Пленник эмоций

      Тор чувствовал себя виноватым, что вот так сбежал из Меленхейма, не предупредив никого, не попрощавшись, а с другой стороны, Лофт всем своим видом показал, что видеть его не особо жаждал, да только получается, обязан ему жизнью, и долг свой хотел вернуть. Но сын Одина не хотел ставить мага в неловкое положение. Как будет смотреть в глаза Лофту, бог грома не знал, но отчаянно ждал этой встречи, ибо знал — Бальдр не остановится, увидев наследника в добром здравии.       Тор хотел бы встретить гостей на радужном мосту, но эта честь выпала младшему брату, к счастью, Локи был не один, а с Лафеем, значит в безопасности. Как только в большом зале повеяло лёгкой прохладой, старший Одинсон едва не вздрогнул, всё тело пронзила некая инородная энергия.       Когда гости вошли в шумный зал, где уже без умолку болтали асиньи, где воины рассказывали байки в ожидании ётунов, а Один восседал во главе стола, Тор едва не потерял дар речи. Локи улыбался искренне, открыто кивая своему царю и расспрашивая о чём-то Бальдра, брат пытался скрыть своё разочарование и потаённую злость, но Тор видел его недовольство. Однако сейчас, когда Лофт, прибывая в добром здравии, уверенно шагал по большому залу, привлекая взгляды молодых воинов, их наставников и женщин Асгарда, Одинсон ревновал. Ладони стиснулись сами собой, словно бы маг принадлежал ему и никому больше.       — Здравствуй, Тор! — добродушно прогудел Лафей, когда они подошли к нему ближе. Бальдр внимательно следил за реакцией брата, что не укрылось от бога грома.       — Приветствую тебя, царь ледяных земель, — уважительно отозвался воин и перевёл взгляд на Лофта, губы того излучали насмешливую улыбку. — Здравствуй, Локи.       — Виделись недавно, — демонстративно ответил маг и, метнув на Тора уничтожающий взгляд, отвернулся, проходя к столу. Одинсон сник, а Лафей лишь похлопал его по плечу, как бы извиняясь за поведение сына. Должно быть, о случившемся он не знал. Наверное, это к лучшему. Бальдр заприметил проскользнувший между Тором и Локи холодок, возможно, эти трения будут ему полезны. Объединиться с братом против иноземца было бы совсем не глупым планом.       Гости так же поприветствовали царя Асгарда и расселись по своим местам. Как и предполагалось, маг устроился рядом со своим отцом, Бальдр рядом с Одином, а Тор чуть подальше от них.       За столом как и в былые времена говорили о войне, делились опытом и слухами, пили самый лучший мёд и шутили. Лафей всё перешёптывался с Одином, впрочем, у царей свои разговоры, и за общим гомоном сложно расслышать хоть слово из их беседы, хотя Бальдр и напрягал свой слух, насколько это было возможно, но ётун так понизил голос, что слов было не разобрать. Тору до разговора царей вообще не было дела, его взгляд был устремлён лишь на одного гостя, что сидел возле Лафея и смотрел куда угодно, только не на него. Наконец, видимо, устав от такого откровенного рассматривания, он всё же удостоил воина долгим взглядом. Тор глубоко вздохнул, откинулся на спинку стула и не думал отводить взгляд от наследного принца. Лофт криво ухмыльнулся, заправил чёрную прядь за ухо и немного отогнул ворот, словно ему стало жарко, при этом оголив бледную шею, подставляя её под жадный взгляд аса. Сегодня маг был облачён в военные доспехи, состоящие из чёрной кожи и металлических пластин, они подчёркивали стать принца, его гибкость и изысканный вкус. От этого показного жеста Тора бросило в жар, и взгляд его стал удивительно глубоким, пронизывающим, что даже Локи ощутил всю силу этого взгляда на своей коже. Казалось, бог грома касался его сильными пальцами, скользил по шее, груди, сжимал запястья, Лофт чувствовал кожей взгляд захватчика, варвара, жаждущего обладать им.       Внимание принцев отвлек приглушенный смех Лафея, Тор заметил, как отец кивнул своему гостю, и оба вдруг удалились из большого зала. Остальные гости, увлечённые своими разговорами, не заметили, как тихо удалились цари, не обратили внимание и на то, как Тор смотрел на молодого ётуна.       — Как далеко завели тебя твои странствия, Тор? — бросил Лофт через стол с явным сарказмом, но бог грома не осклабился от такого тона.       — Всюду я был, Локи, — ответил бог грома и резко поднялся из-за стола, немало удивив не только Лофта, но и Бальдра. Младший принц знал о своенравности брата, о том, что способен он на необдуманные поступки, но такой вопиющей резкости не ожидал. Тор тем временем обошёл стол и самоуверенно занял место Лафея, маг повернулся к нему, насмешливо взирая на аса.       — Что же ты невесту не привёз из дальних земель? — как бы между делом интересовался Лофт, стараясь вести себя расслабленно.       — А сердце моё уже занято, — с лёгкой грустью сказал Тор и, понизив голос, добавил. — Как будто ты не знаешь?       Локи вздрогнул и полез во внутренний скрытый карман своего одеяния, выудил оттуда что-то и сжал в руке, снова взглянув на Тора.       — А ты? — как-то резко и неожиданно поинтересовался воин. — Не задумал ещё породниться с кем-то?       — Задумал, — ухмыльнулся Локи, тут же вызывая смятение Тора и вспышку отчаяния во взгляде. Тора словно пронзили насквозь множеством острых клинков, и сделал это у всех на глазах наследник Лафея. — Завтра объявим о церемонии.       — Что? — Тор нагнулся к лицу Локи, чувствуя, что правду говорит многоликий ётун. — Ты не всерьёз? Локи?       Одинсон бессознательно опустил ладонь на колено обманщика, чуть сжал, опасаясь услышать ответ. В голове роились множество мыслей, и все они сводились к тому, что бракосочетание Локи и его невесты нельзя допустить. Мысли, конечно, злые и малодушные, но на иные Одинсон сейчас был неспособен.       — Всерьёз, — кивнул Лофт и, словно гипнотизируя взглядом, добавил. — Я хочу одарить тебя. Прими мой подарок.       Тор не мог выговорить ни слова, только удивлённо наблюдал, как Лофт берёт его руку и надевает на палец змеевидное кольцо, испещрённое символами. Никто не видел, что маг сделал, но в следующий же миг взоры всех асов были направлены на принцев. Посмотреть там было на что: ётун уверенно потянулся к губам воина и накрыл их горячим поцелуем, тот, должно быть, решил, что это бред его больной фантазии, иначе почему бы ответил с такой страстью и желанием, вцепившись в бёдра мага. Поцелуй завершился неожиданно, когда кто-то выронил кубок из рук, руша возникшую тишину. Никто из гостей не решался произнести ни слова. Бальдр только открыл рот от изумления, не в состоянии совладать с отвращением.       — Официально о нашем браке будет объявлено завтра, — хищно ухмыльнулся маг, он с непередаваемым самодовольством смотрел в глаза Тору, ладонью касаясь гладкой щеки. — На подготовку к церемонии, скорее всего, уйдёт месяц, но сегодня ты отбываешь в Ётунхейм со мной, потому что мы уже законные супруги. Ты не рад?!       — Обманщик! — вскричал Бальдр, вскакивая со своего места. — Колдун! Хочешь захватить Асгард? Стража!       — Не смей так говорить с наследником Лафея! — прорычал Тор, тоже поднимаясь со своего места и бросая хмурый взгляд на брата. В гневе бог грома был подобен необузданной буре и вёл себя как первозданная природа — рушил всё на своём пути. При всём желании Бальдр не одолел бы его в открытой схватке.       — Поумерь свой пыл, Бальдр, — усмехнулся маг, губ его коснулась удовлетворённая улыбка. — Я думал, ты знаешь об этом обычае.       — Что за шум? — поинтересовался Один, проходя в зал, за ним следовал Лафей. Локи мимоходом заметил, что отец как-то странно, тяжело дышит, синие губы отливают лиловым, а одежда царя помята на плечах и бёдрах, уже не говоря о выбившихся из его косы прядях. Наследный принц Ётунхейма всё понял, быть может, поэтому отец решил обзавестись наследником вне брака, возможно, все эти века он не отпускал мысль об Одине, да только не шёл на попятную царь Асгарда.       — Отец! Этот колдун…       — Замолчи, Бальдр, — осёк его верховный ас. — У нас празднество через месяц, Локи уже член нашей семьи, и ты не посмеешь оскорбить его.       Тор удивлённо обернулся к отцу. Бальдр просто вытаращил глаза, сначала он не поверил своим ушам, потом напряг лоб, видимо, соображая, что значит "член семьи", и в довершении всего его руки пробила крупная дрожь, как видно, он ещё не до конца осознал, что принцы действительно могут быть супругами.       — Почему все замолчали?! — засмеялся Один. — Несите ещё меду и играйте музыку, пусть не стихнет до рассвета наш праздник!       Лофт медленно поднялся и потянул Тора за собой. Маг добродушно попросил Одина извинить их за поспешное отбытие в Ётунхейм, но верховный ас, видимо, был совсем не против. Он заключил мага в родственные объятия, так же поступил Лафей, обняв Тора. Одинсон вообще не понимал, что происходит. Возможно, он слишком сильно пострадал после нападения заговорщиков, и это какой-то невероятный по своему содержанию сон. Может, он вообще не очнулся после того нападения, и это нечто вроде целебного сна. Как ещё можно объяснить все эти невероятные события: поцелуй Локи и сообщение о бракосочетании. Пожалуй, такой бред мог быть только плодом Торовой фантазии, в любую минуту сон рассеется. А что, если он умер? И это его предсмертная фантазия, а следом лишь врата царства Хель.       Тор совершенно запутался в своих мыслях. Очнулся от размышлений воин, лишь когда чётко услышал слова Локи, адресованные Хеймдаллю: «В Ётунхейм». Страж кивнул, взглянув на воина чуть-чуть сочувственным взглядом, и усмехнулся, когда принцы потонули в водовороте портала.       Ётунхейм встретил их холодным порывом ветра, однако они оказались не возле замка, а у того самого дома, где Тор однажды уже бывал.       — Бред какой-то, — рассеянно выдавил Тор, когда маг подтолкнул его к своему дому. Словно бы преграждая пути к отходу.       — Ты полагаешь? — язвительно поинтересовался Лофт, отчасти заторможенность Тора сейчас играла ему на руку. Одним движением руки маг толкнул дверь своего жилища, Одинсон послушно миновал порог, заслышав, как за Локи захлопнулась дверь. Здесь было всё так же тепло и уютно как многие годы назад, только на руке Тора - расписанное символами кольцо, и привели его в качестве супруга. Воин резко обернулся и посмотрел на Локи подозрительно, а не опоили ли его?       — Что происходит? — развёл руками Тор. — Ты меня чем-то накачал?       — Я? Тебя? — удивился Лофт, и лицо его в один миг изменилось, всё напускное веселье слетело с него как чужая личина. — Ты должен был оставаться в Меленхейме, чёрт возьми!       Бог грома потёр лицо и хотел было как-то оправдаться, но вдруг начал озираться по сторонам.       — Нас никто не слышит, если ты об этом, — бросил Лофт, подошел ближе, ухватил Тора за руку и повёл к дивану, воин послушно последовал за ним. — Я полагаю, Хеймдалль не засёк твои перемещения, и об участии в моём спасении не знает. Мне пришлось рассказать отцу о том, что произошло, он считает, что ты предводитель тёмного легиона, но эту информацию он сохранит в тайне.       — С чего он решил, что я…       — Я сказал.       Принцы уселись на диван, и Локи посмотрел на Тора строгим взглядом.       — Предвосхищая твой вопрос, я отвечаю: да, мы теперь супруги. Официальный приём всего лишь формальность. Я серьёзно. Разве ты не рад? Хотя бы изобрази улыбку, ну же!       Лофт явно насмехался, а вот Тору было совсем не до смеха. Судя по интонации собеседника, ётун решил, что особого энтузиазма подобное положение дел у воина не вызывает.       — Что-то ты не весел совсем, — иронизировал маг и хотел было поинтересоваться, как воин себя чувствует, но Одинсон подвинулся ближе, а затем накрыл его губы своими, это было неожиданно и жарко, асгардец тут же запустил пятерню в мягкие тёмные локоны супруга, а другой рукой прошёлся по скрытой доспехом груди. Локи затрепетал в его руках, попытался отстраниться, но Тор углубил поцелуй, проникая языком в такой вожделенный рот. Маг дёрнулся, но безуспешно, воин опрокинул его на диван, навалившись сверху, он терзал его губы, жадно оглаживал скрытый одеждой стан. Лофт не выдержал и застонал, когда широкая ладонь огладила его пах, и огромный как скала могучий ас оказался между его ног. Тор освободил зацелованные до красноты губы и посмотрел в глаза мага, они лихорадочно блестели.       — Рехнулся?! — выдавил Лофт и уперся ладонями в грудь воина. — Я-то думал, за столько лет ты наконец научился себя вести.       — Только не надо твоих лживых речей, — часто дыша, выговорил Тор и добавил самодовольно и зло. — Ты теперь мой муж, буду делать с тобой, что захочу. Понял?!       Лофт сверкнул глазами, словно разъяренный волк, в твёрдом намерении извернуться и хорошенько вмазать муженьку от души, без использования магии, но Локи был порядком дезориентирован и просто опешил, когда Тор так же неожиданно соскользнул с него, а затем забрался ладонями под тунику, дёрнул застёжку на штанах и потащил их вниз.       Одинсон ловко стянул сапоги и штаны, отбрасывая их в сторону, бесцеремонно обнажая своего супруга. Маг приподнялся на локтях и, демонстрируя контроль над ситуацией, выжидал последующих действий со стороны Тора. Лофт в любой момент может использовать свою магию, дабы усмирить воина, но что-то тормошит его внутри, он с интересом выжидает, сверкая глазами. Воин ухмыляется, проводит горячими пальцами по бёдрам, касается нежной кожи ётуна и наклоняется к его животу, целует, заставляя принца вздрогнуть от этого незатейливого прикосновения. Тор обдаёт кожу горячим дыханием, влажный язык проходится вокруг пупка, и у Локи подрагивают руки, он оседает, снова ложится на спину и сжимает кулаки, руки его лежат по швам. Притихший маг немного пугает Тора, он опасается, что тот надумает глупостей, не собирался бог грома причинять ему вреда и уж тем более брать силой, даже если на то у него теперь есть официальное право. Воин поглаживает горячими руками бёдра мага и опускается ниже, скользит пальцами по темным волоскам в паху, касается бледного, полувозбуждённого члена Локи. Маг вздрагивает и покрывается мурашками, ас чувствует его растерянность, но не позволяет ничего предпринять, уверенно обхватывает его член и накрывает ртом головку. Первые секунды Лофт давится воздухом, смыкает веки, а затем со стоном с его губ срывается имя Тора. Это неожиданно и неправильно не потому, что Локи не хотел это испытать, а потому что намерен был держать себя в руках и сохранить контроль, но когда тебя так бесстыдно ласкают, сложно держать ситуацию под контролем, да и самого себя, в принципе. Бог грома понимает, что всё делает верно, и маг не станет сопротивляться, ему нравится. Когда громовержец теперь уже уверенно ласкает его член губами, обманщик искренне стонет, дышит часто и отрывисто, словно боится, что воздух исчезнет совсем. Тор истязает его так, как прежде не осмеливался, и Локи позволяет ему. Принц мелко подрагивает и пытается вывернуться, уйти от этой сладкой пытки, но Тор уверенно стискивает его бёдра, прижимая к дивану. Воин, чувствует, как ноги у Локи подрагивают, слышит загнанное дыхание и сходит с ума от того, что его допустили, ему подчиняются.       — Тор! — выкрикивает принц с рвущимся из груди отчаяньем. — Я больше не могу...       Но асгардец не слушает, он чувствует своего супруга: его дрожь, вибрации в глубине его тела, сладкий аромат, который издаёт кожа, и подступающую волну липкого горячего удовольствия, она лишает мага всех разумных доводов, не позволяет ему думать. В очередной раз Локи вздрагивает всем телом, и Тор чувствует, как в его рот скользит тёплое семя, он сглатывает драгоценные капли, жадно облизывает остатки семени с чувствительной головки и слышит судорожный стон. Тор приподнимается, нависает над своим супругом, лоб у того покрыт мелкой испариной, губы сомкнуты в одну тонкую полоску, глаза закрыты, лишь чёрные ресницы вздрагивают, когда он чувствует, как подбирается к нему воин.       — Локи? — осторожно зовёт асгардец. Маг открывает глаза и смотрит на супруга странным взглядом, от которого богу грома не по себе. — Ты в порядке?       — Желаешь воспользоваться ситуацией и взять меня прямо сейчас? — серьёзно поинтересовался Лофт, хотя видно, что говорить ему тяжело после пережитого оргазма, или же просто трудно осознавать, что придётся позволить воину воспользоваться собой. — Если да, то давай приступай, я у тебя в долгу. Только меня растянуть надо, не вздумай вломиться без подготовки.       — Подожди, — Тор трепетно касается линии ядовитых губ, он не понимает в чём дело, этот тон приводит в недоумение. — И не надо меня за дурака держать, я не стал бы на сухую...       Тор замолчал, заметив искру интереса в глазах супруга, впрочем, она быстро испарилась. А возбуждение от всех этих взглядов и разговоров неумолимо исчезало, воин не понимал, что же происходит, как всегда накинулся на мага, не дождавшись объяснений. Сын Одина тут же поднялся, отвернулся, чтобы не смущать мужа и бросил через плечо: «Одевайся».       Лофт удивился подобной реакции, но в этот раз подливать масло в огонь не стал. Наконец, когда маг натянул штаны и сапоги, Тор обернулся, но Локи вышел из основной комнаты в спальню, как видно. Его не было пару минут, затем он показался в тёмном арочном проёме с молотом в руке.       — Как тебя понимать? — зарычал сын Одина. Он даже не вспомнил о Мьёльнире, когда покидал Меленхейм.       — Очень просто, — съязвил маг и подошёл ближе, протягивая рукоять молота Тору. — Ты забыл его, и очень даже кстати, я поразмыслил об этом молоте и пришёл к одной неутешительной мысли. Ты вечно его теряешь.       Одинсон принял своё оружие с опаской, рукоять удобно легла в ладонь.       — Пожалуй, — согласился Одинсон, неуверенно пожимая плечами.       — К тому же, обладая властью Одина, его можно у тебя забрать, — красноречиво намекнул Лофт и добавил. — Коль скоро для твоей безопасности я пошёл на такие крайние меры, молот тоже должен служить только одному хозяину.       Лофт взмахнул рукой, вычерчивая в воздухе руны, Тор следил за каждым его движением, пока не начал видеть золотые нити, сплетающиеся узорами вокруг его тела. Ётун произнёс заклинание, и яркий свет объял тело воина, а затем устремился к нему и рассыпался звёздной пылью. Бог грома не почувствовал изменений, всё было как обычно.       — Теперь он всецело служит тебе, никому не под силу им воспользоваться, — немного устало произнёс Лофт.       — Ты что, этим браком хотел меня обезопасить? — словно громом поразило сына Одина. — Ты мне так долг отдаёшь?       — Приступ повторится снова, твоё счастье, что его не случилось до моего появления! — огрызнулся Локи, теряя самообладание. — Я благодарен тебе за спасение, но цена для тебя слишком велика, ты чуть не погиб!       — Даже если и погиб, что с того?! — рыкнул Тор и, отбросив молот, рванул к Локи, схватив его за плечи. — Тебе же лучше, если я погиб! Разве нет?! Какого сурта ты вообще меня спасал?       Лофт попытался вырваться, и при всей его магической силе он просто не мог совладать с собой и с Тором. Сейчас воин был решительней и сильнее, а Лофт не знал, как объяснить, что с ним происходит.       — Я не мог позволить тебе умереть! — выкрикнул ётун и, часто дыша, снова дёрнулся, но Тор не отпустил, прижал к себе, укрывая супруга в объятиях. Сын Лафея предпринял попытку вырваться, но Тор ничего не делал, просто обнимал, и Локи ответил на объятия, уткнулся в шею воину.       Какое-то время они просто стояли, обнявшись, пока Тор не подвёл Локи к дивану. Маг уселся, потянул воина за собой и снова обнял, уткнувшись ему в шею, судорожно вдыхая аромат его кожи и надеясь, что тот не начнёт нести чушь и строить предположения. Бог грома вопреки опасениям супруга молчал и перебирал мягкие тёмные локоны.       «Многоликий. Он и сам уже запутался, где правда, а где ложь», — подумал сын Одина.       — Я могу быть резким, — вдруг заговорил воин, всё ещё поглаживая локоны супруга. — Могу тебя обидеть неосмотрительными, непродуманными словами и действиями, но я не намерен брать тебя как какую-то вещь. Ты так и не понял ничего, Локи.       — Чего не понял? — кротко шепнул маг в ухо воину, приятно было просто вот так сидеть рядом с Тором, чувствовать его силу, слышать его речи.       — Что я люблю тебя. Я так старался всё постигнуть и понять, хотел быть равным тебе, достойным тебя.       — Ты был верен мне, даже когда не знал этого, — тихо произнёс маг, укладывая на плечо Тору свою голову. — Ты заслужил знать правду. ***       Правда порой бывает ошеломляющей, даже шокирующей. Пожалуй, Тор был бы в шоке, если бы узрел короткую сцену разговора между Лафеем и Одином, когда те вышли из большого зала, да что там, Локи, должно быть, просто разинул бы рот от изумления, если бы увидел, как Один прижимает Лафея к шершавой каменной стене в нише безлюдного коридора, как порывисто целует синие губы, беспорядочно шаря по телу ётуна, а царь Ётунхейма отвечает ему, сжимает широкие плечи.       — Не дождался согласия, дурманом меня опоил? — выпалил верховный ас, тяжело дыша, прижимая гостя к стене.       — Как я мог? — изумился Лафей, хищно облизывая губы. — Брак заключается лишь в случае подлинной симпатии, дурман тут не поможет.       — Да, — хохотнул асгардский царь. — И не даришь мне ничего, что задумал, хитрец?       — Поцелуй меня ещё раз, да покрепче, тогда и отвечу, — заулыбался иноземец, он тянул время, прежде чем поведает правду. А Один охотно согласился на его игру, снова накрывая прохладные уста своими губами, вторгаясь в чужой рот с непомерной страстью, словно бы всю жизнь держал эту яростную жажду внутри и боялся выпустить.        Поцелуй длился, казалось, целую вечность, но вдруг оборвался, Один прижался своим лбом ко лбу ётуна и заговорил:       — Жалко, что Локи не от меня, — Один отлип от ётуна, коснулся ладонью синей щеки. — Дурак я был, а теперь время ушло.       — Для нас ушло, мой наследник - прекрасной богини порождение, — гордо объявил Лафей, немного сожалея, что Лофт не сын верховного аса, однако его принц великолепен, самое чудесное создание во всех девяти мирах. Пусть он не знал материнской любви в нежном возрасте, но Лафей окружил его невероятной заботой, какая не снилась ётунскому ребёнку.       — Я догадываюсь, но не могу с уверенностью…       — И не надо, — вздохнул царь ледяных великанов, закрывая рот Одина синей ладонью. — То, что я в своё время не сделал, мой сын воплотил.       Лафей улыбнулся.       — Тор?       — Да. И твоя мечта отчасти сбылась, породнились мы, Один.       Лафей ожидал, что ас будет вне себя от ярости, но тот вздохнул так, словно с плеч его камень свалился, и снова поцеловал удивленного Лафея. Однако в этот раз медленно и так сладко, что у ётуна сердце сжалось от жажды, которую он подавил в себе уже очень давно. Думал, что подавил.       — Тогда готовимся к празднеству, — весело произнёс Один, отрываясь от вожделенных губ. — И не вздумай сбежать от меня сегодня, этой ночью ты мой. ***       Первую брачную ночь супруги провели в разговорах. Локи рассказал Тору о том, как отыскал свою мать и сестру, о тёмном легионе и даже коротко обмолвился о симпатии Лафея и Одина. Бог грома внимал каждому его слову, с удивлением открывая для себя всё новые и новые факты. Правда поражала своей невероятной окраской, но Тор не усомнился ни в одном слове мага. Уже засыпая, Лофт прошептал что-то неразборчивое и откровенное, Одинсон даже довольно улыбнулся, но вдумываться не было сил. Супруги так и заснули на диване, словно захмелевшие после вина любовники.       Тор заметался во сне, оказавшись в глубоких подземельях, где каменные печи исторгали невероятный по силе жар, от которого всё тело обливалось потом, а дышать становилось всё сложнее. Бог грома пытался выбраться из потайных камер, но, словно в причудливой игре, чем упорней он рвался наружу, тем ближе оказывался жар. Огонь преследовал его, облизывал волосы, обжигал доспехи. Тор хотел закричать, но не мог, тёмные стены подземелий вдруг вспыхнули огнём и начали сжиматься вокруг него. Одинсон остолбенел, ему негде скрыться, руки опалило огнём, горячая ловушка обжигала всё тело, он чувствовал, как плавится его кожа, отчаяние поглотило доселе бесстрашного воина.       — Я здесь, — будто навеянные завывающим ветром слова ударили в лицо. Приятная, успокаивающая прохлада искрилась, окружая Тора защитным экраном. Одинсон чувствовал, что у этого явления есть имя. Имя, которое он шептал одинокими ночами в далёких странствиях. Фантом, сотканный из ледяных узоров, обхватил воина, заключая в объятия, остужая все поглощающий жар. Асгардец нервно облизнул губы, его ресницы дрогнули, дыхание мага ощутилось на губах, а уже через секунду сон рухнул в небытие, а Тор резко открыл глаза. Маг держал его за руки и смотрел взволнованно, затем уголки его губ чуть дёрнулись, так и не оформившись в полноценную улыбку.       — Сон пробудил приступ? — пытливо спросил маг. Одинсон нехотя кивнул.       — Если ты постоянно будешь меня спасать от этого «жара», я навсегда стану твоим должником, — вдохнул полной грудью Тор и ухмыльнулся, маг ответил ему хмурым взглядом, не оценив иронии.       — Это меньшее, что я могу сделать. Ты из-за меня пострадал. Кстати сказать, мог бы как-то мне намекнуть, чтобы не дотягивать до нападения.       Лофт всё же не мог смолчать. Тор мог и не пострадать, если бы маг узнал о заговоре раньше.       — Ты ясно дал понять, что говорить не намерен, — поник бог грома. — Пришлось действовать иначе.       — В некотором смысле ты правильно сделал, — нехотя согласился Лофт и осторожно коснулся щеки супруга. Локи сидел рядом, в то время как Тор ещё лежал на диване и совершенно не хотел подниматься, он боялся разрушить этот чудесный момент затишья.       Однако в голове его ещё прошлой ночью, когда Лофт рассказывал о своей жизни, крутился один вопрос.       — Можно тебя спросить? — осторожно начал сын Одина, маг кивнул. — Знаешь, в тот момент в Ётунхейме, когда заговорщики рванули к тебе, почему ты сразу не среагировал, ты ведь маг и предводитель легиона?       Локи недовольно скривился, вопрос вызвал у него лёгкое раздражение. Ну неужели Тору мало того, что он поведал? Обязательно надо спросить о личном.       — Так получилось, — глупый ответ, но другого он дать не мог, немного подумав, Лофт добавил уже более спокойным тоном. — Я не хотел, чтобы ты знал обо мне слишком много, но ты и так не догадался бы.       — Ты не знал, что я там? — настойчиво вопрошал Тор.       — Понял тебя, — резко прервал маг. — Да! Я растерялся. Я, между прочим, ожидал, что ты меня выпить пригласишь, а я тебе с удовольствием нервы помотаю.       Тор отчего-то рассмеялся, осторожно обхватил руку мага и, притянув к губам, поцеловал тонкую ладонь. Тор медленно начинал понимать, в чём тут дело, быть может, зря он искал какие-то невероятные ответы, всё просто — Локи не может без колкостей и сарказма, вот и задорит его.       «Нравится ему, что-ли, смотреть, как я пылаю желанием хорошенько его проучить?» — с коварной улыбкой на устах подумал Тор.       — Тебе и сейчас ничего не мешает помотать мне нервы, — между делом изрёк Одинсон.       — У меня полно дел, — резко одёрнул себя Лофт, выудил свою ладонь из цепких рук и поднялся с дивана, тут же удалившись на кухню. Тор поспешил быстро подняться и последовать за ним. Кухня в доме мага была не большой, но уютной. Воин отметил, что маг снял верхнее одеяние и остался только в тунике и штанах.       — Ну, я твой муж теперь, — остановившись за спиной мага, который разжигал огонь в печи, видимо, намереваясь подогреть еду, и опустил ладони супругу на плечи. — С делами тебе помогу.       — О! Не торопись, Тор, — заговорщически пропел Локи, дёрнув плечами, чтобы сбросить руки аса. — Я рад твоему энтузиазму, но не надо так спешить. Отец думает, что ты предводитель легиона, и мне это на руку, а Бальдр считает, что я тебя поработил, и ты теперь мой трофей, а ещё если он в открытую будет меня оскорблять, то нарвётся на неприятности и…       — Я тебя не очень понимаю, — резко дёрнув Лофта, Тор развернул ётуна к себе лицом. — Ты вроде как меня обезопасил, но и себя тоже, ты к Бальдру подбираешься, чтобы убить. А я вроде как отвлекающий манёвр? И не мечтай, Локи.       Маг сжал губы в тонкую полоску, ожидая, что Тор начнёт заступаться за брата, но решил сразу объяснить, что Одинсон ему не помеха в достижении цели.       — Я всё равно до него доберусь, медленно, но неотвратимо. Тебе я вреда не причиню, но знай, если вздумаешь мне помешать, я тебя урезоню, не сомневайся.       — Вот как? — разозлился Тор, только причина его злости имела другие корни. — Я просто «троянский конь» в твоей игре. И что мне сделать? Может, пожаловаться Бальдру, что ты со мной плохо обращаешься?       — Не говори ерунды, это не твоя проблема, — бросил в ответ Локи, но Тор, судя по всему, не хотел отступать.       — Ну, я вроде как теперь воин твоего легиона, мне преклонить перед тобой колени? О, владыка!       — Так сильно хочешь меня, что несёшь беспросветную чушь? — выпалил маг и, резко приблизившись, толкнул Одинсона к стене, тут же впечатав его в твёрдую поверхность, пожалуй, сын Лафея в самом деле был невероятно силён, только скрывал свою силу, позволяя усомниться в своих физических возможностях.       — Хочу, — рыкнул бог грома. — Но ты не позволишь, а если и позволишь, я же потом и виноватым останусь. Я люблю тебя, а ты мне сердце выворачиваешь, словно я жалкое ничтожество, словно я ничто для тебя.       — Хотел нервотрёпку - получай, — бросил в ответ Лофт и тут же отошел в сторону, он часто взволнованно дышал и смотрел в окно на освещённые тусклым солнцем просторы Ётунхейма. Тор в свою очередь поумерил пыл и уселся за стол. Они всего-то день как в браке, а уже собачатся как старые супруги.       — Церемония через месяц, — обречённо заговорил бог грома, заметив, как от звука его голоса в установившейся тишине Лофт вздрогнул и обернулся к мужу. — А что до того?       — Мы будем жить в замке, — пожал плечами маг. — Можем остаться здесь, но всё равно придётся наведываться к отцу. Ты не привязанный, так что можешь странствовать сколько тебе угодно и где угодно.       Взгляд Тора стал мрачным и тяжёлым. Сегодня всё с самого утра навалилось, снежный ком всё новых и новых проблем катился с ужасающей скоростью и увеличивался в размерах.       — Выпить у тебя есть? — вдруг поинтересовался Тор, пожалуй, это единственное, чего ему сейчас хотелось.       — Ну есть, — нехотя отозвался маг, облокотившись на столешницу разделочного стола.       — Давай, — словно приказал Тор, и Лофт решил подчиниться, вытащил из закромов бутыль с хмельным напитком удивительного изумрудного цвета.       — Очень крепкая настойка, не советую хлебать её как пиво.       — Разберусь, — отмахнулся Одинсон и, совершенно осмелев, бросил до боли неучтиво. — У тебя вроде дел по горло.       Лофт сжал пальцами переносицу, помассировал, выдохнул, пытаясь успокоиться, и тут же покинул Тора, бросив на прощание, что скоро вернётся. Одинсон дождался, когда мясо в печи подогреется, наелся вдоволь, удивляясь тому, каким сочным и вкусным было мясо некой зверюги, скорее всего, изловленной в Ётунхейме, и посмотрел на бутыль с хмельным напитком. Обычно брага не помогала Тору докопаться до сути той или иной проблемы, только дурила голову, но сейчас именно это ему и нужно — забыться.       Конечно же, он не послушал Локи, стакан за стаканом воин пил изумрудную жидкость, которая имела резкий травянистый вкус, но послевкусие было сладковатым и дурманящим. Тор отметил, что когда бутыль опустела почти на половину, он всё ещё был трезв, воин поднялся и пошатнулся, понимая, что выпивка всё же имела на него воздействие, только странным ему показалось, что за окном стало темнее, первые звёзды в сумерках уже освещали небо. Тор снова смерил ошалевшим взглядом бутыль, удивляясь, что в ней осталась только четверть, но не успел над этим задуматься, заслышав, как хлопнула входная дверь.       