Falling Inside The Black

Каждый удар в спину имеет своё лицо. (с)

Ему стоило выбрать местом встречи «Дырявый котёл», где он бы мог скрасить томительное, наполненное нервозностью и сомнениями ожидание стаканчиком-двумя огневиски. Но, возможно, впервые прислушавшись к осторожности, так несвойственной ему, Сириус назначил встречу в убогой магловской забегаловке в предместье Лондона. Шанс быть узнанным здесь сводился к нулю – немногие объявления с его физиономией и туманным пояснением «Чрезвычайно опасный преступник» давно поблёкли или были погребены под слоем новых объявлений, так что почти наверняка никто из маглов не обращал на них внимание. Зато пойло, что подавали в этом неказистом баре, было на редкость отвратительным: даже подстёгиваемый звенящим негодованием, Сириус не смог сделать ни глотка. Или же он настолько привык к доброму вину, бренди и «Огденскому» из погребов Люциуса? Решение встретиться с Римусом далось ему нелегко. В сущности, идя на это, Сириус рисковал всем. Вернее, тем немногим, что у него ещё оставалось: своей странной репутацией среди Пожирателей Смерти – и к дьяволу бы ту репутацию, да только она странным образом спасала его от смерти; рисковал своей свободой, даже жизнью. Беллатрисой. Ему и подумать было страшно, что сотворит она с ним, если узнает об этом… Она сочтёт эту встречу предательством, его – предателем, и пощады ему ждать не следует. То же касалось и Тёмного Лорда, но Белла почти наверняка доберётся до него первой. Он рисковал даже жизнью и миссией Снегга, ведь они были так крепко связаны, что стоило оступиться одному, как в пропасть полетят оба. Но, отсылая сову под покровом ночи Римусу, Сириус не думал ни о чём из этого. Он снова и снова вспоминал волшебную палочку друга в тот миг, когда она нанесла ему ранение, глаза Лунатика – жёсткие и беспощадные, глядящие словно сквозь маску и мантию. Он знал, кто скрывается под маской. Сириус был уверен в этом в тот вечер, и уверенность крепла в нём каждую минуту, что, конечно, значило, что при личной встрече с Римусом ему наверняка несдобровать. И всё же он назначил эту встречу, чтобы спросить обо всём и сказать всё. Раз и навсегда. Сириус не получил от друга ответа, да, впрочем, и не ждал его. Он отвёл себе строго определённое время для ожидания, но сперва истекло оно, затем добавленный час, потом ещё один. А он всё так же сидел над полной рюмкой, и вот уже бармен стал поглядывать на него с подозрением. Он дал себе зарок, что по прошествии ещё одного часа уйдёт и больше не будет искать встреч с Римусом. Но и это обещание ему не пришлось выполнять: дверь почти пустого бара открылась, и в зал, озираясь, вошёл Римус. Он был в капюшоне, но Сириус всё равно его узнал, и во рту мгновенно пересохло. Может, ему всё-таки стоило выпить то, что принёс официант, да заказать ещё? Пахло отвратительно, зато явно крепкое, а ему требовалось что-то, чтобы заглушить страх. Но опрокидывать рюмку на глазах у всегда такого сдержанного Лунатика совсем не хотелось, поэтому Сириус демонстративно отодвинул её, встал и протянул руку для приветствия. Римус несколько мгновений смотрел на раскрытую ладонь Сириуса, потом невесомо коснулся её, едва ощутимо сжал и тотчас отдёрнул руку, словно прикоснулся к раскалённому металлу. Сел напротив Сириуса, сцепил пальцы, впился взглядом в его лицо так, что ему стало неуютно, и всякая радость от того, что Римус явился на встречу, испарилась. - Ты хотел меня видеть, - сухо сказал Люпин, отмахнувшись от официанта, пробубнившего, что он готов принять заказ. – Зачем? Холодность Римуса отрезвила Сириуса лучше ушата холодной воды, вылитого на голову. Что ж, если Люпин хочет таким манером вести разговор, он вполне мог его поддержать. Что-что а носить маску учтивой и чуть презрительной холодности он отлично научился за время, которое обитал в Малфой-мэноре. - А это? – Он поднял руку, дёрнул рукав вниз, открывая рубец, оставшийся после удара Римуса. – Зачем? Я сделал условный знак, ты знал, что это я! И всё равно ударил! Рука… а если бы попал в другое место? Смерти моей хотел? - Я хорошо прицеливаюсь. Не выдержав напряжения, Сириус ударил по столу. Звук заставил немногих посетителей бара обернуться. - Хорошо целишься?! Зачем ты вообще стрелял в меня?! Ты же знал! – Сам не свой от вдруг охватившего его гнева, Сириус схватил ртом воздух и замолчал. Римус покачал головой, и ему в этом жесте почудилось что-то горестное. - Двадцать лет назад я боялся этого и испытал огромное облегчение, когда этого не случилось… Что ж, то, чего боишься, всегда настигает тебя в конце концов, разве что тогда, когда ты совсем к этому не готов. - О чём ты? – не понял