легко сойти за манекен. Драко, похоже, его матушка куда-то заблаговременно упрятала. Лишь двое казались живыми людьми, словно их не коснулись умерщвляющие чары ледяного взгляда Волан-де-Морта. Беллатриса, занявшая рядом с ним место королевы подле короля, сияла, словно часть могущества Тёмного Лорда передалась и ей. А Питер Петтигрю – Сириус был неприятно удивлён его появлением – суетился и метался вокруг Волан-де-Морта, как крыса, которой наступили на хвост, при этом пытаясь держаться подальше от Беллы. В какой-то миг Сириусу показалось, что он боится её даже больше, чем Волан-де-Морта, словно один её взгляд способен обратить его в камень. - Доброе утро, милорд, - не моргнув глазом, произнёс мужчина, стараясь вести себя так, словно для него нет ничего необычного в том, чтобы лицезреть Волан-де-Морта с утра пораньше. - Доброе утро, - судя по виду мага, ему нечасто приходилось говорить эти слова, но хорошие манеры, которыми так любил щеголять Том Реддл, дали о себе знать. Сириус сел за стол, мечтая оказаться подальше от этого места, и уставился на собственные руки, бледневшие на фоне тёмного полированного дерева. Они вдруг показались ему такими тонкими, бессильными; много ли проку от этих хрупких костей, обтянутых тонкой бледной кожей, от нескольких дюймов старого дерева в пальцах? Вдруг вся эта война, которую он вёл с самой юности, показалась Сириусу бессмысленной, пустой, он сам себе показался ужасно слабым, атомом, песчинкой рядом с воплощением абсолютного Зла. Почему не в одном из многих мелких и крупных сражений, почему не в казематах Азкабана, а здесь и сейчас, когда Волан-де-Морт и всё его могущество сжались до размеров обычного человека, сидящего за обеденным столом в окружении крошечной горстки прихлебателей? Питер, похоже, пришёл к выводу, что из всех здесь присутствующих Сириус наименее опасен, и попробовал пристроиться рядом с ним. На губах Хвоста играла отвратительная подобострастная улыбочка. Блэка переполнило омерзение, и он поспешил одарить бывшего друга таким угрожающим взглядом, что Хвост испуганно отпрянул от него. Если и было что-то, что роднило его с Пожирателями Смерти, то это было презрение к этому отвратительному существу. Если уж Сириус чувствовал себя ничтожеством рядом с Волан-де-Мортом, то как должен был ощущать себя Петтигрю? Хотя, похоже, его ничего особенно не смущало, как не смутила его однажды и необходимость предать смерти друзей. Если придётся, он точно так же предаст и Пожирателей Смерти, и самого Тёмного Лорда… вот, где Дамблдор должен был искать нужного ему лазутчика. - Слышал, ты встречался со своими друзьями? – тихо, мягко, почти дружелюбно обратился к нему Тёмный Лорд. Но это дружелюбие, конечно, было обманом. – Как поживает старик Дамблдор? - Да, я виделся с ними, - небрежно ответил мужчина, надеясь, что стук его сердца в груди не разносится по комнате так громоподобно, как он сам слышал его. – Дамблдор… Он не изменился. Ничуть. А что должно было случиться? – он вопросительно воззрился на Волан-де-Морта, словно не понимая, какого ответа ждал от него милорд. Беллатриса заметно напряглась, как мать, на глазах у которой обижают её дитя. Волан-де-Морт же, напротив, рассмеялся. Смех у него был неприятный, леденящий душу, и Сириус невольно вздрогнул. На лицах вокруг него замелькали нерешительные улыбки. Похоже было, что смех Тёмного Лорда был для них настоящей сенсацией; сам же Реддл выглядел довольным от того, что, возможно, впервые за долгое время кто-то не лебезил перед ним, чтобы тут же пугаться даже его тени. Но Блэк помнил, что настроение тиранов переменчиво, а их расположение всегда граничит с угрозой расправы. Так что смех Тёмного Лорда в одно мгновение мог обернуться резким приказом убить Сириуса Блэка. Мужчина весь подобрался, как для прыжка, готовый в любой момент сорваться с места. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы правая рука его осталась лежать на столе, а не опустилась в карман в поисках его единственного оружия. - Они были рады видеть тебя? – Тёмный Лорд даже подался вперёд, словно желая разглядеть в лице Сириуса ответ, если тот задумает утаить что-то. У Блэка было неприятное ощущение, что Волан-де-Морт пытается влезть в его мысли, поэтому он приложил все усилия для того, чтобы воскресить все неприятные впечатления от встречи с Орденом Феникса. К его собственному удивлению, это было несложно: разочарование в глазах Римуса, прохлада, отразившаяся на лицах Молли и Артура всего на несколько мгновений, несмотря на все их тёплые слова… Он даже не подозревал, что это так сильно ранило его. Эти чувства вспыхнули в нём ядовитой зелёной вспышкой, словно зарево от Непростительного заклятия; сейчас Сириус ощущал себя так, словно вновь видел эти знакомые лица, подёрнутые дымкой отчуждения. Что бы ни увидел в его лице или в его мыслях Тёмный Лорд, он, видимо, оказался доволен. - Вижу, на поверку эти идеальные друзья оказались не такими уж идеальными, - вдруг усмехнулся волшебник. – Я хорошо знаю все эти имена, Сириус. Знаешь, как я часто слышал их? Знаешь, что говорили о них – и о тебе, кстати, тоже? – Блэк встрепенулся, вскинул взгляд на говорившего. – Сильные, смелые, честные, отважные! Ещё много разных цветистых эпитетов. Ну а что вижу я? Эти смельчаки оказались так глупы, что отвергли, может быть, лучшего в своих рядах? Кем они заменили тебя, Сириус? Вот им, - во взгляде, которым Тёмный Лорд одарил Хвоста, не было ничего, кроме откровенного презрения. Петтигрю задрожал под этим взглядом. – Они оплакали его и дали орден, а тебя отправили в Азкабан и забыли о тебе на многие годы. Если бы не его оплошность, он мог бы быть встречен и обласкан своими старыми друзьями, тогда как ты Сириус… Тебя собирались наградить Поцелуем. Никогда не забывай об этом. Что было в его речах такого, что заставляло Сириуса поневоле прислушиваться и открывать своё сердце этим чёрным словам? Ничего такого, чего бы он не знал, чего бы не пережил. Но почему же он снова почувствовал всю ту боль, что жила в его груди много лет с того дня, когда за ним захлопнулись решётчатые двери Азкабана. Навсегда. Кто из его друзей тогда пришёл к нему на помощь? Кто возвысил свой голос, чтобы оправдать его на суде? Кто попробовал освободить его? Все оплакивали Джеймса и Лили, жалели Гарри, превозносили храбрость Питера, не задумываясь о том, как мог он, Сириус, для которого Поттеры были всё равно что родная семья, совершить что-то насколько ужасное. И всё же он давно свыкся с этой болью и обидой, но сейчас, под пытливым взглядом Волан-де-Морта он переживал всё это снова. Была ли это особая магия Тёмного Лорда или он просто так хорошо знал людей? Блэк с трудом изобразил улыбку, пытаясь ею закрыться от этого ужасного воздействия, как щитом. - Я думаю, они считают меня трусом, - впервые правда сорвалась с его уст, и горечь, звучащая в его словах, была неподдельной. - Интересно, что бы сделали они, узнай они всю правду о тебе? - Они бы убили меня, - и это тоже было правдой. – Так что теперь я вовсе не уверен, что они станут делиться со мной своими планами, и что я смогу быть для вас так полезен, как вы думаете. «Они». Он впервые назвал так холодно и отчуждённо людей, которым было отдано его сердце. Словно между ним уже встала непреодолимая стена. Но ведь он всё равно, даже в этих стенах, оставался членом Ордена Феникса, бойцом добрых сил, героем… или нет? - Ну, я думаю, - холодная улыбка тронула едва заметные губы Волан-де-Морта, - ты всегда будешь занимать в их сердцах место, которое никогда не занять Северусу. А, значит, ты можешь быть мне полезен. Сириус открыл было рот, чтобы возразить ему: все члены Ордена знали, что Снегг носит на левом предплечье ужасную метку, все знали о его долгом и тернистом пути от Пожирателя Смерти до шпиона Ордена Феникса, и при этом недолюбливали его. Но Северус был честен с ними, тогда как Сириус предал их, утаив самое важное. Под пытливым взглядом Беллатрисы Блэк вспомнил, что не следует перечить Тёмному Лорду, и снова изобразил на лице улыбку.