Одинсон на удивление крепко стоял на ногах, хотя казалось, что бормотуха совершенно вывела его из равновесия, Тору хотелось устроить скандал по поводу того, что его бросили одного в доме практически до самого вечера. И где вообще шатался его новоиспечённый супруг, и почему это его не взяли с собой?       — Значит, не всю правду сказал мне, — выпалил Тор, удивляясь, что эти слова вырвались вслух, ведь не хотел он говорить их. Локи задумчиво облизнул губы и, видимо, догадался, что асгардец упорно опрокидывал стакан за стаканом в поисках истины. Однако не ту истину он искал и не там. По выражению лица ётуна Тору стало понятно, что сыну Лафея жаль его или себя самого, но эта мысль оказалась не столь важной. Воин уверенно рванул вперёд, и последнее, что он помнил, это безучастные к поцелую холодные губы. ***       Проснувшись утром, Тор чувствовал приятное тепло, охватившее его тело. В голове было на удивление пусто, и только навязчивое предчувствие чего-то недоброго толкало его сердце, заставляя его стучать всё быстрее. Одинсон открыл глаза, чуть повернул голову и обеспокоенно сглотнул, осторожно приподнимаясь на локтях. На широкой постели в ворохе одеял рядом с Тором спал Локи, но воин не успел даже на миг обрадоваться близости супруга. Взгляд тут же зацепил некоторые детали, от которых Тора замутило: белоснежные одеяла кое-где были выпачканы красным, изящный стан мага испещрён синяками и, судя по всему, засосами. Маг спал на животе, прикрывшись по пояс одеялом, чёрные локоны беспорядочно укрывали его лицо. Тор боялся даже двинуться, чтобы не потревожить мага. А самое худшее, что бог грома не помнил ничего из того, что произошло вчера.       — Чёртово пойло,— тихо шепнул Тор, но обвинять настойку поздно и даже глупо, во всём виноват он сам. Одинсон боялся даже коснуться мага, что будет, он не знал. Как оправдываться после такого?       — Локи?       Принц вздрогнул, вопросительно замычав в подушку.       — Локи? — снова тихонько прошептал Тор, дрожащей рукой коснувшись плеча супруга.       — Дай поспать, — так же в подушку буркнул Лофт, чуть застонал, нашарил рукой покрывало и как-то неловко набросил себе на спину. Воин замер, прислушиваясь к тихому дыханию супруга, тот, видимо, снова заснул, вот только богу грома легче от этого не стало.       — Локи? — снова осторожно позвал Тор. — Что я наделал?       Маг снова замычал в подушку, спать, когда тебя постоянно тормошат, не очень-то удобно. Бубнящий что-то Тор явно не оставит его в покое. Локи вполне хватило бы ещё пару часов, но снова настойчивые пальцы касаются его плеча, осторожно убирают накрывшие лицо волосы в сторону, едва касаясь подушечками щеки, от чего маг в очередной раз вздрагивает, обречённо выдыхает и пытается открыть глаза.       — Я не знаю, я не понимаю, как всё это вышло, — Тор перестал шептать, его охватила паника, он говорил сбивчиво и громко. — Что мне сделать? Скажи, что сделать?       Лофт нехотя повернулся на спину, вследствие чего Одинсон узрел обнажённую грудь мага, под рёбрами отчётливо видны синяки.       — Что ты там бубнишь? — лениво спросил маг, потирая рукой те самые синяки, ручищи у Тора те ещё тиски, и в порыве страсти сжимал он эти тиски нещадно.       — Я… я, — Тор замер, только смотрел ошарашенными от ужаса глазами на дела рук своих и не мог больше ничего выговорить. Маг тем временем потянулся и, наконец, поморгав, уставился сонным взглядом на супруга, тот неотрывно смотрел ему в глаза, бледный и растерянный.       — Опять приступ? — дёрнулся маг, садясь в постели.       — Нет, — дрожащим голосом выдавил Тор, когда маг ухватил его за руку. — Я изнасиловал тебя? Да? Локи, я не помню ничего, это меня не оправдывает, я понимаю, и я всё сделаю, чтобы загладить свою вину. Это глупо звучит, но я всё сделаю, Локи.       — Тебе что, кошмар приснился? — осторожно ухмыльнулся маг, погладил Тора по щеке так непривычно нежно, словно любил его. Хотя в том, что Лофт любит его, бог грома сомневался. Способен ли етунхеймский принц на любовь?       — Кровь, — только и выговорил Одинсон, опасаясь теперь касаться мага. — Я изнасиловал тебя?       — Какая ещё кровь? — возвёл глаза к небу Локи. — Что ты несёшь?       — Я не помню...       — Что было вчера? — удивлённо вскинул брови ётун. — Успокойся, не насиловал ты меня. И это не кровь, а вино, расслабься, Тор.       — Красное вино? — бог грома не верил, не могло у Локи быть красного вина, такая возможность не рассматривалась ни в каких видах. Всё равно, что человек из Мидгарда поймал метеорит, падающий на землю, и при этом не погиб под тысячетонным грузом.       — Лучшее вино, — заверил супруг, улыбаясь. — В Асгарде такого нет, да и в других местах достать сложно, но у меня оно есть.       Тор не верил, поскольку слышал однажды, что красное вино делают в Муспельхейме, но туда Локи дорога заказана.       — Успокойся, — промурлыкал Локи и чмокнул его в губы. — А не помнишь ты ничего, должно быть, из-за того, что выхлебал почти целую бутыль моей настойки, я же говорил, что она крепкая, но могучие асы ведь как твердолобые бараны, им всё проверить надо на собственной шкуре.       Тор всё ещё не верил, но немного успокоился, осторожно коснулся ладонью бледной груди супруга и, подвинувшись ближе, легонько поцеловал в губы, Локи ухмыльнулся, огладил плечи супруга, позволяя углубить поцелуй, однако бог грома вёл себя как-то неуверенно. После вчерашнего даже удивительно, что он может быть таким смущённым или нежным. Одинсон не настаивал, не шарил ладонями там, где ему хотелось. Сегодня воин целовал его так сладко, нежно, будто извинялся. Лофт честно признался себе, что нежный Тор заводит его ничуть не меньше чем властный зверь, которого пробудило изрядное количество выпивки и остаточное действие раздражения после утренней ссоры. Маг уверенно потянул Тора на себя, бог грома был рад, что супруг не отталкивает его, но сомневался, что стоит продолжать, достаточно и того, что он вчера наделал. А вот у Локи на этот счёт было иное мнение. Стоило сыну Одина, разорвав поцелуй, немного приподняться, чтобы поведать о своём благородном нежелании усугублять положение, как Лофт одним рывком вскинулся и опрокинул его на спину, оказавшись сверху.       — Даже не думай об этом, — строгим тоном выпалил маг, резко выдохнул и лег сверху, прижимаясь к асу словно кот. Тор охнул, когда губы супруга коснулись его шеи, чуть прикусили кожу, и тут же влажный язык прошёлся по месту укуса. Одинсон трепетно огладил поясницу мага, ласково скользнул по ягодицам и замер, когда его ухо опалило дыхание. — Сегодня у нас встреча с твоим отцом, но это после полудня, так что время ещё есть.       — Ты хочешь? — хрипло выдохнул бог грома, воспринимая слова принца как предложение занять это самое время друг другом. — Но вчера?..       — Вчера мы повздорили, и ты решил, что стоит отыграться за обиду, признаться, я ожидал другого, но ты меня впечатлил.       — Да что же я сделал? — тихо и неуверенно спросил воин.       «То, чего я от тебя никак не ожидал», — подумал Лофт про себя.       Тор действительно хотел его вчера и мог потребовать исполнения супружеской обязанности, мог он и не требовать, а просто взять его, воин был достаточно пьян, чтобы вести себя бесконтрольно и опрометчиво. Но вопреки всему бог грома не требовал, чтобы маг лёг под него сию же секунду. Похожий на огромного, опасного лесного зверя Одинсон набросился на супруга с поцелуями и объятьями, с жаркими ласками. Лофт сравнил его с Мидгардским львом, сильным, громоздким, жадным и ненасытным. Однако он не причинит вреда своей паре, это Лофт чувствовал в каждом его движении. Локи принадлежал ему, хотя громовник не говорил этого вслух, однако это чувствовалось в каждом его движении.       — Ну, мы как дети малые покувыркались тут немного, — усмехнувшись, пояснил Лофт, но, заметив, что такое объяснение не совсем устраивает супруга, добавил. — Целовались, обнимались, ты тискал меня как девицу и жарко мне дрочил, да ещё слизывал то самое красное вино с моей спины и зада. В общем, мне понравилось.       Тор смотрел на Локи поражённым взглядом, казалось, ещё миг и он разинет рот в изумлении, вот только не найдётся, что сказать. Да и что тут говорить. Если бы Локи был зол, выгнал бы его из своей постели.       — Иногда я просто не понимаю, чего от тебя ждать, и как при этом себя вести, — сообщил бог грома, надеясь, что супруг поймёт его намёк. Тонкие игры - это всё не для Тора, и будет гораздо проще, если принц напрямую станет говорить о своих желаниях и помыслах. Лофт облизнул губы и улыбнулся.       — Не понимает он, — едко бросил Локи, скатился с супруга и потянулся к прикроватной тумбе, Тор шумно сглотнул, лаская взглядом изогнувшегося Лофта. Тот пошарил рукой в первом ящике и снова повернулся к нему, хитро улыбаясь, демонстрируя флакон из тёмного стекла. — Смазка.       Одинсон потянул мага обратно, зацеловал его губы до красноты, при этом умудрился ловко выудить из ослабевшей руки заветный флакон и опрокинуть мага на спину. В душе Тор ликовал — он всё же победил, и не просто в схватке, он одержал победу в войне.       Пусть маг и не говорит, что полностью доверяет супругу, но это и без слов понятно, иначе он тянул бы столько, сколько было бы возможно. Тор покрывал поцелуями шею ётуна, скользил по его коже языком, дышал им, наслаждался каждой секундой, притискивая к постели что было сил. Локи начал чувствовать, что ему просто нечем дышать, дорвавшись до своей добычи и получив позволение действовать, Тор, казалось, хотел слиться с ним настолько, что вполне мог переломать ему кости.       — Эй! Ты убить меня хочешь? — задыхаясь, Лофт начал вырываться. Тор вздрогнул и тут же приподнялся, заглядывая обманщику в глаза. — Ну что ты как на поле битвы, никуда я не сбегу от тебя!       — Прости, — выдохнул асгардец. — Я просто...       — Ты просто хочешь побыстрее мне засадить, чтобы уж точно увериться, что я не сбегу, — нервно прокомментировал маг.       — Давай не будем ссориться хотя бы сейчас.       — Мы и не ссоримся, я всего лишь констатирую факт.       Локи только и успел проговорить, как Тор прижался к его губам, стараясь не давить на него сверху, он целовал его без напора, упиваясь тонкими губами, Лофт отвечал осторожно, неторопливо. Не надо быть гением, чтобы понять, Локи просто нервничает, Тор и сам немного не в себе, воин испытывает противоречивые чувства: желание обладать и в то же время страх сделать что-то не так. Однако сегодня он должен показать себя с самой лучшей стороны, Тор припомнил урок, который маг преподал ему многие годы назад.       Любовь подобна танцу, танец подобен битве, и Одинсон в состоянии справиться и с тем, и с другим, к тому же он испытывает к мужу вполне явные чувства.       — Давай так, — хрипло выдавил Тор, отрываясь от вожделенных губ и пристально заглядывая в глаза супруга, и предложил. — Ты ведь учил меня танцевать, знаешь же, что я не безнадёжен. Научи меня и этому. Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной.       — Смазка, — голос у мага вдруг сел, словно он растерял весь свой пыл и уверенность в том, что поступает верно, однако на попятную не пошёл.       — Расслабься, я не причиню тебе вреда, — Тор огладил узкую грудь мага, чмокнул в губы и открыл флакон с ароматным маслом. И почему у Локи язык не поворачивался учить Одинсона искусству любви? Однако Тору подсказки были и не нужны, он не был прежде с мужчиной, но знал достаточно, чтобы не навредить магу. Осторожные горячие пальцы воина скользнули между ягодиц, вызывая у мага лишь слабый вздох.       Локи не был полностью готов к тому, что всё равно должно случиться рано или поздно, коль скоро они супруги. Недоверие вскипало в нём каждую секунду, а с другой стороны, как сказал Старк: «Это же Тор!», Локи мог ему доверять, асгардец пожертвовал своей жизнью ради него, и даже если Одинсон ведёт себя слишком резко, причина кроется в необузданном характере, а не в агрессии против мага.       Лофт заблудился в своих мыслях и немного расслабился, чувствуя, как Тор осторожно протискивается в его тело, не жалея масла и собственных нервов, которые были, судя по всему, так же напряжены, как его член. Локи облизнулся, внимательно рассматривая подрагивающее достоинство супруга, выступившие капли смазки на крупной головке, вздувшиеся вены.       — Не смотри так, — попросил Тор, проскользнув пальцем в гладкое нутро мага, горячие стенки сжались, не позволяя ему проникнуть дальше. А этот самый изучающий взгляд будоражил фантазию, Тор покрылся красными пятнами от нетерпения и желания обладать гибким телом и непокорной душой мага.       — Как? — истерично бросил маг и занервничал, он не мог расслабиться. Однако Тор не спешил, он осторожно обхватил бледный член супруга и неторопливо ласкал его, срывая вожделенные стоны с тонких губ. Медленно, но верно Лофт расслабился, и тот продолжил подготавливать ётуна, осторожно, неторопливо, бог грома напряжённо толкался пальцами в горячую негу, заставляя Локи терять контроль. Маг уже дрожал от нетерпения, комкая простыни в кулаках, но, видимо, не собирался комментировать, что ему всё это нравится.       «Ну, я тебе устрою», — мстительно подумал Тор, и его пальцы стали настойчиво входить в уже и без того хорошо растянутый вход, только бог грома ухмыльнулся и задел что-то внутри. От этой невероятной точки, которую задел Тор, Локи вскрикнул и выгнулся дугой. Одинсон громогласно засмеялся и продолжил издеваться, задевая центр наслаждения внутри чужого тела.       — Проклятье! — простонал Лофт, удовольствие рвало его на части, такого Локи не испытывал прежде. — Тор!       — Что, любимый? — сладко пропел воин. — Ты хочешь? Или я могу так и дальше тебя изводить?       — Ты чёртово отродье! Будь ты неладен! — выпалил Локи, задыхаясь, Тор нахмурился, но тут же расслабился, маг схватил его за плечи и потянул на себя. — Возьми меня! Иначе я...       Локи недоговорил, Тор накрыл его рот своими жадными губами, даря горячий поцелуй, пальцы выскользнули из его тела, вызывая приступ паники, маг хотел чувствовать эту целостность. Однако Одинсон не дал ему времени в полной мере заволноваться, одним рывком заполняя Локи целиком, маг вскрикнул, вцепившись в мускулистые плечи руками, ногами обхватил поясницу супруга и уткнулся ему в шею, скрывая скатившиеся по лицу кристальные капли. Воин замер внутри, давая Лофту привыкнуть, хотя у него на это не было сил, хотелось двигаться.       — Теперь уж точно не убегу, — усмехнулся Локи и поцеловал Тора в шею. Бог грома зарычал и сжал подушку до скрипа, осторожно двинул бёдрами, выходя из разгорячённого тела супруга, чтобы снова ворваться в него. Одинсон боялся потерять контроль над собой, а там уж Локи едва ли поднимется с постели.       — Танцуй со мной, Тор, — простонал маг в ухо супругу, обхватив его руками и ногами и прижимая к себе. Тор навалился на него сверху, покрывая шею поцелуями, и маг более не жаловался на тяжесть могучего тела, воин двигался в нем порывисто, сильно, всецело заполняя и подчиняя существо мага. Постель под ними заскрипела, и Лофт выдавил короткий смешок, Одинсон зарычал ему в шею, укусил тонкую кожу и стал вколачиваться сильно, резко, часто, вдыхая аромат разгоряченной кожи. Локи вскрикивал и стонал, выгибался навстречу, он закрыл глаза, и на его губах появилась совершенно безумная улыбка, счастливая или сумасшедшая - сложно понять. Тор отлип от шеи обманщика, жадно смотря на искажённое удовольствием лицо. Одинсон подхватил тонкие ноги под коленями и практически закинул их себе на плечи, Лофт охнул от неожиданности, открыл глаза и, немного помедлив, снова сомкнул веки. От этой картины полной покорности Тор стал совершенно нетерпелив, перед глазами стояла багровая пелена, он получил то, о чём думал одинокими ночами, и сейчас хотелось высосать из мага все силы. А Локи, кажется, был и не против, он так искренне позволял Тору вколачиваться в него, вздрагивая от каждого толчка. Постель снова скрипнула, и Лофт уже не сдержался и засмеялся в голос, насколько хватало сил, когда тебя берут так яростно и сильно, что, кажется, пронзают насквозь. Тор зарычал, в нём поднималась злость и понимание, Локи не покорить и не доставить ему удовольствие, он всегда смеётся ему в лицо.       — Кровать мне не сломай, — пискнул маг, когда Тор замер в нём, часто дыша в лицо принцу, Локи томно приоткрыл глаза и улыбнулся. — Она ведь девственно чиста.       — Ты… — зарычал Одинсон и впился в смеющиеся губы, не желая договаривать.       Локи отвечал отчаянно, казалось, он завладел Тором, а не наоборот. Безумный принц ледяных земель сводил аса с ума своими неуместными шутками и, казалось бы, брошенными в сердцах словами, но сейчас это уже не имело значения, разум отказывался думать об этом, а сердце бешено колотилось в груди, сердце не обманешь, оно знает все тайны бога грома.       Тор вцепился в подушку возле головы мага и сорвался на бешеный ритм. Локи под ним стонал, вскрикивал, а под конец жалобно заскулил, словно маленький волчонок, лицо его исказилось от невероятного по своему накалу удовольствия, смешанного с тянущим чувством далёкой боли. Наконец маг протяжно застонал и сжался внутри так сильно, что Тор совершенно вовремя толкнулся последний раз и замер внутри, он застонал прямо в лицо супругу, изливаясь в глубину его тела. Тор почувствовал влагу под собой, Локи испачкал их животы собственным семенем, он дышал часто, периодически сглатывая и облизывая губы.        Тор немного пришёл в себя и всё же приподнялся, чтобы не давить на супруга, чмокнул мага в нос и тихо произнёс:       — Люблю тебя.       Лофт медленно открыл глаза и отвернулся. Тор заметил смятение, охватившее Локи. Супруг не ответил на признание, но Одинсон и не требовал, коснулся губами виска и улыбнулся ётуну, это была не улыбка завоевателя, скорее близкого существа. ***       Тор и Локи явились в назначенное Одином время, дабы обсудить нюансы официальной церемонии. Тор не мог вспомнить, когда в последний раз отец был таким одухотворённым и, казалось бы, счастливым. Принц Ётунхейма едва изогнул губы в улыбке, стараясь не показать, что знает причины поведения аса. Между тем обсуждение праздничного пира в большом зале, где в полуденное время никого кроме царских персон не было, шло своим чередом. Судя по речам Всеотца, Лафей не тратил время даром, гости из Ётунхейма были уже означены, к ним относилось около пятнадцати ётунов: приближённый советник отца — Натан, двое толкователей рун Рамон и Эдель, в своё время они обучали Локи тонкому магическому искусству. Пятеро жрецов Ётунхейма и приближенные воины отца, которые в период юношества преподавали принцу искусство ведения боя. Можно сказать, что гостей из Ётунхейма на празднестве будет не так уж и много, по сравнению с размахом асгардской стороны. Тор быстро просмотрел весь список, содержащийся на свитке, и только хмыкнул.       — Грандиозное будет событие, — потёр руки Один, он явно предвкушал пир на весь мир.       Тор не мог не заметить промелькнувшей в глазах супруга печали, однако это был один мимолётный миг, Локи быстро взял себя в руки и снова всем своим видом выражал торжество своей воли и врожденную дальновидность.       — Отец, может, излишне устраивать такое пиршество? — вдруг аккуратно произнёс Тор, не желая обидеть отца в его желании устроить церемонию с размахом. — Гостей из Ётунхейма всего ничего, зато какое разнообразие с нашей стороны.       — Тор, Всеотец не может обделить вниманием ваших союзников, — резонно заметил Локи, облокотившись на спинку стула. — К тому же будет весело.       — Как минимум десяток приглашенных гостей - враги Ётунхейма, — с напором акцентировал внимание супруга Тор. — Коль скоро это сочетание браком, я не желаю на празднестве распрей.       — Как раз будет повод наладить дружеский контакт, — старательно сглаживал шероховатости маг, но воин никак не хотел поддаваться на его весёлый тон.       — К тому же, как ни крути, я стану представителем Ётунхейма и более не буду иметь к Асгарду…       — Тор! — резко осёк его Локи. — Тебя совершенно не научили манерам и уважению? И не смотри на меня как баран на новые ворота. Твой отец считает нужным видеть на церемонии своих союзников, и это его право. Да, ты мой супруг, и твоё место отныне в Ётунхейме, но это не значит, что он не может порадоваться за тебя.       Один напряжённо наблюдал за перепалкой воина и мага, однако сложно не согласиться, и тот и другой были по-своему правы.       — Прости, отец, — напряжённо произнёс Тор, взглянув на верховного аса. — Я был слишком резок в речах.       — Возможно, пир кажется чересчур формальным, быть может, мы разбавим его иными гостями, друзьями Локи и твоими спутниками, Тор? — предложил Один.       — Хорошая мысль, — бог грома посмотрел на супруга. — Мы составим свой список.       — Вот и отлично, — подытожил Всеотец. — Я очень рад за вас. Ваш союз сделает мир между Асгардом и Ётунхеймом непреложным. Я вскользь предложил Лафею пересмотреть условия мирного договора, Ётунхейм теперь станет нам роднее.       — Это замечательно, — подтвердил Лофт. — Отцу давно надо было сделать первый шаг.       Один хмыкнул в бороду, если бы он в своё время не попал под влияние собственных опасений, давно уже проводил бы ночи в обнимку с царём ледяных земель, встречал бы рассветы, обнимая его, и срывал поцелуи с его губ, когда пожелает.       