Сириус. - Ты – с ними. Его взгляд остановился на левой руке Сириуса и был таким выразительным, что Сириус поморщился от отвращения. - Нет у меня метки. Нет и никогда не будет. Но, боюсь, я никогда не смогу забыть, что ты стрелял в меня. - Как хочешь, - передёрнул плечами Римус. – Вот что, Сириус… - Он тяжело сглотнул. – Я должен сказать тебе кое-что. Ты больше не должен связываться с кем-то из Ордена или приходить на Гриммо. - То есть? Это приказ Дамблдора? – прищурился он. Сердце тревожно забилось в груди. Когда Римус становился вот таким серьёзным, ничего хорошего не жди. - Нет. Это моя просьба. Весьма настоятельная. Если ты ослушаешься, я… я не промахнусь, Сириус. - Что?! – взревел он. – Ты угрожаешь мне, Лунатик?! Велишь мне держаться подальше от моего дома, который я любезно вам… - Орден благодарен тебе, Сириус. Но пароли и заклинания изменены, тебе придётся подбирать отмычку или вышибать дверь, чтобы туда войти. Но и тогда… - он сглотнул, - лучше не делай этого. Просто поверь мне, ведь я желаю тебе добра. Несмотря ни на что, - совсем тихо добавил Люпин. - Несмотря ни на что, - повторил он, перекатывая эти слова на языке. Они отдавали горечью и привкусом предательства. – Вот как? Сложно поверить в твои благие намерения, когда ты говоришь со мной подобным тоном. Люпин нахмурился и рявкнул: - А ты поверь! - И в чём же причина того, что вы вышвырнули меня, как собаку? Судя по выражению лица, Римусу стало не по себе от этих слов, но всё же он смог выдержать пристальный взгляд Сириуса. - Тебе больше нет веры. Слишком долго ты с Пожирателями, слишком стал похожим на них. Ты не мог не знать о готовящемся нападении, но рассказал нам об этом почему-то Снегг. А ведь это от него я всегда ждал предательства. - Северус не предатель, - быстро сказал он. - А ты? - Как ты мог подумать?! Таков был план, Римус! Между прочим, одобренный Дамблдором, если не придуманный им же. Моё дело было рассказать Тёмному Лорду о вашем местонахождении, чтобы подтвердить свою преданность Пожирателям; делом Северуса было предупредить вас, чтобы якобы сохранить лояльность Ордена. За что он, кстати, чуть не поплатился. - Что ж, мы должны быть благодарны. – Судя по всему перспектива быть чем-то обязанным Снеггу Римуса отнюдь не радовала, и Сириус прекрасно понимал его. Но слова друга так разозлили его, что видеть неловкость и разочарование Люпина ему вдруг стало приятно. – Но Снеггу, а не тебе. Не знал, что это ты рассказал о месте собрания… Повисла звенящая напряжённая тишина. Между ними словно разверзлась пропасть, которую, Сириус уже знал, им больше не преодолеть никогда. - А иначе не промахнулся бы? – с горьким смешком спросил он. - Я не могу больше доверять тебе. Мы все не можем. Тебя слишком часто видели с ними на рейдах, а теперь ты носишь эти ужасные маски и накидки! Откуда мне знать, что на самом деле ты не переметнулся к ним? Откуда нам знать, что ты не предашь нас или уже не предал? Каждую минуту!.. Ты так хорошо исполняешь свою роль, что, может быть, уже живёшь ею? Сириус усмехнулся. Боль, которую причиняли ему слова Римуса, раздирала его на части, но он смог остаться невозмутимым. - Я попал в то ещё гадючье гнездо, Римус. Но знаешь, в чём их сила? Они не сомневаются. Если у них возникают подозрения, они бьют. Мгновенно. Без предупреждений и пощады. Но до тех пор они вместе. Лицо Римуса дёрнулось, словно он ударил его. Что ж, наверное, не слишком приятно, когда тебя сравнивают с Пожирателями Смерти, да ещё сравнение не в твою пользу. - Идём со мной, - быстро сказал Люпин. - Что? - Идём со мной. Обратно на Гриммо. Ты откажешься от этого задания и останешься там до лучших времён. Или… Сириус прекрасно понимал, что последует за этим «или». Римус отлично знал его, так что эта попытка была точной… и ожидаемой. Навсегда или никогда. Вместе или порознь. Друзья или враги. Римус как будто бы давал ему выбор, но на самом-то деле выбора у Сириуса не было. В какой-то миг он испытал желание поддаться, уйти отсюда и поселиться в родном доме, чтобы выйти, когда удачный военный расклад позволит, и сразиться с Волан-де-Мортом. Но это желание длилось так мало, а потом он вспомнил о Беллатрисе. - Я не могу. Это задание Дамблдора, и если я уйду, они поймут… Северус окажется в опасности, всё наше предприятие окажется под угрозой. Ты отлично понимаешь, что я не могу так поступить. – Собственные слова казались ему глупыми, жалкой попыткой оправдаться перед Римусом за то, чего Люпин понять был не в силах, а значит, не стоило тратить время на то, чтобы рассказать ему. Римус поднялся с искажённым лицом, долго смотрел на Сириуса сверху вниз. - Так я и думал. Прощай, Бродяга.