***

Он не верил своим ушам. Сириус чувствовал себя так, словно под его ногами в прочном мраморном полу вдруг разверзлась бездонная пропасть. Его мысли в голове были такими громкими и суетливыми, как стайка голубей, запертых в голубятне, и, казалось, что они слышны всем безо всякой магии. Впрочем, этого стоило ожидать; наоборот, только глупец мог думать, что Пожиратели Смерти потеряют бдительность рядом с ним только из-за того, что он смог встретиться со своими прежними друзьями и не выдать им местонахождение Тёмного Лорда. А он и был этим самым глупцом, считал, что он уже завоевал их расположение! Как он мог забыть, что оставаться в рядах Пожирателей Смерти значило бок о бок ходить со смертью, пытками, повязать себя кровью с этими монстрами в человеческих обличьях?! Сириус слишком хорошо знал, как Пожиратели добывают нужную им информацию – легилименцией или заклятием Империо дело не ограничивалось. Фрэнк и Алиса Долгопупс поплатились рассудком за сохранение своих секретов, их сын – счастливым детством, кому-то, вероятно, даже пришлось расстаться с жизнью. Поэтому Сириусу пришлось приложить немало усилий, чтобы не послать Тёмного Лорда и всех его прихвостней к чёрту, когда он услышал о том, что они с Беллатрисой должны будут «выяснить кое-что» у некоей Френсис Максвелл. Судя по тому, что расслышал мужчина сквозь бешеный гул крови в ушах, она была одним из невыразимцев Отдела тайн, чем и привлекла столь пристальное нежелательное внимание Пожирателей Смерти. Он поймал на себе одинаковые, исполненные ожидания взгляды кузины и её кумира – взгляд Беллы был отражением взгляда Волан-де-Морта, и понял, что даже одно это предложение было своеобразным испытанием для него. Он не имел права отказываться, но, чёрт побери, как же ему хотелось! Открыть своё истинное к ним отношение, бросить в их искажённые злобой лица правду, доказать, что он даже в худшие моменты своей жизни оставался человеком намного лучшим, чем они! Но обещание, данное Альбусу Дамблдору, сдерживало его лучше любых материальных оков. - Что мы хотим узнать у неё? – сохраняя спокойный невыразительный тон, поинтересовался Сириус. - Мне нужно то, что находится в Запертой комнате в Отделе тайн, - прошелестел Тёмный Лорд и тут же развернулся и вышел прочь из комнаты. Блэк вопросительно поднял брови, провожая взглядом своего господина. Белла перехватила этот взгляд. - То, что ещё больше возвысит милорда над всеми волшебниками, - пояснила она, безошибочно угадав его немой вопрос. - Но разве милорд и без того не самый сильный волшебник на свете? - Конечно. Но никакая сила не велика настолько, чтобы её невозможно было увеличить. Идём, Сириус. Или же ты желаешь остаться? – она искоса поглядела на него. Даже если он хотел остаться, она об этом узнать не должна была. Поэтому через несколько минут Сириус вслед за Беллой оказался у дома мисс Максвелл. Как и большинство невыразимцев, она жила обособленно на окраине небольшой посёлка. Ни в одном окне не зажёгся свет, никто из соседей не вышел на крыльцо, когда заклинанием выбило дверь в её доме. Конечно, увидев на пороге двоих в масках и чёрных мантиях, несчастная женщина поняла, что её ждёт. Несмотря на волнение Сириус удивился, насколько хорошо внешность Френсис соответствовала её профессии: она была бледной, и, вероятно, не только от испуга, волосы её были слишком светлыми, а глаза какими-то блёклыми, невыразительными. Существовало ли какое-то заклинание, так изменяющее внешность, или это природа наградила Френсис такими данными? Увидев такую женщину в толпе однажды, ни за что не вспомнишь её, не узнаешь, встретив ещё раз. Но сейчас за её спиной не было толпы, в которой она могла бы затеряться, она осталась один на один со смертельной угрозой. Бескровные губы её сжались в тонкую полоску. - Что вам нужно? – тихий голос дрожал. Первой вступила Беллатриса. Похоже, она дала Сириусу несколько минут на то, чтобы он смог