Сейчас Тор был так похож на него самого в юности, такой же горячий и упрямый, но Локи, как видно, легко с ним справляется, что не могло не радовать царя Асгарда. Супруги ещё какое-то время обсуждали с Одином предстоящее празднество, а затем, обменявшись родственными объятиями, покинули замок. На выходе из замка они встретили Бальдра в окружении пяти воинов, наследник был хмур, но, только завидев брата в полном воинском обмундировании, а подле него принца Ётунхейма, он тут же отослал своих прихвостней и поприветствовал молодожёнов. Локи улыбнулся в ответ, Тор лишь кивнул, однако оставаясь хмурым, словно его отдали в рабство к цвергам.       Оставляя замок за спиной, принцы шли по освещённому солнцем радужному мосту в гордом молчании. Тор первый поприветствовал Хеймдалля, Лофт лишь холодно кивнул и попросил открыть портал в Ётунхейм, уточнив заранее, что желает оказаться на равнине возле мёрзлого леса, неподалёку от его избы.       Напряжение повисло между ними, и как только принцы оказались на ледяной земле ётунов, Тор повернулся и напряжённо уставился на супруга, прохлада немного освежила его пыл, но отнюдь не утихомирила бунтующего в душе противостояния. Лофт скрестил руки на груди, смотрел внимательно на асгардского воина.       — Можешь говорить, Хеймдалль не услышит нас, — Тор в ответ шумно выдохнул.       — Бальдр что-то задумал, — выдал Одинсон, хотя маг спрашивал совсем не об этом. Лофт покачал головой.       — Что на тебя нашло? Какой ещё список? Какие гости? Что ты наговорил отцу?       — У тебя есть семья и друзья, я говорю о них, ты меня понял, — Тор даже не стал употреблять вслух заветное название «Тёмный легион», Локи всё должен понять. — Они занимают важное место в твоей жизни, и ты хочешь видеть их на нашем празднике, потому что это важно для тебя. Это важно для нас!       — Ты прекрасно знаешь, что я не могу себе этого позволить, — зашипел Локи подобно пойманной в ловушку змее, он даже дёрнулся от возмущения, резко отвернулся и пошёл в сторону леса, там неподалёку будет его дом, точнее, теперь их общий дом.       Настойчивые руки резко схватили и развернули принца обратно, Локи отвернулся, он был слишком задет этим предложением, ведь Тор должен понимать, как больно ему от того, что отец всю жизнь скрывал от него маму, если бы Лофт сам не нашёл её, так бы и оставался в неведении.       — Скрой их лица мороком, — Тор настойчиво взял лицо Локи в свои ладони и повернул к себе, он хотел достучаться до упрямца. — Это важно. И коль скоро мы заговорили об этом, почему бы тебе не рассказать отцу о том, что ты всё знаешь? Собственно, если он пораскинет мозгами, то поймет, что это не я предводитель легиона, а там…       — Почему ты вообще заговорил об этом? — не понимал маг.       — Я почувствовал, что ты думаешь о ней, — пожал плечами Тор, он не особо задумывался, откуда взялись эти мысли.       Локи вдруг резко обхватил запястья Тора, отстраняя его ладони от своего лица, а затем уставился на подаренное им кольцо.       — Я думал, это шутка, и цверги просто набивают цену для этого кольца, — маг усмехнулся. — Они назвали это кольцо: «Чистый взор», возможно, под его воздействием ты можешь чувствовать чужие эмоции.       Одинсон неуверенно глянул на свой подарок, змеёй обхвативший палец, а затем снова уставился на супруга.       — Не пытайся уйти от темы, ты собираешься ему рассказать? Как ты не понимаешь, рано или поздно он догадается, и будет только хуже, зачем тебе это?       — Я сам решу, что мне с этим делать, а ты изволь не лезть в мои дела, — бросил Лофт.       — Я не чужой тебе, — настаивал Тор.       — Может, взор твой и стал чистым, но этого мало, — надтреснуто выдавил Локи. — Есть множество нюансов…       — Я понял, — вдруг резко перебил Тор, но он не злился и уж тем более не желал силой доказать своё иллюзорное превосходство. — Всё, что касается тебя, непросто. Но я пойму и нюансы твои и сложности, что пожелаешь, только не закрывайся от меня как от Лафея. Прошу тебя, Локи.       Маг не ожидал подобного поворота, но ему понравилось решение, которое отчётливо различалось во взгляде аса. Он стремился не к обладанию, он желал настоящего родства, понимания, он хотел Локи со всеми его тонкостями и сложностями.       — Как же я закроюсь, если ты теперь всё видишь, — Локи попытался разрядить обстановку своей ухмылкой, но у него не получилось.       — Я хочу, чтобы ты доверял мне, — Тор укрыл ладони супруга в своих горячих руках.       — Я рассказал тебе всю правду, Тор. Какого ещё доверия ты от меня ждёшь? — вдруг изменился в лице супруг. — Я не стану докладываться о каждом своём шаге, я не буду обсуждать с тобой решение вопросов, очевидных для меня.       Локи выдернул свои ладони из тёплого плена чужих рук, развернулся и уверенной походкой направился к дому. Слишком много от него хочет Тор, пока маг не готов так открыто делиться с ним всеми своими мыслями и чувствами. Лофт хотел было обернуться, ему почудилось, что супруг просто уйдёт, и это дурное предчувствие сильно кольнуло где-то под сердцем. Однако ётун расслышал шаги за спиной. Через пару секунд Одинсон поравнялся с ним, но не сказал ни слова. До заветного укрытия — избы Локи супруги шли молча. Собственно, Тор сомневался, что стоит вообще заговаривать с магом, принц оценит его молчание, покорность, безучастность. Тор размышлял о том, как Локи стал таким изворотливым, должно быть, были причины идти наперекор отцу. Сам Одинсон уважал отца даже больше матери, она и не сладила бы с ним. С десяти лет его отдали на попечение наставников, что учили направлять свою силу в русло военного противостояния. Для него отец был примером воинской стати, силы и доблести. А кем был для Локи царь ледяных земель и тем более его мать, которую он так долго искал, об этом маг говорить не хотел.       — Я не хотел быть так резок с тобой, — Лофт посмотрел на супруга, но Одинсон хмыкнул и ответил, вложив в свой голос столько горечи сколько смог:       — В том то и дело, что хотел. Ничего, пусть так.       — Тор, я… — маг вдруг замолчал, даже если он соврёт, Одинсон поймёт это, так будет только хуже. — Я хочу познакомить тебя с царицей Меленхейма. Она лишь мельком видела тебя, когда мы переместили тебя в её царство. Она в курсе, что мы станем супругами. ***       — Не сверлите меня взглядом, — напряженно попросил Тони, он и без того был несколько взволнован. Сегодня они активируют дополнительный щит, старую защиту было решено оставить, просто на всякий случай, новый будет куда мощнее и лучше прежнего. Локи разработка Старка понравилась, он детально изучил последние изменения и дал согласие на установку щита: он отдал ещё некоторые распоряжения Стиву. Не обошёл вниманием тему своего предстоящего бракосочетания. Роджерс сдержанно воспринял эту новость, а вот Старк, да и другие члены тёмного легиона были очень рады за своего друга. Так как у мага было мало времени, он постарался уложиться в довольно быстрый срок. Ему ещё следовало поговорить с матерью и сестрой и наведаться к отцу.       Сейчас за спиной Старка стояли Стив, Гаспар и Влад, остальные воины легиона по-своему обыкновению занимались тем, что оттачивали свои военные навыки, другие изучали письменность Меленхейма, а некоторые, уже давно привыкнув к жизни в царстве Малефисенты, наслаждались чудной погодой: гостеприимным солнечным светом, ароматными цветами и трелью птиц за окном своих покоев.       — Что за странное выражение? — ухмыльнулся Ульел, скрестив руки на груди. Старк хмыкнул. Роджерс попытался объяснить другу смысл фразы.       — В Мидгарде есть такой предмет, которым делают дырки в стенах или иных твёрдых предметах, оно называется «дрель», и она сверлит. В общем и целом имеется в виду переносный смысл.       Гаспар представил сей предмет, сильно напоминающий ему буры, какие использовали в Ванахейме для добычи руды из недр земли. Воин уже давно привык к тому, что гений, имя которого Энтони, а в быту его все называли Тони - любитель разных прибауток и чудных слов, принесённым им с планеты Мидгард.       Панель установки загорелась зелёным светом, каждый участок Меленхейма отобразился на многоуровневой миниатюре. Каждый житель царства, множество мелких существ: птиц, бабочек, эльфов. Старк выдохнул, стал настраивать тонкие нитевидные опции, которые необходимо плести руками, он подобно Локи, казалось бы, создавал магию, но эта магия имела искусственную основу. Старк долгое время подбирал материал для панели и батарей, которые будут питать её. Прежде они использовали сплавы из Муспелльхейма, золото цвергов и самоцветы из Ванахейма. Все материалы закупались Локи в строжайшей тайне, он приходил под чужими личинами, куда-то отправлял воинов, тоже скрытых мороком. Они потратили много сил, чтобы собрать всё необходимое, но со вторым щитом Тони придумал нечто более изысканное. Батареями служило золото и огненная вода Муспелльхейма, и того и другого было в избытке.       Воины подошли ближе, завороженные миниатюрой ставшего родным царства.       — Весь Меленхейм как на ладони, — довольно пропел Влад, он был отличным стратегом и ценил знание местности превыше оружия. — Тони, ты гений!       Несмотря на то, что Энтони входил в тёмный легион, обладал вполне исправными навыками ближнего боя, с самых первых дней Локи рассмотрел потенциал учёного. Они оба знали, что такое магия, только смотрели на неё под разным углом. Практически весь состав тёмного легиона воспринимал Старка как мага, сперва Тони оговаривался, что не знает ничего о магии, но с течением лет он понял, отчасти его друзья правы.       — Никто и не сомневался, — улыбнулся Ульел.       Старк не имел привычки воспевать свои гениальные идеи и не любил, когда его особо захваливали, как это было в Мидгарде, потому что обычно за внешней благосклонностью всегда кроется злой умысел. Но воины легиона были иными, уж если и хвалили, то от чистого сердца. Старк упрощал их воинский быт, делал индивидуальное оружие для каждого, предварительно согласовав детали с Локи.       — Я только забыл сказать, — бросил Тони, не поворачиваясь к друзьям, он связал разноцветную паутину нитей тонких энергий, а затем, используя артефакт, похожий на тонкую иголку, нанёс вязь символов на довольно твёрдые нити. — Из-за того, что щит стал мощнее, позывные тревоги будут сильнее, поэтому не удивляйтесь, когда…       Силу пульсации на запястье воины смогли оценить через какие-то пару секунд. Датчики-активаторы брони носили все воины, только у Локи и Тони эти датчики не вызывали активацию защитных механизмов «костюма», оба мага могли контролировать процесс облачения в броню, и сигнал на их датчиках был практически не ощутимым. Раздался сигнал тревоги, и Тони уставился на приборную панель щита. Костюмы сработали мгновенно, Влад, Стив и Гаспар уже в полном воинском облачении подошли ближе к миниатюре Меленхейма на многоуровневой панели. Все четверо отлично видели силуэт иноземца, но каждый отреагировал по-разному. Ульел и Буар переглянулись, они оба подозревали, что подобное возможно, и знали, как в таких случаях стоит себя вести, но все равно это было неожиданно, и оба чувствовали нарастающее беспокойство. Старк глянул на любовника, который явно не выдавал никаких признаков волнения.       — Гаспар, отправь Натаниеля к Локи, а сам будь подле царицы, — распорядился Стивен. — Влад, ты со мной.       Воины тут же покинули помещение, услышав вдогонку взволнованное: «Будьте внимательны!». Старк перевёл взгляд на приборную панель, его охватило волнение.       — Только этого нам не хватало, — сетовал на судьбу Старк. ***       — Тор, я… — маг вдруг замолчал, даже если он соврёт, Одинсон поймёт это, так будет только хуже. — Я хочу познакомить тебя с царицей Меленхейма. Она лишь мельком видела тебя, когда мы переместили тебя в её царство. Она в курсе, что мы станем супругами.       — Уверен, что хочешь этого? Или это просто светское одолжение? — Тор не выдержал и остановился. Почему, собственно, он должен терпеть такое отношение к себе. — Знаешь что, Локи, я всё могу понять, но не нужно вытирать об меня ноги. Я не ручная зверушка, я равный тебе по статусу и силе, и если ты представляешь себе нашу семейную жизнь как формальный брак, где я не лезу в твои дела, а ты в мои, то ты ни черта не знаешь о чувствах!       Тор понял, что зря разошелся, как только он закончил свою пламенную речь, Локи скользнул к нему и одним прикосновением ладони к груди словно выбил весь воздух, другая его рука больно сжала светлые локоны.       — На один короткий миг я поддался чувствам, — Локи говорил тихо, смотря супругу в глаза, его дыхание опаляло губы Тора, но это совсем не ласковое тепло, а ядовитое веяние магии, отчего асу стало не по себе. — На один миг я растерялся, и это была моя ошибка, эта ошибка чуть не стоила тебе жизни.       — Ты бы скорбел? — бездумно бросил Тор лишь под властью эмоций. Ответ на свой вопрос громовержец нашёл во взгляде мага, в глубине его глаз закипала ярость. — Тогда почему ты отталкиваешь меня? Неужели не можешь позволить мне любить тебя? Всё дело во мне или в тебе? Я хочу знать, что мы с тобой заодно всегда и во всём.       — Ты слишком много требуешь, — Локи ослабил хватку, отпустил светлые локоны, магия более не сковывала сильное тело воина.       Тор набрал воздуха в легкие, намереваясь затеять очередную перепалку, но вдруг его охватило невероятное чувство. В туманной пелене Локи скрывал свою душу от всего живого, не позволяя понять, кто он на самом деле, и сейчас Тор так близок к истине, что заставляет мага волноваться.       — Поздно ты спохватился, — беззлобно отвечает громовержец. — Я уже часть тебя, и ты будешь со мной считаться, а иначе зачем ты всё это затеял?       Лофт хотел было возразить, но Тор оказался быстрее, он резко схватил мага за плечи и, потянув к себе, впился в его губы. Лофт протестующе замычал ему в рот, и воин даже ощутил, как веет колючей энергией от супруга, но злость ётуна так и не оформилась в полноценный магический поток. Ледяной принц позволил себе ответить на поцелуй, открыто наслаждаясь горячими устами асгардца, его настойчивым языком, что так нахально ворвался в его рот. Оторваться от супруга мага заставил знакомый тонкий треск портала, резко оборвав поцелуй, маг повернулся в сторону. Зелёное свечение портала быстро потухло, когда на етунхеймском снегу появился воин в тёмной броне.       — Локи! У нас форс-мажор! В Меленхейм телепортировался твой отец! — сообщил посланник тёмного легиона.       Локи обмер, он ничего не рассказывал отцу о своей осведомлённости по той простой причине, что Лафей мог навредить матери, именно этого Локи боялся, будучи юным, и с возрастом этот страх никуда не ушёл, хотя Малефисента не раз предлагала сыну рассказать царю ледяных великанов о том, что обман его раскрылся. Однако маг упорно отказывался раскрыть карты, как поступит отец, ему было неведомо, и он меньше всего хотел оказаться по другую сторону баррикад.       Локи одним движением руки создал портал и все трое шагнули в изумрудный водоворот. Через пару секунд они оказались в душном Меленхейме прямо в помещении, где Старк, как раз дорабатывал некоторые детали на новом щите.       — Тони! — позвал Локи взволнованно.       Старк торопливо обернулся, замечая отблеск изумрудного «фейерверка» портала. Подле Локи стояли Натаниель и Тор.       — Быстро вы! Я уж не знаю, что нашим сказал Лафей, но сейчас Стив сопровождает его сюда. Возможно, речь об аудиенции с царицей.       — Всё ты виноват! — в сердцах бросил Локи, обратившись к Тору, это выглядело совсем по-детски.       — Я всего лишь предположил, что он узнает, сколько верёвочке не виться… — Тор пожал плечами. — Может, оно и к лучшему?       — Наши будут рядом с Малефисентой. Позволь отцу и матери переговорить, может, ты зря нагнетаешь, — не будучи полностью уверенным в своём предположении, предложил Старк. — Возможно, он не знает о тебе, просто пришёл к ней.       — Это всё твоё дурное влияние! — совершенно вышел из себя маг.       Конечно, вины Тора не было в том, что отец явился в Меленхейм, однако он был первым, кто своими необдуманными речами всколыхнул воздух. Локи сделал глубокий вдох и кивнул Натаниелю, тот понял его без слов. Воины легиона устремились к выходу. Тор тоже сделал пару стремительных шагов следом за ними, но его отрезвил резкий приказ, сорвавшийся с уст мага:       — Оставайся здесь! — Локи даже не повернулся, однако Одинсон тут же остановился, ему было неприятно, что с ним говорят всё равно что с рабом, тем более в присутствии посторонних.       Однако тот, кто назвал себя Тони ещё при первой встрече, даже не обратил внимания на столь оскорбительное отношение Локи в адрес своего супруга. Одинсона охватило странное чувство собственной неуместности здесь, а ведь действительно он был похож на трофей. Его не намерены слушать, с ним не станут делиться, спрашивать совета, всё равно что тень он будет угрюмо бродить следом за своим супругом. Не так Тор представлял их с Локи союз.       — Эй, здоровяк! — весело позвал гений, привлекая внимание Тора. — Иди сюда!       Громовержец повернулся, смерил Старка суровым взглядом, но тот лишь улыбнулся и поманил его рукой.       — Можем посмотреть, как пойдут дела прямо отсюда, — снова заговорил Тони.       Одинсон не сразу понял, о чём говорит ему Энтони, однако приблизился к нему, рассматривая многоуровневую панель, возле которой трудился приближённый Локи. Когда Одинсон встал по правую руку от Энтони, то увидел миниатюру, казалось бы, всего царства.       — Магия, — предположил Тор, искоса посматривая на собеседника, тот, всё ещё занимаясь тонкими нитями, пожал плечами, словно был не уверен, что его дело можно назвать именно так. Асгардец внимательно осмотрел панель и вдруг заметил Локи и его спутника: оба быстро двигались в сторону замка, скрытого плющом, как раз за ним на цветочном холме возле деревьев царь Етунхейма и царица Меленхейма вели беседу, неподалёку от них в числе пятнадцати человек стояли воины тёмного легиона. Все «фигурки» на панели, казалось, были сотканы из разноцветных нитей, но были вполне узнаваемы.       — Ты создал эту иллюзию? — поинтересовался Тор, в его голосе слышалось изумление. Было дело, Тор встречал колдунов в своих путешествиях, но Старк не был похож на носителя тайного знания. Своей весёлостью и непринуждённостью он немного напоминал Лофта, и было в нём что-то странное, потаённое, скрытый потенциал или нечто вроде того.       — Это проекция, — поправил Тони. — Да, её создал я. Вот думаю, стоит добавить звуковые эффекты. Ты как считаешь?       — И зачем вам эта проекция? — заинтересовался гость.       — Это защита, способ контролировать проникновение в Меленхейм, сам понимаешь, планета вызывает споры и желание тех, кто считает себя сильнее, побороться за здешние ресурсы.       — Обойти врага на пару шагов дорогого стоит, ты занимаешься тактикой? — с некоторой долей вдумчивой серьёзности продолжал беседу Одинсон.       Будь Тор царём, он бы хотел иметь в своём распоряжении такого учёного как Старк. Однако царём он не был.       — Нет, — Тони поймал на себе странный взгляд Тора, кажется, он не верил. — Я состою в легионе как штатный учёный.       — Учёный муж? Ты из Мидгарда? Но как же это… Я просто не верю!       — Уже нет, я считаю себя коренным жителем Меленхейма. Мы все...       Старк замолчал, и Тор ощутил, что затронул не самую приятную тему. Тони постарался не показать, что сник, но Одинсона накрыла волна глубокого разочарования и боли, связанные с планетой смертных.       — Я прошу у тебя извинения, — не в сравнение чутко для воина сказал Тор. — Я не хотел затронуть неприятную тебе тему.       — С чего ты взял, что тема мне неприятна? — вдруг дерзко поинтересовался Старк, пытаясь скрыть потаённое разочарование. Даже несколько десятилетий спустя он помнил своё прошлое, свои ошибки и невероятное спасение, которым обязан Локи. Если бы тогда маг не явился на глупый по всей своей сути призыв о помощи, адресованный пресловутому Богу, в которого Тони уверовал лишь на волосок от гибели, его мёртвое тело валялось бы в яме с другими трупами, жертвами жестокого тирана.       — Прости, друг мой, — Тор уставился на свою руку и кольцо, которое явно действовало на него не самым лучшим образом. Он не желал знать чужие секреты, у каждого они свои, и едва ли Старк хотел, чтобы незнакомец знал о его сокровенном прошлом, которое было похоронено давным-давно. — Я не могу это контролировать. Кольцо, подарок Локи, из-за него я чувствую, что ощущают другие люди. И сам, кажется, становлюсь слишком чувствительным.       На миг Старк свёл брови, но затем расслабился и даже улыбнулся.       — Интересный эффект, — Тони задумался, припоминая, что когда-то Локи приносил ему свитки из Ётунхейма, в ту пору учёный читал всё. Помимо устного языка и письменности Меленхейма он давно изучил язык ётунов, ванов, асов, альвов, муспелиев. Старк впитывал информацию как гениальный ребёнок. Гений перевёл взгляд на панель щита, заметив, что иллюзия Малефисенты преградила Лофту дорогу, не позволяя прервать их беседу с царём.       — Тони, — вдруг позвал его по имени Тор. — Когда на Локи напали в Ётунхейме, у заговорщиков было некое оружие, ларец, я никогда не видел его прежде, он не из Асгарда. Вы выяснили откуда он?       — Не до этого было, — отозвался Старк, снова взглянув на собеседника. — Ты был на волосок от гибели, и Локи в этот момент не было дела до ларца, он лишь приказал отправить его в хранилище.       