***

Все его надежды вернуться в Малфой-мэнор незамеченным разбились о вид Беллатрисы, одиноко сидящей в кресле в гостиной. Сириус чертыхнулся сквозь зубы и остановился в нерешительности. - Ты встречался с Люпином. – Она поднялась навстречу ему, лицо с тонкими чертами было непроницаемым, словно фарфоровая маска. Конечно, он не закрыл разум, даже не думал об этом. Он был опустошён и потерян, и у него попросту не было сил на это невыносимо тяжёлое усилие, даже если бы от этого зависела его жизнь. Да она и зависела. Но Сириус не испытывал ни удивления, ни шока, ни страха в эти мгновения, даже злости; казалось, у него вообще никаких чувств не осталось, его вывернули наизнанку и выпотрошили. Пусть обвинит, бросит в темницу, убьёт. Должно быть, он ничего не почувствует даже в этом случае. - Да, - ответил он просто. Она должна была знать, что он сожалеет. Что ему противно, грустно и больно от того, как обошёлся с ним его лучший друг и Орден, которому он был предан настолько, что забыл всё, что у него ещё оставалось – ненависть к Волан-де-Морту и его подручным. Она могла это легко прочесть как на его лице, так и в его разуме. И, судя по тому, что отразилось в тёмных глазах Беллы, прочла. Сириус ждал удара, проклятий, чего угодно в духе Беллатрисы Лестрейндж, но этого так и не случилось. Вдруг треснула фарфоровая маска, треснула горькой улыбкой, и Белла склонила голову на бок, рассматривая его, словно видела впервые. - И зачем? – Её воркование часто было прелюдией к жестоким пыткам, но не в этом случае. Белла сделала к нему несколько шагов, остановилась так, что между ними оставалось всего несколько дюймов. Он смотрел на неё сверху вниз, гадая, что же означает это промедление и, вроде как, спокойствие. - Я должен был… узнать. Спросить с него за рану. Он мой друг, Белла, а это кое-что значит даже в случае, если я больше не с ними, - он произнёс это ровно и спокойно, но слова осели горькой тяжестью на языке. Он привык говорить нечто подобное Беллатрисе, Тёмному Лорду, Хвосту, любому из Пожирателей, кто готов был усомниться в его лояльности, но никогда ещё эти слова не были так правдивы. И от осознания того, что впервые это не притворство, не ложь и не маска, и что выбор этот сделали за него, лопалось сердце. - Уже нет, я полагаю. - Ты следила за мной? – он переменил тему. - Видела, как ты отправлял сову и заинтересовалась. За пределами этого дома у тебя нет корреспондентов. - Нет. Теперь нет. – Он отвёл взгляд. Её рука легла на его щёку, с лёгким нажимом поворачивая его лицо к ней. С удивлением Сириус обнаружил, что Беллатриса обеспокоена – и не на шутку. - Скажи, что ты не предатель, Сириус. Скажи! – почти потребовала она. Он хохотнул. - Я предал своих друзей, Белла. Так что если я скажу что-то такое, это будет ложью, а лжи с меня на сегодня довольно, это точно. - Думаешь, это ты предал их? – уточнила она, и на лице её как будто промелькнуло облегчение. – Так? Это был его шанс выкарабкаться, выжить, может быть, сохранить свою роль в этой безобразной игре. Но Сириус промолчал. - Ты сделал то, что должен был сделать уже очень давно, Сириус, - в её голосе снова появились назидательные нотки. Сириус прикрыл глаза, чтобы не видеть этого невесть откуда взявшегося торжества в ее глазах. - То, что подсказывали тебе твое происхождение, твоя кровь, твоя семья… Ему было невыносимо слушать, как Беллатриса превозносит заплесневелые, ненавистные ему истины тоном его матушки. Он взорвался: - Да плевать я хотел на чистоту крови и все такое прочее, как тогда, так и сейчас! Я верил в то, что я делал, Белла! К его удивлению, она осталась невозмутимой. - А сейчас? Сириус сглотнул. - Я больше не знаю, чему верить. - В этих словах было столько отчаяния, сколько он сам не ожидал. - В любом случае, Белла, я всегда считал дружбу