Пленник эмоций

      Время для богов всё равно что неприступные скалы в долинах Ётунхейма, оно не двигается, не приносит старости и успокоения. Жизнь смертных хоть и коротка, но зато они могут наконец закрыть глаза и уснуть вечным сном, забывая о проблемах и терзающих душу думах. За пределами Мидгарда всё не так просто. Демоны не отпускают, веками вьются вокруг тебя, напоминают о себе. Однако у бессмертных есть возможность дождаться случая и хоть как-то исправить ситуацию, наконец получив в подарок душевное спокойствие.       С той встречи минуло двадцать лет, а казалось, что мимолётный миг. Слова мага оказались правдивы. Знал ли он, что грядёт, или вольная догадка отозвалась правдой. Один действительно не упустил возможности обзавестись ещё одним наследником. Несмотря на силу Тора, его воинскую удаль, отец явно не доверял ему ведение государственных дел, а Одинсон в свою очередь не лез к нему с помощью. Обычно он путешествовал, где приходилось — воевал, а по возвращению домой, бывало, засиживался в библиотеке, набираясь ума из книг. Локи с тех пор перестал появляться в солнечном городе, а Тор не рисковал заявиться в Етунхейм. В ту последнюю встречу они всё решили: Одинсон понял, что симпатия, которую он испытывает к принцу - не что иное, как жажда обладания, запретный плод, что так сладок. Маг в свою очередь ясно дал понять, как сильно его заботят условности, и бог грома не такая уж именитая особа, чтобы заинтересовать принца и будущего царя.       О том, что путь к престолу для Тора закрыт, воин понял, когда в очередной раз вернулся из долгосрочного путешествия. Подле царя был новый наследник, молодой, но уже сильный ас. Судя по тому, как Бальдр умел говорить в свои-то девятнадцать, сразу стало понятно, что царевич подкован не только в военном деле, но и в политических вопросах. Одинсон окончательно отстранился, лишь соблюдал этикет, обмениваясь с отцом и братом ничего не обещающими речами.       Тор с полгода пробыл в Асгарде и уже собирался снова оставить город асов, как случайно узнал о том, что принц Ётунхейма впервые за долгое время посетит Одина по поручению Лафея. В груди его тяжко защемило, как же хотелось увидеть мага хоть одним глазком: взглянуть на бледный лик и лишь издалека полюбоваться на чудо ледяных земель. За годы скитаний по другим мирам старший сын Одина многое познал: научился держать себя отстранённо, хотя это скорее походило на усталость. Когда надо Тор умел промолчать, когда требовалось - даже схитрить, одно бог грома так и не постиг, как заставить сердце не рваться из груди, когда горячая энергия топит его безудержной страстью. Обычно та страсть рвала сердце и тело на части тёмными ночами, и Локи являлся к нему во снах и позволял делать то, чего наяву никогда не допустит.       Тор вздохнул, смотря в потолок, он давно не спал, но вставать не хотелось, воин всё думал о Локи, надеялся, что тот хоть взглядом его одарит, когда встреча с отцом окончится. Воин с радостью пригласил бы того выпить по кружке пива, но только маг не пойдёт с ним, говорить с богом грома принцу не о чем.       Одинсон со злостью отшвырнул одеяло и, облачившись в простую одежду, что обычно носил в Асгарде, отправился прочь из своих покоев. На шее его, всегда скрытой одеждой, висел амулет в виде круглой бляхи с набитыми на него символами. Лет семь назад Одинсон был втянут в спор, ценой в котором оказалась человеческая жизнь, тот спор он выиграл и освободил пленника, а после узнал, что спасённый им человек являлся магом. В награду за спасение он одарил воина амулетом, который всегда носил с собой, но после изготовления ни разу его не касался.       «Как только сделал его, понял, что он будет служить не мне, — сказал тогда Видар. — Этот амулет способен без всяких порталов перенести тебя и того, кто тебя коснётся, туда куда вздумается, так же он может сделать тебя невидимым, только пожелай и сможешь куда угодно проникнуть незамеченным, скрытый магической дымкой».       Тор с благодарностью принял дар и пользовался им, когда хотел оставаться незримым. Вот и сейчас он, не торопясь, шагает по коридорам замка, будучи сокрытый от всей вселенной. Мысли громовержца заняты лишь одним — предстоящей мимолётной встречей с Локи.       По чести сказать, Тор сомневался, стоит ли бередить прошлое, едва ли он сможет удержаться и остаться в стороне, когда так хочется просто стиснуть мага в объятьях как в клетке и не отпускать долгие пару мгновений, пока тот не опомнится и щедро не окатит своей «колючей» магией. От размышлений бога грома отвлекли двое воинов, что спешно проследовали по коридору в оружейную. По наитию Одинсон последовал за ними, воины были Тору не знакомы, хотя в этом нет ничего удивительного, с появлением Бальдра в замке Одина появились и новые незнакомые асы — приближённый круг юного наследника. Предположение Тора оказалось верным, они шли в оружейную. Старший Одинсон успел проскользнуть в открытую дверь, прежде чем появившийся словно из-под земли Бальдр захлопнул её.       — Все в сборе, — утвердил он, самодовольно осматривая своих людей.       Тор посторонился, стараясь не оказаться вблизи кого-то из воинов, а было их там около десяти. Так или иначе, его скрывала магия, но если его кто-то заденет, то догадаться о присутствии чужака будет нетрудно.       — Отпрыск ледяного великана появится сегодня после полудня, после разговора с Одином он отбудет в Ётунхейм, — вещал наследник асгардского трона, посматривая искоса на каждого из своих воинов. — Лафея в Ётунхейме нет, и пока его нет, надо убить эту змею.       Тор вытаращил на сводного брата удивлённые глаза, однако изумление сменилось гневом, ведь речь шла о Локи. Бог грома сжал кулаки до боли и едва сдержался, чтобы не сорваться с места и хорошенько не вмазать юному наследнику.       — Обмундирование готово, — гадко ухмыльнулся один из заговорщиков. — Точь-в-точь как у тёмного легиона, никто не отличит. Как только Лафей узнает, что эти наёмники убили его сына, пойдёт на них войной.       — Вот тут-то подключимся мы, — потёр руки Бальдр. — Лафей подаст нам Меленхейм на блюдце с голубой каёмкой, всю чёрную работу сделает он.       — Нам надо действовать неожиданно, поэтому как только ётун переместится к себе, мы последуем за ним, — произнёс воин, что стоял слева от Тора. — С тридцатью воинами он не справится, да и к тому же у нас есть сюрприз для поганого колдуна. Мы не подведём, Бальдр, когда мы вернёмся, всё будет готово, можешь не сомневаться.       — Что ж, в таком случае все свободны, и помните о своей награде, каждый получит достаточно золота, — Одинсон-младший ухмыльнулся и, открыв дверь, вышел из оружейной вон.       Тор постоял ещё пару минут, до боли сжимая кулаки, а затем, когда заговорщики разошлись, рванул в свои покои. Нужно было взять оружие и дождаться появления мага, а после того, как встреча с отцом завершится, не позволить ему уйти одному. Тор ворвался в свою комнату, прицепил молот к поясу и хотел было рвануть к большому залу, но вдруг замер. С какой стати Локи помешал братцу? И ещё был тёмный легион, который окажется скомпрометирован из-за уловки Бальдра. Едва ли Один знает об этой вылазке, а если знает, значит, отцу доверять нельзя. ***       Энтони поднял глаза, отвлекаясь от чертежей. Теперь он рассматривал зеленеющие просторы плодородного царства на панели защитного щита. Разработки новой защиты отнимали много времени, однако этот проект являлся оправданным и очень значимым. Тот щит, который Старк выставил на первое время, довольно послужил своей цели, однако его следовало обновить, и Тони хотел нечто более грандиозное — безопасность превыше всего.       Позади послышался звук осторожных шагов, потянуло ароматным мясным бульоном, Старк тут же обернулся, растянул губы, демонстрируя довольную улыбку.       — Как же ты мило смотришься с подносом в руках, — неторопливо известил учёный и довольно улыбнулся.       — Спасибо, — позёрствовал Роджерс. — Может, мою статую вылепишь? А если серьёзно, тебе надо поесть, и это не я один тебе говорю. Я знаю, что когда ты увлекаешься, то тебя невозможно свернуть с намеченного пути, но я не хочу, чтобы ты упал от усталости.       — Никуда я не упаду, — отмахнулся Энтони, но подозвал Стива присесть рядом за широкий стол и, не переча его воле, с аппетитом принялся за суп. Роджерс даже подивился сговорчивости любовника и с интересом взглянул на чертежи, над которыми Старк работал. Новый щит по своему виду копировал прежний с тем различием, что его панель имела несколько уровней.       — Этот щит будет сильнее, как я понимаю, то есть если сейчас мы узнаём о вторжении через десять минут после появления в Меленхейме посторонних, то при помощи новой разработки - буквально в первые пару минут?       Старк воодушевлённо закивал, доел суп и добавил.       — А ещё сразу сможем увидеть проекцию незваного гостя, это будет нелишним.       Сигнал тревоги засверкал над уровнем приборной панели, которая представляла из себя миниатюру всего Меленхейма. Роджерс почувствовал знакомую пульсацию в правом запястье, на котором крепился широкий датчик, активирующий броню.       — Активация на болотах! — известил Стив, словно Тони об этом не знал, и рванул на выход.       — Будь осторожен! — крикнул вдогонку учёный, повернувшись в сторону выхода, куда юркнул воин. Роджерс по своему обычаю ничего не ответил, тёмная броня, которую они совсем недавно заменили новым образчиком, не требовала затрат времени. Любое вторжение, контролируемое щитом, передавало сигналы воинам легиона, и сразу же защита сама оплетала тело, становясь твёрдой и неразрушимой как сотня защитных заклинаний.       Тор переместился как и много лет тому назад прямо в болото, чертыхнулся и быстро рванул вперёд, пожалуй, когда ему навстречу явятся воины легиона, его местоположение для них не окажется секретом, он так громко разбрызгивал воду, словно хотел разрезать болота напополам.       — Сын Одина! — голос, пронизанный призрачными нотками, всё же отдавал удивлением. Тор поднял голову, увидел воина в тёмном одеянии, тот оказался на возвышении, а бог грома всё ещё был в воде. — Что снова привело тебя в Меленхейм?       Стив невольно дал гостю понять, что именно с ним он разговаривал в тот раз, хотя истинный голос солдата ас не слышал, поскольку броня искажала его. Чуть поодаль возле молодой плакучей ивы дожидались сигнала десяток воинов.       — У меня мало времени, — взволнованно выдал Тор. — Я помог вам однажды, предупредив о нападении, теперь мне нужна ваша помощь. Мой друг в опасности, против него заговор учинили, хотят подстроить нападение, а потом свалить всё на вас.       — Кто заговорщики? — Роджерс соскользнул с небольшого поросшего зеленью холма, соскочил в воду и оказался в метре от Тора, он смотрел прямо на него, но Одинсон не понимал, как через литую маску можно что-то видеть.       — Мой сводный брат и, возможно, отец, — пожал плечами воин, до сих пор с трудом верилось в причастность отца, но нельзя было исключать такого варианта, возможно, Локи каким-то образом вселил ему опасения. — Причин не знаю. Но я отправлюсь следом за ним в Ётунхейм, заговорщики поступят так же. Я подумал, что вам ни к чему чужая слава, да и по их задумке Лафей, узнав о причине гибели сына, разнесёт в щепки Меленхейм.       Воин тёмного легиона держался отстранённо, словно бы размышлял, стоит ли ввязываться в это сомнительное предприятие.       — Я слышал, вы наёмники, у меня есть чем расплатиться, — снова начал говорить Тор, но его резко перебили.       — Кто цель заговорщиков?       — Сын царя Ётунхейма, Локи. У него встреча с моим отцом после полудня, а там он должен вернуться в Ётунхейм, я последую за ним. Ваша помощь будет очень даже не лишней. Я расплачусь.       — Мы будем там, — резко известил Роджерс, асгардец лишь кивнул.       А затем растворился в воздухе, освещённый голубоватым свечением. Впервые Стив видел, чтобы гость из Асгарда уходил подобным образом. В тот раз, когда он наведывался к ним раньше, обратно его переносили с помощью активации радужного моста. Однако задумываться об этом времени не было, воины легиона должны быть собраны немедленно. Встречать Локи на радужном мосту поручили Бальдру. Тор тихо кипел, когда этот лицемер забалтывал мага по дороге к замку, Тор издали пристально наблюдал, как братец что-то рассказывает, бурно жестикулируя. Старший Одинсон боялся взорваться и наброситься на братца, потому что тот обращал всё внимание гостя на себя.       