Пленник эмоций

      Тор поступил как обычно — шёл напролом. Взял меч и отправился в Антангуру, требовать встречи с их предводителем. Встреча состоялась, но итог её оказался для Тора безрадостным. Трюм не отрицал, что молот у него, но отдаст он грозное оружие лишь при одном условии — если получит в жёны Фрейю.       — Не бывать этому никогда! — ответил на то сын Одина и ушёл восвояси. Возвращаясь, он случайно слышал разговор двух приближённых к Трюму антагонов, те смеялись над глупостью Тора и обсуждали некую вылазку. Бог грома расслышал лишь название места и количество воинов, которые выступят в поход. Вернувшись в золотой город, громовержец рассказал об условии наглеца Трюма.       — Можешь ничего не говорить, — добавил сын Одина, обращаясь к своему отцу. — Фрейю этот подонок не получит ни при каких обстоятельствах.       На этом завершив доклад, Тор отправился к Хеймдаллю и спросил у него, что за место имели в виду прихвостни Трюма.       — Топкие болота, — повторил слова Тора Хеймдаль и взглянул на царского сына спокойным взглядом. — Так называют Меленхейм те, кто бывал там хоть раз. Рассказывают, что там сплошные зелёные воды и кусты.       — Ты видишь, что там происходит? — полюбопытствовал ас.       — Нет, — покачал головой собеседник. — Меленхейм скрыт магической завесой.       Сквозь непроглядную туманную дымку, пронизанную магией Меленхейма, царство болот не мог обозревать даже страж радужного моста. Его острое зрение улавливало лишь зыбкие очертания заболоченной местности, но не более того.       — Отправь меня туда, — уверенно попросил бог грома.       Хеймдаль хоть и удивился, но просьбу выполнил. ***       Тор оказался посреди болота. По колени в мутно-зелёной воде.       «Благо здесь не холодно, как в Ётунхейме», — подумал про себя бог грома.       Вдохнув влажный воздух, Одинсон осмотрелся. Там где он оказался совсем неглубоко, то тут, то там растут камыши, лягушки заливаются своими песнями. Воин нахмурился, расслышав неподалёку шум в кустах, обернулся, потянул руку к рукояти меча, а из кустов плавно скользили по глади воды гордые птицы с длинными шеями и серебряным оперением.       Хотелось выбраться на берег, однако сушу ещё надо найти. Тор долго шёл по болоту, то натыкался на высокие кусты и уже надеялся, что вот-вот ступит на твердь, но снова видел мутно-зелёную воду, опять разгребал кусты, камыши, спотыкался на попадавшихся в воде выступах.       Потеряв всякую надежду выбраться из воды, от которой исходил странный запах, Тор раздвинул очередные заросли камыша, и наконец перед ним предстала покрытая сочной травой и цветами опушка, но в ту же секунду он заметил с десяток теней у берега. Одинсон сразу припомнил тёмное облачение воинов загадочного легиона. Такой брони нет во всех девяти мирах — они точно повторяли контуры тел и не было в них слабого места, куда по обычаю своему стремились попасть в схватке, наручи были не такими, какие обычно носят воины, даже напоминали больше украшение, чем защиту. Посреди зеленых зарослей около десятка фигур выглядели инородными, пугающими предметами в природном великолепии топких болот.       — Я с миром пришёл! — крикнул Тор, покосившись на чёрные капюшоны, скрывающие лица воинов. Две фигуры отделились от остальных, Тор заметил поданный им знак, очевидно, несший в себе содержание: «Держитесь в стороне». Скорее всего, он был предводителем, если первый заговорил с незваным гостем.       — Ты один?       — Один, — кивнул Одинсон, отмечая идеальную схожесть доспехов, никакого видимого различия, разве только говорящий был чуть шире в плечах, чем другой. — Хотел предупредить вашу королеву. Антагоны намерены напасть на Меленхейм, они завладели моим оружием и вполне могут применить его против вас.       — Какое оружие? — снова коротко поинтересовался воин тёмного легиона.       — Мой молот, — не тая правды, объяснил Тор. — Трюм украл его и, судя по всему, хорошо спрятал. Требует за него богиню Фрейю, но её он не получит, так что Мьёльнир остаётся у него. Они могут использовать его против вас, когда нападут.       — Почему ты предупредил?       — Враг моего врага - мой друг, — объяснил Тор коротко и доходчиво, что ещё он мог сказать в этом случае. — Я могу помочь в битве против антагонов.       Молчаливый советчик тронул говорящего за плечо и коротко мотнул головой, показывая свой отрицательный настрой. Тор сжал кулаки, чего ожидать от этих воинов он не знал, то ли «спасибо», то ли удара в спину.       — Как твоё имя? — снова заговорил защитник Меленхейма.       — Тор, сын Одина.       — Возвращайся в свои владения, асгардец. Королева узнает о твоём предупреждении, если действительно пришёл предупредить, можешь уйти спокойно. А если задумал что, оставайся, но обратно дороги не будет.       Тор хотел ответить ему на это, но говорить с «призраком» - пустое. Словно и не живое существо перед ним. Одинсон кивнул и резко развернулся, чувствуя обращённые на его спину взгляды, один раз только обернулся, воины так и стояли на берегу, ожидая, когда гость удалится. ***       Вернуться в Асгард - всё равно, что из пепла восстать. Болотный запах и влажность довели Тора до головной боли, а не очень-то тёплая встреча заставила задуматься, как бы ни прошла битва между тёмным легионом и антагонами, молот надо возвращать своими средствами. Чем ближе сын Одина подходил к замку, тем явственнее ощущал тонкую, морозную свежесть. Свежо было в Асгарде лишь когда посреди бела дня ётуны приходили к отцу. Воин устремился в главный зал, сердце его ухнуло куда-то вниз, когда он наткнулся на презрительный взгляд Локи. Лафей разговаривал с отцом, а сын ледяного великана стоял у самых дверей возле арочных окон, видимо, незаинтересованный в разговоре двух царей.       Тору хотелось провалиться под землю, выглядел он ужасно: грязный, потный после хождений по болоту. Ощутив на себе взгляд наследника престола, маг обернулся.       — Искал свой молот под кустом? — злорадно ухмыльнулся Локи, предвзято оглядев Одинсона с головы до ног. — Или заливал горе, упившись до поросячьего визга?       Тор подошёл ближе к магу. Видно, слухи дошли и до него, от этого стало совсем противно. В очередной раз бог грома показал свою некомпетентность.       — Ближе не надо, чувствую, что не пил, — выставил руку перед собой маг. — Я прибыл с царём в качестве сопровождения, удалюсь, как только закончат разговор.       — Я оскорбил тебя, — понизив голос, сказал Тор, хотя не хотел вообще вспоминать об этом. — Почему ты не сказал никому? Почему не потребовал наказания для меня?       — Я не глупый мальчишка, — отрезал Лофт без всяких эмоций. — Ты неправильно понял мои намерения и отреагировал так, как способен. Я не стану разводить скандал из-за неспособности царского сына воспринимать хоть что-то, кроме топорного оружия в своих руках.       — Я не дурак, — напряжённо отозвался Тор. — И я потерял контроль, я не отрицаю, но…       — Забудь, — резко оборвал маг, словно то, что произошло между ними, ничего не значило. — Просто забудь и всё, не хочу слышать твои косноязычные речи, всё равно ничего вразумительного не скажешь.       — Я…       — Ты не способен ни на что, кроме как махать своим молотом, — Локи не давал сказать Тору даже слова. — Ах, прости, теперь и молота нет.       — Можешь помочь? — Тор сделал ещё шаг и схватил мага за предплечье, Лофт тут же бросил взгляд на царей, что не обращали внимания на разговор своих сыновей, и выставил вперёд иллюзию, скрывая истинные образы.       — Почему я должен? — напряжённо отозвался маг, покосившись на руку Тора. Воин перестал сжимать предплечье Локи, но ладонь так и не убрал.       — Ты не должен. Просто я прошу тебя.       Маг хрипло рассмеялся, облизнул губы и саркастично улыбнулся.       — Отдайте Трюму то, что он хочет, прямо и по делу, — пожал плечами Лофт, явно издеваясь над собеседником.       — Он её не получит, — процедил воин.       Тор вздохнул и зачем-то скользнул ладонью по руке мага, добравшись до ладони, он обхватил его прохладные пальцы, согревая своим теплом, не стискивая, а лишь едва сжимая.        Локи сглотнул, задумался и, усмехнувшись, произнёс:       — Есть одна идея, но она тебе не понравится.       — Сделаю что скажешь. ***       Тор оказался в некотором замешательстве, когда Локи, ничего не объяснив, отправил его в купальни хорошенько вымыться и побрить лицо, сам же явился спустя какое-то время, когда Тор расхаживал из стороны в сторону по своим чертогам в одном полотенце, что обернул вокруг бёдер.        Дверь в покои царского сына медленно открылась. Локи уверенно миновал порог, захлопнул за собой дверь и долгим взглядом окинул мощную фигуру Тора, хмыкнул и криво усмехнулся:       — Когда помоешься, вполне похож на сына царя, — маг подошёл ближе и бросил на диван пухлую матерчатую сумку, которую до того держал в руке. Тор не стал комментировать высказывание мага, сейчас ему было не до того.       — Что ты придумал? — напряжённо поинтересовался Одинсон, когда Локи оказался совсем близко, и едва не дёрнулся в сторону, стоило принцу поднять руку к его лицу.       — В лягушку превращать не буду, — пообещал маг и коснулся длинных, спутанных после мытья светлых волос. — Если ты намерен защитить честь Фрейи, придётся самому поехать на свадьбу в качестве невесты.       — Ты в своём уме?! — вскинулся Тор и тут же ухватил мага за руку, дёрнув на себя и с яростью вглядываясь в глаза, что сверкнули красным, а тонкие губы тотчас превратились в прямую линию.       — Не смей хватать меня, — бросил Лофт в лицо сыну Одина угрожающим полушепотом. — Я не рукоять твоего молота и не услужливая девка.       Воин сглотнул и тут же отпустил ётуна, но тот не спешил отстраниться, смотрел так, словно хотел сжечь дотла.       — Ещё раз схватишь меня как свою собственность, и я найду на тебя управу, — пообещал ётун. Отчего-то Тор не усомнился в его словах.       — Я понял.       — Сделаешь как я скажу, и к вечеру молот будет у тебя, — холодно бросил Локи. — А ослушаешься, я исчезну, и поступай как знаешь.       — Хорошо, — заскрипел зубами Одинсон.       — Это тебе надо, не мне, — Локи отошёл на шаг и скрестил руки на груди, словно дожидался, пока воин начнёт умолять его или просто чётко осознает, что именно от него требуют.       — Да. Я понял. Делаю то, что ты говоришь.       — Вот и чудно, — Локи снова приблизился, коснулся тёплой ладонью гладко выбритой щеки воина. — Расчеши волосы и надень вот это.       Маг, наконец, отошёл от Одинсона, выуживая из сумки золотистое платье и бросая на постель свадебный наряд - сорочку и расшитые серебряными узорами панталоны. Тор смотрел на Локи, вытаращив глаза. Громовержец не решался сказать вслух, о чём сейчас думал, а когда увидел, как ётун вытаскивает ещё одно платье из своей волшебной безразмерной сумки, совершенно перестал понимать, в каком направлении думает Локи. Тор не мог отвести глаз, просто смотрел и всё, тупо вперил глаза в неспешно раздевающегося мага, движения у Локи неторопливые, чёткие, он бесстрастно избавлялся от одежды, не обращая внимания на удивлённый взгляд хозяина чертогов.       — Ты… — Тор осёкся и замер, когда маг стянул штаны, обнажая свой пах, и только тогда Одинсон сглотнул и отвернулся, однако он всё успел рассмотреть. Белая словно снег кожа ётуна манила взгляд; на руках и ногах не такая густая, как у аса поросль светло-русых волос, в паху волоски казались чуть темнее, а совершенно бледный член, не уступающий в размерах достоинству самого Тора, на вид казался выточенным из слоновой кости.       Локи тем временем натянул тонкие шелковые панталоны нежно-кремового цвета, нижнюю сорочку и пастельного тона платье: пышный подол уходил в пол, прикрывая ноги.       — Где-то ещё обувь была, — задумчиво произнёс Лофт, снова залез рукой в сумку и, пошарив рукой, нашёл искомое. — Долго ты будешь стоять? Тебя жених заждался.       — Почему не сказал побрить ноги? — напяливая женскую одежду, Тор говорил лишь за тем, чтобы как-то разбавить молчание. Хотя на него самого Локи не обращал ни малейшего внимания, вроде от этого Одинсону должно стать легче, ведь его не рассматривали, а с другой стороны стало как-то по-детски обидно. Неужели Локи совсем неинтересно подсмотреть?       — Полагаю, до этого не дойдёт, — пожал плечами маг и уселся на постель, чтобы надеть сапоги на небольшом каблуке. — И учти, я ничего не буду делать за тебя.       — В каком это смысле? — сглотнул Тор, с горем пополам натянув панталоны, сорочку, которая топорщилась и свисала на груди, и платье не по фигуре.       — Я буду рядом на правах подружки, — весело объяснил Локи и беспардонно залез руками под подол Торового платья, поправляя все элементы так как надо, одёрнул пышную юбку и продолжил. — Невесте положено хвалить жениха. Скажи про доблесть Трюма, его привлекательность, восхваляй достоинства. Лицо не открывай до самого конца трапезы, пока он не изведётся настолько, что станет нетерпелив. Прикасайся к его рукам, но не сжимай сильно, прикосновения должны навести его на мысль о покорности, он этому поверит. Перед тем, как скрепить брачный союз поцелуем, попросишь отдать молот, мол, я его Тору доставлю.       Тор внимательно выслушал, но смотрел недоверчиво, словно в удачу не верил.       — Всё получится, не сомневайся, но не забывай играть свою роль, — подбодрил Локи. — Я буду рядом.       — Если я верну молот, это будет значить, что ты выручил меня тогда, когда никому было не под силу, — вдруг заговорил об истинных причинах помощи Тор. — Что ты попросишь за это?       — Что с тебя спросить? — вздохнул Локи, словно не с принцем говорил, а с оборванцем из Мидгарда.       — Хочешь сказать, мне нечем тебе отплатить?! — Тор в тот же миг покраснел от гнева до кончиков светлых волос и уже сделал шаг к магу, когда тот посмотрел так хмуро, что в покоях стало холодно.       — Ты даже себя контролировать не в состоянии, — Лофт медленно поднялся с постели, указал Тору на обувь, которую надо надеть, тот заскрипел зубами, но ничего не сказал и, к счастью, не сделал.       Дальнейшие приготовления проходили в полном молчании, Тор натянул неудобную обувь, с горем пополам расчесал волосы. Локи подтянул шнуровку на платье, приводя одеяние в надлежащий вид, плечи покрыл тонкой шёлковой накидкой. Когда Лофт взялся за светлые волосы аса, которые сверкали чистотой, и начал вплетать в них переливающиеся золотом бусины, воин не чувствовал себя глупым в этот момент, скорее внутренне счастливым — не он один будет выглядеть как девица на землях антагонов. Но было и другое не менее сильное чувство — Тору нравилось, как Локи прикасается к его волосам, словно творит магию.       