материей более прочной, способной пережить многие разногласия. Вот Джим бы его понял, подумалось Сириусу, не стал бы так безапелляционно осуждать его, обдавая таким холодом. А после он вспомнил, что Джим мертв, убит Волан-де-Мортом, которому он, Сириус, все равно что присягнул. Но эта мысль отчего-то не вызвала в нём привычного гнева, привычной ярости, которыми он подпитывался и в Азкабане. Он больше не чувствовал их, и это напугало его. Словно он в одно мгновение лишился чего-то очень важного. - Значит, хорошо, что я никогда не питала подобных иллюзий. Сириус криво ухмыльнулся. Что дружить Пожиратели Смерти не умели, это он уяснил с первых мгновений. Их союзы держались на страхе, лести или взаимной выгоде, и, разрушая их, они едва ли когда-нибудь испытывали муки, подобные тем, что Сириус испытывал сейчас. - В любом случае, всё конечно. - Он устало провел ладонями по лицу. - Как и любая моя миссия в Ордене Феникса. Они не только перестали доверять мне, но и закрыли мне доступ в штаб-квартиру. Я не смогу туда попасть, даже если очень захочу. - Что?! Они что, лишили тебя твоего собственного дома?! Он ошеломленно уставился на нее, и Белла отрывисто рассмеялась. - Не думал же ты, что мы слепые и глухие? Конечно, мы знали, что штаб-квартира Ордена находится на Гриммо. В отличие от многих, Кикимер ещё сохранил понятия о порядочности и преданности. - Сириус нахмурился, мысленно проклиная домовика-предателя. Беллатриса шутливо погрозила ему пальцем. - Не думай дурно о старом эльфе, он лишь исполнял свой долг. К счастью, ты не сможешь теперь добраться до него и свернуть ему его тощую шею. Так или иначе, мы знали. Но то, как они поступили с тобой… - Грозовая туча легла на ее чело. Словно слова Беллатрисы обладали магическим эффектом - или она лишь безжалостно срывала пелену, что долгое время застила ему взор? - он понял, что изрядная доля этого изнуряющего чувства опустошения была вызвана именно осознанием, что его раз и навсегда выставили за порог его собственного дома люди, которых он считал друзьями. Они лишили его не только своего доверия и дружбы, роли, благодаря которой он считал себя значимым и полезным, но и крыши над головой. Сириус с юности ненавидел дом на Гриммо, а после его ненависть усилилась из-за постоянного присутствия портрета его матушки, но это был его дом. Его владения, его история; все эти портреты, которые он ненавидел, вещи, которые он ненавидел, принадлежащие давным-давно людям, которых он презирал или попросту не знал… они все были частью его. Так или иначе, всё это имело вес в том мире, куда он вернулся из Азкабана. Сириус Блэк складывался из этих деталей, а без них был лишь списанным со счетов неудачно сбежавшим узником. - Знаешь, - он понятия не имел, зачем говорит это ей, просто знал, что должен, - а ведь Римус предлагал мне уйти вместе с ним. Это была последняя попытка доказать им свою лояльность и, может быть, я должен был ею воспользоваться. Просто встать и уйти с ним, не оглядываясь, никогда не возвращаясь сюда. - И что? - спросила она, и это звучало глупо, словно она вообще ничего не понимала. - Я здесь. -Милорд будет доволен. Ты доказал свою лояльность, только не им. Милорд ценит преданность… - Я здесь не из-за милорда. Неожиданно лицо ее преобразилось, освещённое радостью и беззлобным самодовольством. Беллатриса словно бы даже помолодела, так не вязался этот свет с её обликом - словно яркие лучи солнца проглянули через разрыв в грозовой туче. - Нет? - Нет. - Он нуждался в утешении, хотя бы каком-то, и видел его в одном. Он сделал шаг к Белле, сгрёб её в объятия и прижал к себе так крепко, что она ойкнула. Ему было бы наплевать, даже если бы сам Волан-де-Морт вошёл бы сейчас в комнату. - И не дай мне повода пожалеть об этом, - прошептал он, прижавшись губами к её волосам.