Одинсон в полном воинском облачении, как и положено, когда в Асгард являлись гости с других планет, стоял возле раскрытых дверей большого зала, поджидая мага. Бальдр не умолкал ни на секунду, всё рассказывал какие-то небылицы, Локи поддерживал разговор всё равно, что наугад, кивал и вставлял незначительные слова. Он перестал думать над словами Бальдра уже в тот момент, когда тот случайно в разговоре упомянул, что его брат как раз вернулся из путешествия. А ведь Локи надеялся избежать встречи, однако, продвигаясь по длинному коридору, ведущему к большому залу, Лофт внутренне содрогнулся, стоило только краем глаза зацепить прямой взгляд Тора, направленный на него. Маг снова автоматически кивнул младшему Одинсону, и вот он уже оказался рядом с богом грома, который явно преграждал им путь.       — Принц Ётунхейма, — почтительно обратился Тор, не отводя взгляда, и отвесил уважительный поклон. — Рад встрече.       Маг тяжело сглотнул, как-то неприятно было от столь официального приветствия, ведь он прекрасно помнил, на какой ноте они расстались. И при этом рокочущий баритон так неуместно цеплял паутину натянувшихся нервов, словно паук Локи чувствовал, как от одного едва ощутимого прикосновения к одной тонкой ниточке вся «паутина», обволакивающая его существо, вдруг посылает сигнал прямо в его душу. Выглядеть отстранённым для мага даётся с огромным трудом, взгляд бога грома прямой, пронизывающий, где-то в таинственных глубинах безбрежной синевы его глаз различимы вспышки молний.       — Я должен говорить с твоим отцом, — тут же отозвался Лофт севшим голосом и демонстративно отвернулся, словно презирал первенца Одина. Бальдр едва заметно ухмыльнулся, полагая, что всё идёт согласно его плану. Тор не сказал больше ни слова столь желанному гостю, лишь кивнул и удалился, более не задерживая.       «И это всё?», — смутился Локи, он как минимум ожидал от воина непродуманных действий, но ничего не произошло, только официальное приветствие и молчаливая отстраненность, ни возражений, ни предложений выпить мёда в его покоях, поговорить о былом. Маг не понимал, почему вдруг понадеялся на неизменный характер Тора, хотя прежде подвергал строгой критике импульсивные действия аса.       Разговор с Одином прошёл довольно спокойно и непринуждённо, отец поручил Локи донести до царя Асгарда отказ в проведении военной компании против Меленхейма. Войны с Малефисентой Всеотец не хотел, поэтому не поддерживал Бальдра в его стремлении захватить топкие болота. Однако младший Одинсон, кажется, загорелся глупой идеей, и ему нужно было чётко дать понять, что Ётунхейм против подобной тактики. Отчасти верховный ас тоже не стремился к войне, но его наследник всячески акцентировал внимание на необходимость этой военной компании.       Локи достаточно доступно объяснил позицию Лафея, и Всеотец вроде согласился с вескими доводами ётунхеймского принца, а вот его наследник — Бальдр едва сдерживался, чтобы не влезть в разговор в очередной раз, доказывая необходимость войны. Однако в этот раз Лофту было не до юнца, куда больше он загорелся идеей подбавить масла в огонь и заставить Тора что-то предпринять. Их первая встреча после стольких лет оказалась до странности холодной. Мысль о том, что воин дождётся его после разговора с Одином и всё же подловит для приватной беседы, немного согревала сердце мага.       Локи внутренне содрогнулся, когда пустой коридор встретил его недружелюбным молчанием. Тор не ждал его. «И поделом тебе! — сетовал сам на себя Лофт, в гордом одиночестве шагая по радужному мосту. — Двадцать лет не виделись, и чего ты только ждал?».       Обычно маг ожидал от Тора нормальной для того грубости, ярости, необдуманных слов и действий, что угодно, только не равнодушие. Многое, должно быть, изменилось с тех пор, быть может, у него уже есть невеста, просто Одинсон не афиширует свою избранницу. У Локи избранницы не было, хотя в одном из миров его с трепетом принимала одна прекрасная молодая женщина, но маг не заговаривал с ней о супружеской жизни, а девушка не стремилась развивать эту тему, видимо, понимала, что Локи не так прост как кажется. В тех местах он назывался Лодур, и Сагрейя не знала, что он наследный принц Ётунхейма. Маг приходил к ней не так часто, ему хватало забот, но никогда не забывал о милой любовнице и радовал подарками и нежностями, когда все же являлся. К ней маг испытывал тёплые любовные чувства, она умиротворяла и успокаивала все его волнения, но был ещё один человек, который не давал ему покоя. Все эти годы Локи не забывал о принце Асгарда, он знал о его странствиях и не стремился даже случайно столкнуться с богом грома. Странное чувство не давало ему покоя, когда маг вспоминал про Тора. Этот сильный ас был удивительным представителем своей расы, хотя свойственные его соплеменникам черты явно проявлялись в характере принца, он всё же был иным. Лофт не знал, почему считал Одинсона другим, быть может, это просто симпатия или интерес к неизведанному. Так или иначе Локи чувствовал острое разочарование и рассеянность, какой не испытывал в их прежних стычках. Как говорят люди в Мидгарде, «у меня опустились руки» - вот примерно так себя чувствовал ётунхеймский принц. Обычно между Тором и Локи искрился воздух, коль скоро они затевали противоборство, а сейчас - мертвое равнодушие.       Локи смерил Хеймдалля ледяным взглядом и высокомерно заявил, что желает вернуться в Ётунхейм, тот лишь кивнул и активировал портал, перенося мага на ледяную пустошь. Лофт потонул в радужных переливах, а уже через секунду оказался на заснеженном поле. Он вдохнул полной грудью морозный воздух и потупился. На короткий миг он допустил, что сам мог бы отыскать Тора и предложить ему выпить мёда. О том, насколько глупо он бы в этом случае выглядел, маг не успел подумать, почувствовав повторную активацию портала. Свет, что рассеялся прямо за его спиной как будто бы солнечные зайчики посреди глубокой зимы, потух в пространстве. Лофт резко обернулся. Он выдохнул в мимолетном недоумении, около тридцати воинов в тёмных одеяниях топтали его ледяные земли. Маг всегда был собран и готов к любой неожиданности, но сейчас под властью копошащихся в душе эмоций он потерял пару секунд и не успел напасть первым, воины рванули в его сторону. Лофт выбросил вперёд руку, изумрудные всполохи обдали иноземцев колючей энергией первой волны заклинания, но вторую волну маг направить не успел, его неожиданно и бесцеремонно схватили и потянули назад. Прямо перед собой маг лицезрел увесистый молот, затем яркая вспышка молнии устремилась вперёд и сшибла десяток наёмников с ног.       