Пленник эмоций

      Очередной пир в Асгарде, где предполагалось присутствие Лафея и его сына, состоялся несколько месяцев спустя. Царская семья ётунов бывала на солнечной планете не часто, только для поддержания дружеского контакта между мирами и ради переговоров, темы которых не были столь значимыми, чтобы отец и сын приходили вместе.       Недоразумение, что произошло на прошлой встрече - откровенное оскорбление в адрес ётуна, забылось. Маг вёл себя всё так же отстранённо, в разговорах не участвовал. Лишь порой что-то говорил Лафею и снова прикладывался к кубку. В этот раз Тор следил за ним куда внимательней. Ётун не пил такую любимую асами брагу, лишь делал вид, жидкость касалась его губ и только. Короткое движение языка, маг пробует на вкус пьянящий мед и снова витает где-то далеко.       — Я слышал, тёмный легион снова объявился, — произнес Один, обращаясь к Лафею, тот лишь недовольно скривил губы. — Их заметили в Ванахейме.       — Наёмники, кто заплатит, за того и будут биться, — отмахнулся царь, демонстрируя незаинтересованность в теме разговора. Однако Лафей давно уже понял, что их стоит опасаться.       — Я видел их однажды, — тут же вступил в беседу Тор, припоминая тот случай.       Громовержец как раз возвращался из Ётунхейма, миновал западные долины, те, что поросли изумрудными сталактитами, когда сквозь мелкую крошку снега, отдающую изумрудными искрами, увидел тёмных призраков. Они ускользнули словно древние духи земли. Испарились, едва Тор успел сфокусировать на них взгляд. Тогда Тор впервые заявился в царство льдов, чтобы показать свою силу и удаль, сразиться с великанами. Схватка с царём завершилась поражением для них обоих, Тор ранил ледяного великана, что мало кому удавалось, а отец Локи в свою очередь нанёс весьма серьёзный урон сыну Одина. Биться дальше ни тот ни другой не могли, следовательно, пришлось прекратить схватку и отпустить бога грома в его земли, а самому Лафею оказать помощь в исцелении нанесённых ран.       — Их многие видели, нагнали страха, вот только кто кроется под личинами? — Один глотнул браги из кубка и взялся за сочное мясо.       — Я слышал, они принадлежат владычице Меленхейма, — произнёс воин, сидящий напротив Лафея.       Тор взялся было за кубок, но поставил его на место и задумался о сказанном. Меленхейм являл собой совсем небольшую планету, где всюду тёмные леса, реки и озёра. Несмотря на то, что территория царства не так уж и обширна, говорят, там огромное количество удивительных растений и руды. Многие хотели заполучить царицу Малефисенту в жены, но она не принимает послов с других земель, а уж о предложении породниться и речи быть не могло. Относительно её внешности тоже ходили всякие невероятные слухи. Говорили, что она наполовину женщина, наполовину волчица, иные предполагали, что она русалка.       Не так давно ваны решили завоевать Меленхейм и были с позором изгнаны с чужой земли, при этом потерпели поражение, даже просили помощи у Одина, но тот не спешил нападать на Меленхейм — ибо за чертой его владений крылась неопределённость.       Рассказывали о ядовитых цветах и ягодах, о призраках, что блуждают по болотам. Те, кому удавалось выжить после военной компании, слагали песни о немногочисленном легионе воинов — их окрестили тёмным легионом. Доспехи, защищающие их тела, состояли из чёрного металла и кожи, наручи с изображением странных символов, а лица у воинов скрыты тёмными капюшонами.       — Их предводитель силён, я слышал, он отличный стратег, — после короткого молчания за столом заговорил Лафей. Советник периодически докладывал о том, где были замечены «призраки», их видели и живущие в лесу ётуны и жители холодных пустынь. — Однако они не нападают, а защищают тех, кто заплатил за услуги, так мне доложили.       