***

В Хогвартсе начинался учебный год, так что Снегга он застал корпящим над какими-то записями. Несмотря на смятение в душе, Сириус улыбнулся при виде этой картины: как сильно Северус из настоящего напоминал ему Северуса из прошлого – такого же одинокого, корпящего над книгами и конспектами, нелюдимого и угрюмого. А мог ли он, Сириус Блэк, любимец публики и девчонок, всегда окружённый друзьями, подумать, что однажды настанет день, когда он будет более одинок, чем Нюниус? Если бы кто-то однажды сказал ему об этом, посмел даже предположить, он бы рассмеялся такому смельчаку в лицо. А теперь, отвергнутый лучшим другом и соратниками, он пришёл к Северусу, чтобы сообщить о своём поражении и позоре. И, кто знает, может быть он на самом деле пришёл за поддержкой. - Говори, зачем пришёл, только быстро. Мне нужно подготовиться к занятиям, - не отрываясь от книги, проворчал Снегг. Сириус наложил на дверь не допускающее подслушивание заклинание и опёрся на заваленный книгами стол, скрестив руки на груди. - Ты знаешь состав всех зелий наизусть, Северус, так что мы оба знаем, что занятия – лишь предлог, чтобы не говорить со мной. Но мне нужно сообщить тебе действительно кое-что важное. Снегг лишь хмыкнул. - Кое-что важное, - повторил он. – Ты же знаешь, что важные вещи для нас с тобой, Блэк, в корне разнятся. Так что у тебя? Он пропустил все эти колкости мимо ушей. На самом деле сейчас ему было плевать на всё, так что Снегг мог сыпать остротами, сколько ему вздумается. - Это касается Ордена. Я больше не участвую в его деятельности, моя миссия окончена – или провалена, как тебе больше нравится. – Ему удалось сказать это таким тоном, словно его не раздирали на части гнев и обида, будто ему вообще было всё равно. Это была та самая новость, которая заставила Северуса Снегга оторваться от его книг. Он вскинул изучающий взгляд на Сириуса. - Вот как? Милорд действительно придаёт большое значение тому, что ты переметнулся к Пожирателям, и то, что ты определился… как будто, заставило их в некотором роде превозносить тебя… совершенно незаслуженно на мой взгляд, если хочешь знать. Но я не предполагал, что это настолько вскружит тебе голову, что ты захочешь отречься от Ордена и возложенного на тебя задания. Спокойный, чуть презрительный тон Снегга выводил его из себя, заставляя снова и ещё ярче переживать собственный позор. - Не дури! Дело вовсе не в том, что кто-то меня превозносил… Снегг понимающе кивнул. Неужто он и в самом деле понимал? - Значит, дело в нашей несравненной миссис Лестрейндж? – с едва заметной улыбкой спросил Снегг. Сириус шокировано воззрился на своего союзника. - Откуда… - Я не слепой, Сириус. И не дурак, в отличие от нашего милого Руди Лестрейнджа, который, похоже, и то, и другое… Ну или ему велено ничего не замечать. Что ж, - хмыкнул он, - Тёмный Лорд может быть сколько угодно авторитетом, внушать уважение, восхищение или ужас, но лучше всего даже у него действуют старые, проверенные веками способы… - Заткнись! Ты понятия не имеешь, о чём ты говоришь! – Ему было невыносимо слушать, как он потешается над его чувствами. А хуже всего было то, что слова Снегга заронили в его душу зёрна сомнений как раз в тот миг, когда он поверил, что, несмотря на все свои лишения, сделал единственно правильный выбор. Могла ли Беллатриса и в самом деле притворяться и лечь с ним в постель лишь для того, чтобы привязать Сириуса к Пожирателям Смерти? Она была так фанатично предана Волан-де-Морту, что, наверное, пошла бы и на такое… Нет. Образ Беллатрисы сам собой возник перед его глазами. Слишком гордая, самоуверенная, жестокая, невероятная, она бы никогда не унизилась до положения наложницы или куртизанки, и никакая цель на этом свете не показалась бы Белле достойной подобных жертв. Нет, он верил ей, в искренность её странных и противоречивых чувств к нему. Ибо если он перестанет верить в это, во что ему тогда