Локи резко втянул воздух через нос, инстинктивно прижавшись спиной к широкой груди, то, что сзади него был Тор, едва ли подвергалось сомнению. И если до этого Локи ничего не понимал, то после вообще перестал соображать. Вокруг развернулось настоящее буйство: яркие вспышки чужеродных порталов пестрили то тут, то там, вновь прибывшие схватились с теми, от кого мага защищал Тор.       Предводитель Тёмного легиона крикнул Одинсону: «Будь с Локи!», а сам рванул в бой наряду с другими воинами.       — Что происходит?! — в ярости крикнул маг. При этом непонятно у кого надеялся получить ответ. Тор, не отходя ни на шаг, разил врагов с яростью и силой, пуская молот в полёт, сшибая головы и переламывая тела заговорщиков пополам. Локи использовал для точных ударов двусторонние изогнутые ножи, те без усилия прорезали чёрные облачения захватчиков. Схватка между пришельцами была динамичной, чёткой: Лофт видел, как воины рассекали друг другу плоть увесистыми клинками, мёртвые тела безжизненными тушами падали на белое покрывало ётунхеймских снегов. Почти все захватчики были поражены, осталось немного, и в этот самый момент в руках одного из нападавших оказался стеклянный ларец. Он переливался золотом, и символы, выточенные на нём, излучали мягкое сияние. Смертоносный золотой луч вырывался из ларца, устремился вперёд, на его пути была лишь одна цель — Локи.       Боковым зрением зацепив золотой ларец, Стивен успел метнуть нож в плечо иноземца, мощный удар заставил воина пошатнуться, и траектория луча сбилась. Маг успел лишь коротко выдохнуть, его глаза расширились от удивления, смешанного с ужасом. Мир закружился вокруг него, а затем он увидел яркий белый свет.       Маг сжимал в руке сухой снег, рассыпающийся между пальцами, в первую секунду Лофт решил, что умер, но звон клинков не смолкал. Послышались крики позади, и маг, наконец содрогнувшись, понял, что лежит на снегу. Резко дернувшись, ётун неловко повернулся и поднял глаза на неподвижно стоящего рядом с ним Тора. Бог грома не успел ничего сделать, только толкнул Лофта на белоснежный покров и закрыл собой. Его-то и поразил смертоносный луч. Локи, должно быть, закричал от ужаса, однако не слышал ни собственного голоса, ни звуков продолжающейся битвы, лишь краем глаза заметил, как воин легиона резким ударом отсекает голову наёмнику, а другой уже прячет в тёмную ткань ларец со смертоносным оружием.       Локи рывком поднялся и дрожащими руками ухватил Тора за предплечье. Могучее тело воина теперь приобрело безжизненную форму мутного стекла, подобно статуе Одинсон больше не мог чувствовать, не мог видеть и жить.       — Никого не оставлять в живых! — отдал приказ Локи, по лицу его скользили горячие слёзы. Возможно, в этих словах было единственное утешение для мага. ***       Тор вздрогнул, резко открыл глаза и уставился в мутно-зелёное полотно над своей головой. Словно дымка туманных болот над ним зависла тонкая ткань балдахина. Завозившись, он понял, что лежит в постели под мягким одеялом. Тело покалывает словно от холода, и тут к нему приходит осознание. Одинсон резко садится в постели, оглядывает просторные покои рассеянным взглядом, обстановка в комнате простая: мебель из дерева, оббитая плотной тканью тёмно-бордовой расцветки, в воздухе ощущается запах цветов и прелости. То место, где он находится, явно не Асгард, пронизанный палящим солнцем. Тогда где он?       Дверь медленно открывается, и в комнату входит мужчина с короткими светлыми волосами, на нём простая одежда, рубаха и кожаные штаны, высокие сапоги, взгляд внимательный, а вид задумчивый.       — Где Локи? — тут же спрашивает Тор, остальное его мало волнует. Одинсон помнит только битву, но исход схватки от него ускользает.       — С ним всё в порядке благодаря тебе, — отзывается незнакомец и сдержанно улыбается ему. — Как ты?       — Я хочу его увидеть, — Тор решительно откидывает одеяло, обнаруживая, что на нём лишь тонкие светлые штаны, а на груди поблёскивает бляха амулета.       Дверь снова открывается, и в комнату осторожно входит ещё один мужчина, волосы такие же короткие, одет он так же, только вместо рубахи на нём туника.       — Ого! Асы все такие? — неизвестный явно удивлён, хотя Одинсон и не понимает чему именно. — Я Тони, а ты, значит, Тор?       Одинсон напрягся, почему-то его персона вызывала столько интереса. Блондин укоризненно посмотрел на своего друга, а тот развёл руками, мол: «Что такого я сказал?», без задней мысли подошёл ближе и протянул Одинсону руку.       — Будем знакомы, — Старк предложил пожать ему руку. Тор кивнул, пожал мужскую ладонь в знак приветствия и знакомства, заметив широкую чёрную полоску на его запястье, а затем взглянул на незнакомца за спиной Тони. — Его зовут Стив, и он не такой хмурый, просто положение обязывает.       — Тони! — повысил голос Роджерс, неугомонный гений иногда имел привычку говорить за него.       — Ладно тебе! — отозвался Старк. — Это же Тор.       — Что здесь происходит? — не понимал Одинсон и только сейчас заметил, что в комнате есть окно. Воин замер, уставившись на зеленеющий сад, произрастающий прямо на болотистой местности. Тор прищурился, словно не доверял своим глазам: невероятных оттенков цветы мерцали драгоценными переливами, пёстрые бабочки, чудные крохотные существа порхали от цветка к цветку. — Где я?       Тор обернулся и чуть было не вздрогнул от неожиданности, прямо перед ним стоял Локи. Забыв обо всём, воин рванул к нему, ощупал плечи, удостоверившись, что маг цел и невредим. Мужчины за его спиной поспешили удалиться из покоев, плотно закрывая за собой дверь. Локи напряжённо смотрел на своего гостя, мрачный как разъяренный бог царства мёртвых. Пожалуй, силе его взгляда сама Хель позавидует.       — Тебя не задело, — с облегчением выдохнул Тор. — Я бы сказал, если мог, но…       — Я знаю, что произошло, — отозвался Лофт, сдерживая негодование.       Сын Лафея прилагал огромное усилие, чтобы самому хорошенько не врезать Тору за то, что полез не в своё дело. Одинсон тут же опомнился и убрал руки с плеч мага, чтобы не смущать его своими прикосновениями.       — Прости, — Одинсону стало как-то не по себе, что приходится причинять магу неудобство. — Я, наверное, отнял у тебя много времени, мне бы рубашку и обувь, и я уйду.       Тор не знал, что ещё можно сказать под таким пристальным взглядом, принц явно не в восторге от того, что он рядом, что нарушил его покой, как всегда неожиданно и варварски ворвавшись в чужую жизнь.       — Никуда ты не уйдёшь, — резко выпалил маг, его руки дрогнули от волнения. — Ты чуть не погиб, к счастью, сила ларца тебя не убила, видимо, на асов он действует иначе или не сразу, я успел тебя вернуть. Мне это стоило огромных трудов, и в течение последующих двух недель надо поддерживать тебя.       Локи не станет рассказывать, что спасение его жизни - это не обычный каждодневный труд мага, с которым справляешься без особого труда и энергозатрат. То были несколько часов отчаяния и страха, руки у Лофта дрожали, пока он проводил манипуляции над телом воина, голос срывался, произнося восстанавливающие заклинания. И только первобоги знают, что Локи готов был на любую жертву, лишь бы вернуть Тора к жизни. Эти несколько часов вывернули душу наизнанку, теперь маг не знал, как относится к тому, что чувствовал, к тому, какие потаенные уголки души открылись ему, когда он не знал, сможет вытащить громовника из забвения, или его объятия - это последнее пристанище для воина, а дальше только царство Хель.       — Я не понимаю, — тихо произнёс Тор, догадка промелькнула и затухла, но, пожалуй, Тор уже ничему не удивится. — Это Меленхейм? Но…       — Пощади свою голову, — вздохнул Локи и настойчиво усадил Тора обратно на постель. — Тебе надо отдохнуть.       — И давно ты водишь дружбу с воинами тёмного легиона? — не уверенный в том, что вообще получит ответ на вопрос, поинтересовался Одинсон.       — А ты? — отозвался Лофт, заправляя чёрные пряди за уши, Тор против воли залюбовался угольно-чёрными локонами, бледной кожей, невероятными глазами, в них было столько разных оттенков, которые по отдельности могли бы рассказать о чувствах Локи, но все вместе как неумолимый вихрь только путали, не позволяли понять, что в нём правда, а что ложь. Однако всё это не смущало, Тор хотел бы коснуться этого чуда, подчинить его, защитить или приручить, но это непозволительно и глупо.       — Ну, было дело, — замялся ас.       Они так давно не виделись, и вот эта долгожданная встреча смазана заговором Бальдра против ётунхеймского принца. Тор опасался, что маг решит, будто Тор имел к этому хоть какое-то отношение, да и неуместно ему отсиживаться за чужой спиной, а Бальдра непременно надо разоблачить, сводный брат явно жаждет войны, но никому не будет от неё прока.       — Локи, — снова заговорил Тор после напряжённой паузы. — Отпусти меня в Асгард, я должен поговорить с отцом, я не думаю, что он участвовал в заговоре против тебя, у вас с ним договоренность, зачем бы ему…       — Он тут ни при чем, ты прав, это Бальдр хочет войны, — отозвался Лофт, не отрывая от Тора внимательного взгляда. — Я давно заметил это, но всё не придавал значения, однако он решил, что сможет, убив меня, разжечь огонь войны.       — Я помогу привлечь его к ответу! — решительно выпалил Тор, но Локи окатил его таким взглядом, что стало невообразимо холодно.       Одинсон вздрогнул, но уже через секунду понял, что дело вовсе не во взгляде мага, его рука в один миг одеревенела, затем его окатило переходящим в жар холодом, отчего на лице воина отразилось замешательство. Лофт перевёл взгляд на ладонь бога грома и, бросив какое-то иноязычное проклятие, накрыл руку Тора своей ладонью. Воин вздрогнул, посмотрел на мага непонимающим взглядом, кожа у Локи была прохладной, но поразился сын Одина иному - тому, что маг сам коснулся его. Асгардец мелко задрожал и судорожно выдохнул, не понимая, что происходит, лишь прикрыл глаза, чувствуя, как его укладывают на постель, а сверху на него наваливается приятная тяжесть. Одинсон вздрогнул, когда его руки направили в прохладную негу, позволяя трепетно касаться пальцами гладкой кожи. Тор хотел открыть глаза, но такой сильный груз навалился на веки, что сил преодолеть эту тяжесть не было, когда же его губы накрыли прохладные уста мага, Одинсону ничего больше не хотелось, кроме как чувствовать этот поцелуй остаток вечности. Тор покорно раскрывает губы, и в его рот врывается чужой язык, змеиный и такой желанный. Бог грома забывает обо всём, гладит гибкое тело, прижимает к себе и упивается поцелуем. Возможно, проснувшись, Одинсон поймет, что это всего лишь бред воспалённой хворью фантазии, но сейчас ему невообразимо хорошо.       Час спустя Локи выходит из покоев, где мирно спит согретый его объятиями и поцелуями Одинсон. Маг неторопливо шагает по коридору, обдумывая ситуацию. Скрывать правду и дальше едва ли получится, однако поспешные действия так же усугубят положение. Лофт разрывался между двумя мирами - Етунхеймом и Меленхеймом. Царём первого был его отец, а владычицей второго — мать.       История его жизни оказалась слишком запутанной и странной. Локи хватило сил и выдержки найти концы оборванных нитей памяти, отыскать свои корни. От рождения Локи растил и воспитывал Лафей, он любил его безмерно и без остатка, но тайна его рождения всегда беспокоила маленького Локи. Впервые маг увидел свою мать, когда втайне от отца использовал заклинание переноса к родителю и оказался в чужих землях. Ему было тогда пятнадцать лет: Лофт был юн и горяч и не мог смириться с укрытием истины. Он хотел знать, кто породил его на свет, и почему его мать ни разу не появилась, не поведала о себе хотя бы в коротком послании, ведь он знал, что она невредима, он верил в это.       Лесные нимфы закружили вокруг него, глаза маленьких существ пылали огнём, жители Меленхейма всегда опасались чужеземцев. Тогда их отогнала юная рыжеволосая девочка, и в чертах её к собственному удивлению Локи узнал отца, только кожа её была белее снега, а не синяя как у Лафея. Подростки отчего-то долго смотрели друг на друга, а потом та девочка бросилась на мага и, ухватив его в объятия, какое-то время не отпускала. Юный ётун только и коснулся её волос, всё ещё не понимая, что происходит, а вот незнакомка, кажется, знала куда больше него. Схватив пришельца за руку, девчонка рассмеялась и потянула Локи за собой. Они бежали по лесной дороге через непроходимый лес; позади оставались болотистые ямы и цветущие озёра. Наконец, дети оказались перед замком, который любого потрясёт своей сказочной красотой: по каменным стенам стелились плющи, яркие цветы переливались в лучах солнца, влажный воздух, пропитанный ароматом цветов, словно окружал тело какой-то невероятной дымкой. Лофт не успел опомниться, как его спутница вдруг закричала: «Мама!». Голос её был пронзительным и странным, у юного мага отчего-то увлажнились глаза, а сердце сжалось от разочарования, ведь у него не было матери.       