Разговор о тёмном легионе куда сильнее увлёк присутствующих, каждый высказывал свои предположения на сей счёт. Воины делились идеями и выдвигали невероятные по своей сути предположения, откуда могли взяться эти «тёмные» воины-наёмники. Тема разговора не привлекала лишь жаждущих веселья прекрасных женщин за столом Одина. Асиньи изнемогали от скуки, но не только они. Локи снисходительно возвёл глаза к небу, когда Тор сдержанно, практически осторожно восхитился силой тёмных воинов.       — Неужели в солнечном царстве всех только и волнует эта горстка вояк, — пренебрежительно бросил маг. — По мне так они дезертиры, тем более если бьются за деньги.       — А по мне ты просто ничего не смыслишь в военном деле, — недовольно отозвался Тор, не сводя с Локи взгляда.       Такому профану как изнеженному магу не следовало позволять себе резких речей о искусных и сильных воинах, которым он в подмётки не годился. Одинсон уже и не думал, что сын Лафея когда-нибудь поддержит разговор за столом, но, положа руку на сердце, лучше бы ему молчать.       — Готов поспорить, ты не умеешь танцевать, — вдруг снизошёл на продолжение диалога Локи и рассмеялся, словно сказал что-то смешное, как ни странно, пара женщин за столом захихикали и, переглянувшись, едва кивнули, подтверждая правоту гостя. — Как видно, я прав.       — Причём тут это? — нахмурился сын Одина. — Ни к чему мне уметь танцевать.       Один хмыкнул, не поддерживая сына в данном вопросе, Лафей в свою очередь расслабился и откинулся на спинку стула, с интересом наблюдая за первой настоящей беседой принцев.       — В таком случае тебе ни к чему и уметь думать, без этого обойдешься? — Лофт явно веселился, а вот Тору стало совсем не до смеха. Неприятная тема перерастала в скрытое оскорбление.       — К чему ты ведёшь?       — К тому, что стоит научиться танцевать, думать, чувствовать, — развёл руками маг. — Способность махать молотом - это слишком узкий круг знаний для сына царя.       — Уколол, — хищно рассмеялся Тор, выражая своим взглядом, что иноземец ответит за это. — Я защитник своих земель, а не бесполезный фокусник.       Лафей посмотрел на Тора хмурым напряжённым взглядом. Существует грань дозволенного, переходя границы, Одинсон рискует нарваться на неприятности; оскорблять своего сына Лафей не позволит.       Однако когда ётун уже открыл рот, чтобы предупредить о своём недовольстве, Локи жестом заставил его молчать и заговорил сам:       — Ты никому не открыл тайны, сын Одина. В колдовстве я сильнее, чем в битве, но это не единственное моё достоинство, в то время как ты...       — Что я?! — тут же вскочил из-за стола Тор, зверея от такой наглости.       — Несдержанный, грубый, невоспитанный!       Казалось, Локи бил плетью, а не слова произносил. Тор всегда считал эти неразделимые с ним качества достоинством, но маг перевернул всё с ног на голову.       — Я требую схватки с тобой, Локи, сын Лафея! — зарычал Тор, приходя в гнев. — А если откажешься, будешь трусом!       — Отступись, Тор! Локи - наш гость, и не будет между вами битвы, я не позволю! — раздался недовольный возглас Одина.       Локи улыбнулся, смотря на пышущего гневом воина, пожалуй, ётун несколько перегнул палку, изящные игры не для прямого как палка Тора, с ним нужно вести иную игру.       — Пожалуй, я испортил вечер, — чуть разочарованно сказал Локи. — Прости меня, Всеотец, если грубо повёл себя и обидел тебя.       — Ничем ты меня не обидел, Локи, — отмахнулся седовласый ас, радуясь спокойствию мага. — А Тору действительно неплохо было бы научиться танцевать.       — Может, Локи меня и научит? — передёрнул Тор. — Коль знает в этом толк.       — Лучше приведи мне медведя из леса, его и научу танцевать.       Асгардцы залились пьяным смехом, асиньи хохотали что было сил; Один не сдержался и прыснул, веселясь изящной шутке, Лафей лишь косо ухмыльнулся. Маг уважительно поклонился асам и покинул большой зал, словно знаменитый актёр мидгардского театра. Тор напряжённо сел на место и выждал достаточно времени, прежде чем удалиться. Гнев в нём улёгся, а вот обида затаилась в сжатых кулаках. Стоило только разговорам занять пирующую толпу, как воин вышел из-за стола. ***       Покинув Асгард, Локи отправился в Ётунхейм. Вдали от замка было у мага уединенное место, что располагалось возле подножия горы, у кромки леса, где деревья чёрными стволами сплетались друг с другом. Там маг проводил иногда свободное время, часто сидел на улице возле бревенчатой избы у пышущего жаром очага.       Локи сразу приметил вспышку света в ночном небе, уселся поудобней и стал ждать, когда незваный гость появится у огня. Тор выступил из темноты, тяжело ступая по снегу. На нём помимо асгардских доспехов была накидка из плотного материала, но едва ли она спасёт от холода. Однако Лофт догадался, что согреваться воин намерен в схватке, за которой, собственно, пришёл.       — Оружие у тебя есть? — подступая ближе, бросил Тор без приветствия. И тут же швырнул к ногам Локи увесистый меч, что выхватил из-под полов накидки. Маг смотрел снизу вверх надменно и важно, пожалуй, на своей земле он мог себе это позволить. — Подними!       — Давай я тебя танцевать научу? — весело предложил маг.       Тор заскрипел кулаками, готовый броситься на мага, но тот не брал оружие, не плёл заклинаний и, кажется, даже не удивился появлению воина. Локи отвёл взгляд, с интересом взирая на небо, словно видел во тьме некий писаный текст.       — Так и будешь стоять? — не взглянув на Тора, спросил маг, рассматривая созвездия. Одинсон был напряжён и готов к схватке. Лофт ухмыльнулся, опустил глаза и чинно взмахнул рукой, от чего увесистый клинок поднялся в воздух, замер над заснеженной землёй и переместился ближе к очагу, затем с треском опустился вниз и вошёл в плотно сложенные камни очага. — Буду считать, что это подарок, за мной ответная услуга.       Тор хотел возразить, но Лофт резко поднялся, скинул шкуру, бросил на толстый ствол дерева, на котором сидел, и шагнул к воину. Одинсон схватился за молот, но маг стиснул его запястье, препятствуя использованию оружия. Хватка у мага слабая, а вот взгляд выражал такую силу, что едва не связывал Тора по рукам и ногам плотными магическими путами.       — Это не подарок, — процедил Тор, теряя самообладание.       Локи находился слишком близко к нему, он мог предпринять любую пакость, унизить и оскорбить. Сын Лафея торопливо облизнул сухие губы, привлекая взгляд Тора, но тут же отпустил его запястье и сорвал с него накидку одним быстрым, резким движением.       — Да ты... — побагровел незваный ас.       — Заткнись и слушай внимательно, — тут же бросил маг, отбрасывая накидку аса туда, где была его собственная. — Танец как схватка, пластика движений важна для правильного, гармоничного перемещения в пространстве.       Тор сам не знал, почему не двигается, он просто врос ногами в холодный снежный покров и стоял столбом, со злостью смотря на ётуна. Тот опустил руки ему на бёдра, подталкивая, пытаясь привести в движение, но скала по имени Тор не поддавалась такому лёгкому воздействию.       — Убери руки, — холодным тоном сказал воин. — Иначе сломаю.       Локи опасно сузил глаза, но действительно отстранился, метнув на Одинсона неприятный, колючий взгляд, развернулся, поднял свою накидку и быстро пошагал к избе, что стояла в десятке метров от очага. Дверь за ним захлопнулась, а огонь, что хоть немного согревал ледяное пространство перед домом, вдруг затух, и стало темнее и значительно морозней.       — Чёртов колдун! — сгоряча бросил сын Одина и хотел было возвращаться в Асгард, даже рот открыл, чтобы Хеймдаля попросить активизировать портал, как молот с его пояса сорвался и устремился ввысь, а портал не открылся, даже когда Тор звал стража вслух. — Какого сурта?!       Не иначе, как Всеотец решил его проучить, и сейчас страж радужного моста наблюдает, как он, откровенно дрожа, со злостью сжимает кулаки и поминает прадедов. Брови, ресницы и борода уже покрылись инеем. Тор натянул на плечи небрежно сброшенную ётуном накидку. Он не хотел идти к избе ётуна, не хотел стучать, но проклинал собственную глупость, шагая к «лачуге» принца. Воин настойчиво постучал по деревянному наличнику костяшками пальцев. Дверь открыли не сразу. Локи появился на пороге в кожаных штанах, обтягивающих стройные ноги и бёдра, зелёной рубахе, подпоясанной кожаной лентой и тапочках.       — Что ты здесь делаешь? — недоверчиво посмотрел на него Лофт, заметив покрывшуюся инеем поросль на лице воина.       — Мне портал не открывают, — как ни старался поздний гость, а перестать стучать зубами не мог.       Странное дело, когда Тор был в Ётунхейме в последний раз, он, конечно, мерз, но не до такой же степени! Словно магия какая-то воздействовала на него. И если тому виной Локи, не снести ему головы.       — За этой горой будет долина, — как ни в чём не бывало Лофт указал вправо. — Иди прямо через неё, это дорога к замку отца.       — Я... — Тор опустил глаза, горло его само собой сжалось от нежелания говорить, язык, кажется, тоже замёрз, поддерживая его внутренние позывы к молчанию, но холод вразумил воина, он обхватил себя руками, внутренне проклиная Локи за причуды непогоды, и заговорил снова. — Могу войти?       Сейчас Одинсон хотел только одного — согреться.       — Войти? — Лофт надменно рассмеялся, от такого смеха стало ещё холоднее. — Хочешь мой дом в щепки разнести? Ну, изволь, это уже переходит всякие границы!       — Нет молота, — зубы снова обдало ледяным воздухом, казалось, весь холод Ётунхейма клубится вокруг незваного аса. Локи бросил взгляд на пояс воинского обмундирования сына Одина, действительно, мьёлльнира не было, затем схватил Тора за предплечье и потянул в тёплый дом, тут же закрыв за ним дверь.       — Садись у огня, — по-хозяйски предложил принц, подтолкнув к широкому дивану. Одинсон, едва передвигая ногами, подошёл и сел куда предложили, так и не сняв свою накидку, однако сын Лафея подошёл сзади и стянул её с плеч, заменяя шкурой. В руки асу сунули керамический сосуд с чем-то горячим. Воин отхлебнул пару глотков и замер, только сейчас подумав, что выпитое могло являться отравой.       — Ещё налить? — раздался вопрос из-за спины, и Тор взволнованно сглотнул.       — Что это? — вопросом на вопрос отозвался сын Одина.       — Отвар трав. Такой пьют в Мидгарде, чтобы согреться. У каждого народа травы свои и вкус разный.       В тепле воин начал отогреваться, странное чувство наполнило тело, и слова сами слетели с губ:       — Спасибо, что впустил.       Тор не намерен был извиняться за то, что пришёл, настаивал на схватке и оскорбил его, однако считал себя обязанным поблагодарить за участие. Ведь ётун имел полное право оставить его за дверями. ***       Локи прижимался к Тору со спины так плотно, словно пытался соединиться с ним на физическом уровне, ладони его лежали на бёдрах воина и заставляли его покачиваться из стороны в сторону, словно на волнах. Одинсон плавился жидким огнём в руках мага, двигался так, как хотел Локи, как направляли его руки.       — Ты видел, как извивается огонь? — тихо шепчет маг на ухо воину. — Сколько в нём власти, сколько в танце грации, а в схватке - силы?       У Тора перехватило дыхание, когда его заставили повернуться. Маг уверенно обхватил его за талию и прижал к себе. Локи, гибкий и обжигающий точно пламя, направлял движения воина, и Одинсон рад был потонуть в его власти.       Воин резко открыл глаза, потёр лицо, отгоняя остатки наваждения, уставился на огонь, горящий в топке камина. Он лежал на диване под тёплыми шкурами и не сразу понял, сон видел или грезил воспоминаниями.       «Как я мог заснуть в его доме?!», — сам себя корил ас, окончательно сбросив дрёму.       Бог грома осторожно приподнялся, увидев стоящего возле окна мага. Тот молча наблюдал за разбушевавшейся на улице непогодой, сложив руки за спиной.       — Вьюга? — чуть хрипло подал голос сын Одина. — Это надолго?       Лофт пожал плечами и обернулся, долгим взглядом озарив своего гостя. Он явно размышлял о чём-то важном или прикидывал некие варианты дальнейшего развития ситуации.       — При самых скромных расчётах - до утра, — выдвинул предположение маг и глубоко вздохнул. — Хотя, это зависит скорее от желания отца, вьюга - его рук дело. Я, конечно, мог бы сопроводить тебя в замок, но, думаю, что это Один попросил о подобной услуге.       Тор нахмурился, хотя сделал смелое предположение, будто два царя решили развлечься маленьким сговором и столкнуть принцев. Если отец решил, что они смогут побрататься, то лишь зря тратит время.       — Надо думать, Лафей не очень-то о тебе заботится, если намеренно оставил в моей компании, — Тор постарался говорить не грубо, но Лофт отчего-то дёрнулся в сторону и, что-то прикинув, быстро прошёл в распахнутую комнату, где было темно.        Одинсон заволновался, тоже поднялся с дивана, обнаружив, что маг заботливо снял с него обувь и доспехи, на нём остались лишь штаны и внутренняя туника. Локи появился через пять минут, облачённый в тёплую одежду из меха и плотной ткани.       — Постарайся ничего не сломать, — холодно бросил маг и, проходя мимо, добавил. — На кухне есть мясо и питьё, спи на диване, огонь не затухнет до рассвета.       — Ты куда? — поразился Тор, но и без того понял, что Лофт собрался выйти на улицу в такую зверскую погоду.       — Я буду на улице. Утром отведу тебя в замок, оттуда можно открыть портал в Асгард, — Локи схватился за ручку, успел немного приоткрыть дверь, впустив порыв ветра, но тут же перегородка захлопнулась, а его самого резко повернули и притиснули спиной к деревянной преграде.       — С ума сошёл?! — не выдержал Одинсон, хотя тут же ослабил хватку, и Локи, сверкая недоумённым взглядом, смог отлипнуть от двери. — Там непогода зверствует, а ты прогуляться решил?! Да тебя одним порывом в лес унесёт!       — Это беспокойство? — едва не зеленея от возмущения, процедил Локи. — Право, не стоит, не твоя забота волноваться обо мне.       — Да не трону я тебя, ну, глупость сказал, — настаивал Тор. — Не выходи на улицу, вьюга же!       Тор смотрел с напором, словно вот-вот схватит и потащит обратно как глупого ребёнка.       — Так ты думай, прежде чем говорить, — натянуто отозвался маг.       — Постараюсь, — Тор кивнул, словно дал обещание. — Не ходи только, хорошо?       Ётун нехотя кивнул, и бог грома отошёл в сторону, уступая ему дорогу. Магу всё это не нравилось, но выгнать царского наследника на улицу он не мог, а теперь ещё и самому пришлось остаться. Сын Лафея стянул плотную верхнюю одежду, остался в том, в чём встретил воина на пороге.       — Вообще-то я умею танцевать, — вдруг сказал Одинсон, как будто оправдывался, хотя и запоздало. Локи присел на диван и недоверчиво хмыкнул. — Если под быструю музыку.       — То есть ногами топаешь, — Лофт не удержался и засмеялся вслух. — Многие девушки поддались твоему очарованию?       — Это тут причём? — Тор осторожно обошёл диван и сел непозволительно близко, бить Локи казалось не прилично, но тему он завёл явно непотребную. — Что за намёки у тебя такие?       Лофт расслабленно облокотился на спинку дивана и меланхолично вздохнул.       — Я тебе прямым текстом скажу, вот только, опасаюсь, костей потом не соберу, посему лучше промолчу, — отозвался Локи, и Тор заметил, как играет на его губах укоризненная улыбочка. — Давай дождёмся утра и расстанемся без розней.       — Говори, — напористо рыкнул Тор, сдвинув брови. — Клянусь, что не трону.       — Я тебе покажу, — Лофт резко посмотрел на него, но тут же поднял указательный палец, предостерегая. — Вздумаешь проявить свою неотёсанность, пеняй на себя. Согласен на такие условия?       Тор хмуро кивнул, сглотнул вязкую слюну, трудностей он не боялся, хотя и ожидал от плута чего угодно. Локи ухмыльнулся, задумчиво облизнул губы и предложил Тору приступить к делу. Сын Одина подчинился. Ётунский принц поднялся с дивана, обхватил запястье воина и потянул его обойти диван, там было достаточно свободного пространства. Одинсон на краткий миг сделал самое вольное предположение, которое в ту же минуту воплотилось в жизнь. С минуту маг смотрел ему в глаза, затем повернулся к топке камина и взмахнул рукой, от чего треск поленьев превратился в музыкальные переливы, плавные и тягучие, как песнь сладкоголосой девы.       Лофт скользнул к нему так же, как не так давно сделал на улице, и Тор открыл рот, намереваясь выругаться, но тут же сомкнул губы в тонкую полоску, а ноги его вросли в пол. Ладони мага оказались на бёдрах аса, а сам Лофт приблизился, без надежды на успех направляя Одинсона.       — Танец это не просто топанье ногами, — со вздохом известил Лофт. — Ты слышишь музыку?       — Звуки огня? — напрягся Тор и утвердительно кивнул.       — Двигайся в такт, можешь закрыть глаза, если так проще, — Лофт терпеливо ждал.       — К чему это? Ты сказал, что объяснишь.       — Как только ты начнёшь делать то, что я говорю, — настаивал маг.       Тор выдохнул ему в лицо и поддался направляющим его рукам. Вилять бедрами словно девица оказалось не так уж унизительно, скорее просто странно, это вызывало неловкость и напряжение. Однако Локи не комментировал глупое положение воина, направлял его движения медленно в такт тягучей музыке огня. Тор немного расслабился, хотя считал это невозможным, на поле битвы он чувствовал себя уместней, чем в данный момент. У Одинсона сбилось дыхание, когда Лофт обхватил его талию и прижался плотнее, ас не знал как реагировать. Локи, казалось, оставался совершенно бесстрастным и направлял его теперь осторожными движениями бёдер. Тор сглотнул и опустил руки ётуну на плечи. Всматриваясь в серо-зелёные глаза партнёра по танцу, воин чувствовал, как до странности просто подчиняться чужим рукам.       — Пластика развивает тело, — вдруг заговорил Локи, вклинив свою ногу между Торовых, от чего они оказались совсем близко, и маг прижал воина к себе за талию, коснулся щекой его щеки, и они, наконец, задвигались по кругу, словно качаясь на волнах. — Танец может показать женщине, насколько ты искусен в делах любовных.       Тор хотел сказать что-то в своём духе, но тут же прикусил себе язык, не стал нарушать речь мага.       — Женщины не любят спешки, сладострастие для наслаждения, а не для погони за разрядкой, — Лофт красноречиво выделил это предложение, словно говорил именно о Торе. — Ты не так уж плохо двигаешься, но тебе не стоит зажиматься.       — Ты ведь не женщина, — Тор осторожно сжал плечо мага, словно хотел чуть отстранить, однако так и не попытался этого сделать.       — Ты назвал меня женовидным, — ухмыльнулся Лофт на ухо Тору. — Ты можешь попробовать вести меня в танце.       — То есть я направляю тебя? — хрипло выдохнул Одинсон, сам не зная, что смущает больше, что Локи позволяет собой руководить или то, что Тор хочет попробовать взять на себя роль ведущего.       — Если сможешь, — усмехнулся Лофт.       Одинсон перенял инициативу, словно выхватывал молот из-за пазухи, схватил мага за талию, куда больше доказывая силу, и прижал к себе. Как только Локи дернулся, высвобождаясь, воин застыл на месте.       — Медленно, я понял, — зачем-то известил Тор и взволнованно облизнул губы, Лофт едва заметно кивнул.       Тор не был настолько глуп, да и учился достаточно быстро, тут же ослабил хватку, и маг не стал продолжать вырываться, опустил руки на широкие плечи воина, двигаясь в такт, который задавал сын Одина.       — Сила поединка - сразить врага, — вдруг отметил Локи. — Сила танца - познать партнера, показать себя.       Одинсон вдохнул полной грудью и выразительно посмотрел на Локи, в синих глазах сверкнула молния, и Тор подобно нежданной непогоде ловко управился с партнёром, развернув того спиной к себе, и, тут же обхватив мага за талию, прижал к себе.       Локи задышал часто, возбуждённо, на миг он запаниковал и напрягся, но Одинсон сперва обдал его затылок горячим дыханием, а затем низким тоном произнёс в самое ухо:       — Просто пробую варианты.       Лофт чувствовал себя марионеткой в сильных руках, иллюзорная слабость так сладка на вкус. Теперь очередь Тора направлять движения партнёра, согревать широкими ладонями мужские бёдра.       — Без резкости никак не можешь, — констатировал маг.       — Мужчины не должны так прикасаться друг к другу, — прошептал Тор, умом понимая, что поведение его противоестественно, но тело влечёт и тянется к гибкому стану.       Желание прикасаться к угольно-чёрным волосам, бледной коже принца еще никогда не было столь острым, как сейчас. Бог грома давил в себе зачатки непотребных мыслей, разум поддавался с трудом, однако когда Одинсон подчинялся гневу, что зарождался в его сердце подобно грозовой туче, отбросить глупые мысли вполне удавалось.       — Я всего лишь хотел показать, в чём смысл танца, — холодно отозвался Локи, понимая слова воина по-своему, и хотел отстраниться, но Одинсон сказал нечто совершенно невероятное.       — Танец подобен пламени, только сила не в ярости, — понизил голос Тор, рука его невесомо огладила живот мага, вызвав в теле ётуна неконтролируемую дрожь, но сладкий миг разрушился подобно многовековой башне под гнётом яростной стихии. — Зачем совратить меня хочешь?       Маг сглотнул вязкую слюну и дёрнулся. Танец прекратился, а Тор не выпускал из сковывающих объятий. Локи всего на миг потерял контроль, позволив себе потонуть в сладкой неге горячих рук, как осознание-предатель вонзило ему в спину острый нож.       — Ничего я от тебя не хочу, — заволновался Лофт. — Отпусти меня.       — А я хочу.       Тор был совершенно уверен - все, что сейчас происходит в этом доме, подстроено либо Лафеем, как сказал Локи, либо его сыном — недоброе задумали ётуны. Царь ледяных земель всё равно не позволит причинить своему наследнику вред, появится, защитит, стоит только воину сделать нечто унизительное, тут Одинсон и разоблачит их замысел.       — Что за грязную игру замыслил? — рыкнул Тор и схватил за шею, но так аккуратно, словно ласкал, а не душить собрался, Лофт шумно сглотнул, схватил крепкое запястье, снова попытался вырваться, да только воин словно змей ещё сильнее сжал его, рукой сдавил талию. — Или твой отец решил злую шутку со мной сыграть? Он видит нас? Быстро явится, если я тебя как девку нагну?       