освоиться в столь непривычной для него ситуации. - Запертая комната Отдела тайн. Ты ведь знаешь, что там спрятано, неправда ли? Поняв, что с нею говорит женщина, Френсис вздрогнула. - Я ничего не знаю. Пощадите… - пролепетала она, слишком хорошо понимая, что ждёт её дальше. - Это неправильный ответ. Круцио! – словно в насмешку, голос Беллы был как никогда твёрд, почти торжественен. Когда луч из её палочки ударил женщину, её тело неестественно изогнулось, а с уст сорвался дикий крик боли. Несмотря на то, что Сириус готовил себя к этому с того самого момента, как узнал о задании Волан-де-Морта, по телу его пробежала сильная дрожь. Это было не похоже ни на что из того, что он видел прежде. То, что случалось во время налётов Пожирателей на магловские посёлки, казалось просто детской забавой по сравнению с воплощённой болью, которой сейчас стала эта женщина. Когда действие заклинания ослабло, она, вся дрожа, осела на пол. Силы оставили её, она закрыла лицо руками, чтобы не видеть своего мучителя. Блэк кожей почувствовал выразительный взгляд своей кузины. Беллатриса ждала от него того же. - Что находится в Запертой комнате?! – пересилив себя, крикнул он. - Я не знаю, - голос Френсис был глух из-за прижатых к лицу рук. – Я никогда не была там. - Она лжёт! – взвизгнула Беллатриса. Сириус пробормотал заклинание. Женщина ойкнула, отняла руки от лица, и они увидели, что черты его невозможно исказились, на коже вздулись отвратительные волдыри. Френсис часто дышала, по её раздувшимся щекам текли слёзы. - Жалящее заклинание? – прошипела Белла. – Серьёзно? Мы ведь не в школе! - Ты не хочешь по-хорошему? – он не обращал внимание на сарказм кузины. Больше всего ему хотелось поскорее покончить со всем этим, вернуться в Малфой-мэнор – Мерлин, разве когда-то он мог представить, что будет думать об этом доме как о спасительном убежище?! – и принять ванну, смыть с себя этот позор и боль жертвы, а, может, и вовсе утопиться. В душе он молил, чтобы Френсис поскорее призналась хоть в чём-нибудь, чтобы у него была возможность всё это прекратить. Меж тем женщина заплакала в голос. – Серпенсортиа! Серпенсортиа! – из его палочки посыпались змеи весьма угрожающего вида. При виде их рыдания мисс Максвелл перешли в визг. У Беллатрисы был такой вид, словно она собиралась аплодировать ему. Змеи одна за другой бросались на голые бледные ноги женщины, торчащие из-под нелепо задравшейся юбки, жалили её и угрожающе шипели. Кровь гудела в ушах Блэка, адреналин бился под кожей. Вдруг раздался резкий щелчок, Френсис взвыла, а на плече у неё вздулась багровая полоса. Беллатриса наносила ей удар за ударом, невидимый хлыст стегал свою жертву с отвратительным звуком, и Сириусу вдруг отчаянно захотелось зажать уши ладонями. - Отпустите! Пощадите! Я, правда, ничего не знаю! Белла вдруг замерла, словно прислушиваясь к чему-то. Затем в упор посмотрела на Сириуса. - Она лжёт. Она знает. И она ещё недостаточно напугана, чтобы барьер в её мыслях рухнул, - хоть лицо её было скрыто маской, Сириус живо представил себе, как его кузина раздосадовано поджимает губы. И пытки продолжились. Ему приходилось следовать примеру Беллы, и как мантру, Сириус повторял себе, что всё это он делает лишь потому, что пообещал Дамблдору стать его глазами и ушами среди Пожирателей Смерти. Кое-как ему удалось избегать лишь заклинания Круциатус, но Беллатриса то и дело пользовалась им. Блэк не знал, сколько времени прошло с момента, как они переступили порог этого дома, но за это время он успел возненавидеть себя, Альбуса Дамблдора, Беллатрису, Тёмного Лорда, эту упрямую женщину, которая, похоже, предпочитала смерть раскрытию тайны, которая была им так нужна. По лицу Сириуса струился пот, сердце колотилось так, словно это он стал жертвой этого града ударов. Его рука опустилась, и, к его удивлению, Белла тоже остановилась. Она приблизила своё лицо к лицу Френсис, которое в этот момент