В завершении подготовки Лофт накрыл лицо Тора тонкой струящейся тканью, за которой прекрасно видел очертания мужского лица, при этом оставляя заплетённые локоны непокрытыми.       — А теперь несколько тонкостей, — нарушил тишину маг. — Я создам образ Фрейи. Когда Трюм откроет твоё лицо, увидит её лик, я только немного подкорректирую образ с магической стороны, всё остальное останется естественным. Он будет слышать женский голос, но прикасаться будет к тебе, так что не забывай, что раньше времени набрасываться на него тебе нельзя.       — Я понял.       — Да, ты понял, — кивнул Локи и усмехнулся, — а потом вдруг он обнимет тебя, ты сожмешь пудовый кулак и расквасишь ему лицо.       Тор нахмурился, он всегда реагировал быстрее, чем думал - защитный инстинкт.       — Я корректирую только внешний образ, всё остальное делаешь ты, — Локи вздохнул. — Нам вообще стоит отправляться?       — Я постараюсь нормально реагировать, — как можно убедительней заверил Тор, надеясь, что маг не заметил под тканью смятения на лице воина.       Принц Ётунхейма сильно рисковал, проверяя готовность Тора, но, пожалуй, это был единственный вариант убедиться, что сын Одина сможет всё правильно обыграть, когда они окажутся в Антангуре.       — Фрейя, — вдруг с оттенком пафоса заговорил маг и, облизнув губы, приблизился вплотную. Одной рукой он обхватил Тора за талию и притянул к себе, другой убрал тонкое свадебное покрывало с лица. — Я вижу, слухи, что ходят о красоте твоей, правдивы.       Тор замер, смотрел расширившимися от удивления и предчувствия чего-то страшного глазами. Локи коснулся гладко выбритой щеки и в порыве несвойственной ему резкости прильнул к губам воина. Одинсон не помнил, когда в последний раз он терялся, не знал что делать. Сопротивляться насильному поцелую бог грома не стал, напротив, приоткрыл рот, позволяя ётуну скользнуть в него языком, даже заторможено ответил, но скорее автоматически — потому что знал, если будет стоять истуканом, то не убедит мага.       — Хорошо, — заключил Лофт, отпрянув от Тора, словно тот был ему противен. — Всё получится, не сомневайся.       Тор только кивнул и выдохнул, возвращая на место свадебное покрывало. Внутри всё жгло словно огнём, руки немного подрагивали, и Одинсон едва держался, чтобы не заговорить, не сказать Локи очередную глупость. Громовник привыкал к мысли, что куда больше маг оценит его самоконтроль. ***       Трюм был более чем удивлен, когда его оповестили о визите Фрейи и её подруги, он не мог и думать, что глупые асы действительно отдадут ему богиню в качестве выкупа за молот. Однако всё складывалось самым наилучшим образом, породниться с асиньей - значит вступить на земли Асгарда, а там, как знать, путь к всевластию.       Трюм созвал свадебный пир, где присутствовали его братья и сильнейшие воины-антагоны — гости воспевали Трюма. Но всех слаще были речи Фрейи, голос которой лился с уст словно пение соловья. Хозяин пира чувствовал её волнение, трепетную нежность. О! Как касалась она его руки и сама льнула к нему в поиске защиты, поминая гневным словом глупца Тора. Сетовала на него за то, что пришлось стать женой тому, кого даже не знает, и тут же хвалила антагона за его радушие и понимание, однако свадебное покрывало не позволяла убрать от лица. Воин весь извёлся от желания увидеть светлый лик своей жены, прильнуть к устам, а следом удалиться из-за стола, чтобы прижать асинью своим телом к брачному ложу и всю ночь не давать ей покоя.       Пир был в самом разгаре, когда сумерки опустились на город, и вспыхнули яркие факелы, возвещая о пришествии ночи.       — Мой дорогой муж, — заговорила Фрейя, прильнув к Трюму, тот порядочно выпил, хотя всё ещё был на ногах. — Верни молот, моя подруга отправится в Асгард и отдаст его громовнику.       — Не раньше, чем сорву с твоих уст поцелуй, — Трюм потянулся, чтобы стянуть покрывало, но асинья настаивала на своём.       — Я подарю тебе не только поцелуй, — жарко прошептала богиня и опустила ладонь на его колено под столом. — Отдай молот, пусть моя подруга отправляется в Асгард, а мы на брачное ложе возляжем.       Трюм забыл обо всём, вскочил как ошпаренный и куда-то умчался. Тор понял, что сил больше терпеть у антагона не осталось. Локи в свою очередь беспечно вкушал закуску за столом, разговаривал с другими воинами и лишь иногда поглядывал на Фрейю. Когда Трюм вернулся, в руках его был мьёльнир, сокрушающий врагов металл переливался серебристым блеском.       — Пусть твоя подруга заберёт молот и возвращается в Асгард, — властно известил хозяин этих земель, бросил молот на пол возле Локи, а сам в нетерпении схватил кубок с вином и произнёс последний тост, прежде чем удалиться. — За мою красавицу жену!       Гости опрокинули кубки с вином, Трюм сделал пару глотков и нетерпеливо схватил жену за руку, перехватил за талию, грубо прижимая к себе. Он хотел продемонстрировать власть над асиньей и, схватив её за волосы, впился в губы прямо через тонкую ткань брачного покрывала. Тор знал одно — сейчас уже можно бить, краем глаза он заметил, что Локи взялся за рукоять молота, следовательно, дело сделано. Но тут случилось нечто невероятное, Трюм вдруг резко отпрянул и, покачнувшись, рухнул на стул и всем корпусом повалился на стол, задребезжали тарелки и приборы, гости склонялись к столу словно бы опоенные.       — Уходим, — вскочив со стула, скомандовал Локи, сунув в руку Тора молот.       Одинсон не растерялся, тут же уверенно обнял Локи за талию и сказал:       — Держись крепче, — и, поднимая молот над головой, едва оттолкнулся от земли, через миг они уже скользили в ночной тиши высоко над землями антагонов. Локи, поддерживаемый сильной рукой, вцепился в плечи воина, словно опасался упасть.       — Ты что-то добавил в их выпивку? — между делом поинтересовался Тор, крепко прижимая к себе «спутницу», тот кивнул. — Ты молодец.       — Ты тоже, — не преминул заметить Лофт. — Очаровал Трюма своими речами, похвально.       — Я не отпущу, — вдруг серьёзно сказал Одинсон, чувствуя, что полёт приносит магу дискомфорт.       — Я не боюсь высоты, — отрезал Локи.       — И правильно, — улыбнулся Тор. — Я же держу тебя.       Лофт не расслаблялся до тех самых пор, пока Тор не опустился на земную твердь. Тогда-то маг смог спокойно вздохнуть и посмотреть на воина, а не на пустоту под ногами.       — Возвращаемся, надо переодеться, — торопливо предложил Лофт.       — Скажи, что я могу сделать для тебя? — Тор больше не сковывал ётуна.       — Ничего не надо, я устал и хочу вернуться к себе.       Бог грома чувствовал напряжение, исходящее от Локи волнами, да и долго оставаться наедине в глухом лесу, куда они приземлились, было не безопасно.       — Я перенесусь сразу в Ётунхейм, тебе Хеймдаль откроет мост, одежду заберу потом как-нибудь. Второй раз проходить по Асгарду в этом я не стану, — касательно последнего Лофт усмехнулся.       — Вот потеха будет, когда я вернусь, — хмыкнул Тор. — Зато с молотом. Спасибо тебе. Приходи в Асгард, Локи.       — Зачем? — засмеялся маг, и тут же его образ истончился, вспыхнув тонким ультрамариновым свечением. Он исчез, не дожидаясь ответа. Тор ещё пару минут стоял посреди тёмного леса, вслушиваясь в звуки едва шелестящей листвы.       — Потому что я хочу тебя увидеть, — тихо сказал Одинсон пустоте.       Тор устало потёр переносицу и, больше не задерживаясь на чужих землях, попросил Хеймдалля открыть ему радужный мост.