Локи замер, не веря своим ушам, зарычал от злости и словно иголкой кольнул, касаясь пальцем Торового бедра. Молниеносный разряд неслабо тряхнул могучее тело воина, заставляя отпустить мага. Одинсон едва успел поднять взгляд, а Локи и след простыл, хлопнула входная дверь. Тор осмотрелся, не понимая, как реагировать. Ждать разгневанного царя со стражей или Одина собственной персоной, уж отец то за такое оскорбление его накажет по всей строгости. Того гляди, мирный договор расторгнут, и виной тому будет буйный нрав аса.       Ждать возвращения Локи пришлось долго, но когда открылись двери, в избу вошли пара ётунских воинов, только мага среди них не было. Один из ётунов поведал, что принц отправил их помочь Тору добраться до замка Лафея, где он сможет отбыть в Асгард. Внутри Тор негодовал, хотя и не показал вида, вьюга к утру действительно стихла, и до владений царя гость добрался без проблем. Вернулся в солнечный город Тор поутру, его встретил Один, как обычно задумчивый и спокойный, словно и не знал, какое оскорбление Тор нанёс сыну Лафея, какие слова сказал этой ночью.       Отец вручил сыну молот, а в ответ на вопросительный, хмурый взгляд отозвался в бороду:       — Я полагал, что без молота говорить с Локи тебе будет проще, — объяснился верховный ас. — Да и не навредишь ему без грозного своего оружия. Сын Лафея умён, ты мог бы многому у него научиться.       Тор принял молот и ничего не ответил. На душе остался неприятный осадок от собственного безрассудства и сладкое воспоминание о том, как маг отдавался ему в танце, позволял прикасаться, словно бы по нраву ётуну власть аса.       На очередной пир в Асгарде Лафей прибыл в полном одиночестве, Тор лишь поприветствовал гостя, но за столом не остался. Идти к Локи казалось глупой затеей, достаточно он в прошлый раз наговорил. Теперь было совершенно очевидно, ничего Локи не подстраивал и, судя по спокойствию царя Ётунхейма, никакого сговора не было, как и не знал он о нанесённом его сыну оскорблении.       «Но ведь мог же быть дурной умысел, — размышлял Тор. — От него чего хочешь жди!»       Тор опасался искать встречи с ётунхеймским принцем, причинить ему вред — показать себя глупцом, однако маг так и напрашивался, или просто Одинсону так казалось. Вскоре мысли о Локи вытеснили другие не менее важные проблемы — Мьёльнир был похищен. Тор как раз возвращался в Асгард после затянувшегося путешествия по Антангуре, где сына Одина не очень жаловали (однако в схватку с ним не лезли). Бог грома так утомился, что с наступлением сумерек устроился в тени раскидистого дерева и тут же крепко заснул. Поутру обнаружилась пропажа, молот, выкованный из ядра звезды, бесследно исчез. С таким оружием любой воин, яростный и алчный, может натворить много бед, любой ценой его надо вернуть.       Один негодовал, когда узнал о происшествии, резко заявил:       — Хватило ума потерять, хватит и вернуть!       — Я даже не знаю, у кого он, — поник Тор.       — Сам-то как думаешь?! — гремел верховный ас так, что стены тронного зала чуть ли не трещали. — Явился на земли антагонов и столь самонадеянно улёгся там спать!       — Думаешь, молот у них? — совсем подавленно подал голос сын.       — Думай теперь ты! — вынес вердикт царь Асгарда и добавил с грустью в голосе. — Исправляй свою оплошность и вырасти, наконец, Тор. Жаждущий схватки мальчишка не может быть царем, и я не короную тебя, если ты не повзрослеешь.       Разговор оказался более чем исчерпывающим, в этот раз бог грома остался один на один с появившейся перед ним проблемой.       «Способность махать молотом - это слишком узкий круг знаний для сына царя, — напомнил себе Одинсон слова мага. — Да и молота теперь нет».