Малифисента, а это была именно она, величественная царица Меленхейма выскользнула чёрной тенью из цветочной арки и бросилась к дочери, которая улыбалась, словно бы ей подарили целую вселенную, и восторженно закричала: «Мама! Это же Локи! Это Локи!».       Принц Ётунхейма не мог оторвать глаз от прекрасного лика царицы, она была великолепна. Богиня, созданная рукою творца вселенной: чёрные локоны рассыпались по плечам, её алые губы дрожали, а по лицу скользили слёзы. Она подошла ближе и рухнула на колени перед юношей. Пятнадцать лет разлуки отражались в её глазах затаённой печалью. Она сотрясалась от рыданий, обнимая своего сына, и Локи плакал вместе с ней. В какой-то момент он понял, что Малефисента - его мать, а эта рыжая девчонка - его сестра, невозможно объяснить как именно, просто сердце подсказало, а душа ликовала от встречи с такой далёкой и родной матерью.       В тот день маг узнал, что шестнадцать лет назад Лафей пришёл к юной царице, обладающей невиданной силой, чтобы сделать ей хорошее, но прагматичное предложение. Царю ледяных великанов нужен был сильный наследник, но ётуны не могли похвастаться высшими магическими способностями, их магия груба. Лафей попросил её родить ему дитя, взамен на это посулил юной царице защитные кристаллы для Меленхейма, как прежде, так и сейчас эти земли были предметом споров, их желали завоевать, поработить и Малефисента не могла позволить этому случиться. Она согласилась на предложение и родила для Лафея наследника, однако царь ледяных великанов не знал, что в ту ночь у царицы родилась двойня. Так царица получила защитные кристаллы, а Лафей — наследника. Но, даже находясь вдали от сына, она создавала связь через колдовские иллюзии, которые отражали проекцию того, как Локи растёт. Она всегда была рядом, потому так часто он чувствовал её незримый фантом.       С того самого дня у Локи появился второй дом. Многим позже, когда маг понял, что кристаллы, отданные матери, вскоре перестанут защищать её земли, а значит, её и сестру, маг самостоятельно искал способ защитить их от опасности. И способ нашёлся. Локи являл собой непревзойдённую гибкую натуру, он красиво лгал, мог провернуть любую сделку, обернуть шуткой самые дерзкие речи. Отец так и не узнал о том, что Локи открыл тайну своего рождения, маг хранит этот секрет и по сей день, он любит отца, но столь же сильно любит свою мать. Для её защиты он собрал легион, в составе которого тридцать воинов со всех уголков вселенной. У каждого из них своя история, свои тайны, но теперь только один дом — Меленхейм, и одна задача — защита. Каждый воин безупречно владеет разнообразными видами оружия, но в легионе лишь трое стратегов помимо Локи - это Стивен, Гаспар и Влад.       — Да ладно тебе! — взмолился Тони, улыбаясь.       Локи оказался в открытой зале, где, как видно, уже около часа гений спорит с воином, причём предмет их беседы явно асгардский гость. Роджерс напряжённо смотрит на своего любовника, сложив руки на груди, судя по взгляду, он прибывает в ярости, но выдержка у воина небывалая.       — Стив, да перестань так на меня смотреть! — возмущается Старк. — Что я такого сказал? Ты же видел, он был явно не в себе, я просто старался разрядить обстановку, вот и всё.       — Разумеется, — холодно бросает собеседник. — Да уж, накачен он круче меня, но это такое свойство асгардцев.       — Вот что тебя задело, — выдохнул гений, он сделал ещё шаг и заглянул в глаза любимого. — Он не просто накачен, это гора мышц, причём таких, каких тебе вообще никогда не добиться, и это констатация факта. Я тебя не за это люблю, и на кого бы я ни смотрел, моё сердце всегда тяготеет к тебе.       Роджерс опустил руки по швам, а Тони накрыл ладонью его сердце, и Стив неотрывно смотрел в его глаза, утопая в их совершенных глубинах. Ревность - штука отвратительная и глупая, ревнуешь - значит не доверяешь, а Стив доверял своему любимому, просто возмущение взыграло.       — Как видно, мой друг невольно внёс смуту в ваши отношения, — беззлобно усмехнулся Локи.       Любовники дёрнулись друг от друга и уставились на Локи, обычно они не имели склонности выяснять отношения на глазах у кого бы то ни было. И всё делали вид, что между ними всего лишь близкая дружба. Однако Локи знал, что именно происходит между ними. Эти двое любили друг друга совсем не дружеской любовью, совершенно разные, они были вместе. Вместе чуть было не погибли в тот самый день, когда Локи появился в Мидгарде и забрал обоих, раскрыв гению новые технологии, коих он никогда не видывал, а воину - возможность делать то, что тот умел лучше всего — идти в бой и побеждать.       — Нет, — отмахнулся Тони. — Просто лёгкое недопонимание.       — Ты ведь осознаёшь, что нельзя просто взять и напасть на Асгард? — тут же вернулся к теме недавнего обсуждения Стив, он был отличным стратегом, практически советником мага в Меленхейме, опорой царицы и наставником для Милен — сестры Лофта.       — Разумеется, нет, я должен всё продумать, — устало ответил принц Ётунхейма. — Один тут ни при чем, скорее всего он просто негласно отдал бразды правления в руки Бальдра, а тот начал играться со своими «солдатиками».       — Хорошо, что Тор знал о заговоре, — красноречиво намекнул Стив на то, что ас сыграл важную роль в череде последних событий. О Торе легион знал, как знал и о запутанных отношениях двух принцев. Каждый предпочитал свою трактовку противоречивых отношений между асом и ётуном, Локи в свою очередь не стремился внести какие-то коррективы и уточнения в мнения своего легиона. Возглавлять тёмный легион было самым великолепным военным опытом в жизни мага, но воины, что шли с ним в бой, стали для него очень близкими друзьями, его большой семьёй, они понимали его, а он их.       Будучи обладателем двух потоков магической силы, Локи был не простым магом, он искусно владел любым известным в девяти мирах оружием, был ловок в рукопашной борьбе, но если другим воинам победу сулила их яростная страсть к схватке, каждое движение обманщика являло собой отточенный танец — за эту гибкость и ценили его воины.       — И чуть не погиб! Просто замечательно! — раздражённо отозвался маг, с содроганием вспоминая, как Тор обернулся безжизненной статуей.       — Но ведь не погиб же, — подбодрил Тони, широко улыбаясь. — Ты ведь расскажешь ему?       — А у меня нет выбора, он потребует объяснений, и мне придётся приоткрыть завесу тайны, — бросил Локи и устало сжал переносицу.       События разворачивались совсем не так, как хотел Локи. Раскрываться перед Тором было неосмотрительно, но ведь он чуть было не погиб, спасая его жизнь, это многое значит. Симпатия Тора не угасла за годы разлуки, но чувствовалась в движениях и речах воина осторожность, словно бы Лофт был огнём, неизвестно в какую сторону он двинется, сжигая всё на своём пути. Магу нужно было возвращаться в Ётунхейм, он и так долго отсутствовал, пока занимался Тором.       Очередной «сюрприз», которых сегодня было и без того достаточно, ждал Локи в тронном зале в Ётунхейме. Лафей вернулся раньше, чем предполагалось. Маг столкнулся с царём в дверях большого зала, и тут же его схватили за плечи, и яростный взгляд едва не до костей прожёг наследного принца.       — Локи!       — В чём дело, отец? — поежившись от сильной хватки, отозвался Лофт и вымученно улыбнулся.       — Где ты был? — растерянно, с оттенком волнения спросил ётун, он сразу заметил, что прикосновения вызывают у сына боль, и тут же ослабил хватку. — Мне доложили о вторжении, я прибыл пару часов назад, я подумал о самом худшем.       — Вторжение? — переспросил Локи и опустил глаза.       — Какая-то странная активация, — растерялся царь и трепетно погладил сына по щеке.       — Ты только не волнуйся, хорошо? — как можно спокойнее постарался объяснить маг. — Это было покушение, заговор против меня. Я в порядке, отец. Мне пришли на помощь.       — Что? Кто?! — Ётун едва ли не потерял дар речи. Он уничтожит любого, кто посмел только думать, что может безнаказанно покуситься на жизнь его сына. — Ты ранен?       Лофт отрицательно покачал головой, но отец не слушал, повёл его в большой зал, пригласил целителей, хотя знал, что маг сам способен себя исцелить. Когда же ётуны-целители не обнаружили никаких повреждений, царь немного успокоился и велел им удалиться.       — Где ты был? — пытался допытываться Лафей. — И кто помог тебе? Объясни наконец!       Лофт сидел на широкой деревянной софе, обитой дорогим материалом. Ледяной замок царя Ётунхейма всецело был выполнен из ледяных блоков и камня, но для Локи отец обзавёлся разнообразными вещами, делающими жизнь наследника комфортной и удобной. Личные покои мага были похожи на асгардские, только преобладал изумрудный цвет тканей и облицовки каменных стен, в его покоях так же величественно возвышался большой камин, хорошо согревающий пространство.       Лофт сидел и думал, что сказать, как преподнести отцу искаженную правду, слишком мало времени было, чтобы обдумать ситуацию.       — Меня защитили, — снова повторил Локи осторожно. — Но я не могу сказать кто.       Лафей напряжённо выдохнул и с натиском продолжил:       — Ётун видел вспышку света и множество воинов в чёрном облачении, тёмный легион напал на тебя?       Локи занервничал, и отец прочитал смятение на его лице. Однако маг быстро сориентировался и стал разъяснять.       — Они пришли, чтобы спасти меня от самозванцев, — ответил Лофт. — Глава легиона объяснил, что покушение имело целью твоё негодование обрушить на Меленхейм. Кто-то решил, будто если подставит легион, ты пойдёшь войной на Меленхейм.       Лафей кивнул, именно так бы он подумал, случись непоправимое, но только знал царь Етунхейма, что Малефисента не причинила бы Локи зла, однако не известно точно, кому же служит тёмный легион. Сегодня у Лафея появилось лишь смутное предположение о том, кто управляет воинами в тёмных одеждах, что являются то тут, то там.       — Предводитель легиона - Тор? — поспешил задать волнующий его вопрос царь Ётунхейма. Локи не успел бы соврать, а если бы соврал, то это сразу стало очевидным. Замешательство в лице сына ётун раскусил. — Значит, всё-таки он. Это он спас тебе жизнь?       Маг кивнул, соглашаясь и с первым, и со вторым утверждениями, быстро сообразив, что это довольно выгодное положение.       — Он просил не афишировать его причастность к легиону, — напряжённо произнёс сын. — Я надеюсь на то, что это останется в тайне.       — Конечно! — спохватился Лафей. — Он спас тебя, когда меня не было рядом, конечно же, я сохраню в тайне эти сведения.       — Спасибо, — улыбнулся маг и обнял отца, царь трепетно прижал к себе своё родное чадо, лучшее, что есть в его жизни. — Вот только меня беспокоит то, что ты сказал об активации порталов. Что именно за порталы использовались, и откуда шёл сигнал?       — Точно активацию не смогли отследить, но предполагают, что это может быть Ванахейм или Муспельхейм.       Это так же значило, что Бальдр не использовал радужный мост, и Один не знает о заговоре. Видеть то, что произошло в Ётунхейме после перемещения Локи, Хеймдалль не мог, маг пользовался очень сильным барьером, отследить его или кого-то из легиона невозможно. Следовательно, пока Бальдр не знает о смерти своих наёмников, а когда они не явятся с докладом, он поймёт, что дело не чисто и попытается разузнать, что же произошло. Но вот вопрос - знает ли Хеймдалль о перемещении Тора?       — Я постараюсь разузнать, кто причастен к заговору, возможно, Бальдр, он ведь так стремится к военной компании против Меленхейма, — Лофт замер, наблюдая за реакцией отца.       — Этот сопляк! — воскликнул Лафей, вскакивая с софы, лицо его в один миг отразило ярость и жажду крови отпрыска Одина.       — Прошу тебя, — устало заговорил Лофт. — Не нужно ничего делать, я постараюсь узнать всё точнее, и только тогда мы сможем действовать продуманно, но не раньше. Если это Бальдр, пусть думает, что я не знаю о его плане.       — Его надо убить, — твёрдо сказал Лафей, и тон его был непререкаем.       — Не горячись, отец. Если наследник умрёт от твоей или моей руки, не миновать расторжения договора, зачем усугублять, — резонно заметил принц. — Я найду другой выход.       Лафей поник, снова опустился на софу и посмотрел на сына долгим, странным взглядом. Маг улыбнулся ему, обещая исправить положение.       — Я должен защищать тебя, Локи, — растерянно произнёс Лафей.       — Я уже давно не ребёнок, — отозвался ётун с улыбкой. — Ты прекрасно знаешь, что я могу за себя постоять, просто в этот раз я не мог ожидать нападения, появление Тора для меня было ещё более неожиданным, и вся эта ситуация…       — Ты видел его в Асгарде, когда приходил к Одину? — хитро поинтересовался царь Ётунхейма.       — Да, он встретил меня у дверей тронного зала, — голос мага стал странным, неуверенным. — Перебросились парой слов и всё.       — Зря вы тогда перестали общаться, — заметил Лафей. — Мне кажется, он тебе симпатизировал, несмотря на всю необузданность его натуры.       — Пожалуй, даже слишком, — фыркнул Лофт, демонстрируя напыщенное недовольство.       Лафей осторожно улыбнулся, лукаво прищурился и поинтересовался:       — Он тебя увлёк?       — Отец! — возмутился Лофт, но царь не отступал.       — Что в этом такого? — пожал плечами Лафей. — Ты великий маг, можешь позволить себе всё что угодно. В былые времена в Ётунхейме куда более почётным был брак между представителями одного пола, но всё реже находились такие чудесные союзы, словно бы кто-то проклял наши земли. А дети, рождённые в таких союзах, обладали исключительными способностями.       Локи читал о подобном, но никогда не слышал из уст хоть одного етуна, что заявление о союзе с мужчиной возможно.       — Представляю, — засмеялся Лофт. — Какие будут глаза у Одина, когда я приду в Асгард с предложением породниться.       Лафей заинтересовался речью сына, словно кот облизнулся, и заговорил:       — Вообще-то, официальное заявление - это мелочи, брак считается фактически заключенным, если имеется факт симпатии, дар для супруга и поцелуй. Церемония и официальный приём — это послесловие.       — Ты серьёзно? — Локи недоумевал. Лафей говорил так, словно действительно всё это было возможно. Царь Ётунхейма положительно кивнул и улыбнулся. У мага невольно сложилось впечатление, что отец благословляет его.       — Любой ётун имеет право на подобный союз. Причём с представителем любой планеты, кроме Мидгарда, Один знает это, он достаточно мудр и опытен, он в курсе подобной возможности. Поэтому он никогда не принимал от меня личные дары, потом мы начали враждовать как любые цари, вступившие в свои права.       Лофт открыл рот от изумления. Неужели отец хотел заполучить в мужья верховного аса? Вот это да!       — Один симпатизировал тебе? — заинтересовался Локи.       — Когда мы были юны и безрассудны, — кивнул отец, припоминая те далёкие события. — Но такого союза он опасался. Потом пришла вражда, и только совсем недавно мы заключили мирный договор.       — Ты никогда не рассказывал мне об этом, — изумился маг.       — Я много чего тебе не рассказывал, но хватит об этом, давно уже всё прошло, и жизнь изменилась. Теперь твоё время, и ты волен поступать так, как тебе кажется правильным, я приму любой твой выбор.       — Спасибо, отец, — Лофт вздохнул и потёр лицо руками, таких откровений он просто не ожидал. ***       Локи натолкнулся на Гаспара в коридоре замка как раз тогда, когда после разговора с отцом спешил к Тору. Ему следовало следить за ним, будут ещё приступы, и в этот момент Локи должен быть рядом, он сможет облегчить мучения Тора.       — Локи! — воскликнул идущий ему на встречу Ульел, маг заметил беспокойство, которое легко читалось в его лице, замедлил шаг. — Я как раз хотел сообщить тебе…       — В чём дело? — остановился маг, чувствуя накатывающее волнение.       — Тор сбежал. Его нет в комнате, нет в замке, при этом дверь была закрыта. Я не знаю, как он ушёл. И я заглядывал всего полчаса назад, он спал, — отчитывался Гаспар. — Что делать?       Локи постарался успокоиться, выдохнул, соображая, что же предпринять. Хотелось разразиться проклятиями, но, пожалуй, это будет лишним. Припоминая амулет, что висел на шее аса, Локи понял, что, возможно, именно его Тор использовал для перемещения. И единственное место, куда Тор мог отправиться — это Асгард. Оставалось надеяться, что воин не предпримет необдуманных действий.       Благо, Одинсон был не настолько глуп, чтобы наброситься на брата у всех на глазах. К тому же, судя по всему, Бальдр не видел в своём сводном брате соперника, что Тору как раз на руку.       Бог грома со злорадной радостью наблюдал растерянность Бальдра за ужином в большом зале, брат был молчалив и напряжён. Один так же заметил странное поведение сына, но расспрашивать не стал, обратив своё внимание на старшего сына. Давно верховный ас не видел его в Асгарде, он отстранился от асов и приходил редко, а побеседовать с ним времени всё не было, то дела государственные, то разговоры с Бальдром мешали ему. Но коль скоро младший сын своими думами занят, пришло время и старшего расспросить.       — Тор, — добродушно начал отец, обратив внимание воина на себя. — Давно ты в странствиях путешествуешь по разным мирам. Что постиг ты за время это? Давно ты не рассказывал ни о чём.       — Не знаю я что рассказать, отец, — отозвался Тор, отвлекаясь от своего тихого триумфа и обращая взор на почётного старца. — Я путешествовал всюду, куда меня забрасывала судьба, участвовал в схватках и разговорах.       — Схватка закаляет тело, а разговор - душу, — меланхолично вещал Один. — Твоё тело давно закалено поединками и войнами. Интересней мне о разговорах твоих послушать.       — Всякий собеседник ценен, — едва тронув губами кубок с ароматным мёдом, Тор и глотка не сделал, только губы промочил. — У путников моих у каждого своя история. Ложь ли слетает с губ или правда - всё одно, постигнуть стоит и то и другое, чтобы истину с ложью не спутать.       Один улыбнулся и глубоко вздохнул, долгим взглядом посмотрел в окно, затем на задумчивого Бальдра и, казалось бы, захмелевшего Тора.       — Не устроить ли нам пир? — помпезно предложил Один, но тон его был непререкаем, это был не вопрос. — Давно к нам Лафей с Локи на пир не являлись, скучаю я по ётунам.       Тор удивился, таких речей от отца он никогда не слышал. Странные ноты послышались богу грома в голосе отца.       — А было бы неплохо! — воодушевился первенец и рассмеялся, заметив, как перекосило Бальдра от этой новости.       — Тогда повеселимся от души, пусть воины нам удаль свою покажут, — Один сам себе кивнул и добавил. — Бальдр, распорядись о мероприятии, завтра вечером созываем пир, пригласи наших почётных гостей, воинов самых приближённых позови, да красавиц наших асгардских, давно их прекрасный смех не слышали эти стены.       Бальдр не стал спорить с отцом. И без того планы его не оправдывались, и впадать в немилость он не хотел.