останется верить? - Можешь думать всё, что угодно, - он взял себя в руки, сохраняя спокойствие с невыносимым трудом, - но дело вовсе не в Беллатрисе. Это Люпин. - Что? - Он ли сам принял это решение или весь Орден Феникса во главе с Дамблдором, но меня выставили из Ордена, заявив, что сомневаются в моей лояльности. Скажи ещё, что ты ничего об этом не знал. – Сириус сверлил Снегга взглядом: тот был гораздо чаще вхож в штаб-квартиру, почти ни одно собрание Ордена не происходило без Снегга, тогда как он сам был вынужден торчать тут, среди Пожирателей. Он достаточно хорошо знал Снегга, чтобы понимать, что тот никогда не упустит случая причинить ему боль или неудобства, уколоть или задеть – такова была природа их отношений, и вынужденная роль союзников ничего не изменила. Но также за последние месяцы Сириус уяснил, что Снеггу можно доверять, что он почти не лжёт, когда в том нет выгоды для Ордена или крайней нужды. И сейчас на неприятном Сириусу лице лежала печать искреннего недоумения и обеспокоенности. - О чём это ты? – осторожно поинтересовался он. И, к собственному изумлению, до сих пор почти уверенный, что Нюниус приложил к этому руку, Сириус понял, что ему ничего об этом не известно. - Вот как?! – Осознание того, что он не единственный в Ордене Феникса, кому не доверяют полностью, бальзамом пролилось на его истерзанную душу. – Выходит, я не единственный, которому не рассказывают всё. - Ну, меня-то ещё пока никто не вышвырнул из Ордена совсем, - огрызнулся Снегг. Ему явно тоже было неприятно думать, что с ним не посоветовались или хотя бы не рассказали ему об этом решении. – Болваны! А куда смотрел Дамблдор? В последние недели наш тандем стал, наконец, приносить реальную пользу. Тёмный Лорд тебе поверил! Окончательно! И они хотят всё испортить?! - Теперь я буду безвылазно при милорде, - хмыкнул Сириус. От этой перспективы ему стало тошно. - Только толку-то от этого! – рявкнул Снегг. – Какой прок от того, что ты будешь знать всё, что происходит здесь, но не сможешь об этом никому рассказать, и совсем не будешь знать, что происходит в Ордене, чем можно помочь? - У нас всё ещё остаёшься ты. - Если я буду слишком часто посещать собрания, меня быстро раскусят, и мне-то прощения ждать неоткуда: все считают меня настоящим Пожирателем Смерти, который лишь делает вид, что примкнул к Дамблдору, ради блага Тёмного Лорда. Тебе, перебежчику, - это слово прозвучало в его устах худшим из оскорблений, - простят куда больше, чем мне, ведь ты только что принадлежал другой стороне. Поразительно! – раздражённо воскликнул Северус. – Уверен, без твоего дружка Люпина тут не обошлось! У него удивительно высокие моральные устои – до глупости, и это только портит жизнь во многих случаях. - Да, действительно. Мораль – глупый балласт, - с сарказмом протянул Сириус. Он испытывал удивительное облегчение от этого разговора. И даже от того, что Снегг неожиданно оказался на его стороне. Во что же превратилась его жизнь, если он нашёл утешение в Беллатрисе, которую всегда ненавидел, и в Снегге, которого терпеть не мог, сколько знал? Снегг посмотрел на него серьёзно, почти строго – должно быть, именно так он смотрел на своих учеников. - В твоём случае – губительный. - Признаться, я думал, что это твоих рук дело, - нехотя сказал он. Почему-то он считал себя обязанным открыться Снеггу до конца. - Что? Твоё изгнание? Сириус кивнул. - Пусть я не испытываю к тебе тёплых чувств и всегда считал, что толку от тебя в нашей борьбе будет немного, я не враг нашему делу и тем немногим соратникам, которые у нас есть. Я бы никогда не сделал этого. Он верил Снеггу. Тем хуже было от того, что его самый близкий друг оказался по отношению к нему более предвзятым, чем человек, которого он всегда считал едва ли не своим врагом. - Придётся тебе замолвить за меня словечко в Ордене. Может быть, они одумаются. - Очень на это надеюсь. Ради Ордена.