больше всего напоминало один огромный уродливый кровоподтёк. - Если ты скажешь, всё это прекратится, - её голос был мягким, ласковым. Они создавали такой удивительный контраст: точёная маска и раздувшееся красно-синее измученное лицо. - Я. Ничего. Не. Знаю, - последнее слово Максвелл выдавила едва слышно. - Сектумсемпра! – произнёс Сириус. Пора было кончать с этим, и он надеялся, что это подстегнёт Френсис. Она взвыла и попыталась зажать рукой широкую кровоточащую рану на бедре. - Этого не достаточно? – возвысил голос мужчина. – Скажи, что за оружие хранится там, и мы пощадим твою жизнь. Беллатриса осуждающе воззрилась на него. Похоже было, что пощада не входила в её планы. - Оружие?! – истерично хохотнула Френсис и тут же задохнулась от нового приступа боли. – Там нет никакого оружия. Там нет ничего, ничего, кроме… - Ничего кроме… - подсказала ей Белла, пнув женщину носком своей изящной туфельки. Несчастная глухо застонала. - Ничего, кроме любви. Но вам не известно, что это такое, верно? - Любви?! Любви?! И это всё?! Взгляд Френсис затуманился, Сириус понял, что она уже плохо осознавала, что происходит. Беллатриса тоже это поняла. Она занесла руку, открыла рот, но тут до Блэка дошло, что сейчас произойдёт. В какие-то жалкие доли секунды он крепко, так, что Белла взвизгнула, сжал её руку, оттолкнул её и прижал кузину к стене. - Остолбеней! Оглохни! Силенцио! – он махнул волшебной палочкой на их почти потерявшую сознание жертву. – Что ты собираешься делать? - Ты знаешь! Да, он знал. И он собирался этому помешать. Сириус поднял маску и сдёрнул маску с Беллатрисы. Она усмехалась, бесстрашно глядя в его глаза. - Я не позволю тебе сделать это! - А ты трус, Сириус. Боишься подарить ей избавление. К тому же, она с лёгкостью выдаст нас, если мы оставим её в живых, ведь ты только что открыл ей наши лица. Сириус бросил быстрый взгляд на Френсис. Она не могла слышать их, говорить или пошевелиться, но она совершенно точно узнала и его, и Беллу. Господи, какой же он идиот! Но всё равно он собирался спасти жизнь этой женщины. - Отпусти меня и дай сделать то, что я должна! – Белла попыталась оттолкнуть его, но у неё ничего не вышло. Их лица были так близко, что Сириус без труда мог сосчитать морщинки в уголках её глаз. Против воли он отметил плавный изгиб губ кузины, яркий блеск её глаз. - Я не дам тебе повод выпустить Чёрную Метку и привлечь внимание авроров и Ордена Феникса. Не знаю как ты, а я не собираюсь возвращаться в Азкабан. Он отпустил её и прежде, чем Белла произнесла непоправимое заклинание, направил свою палочку на их жертву и громко и отчётливо произнёс: - Обливейт. Взгляд Френсис, только что изумлённый, осмысленный, помутнел, голова безвольно повисла. Он знал, что в памяти женщины останется теперь провал, который не затянется даже при взгляде на ужасающие раны. - Ферула, - из воздуха возник бинт, и вот уже кровь из рваной раны на бедре остановилась. – Нам пора. Свою миссию мы выполнили. Беллатриса покачала головой. Пальцы её крепко сжимали палочку, которую она не осмелилась направить на неподвижную женщину. - Это безумие. Если они вернут ей память… - Это очень сложно, ты же знаешь, - сухо произнёс Сириус. Всё происходящее с ним казалось мужчине просто дурным сном, который рассеется с первыми лучами рассвета. Но за окном лишь сгущалась тьма. – И я не ожидал, что ты окажешься такой трусихой. Его кузина ничего ему не ответила. С негромким хлопком она исчезла в чёрном вихре. Сириус в последний раз оглядел комнату, превратившуюся в пыточную. Кто бы мог подумать, что лотерейный билет сегодняшнего дня окажется счастливым не только для него, но и для Френсис Максвелл? Он пообещал себе никогда не забывать того, что видел сегодня и непременно отомстить Беллатрисе за Френсис, как только представится удобная возможность. И, мечтая только о том, чтобы надраться в стельку, он трансгрессировал из этого проклятого дома.