На душе стало немного теплее, всё же Локи спас ему жизнь, ведь не просто так же он это сделал.       — Я так понял, этот ларец создаёт свет, подобный солнечному потоку, и он губителен для ётунов, — предположил Одинсон.       Старк пожал плечами, судя по короткому рассказу, услышанному от Влада, так оно и было.       — Я видел его лишь мельком, в силу своего врождённого любопытства подсмотрел, — учёный усмехнулся.       — А возможно ли перенаправить энергию этого ларца?       — Каким образом? — заинтересовался Тони, разговор увлёк его с большей силой. — Что ты имеешь в виду?       — Если он рассчитан чтобы убивать ётунов, можно ли сделать так, чтобы его сила уничтожала асов, ну или ванов?       У Старка глаза на лоб полезли от такого смелого предположения, сам об этом он ещё не задумывался, направить оружие врага на него самого?       — Смелое предложение, но совершенно неуместное, если взять в расчёт, что ты сам ас, — высказался гений по этому поводу. — Ты бы напротив должен защищать своих сограждан.       — Я не царь, Тони, — с некоторой грустью уточнил воин. — А человек, который мне дороже жизни, чуть было не погиб из-за асов, так почему же не ответить тем же? Мы сегодня были в Асгарде, и я видел Бальдра, от него исходит мстительная волна, он не остановится. Я должен быть готов, если он нанесёт удар.       — Он слишком юн, чтобы затеять открытую войну…       — А это ещё хуже, — выдохнул Тор.       Старк задумался над сказанными прежде словами и выдвинул очень смелое предположение. Он всегда мыслил довольно нестандартно, в Мидгарде его не понимали, лишь мирились до поры до времени, а здесь, за пределами планеты Земля, к нему по-настоящему прислушивались.       — Единственное, что он может сделать, чтобы идти дальше, а именно к войне, открытой и жестокой, это убедить Одина в своей правоте. Убедить его, что война действительно необходима.       — У него не выйдет, — тут же резко отбросил подобное предположение Одинсон.       — Не стоит недооценивать противника, Тор.       — Я не знаю, как он поступит, и всё же я понимаю, что не вправе просить даже предлагать такое. Но ты можешь обдумать идею о перенаправлении силы?       — Эта идея мне нравится, — улыбнулся Старк.       — Какая идея? — голос Стива заставил Тони вздрогнуть, он понятия не имел, что любовник так неожиданно возникнет в помещении, где располагался щит. Собеседники обернулись, посмотрев на хмурого воина, который успел деактивировать броню и выглядел вполне обычным человеком. Заметно было, что Роджерс напрягся, отмечая довольно близкий контакт между гостем и гением, они стояли рядом и до его появления о чём-то говорили, но вдруг так подозрительно смолкли.       Собственно, с любым воином из тёмного легиона Старк говорил таким же весёлым тоном, стоял столь же близко, но никогда не вызывал у любовника даже мимолётный проблеск ревности. Ещё больше напрягся Тони, когда Тор сделал шаг в сторону, словно от этого зависело его спокойствие. Гений удивлённо взглянул на него, казалось, асгардец прибывал в состоянии крайней настороженности, словно ожидал нападения.       — Тор, ты как, нормально? — поинтересовался Энтони, пристально наблюдая за реакцией гостя, тот отрицательно покачал головой, у него перед глазами стояла красная пелена, руку, на которой было кольцо, свело от боли. Стив тоже заметил смятение Одинсона, его лицо становилось бледным, а глаза лихорадочно заблестели. Роджерс тут же торопливо зашагал к ним, но Тони, заметив проскользнувшую по виску Тора каплю пота, тут же выкинул руку вперёд и не терпящим возражений тоном попросил удалиться. — Стив, выйди!       — Что происходит? — даже Старк слышал ревность в голосе любовника, а Тор, судя по всему, чувствовал это.       — Ради всего святого, уйди, я потом всё объясню! — выкрикнул Тони и, приблизившись к Тору, подхватил его под руку и повёл к широкой кушетке возле противоположной стены. Сердце в груди у Тора рвалось наружу, яростно ударяясь о рёбра, ему стало тяжело дышать, когда Стивен начал приближаться, к счастью, Тони понял, в чём дело, едва ли Одинсону хватило сил сказать об этом.       — Эй! Ты как? Что сейчас чувствуешь? — торопливо спрашивал гений.       — Точно знаю, что не чувствую разъедающей ревности, — выдохнул Тор, ему становилось легче.       — Просто мы… — начал было объяснять Старк, но Тор его прервал.       — Вместе, — закончил Одинсон и поднял глаза на собеседника. — Это я понял, ты так много для него значишь, что он не в состоянии контролировать себя, боится тебя потерять, и ты принадлежишь ему.       — Он никогда так не говорил, — грустно заметил Старк и присел рядом.       — Это то, что он чувствует. Ревность разрывает его на части, не понимаю только, почему он ревнует тебя ко мне? — восстанавливая дыхание, поинтересовался Тор.       — Сними кольцо, оно может тебе навредить, во всяком случае при близком контакте. И старайся не говорить о своей способности никому в Асгарде, ты хоть понимаешь, что может случиться, если эта информация дойдёт до Бальдра?       — Ничего он не сделает! — возразил Тор.       — Не будь столь самонадеян, сними, говорю тебе! — тоже повысил голос Старк. Одинсон нахмурился и всё же последовал совету. Он обхватил кольцо и потащил вперёд, но оно не сдвигалось с места, казалось, металл прирос к коже, пустил корни в живую плоть воина и не желал освобождать его от уз «Чистого взора». — В чём дело?       — Я не могу его снять, — хрипло выдавил Тор.       — Дай я попробую.       Тор неуверенно подал ему руку, но Энтони тоже был не в состоянии справиться с кольцом.       — Скажи Локи, обязательно скажи об этом, — торопливо поучал гений.       — Я уже сказал, но мы немного повздорили, — пожал плечами Одинсон. — Его чувства для меня загадка, я их не понимаю. Никогда ещё не был в таком смятении.       Тони улыбнулся. Вот уж кого-кого, а мага Старк понимал всегда. Отчего-то каждый его жест и взгляд казался ему ясным, словно было у них какое-то ментальное родство. В конце концов, Локи услышал именно его призыв о помощи.       — Не поддавайся унынию, — Тони понизил голос и чуть ближе подвинулся к Тору, чтобы даже стены не услышали, что он скажет следом. — Будь ты ему безразличен, он не плакал бы как ребенок, возвращая тебя. Он был в отчаянии, но я тебе этого не говорил.       Тони отстранился и вздохнул, Тор посмотрел на него недоверчиво.       — Я чувствую себя трофеем, на худой конец удачным политическим ходом.       — Значит, ты дурак, Тор Одинсон! — махнул на него рукой Старк и поднялся с кушетки. Завидев в арочных сводах изящную тень Малефисенты, а следом ощутив волну цветочных ароматов, которую она принесла с собой, гений восторженно обратился к ней. — Моя царица, добрый день!       — Ты прямо как Локи, всегда смущаешь меня столь пафосным приветствием, — отозвалась она с улыбкой и подошла ближе. Тони кивнул в знак уважения. — Локи разговаривает с отцом, а Стивен, кажется, чем-то расстроен, что случилось?       — Увидел, как мы с Тором разговариваем и… — она понимающе кивнула. — С вашего позволения я переговорю с ним, а Тор, ему не очень хорошо сейчас.       — Я останусь с ним, а ты иди, — подбодрила царица. Старк поспешил удалиться, оставляя царских особ наедине.       Тор долго и бесцеремонно смотрел на Малефисенту, иначе он просто не мог. Царица действительно была хороша собой, и все те дурные представления о ней - всего лишь плод больного воображения. Она не была русалкой или волчицей и куда больше напоминала Фрейю, о красоте которой слагали легенды, только волосы её были чернее ночи, а лик бледен. Её взгляд зачаровывал, заставлял забыть о том, где находишься, кто ты есть. Царица, должно быть, могущественная ведьма, если один только её взгляд приводит в трепет. При этом она хрупкая, подобно Локи, её стан тонок, а весь образ словно туманная дымка. Тору казалось, что вот-вот она рассеется сумеречным туманом, ибо такой красоты природа не имела права создать.       — Почему? — сорвался с губ Тора вопрос, он недоумевал.       — О чём ты, Тор?       Она даже не обратила внимания на столь бесцеремонный вопрос, на то, что вёл себя воин странно, даже не поприветствовал её, увидев впервые. Царица подошла ближе и уселась рядом с ним, словно знала его вечность. Тор не чувствовал её эмоций, словно бы их не было вовсе.       — Почему Лафей не сделал вас царицей Ётунхейма? — уточнил суть вопроса Тор, не отводя взгляда от её прекрасного лика.       — Всё просто, Тор, — она засмеялась, так тепло сделалось на душе от её смеха, словно бы супруг улыбался ему. — Он не любил меня, его сердце давно покорили.       — Но Вы мать его ребёнка, ведь он любит Локи, как же может он не любить Вас? — Тор не мог этого понять. Его мать, конечно, тоже не была царицей Асгарда, и Один не предлагал ей остаться в его царстве, однако Тора не выхватили из её рук прямо после рождения. Он знал свои корни, но сознавал и свою разрушительную силу. Вскоре после появления на свет всем стало ясно, что Ёрд с ним не сладит, Одинсону нужна была крепкая рука и наставления воинов.       — Лафей по-своему уважает меня, и есть в нём скрытая любовь ко мне, может, как к сестре, но не более того, — объяснила Малефисента.       — Почему же тогда Локи так долго не говорил ему о вас?       — Он полагал, что Лафей навредит мне, ведь он хотел быть для Локи всем, — немного грустно подытожила царица.       Сколько бессонных ночей ей принесла эта разлука, скольких мучений это стоило. Однако Локи с ней гораздо больше времени, чем отсутствовал, и её материнская забота, её близость изменила его.       — Локи прав, у меня совершенно нет такта, я прошу прощения, я ведь…       — Нет, нет, — торопливо возразила она и опустила свою ладонь поверх руки Тора, как раз той, на которой было подаренное супругом кольцо. — Всё хорошо, ты искренен со мной, и мне это приятно. Мне открыты тайны многих душ, от меня сложно что-то скрыть, и тебе это неподвластно, хотя ты даже не пытаешься этого сделать.       — И что Вы видите? — севшим голосом спросил Тор.       — Ты любишь Локи всем сердцем, а он привык многое скрывать, не показывать своих истинных чувств, но взор его полон любви к тебе. И это великолепно. Я не говорю, что всё будет в вашей жизни гладко, но знаю, что вы оба сможете всё преодолеть, если будете идти рука об руку.       Тор не знал что сказать, а Малефисента не требовала от него ответов. Они какое-то время просто уютно сидели рядом и молчали. Пока тишину не прервали динамичные шаги, Тор поднял глаза и увидел спешащего к ним Локи. Он был взволнован, но, казалось, с души его свалился многотонный груз, это поняла и его мать.       — Наконец-то вы поговорили, — улыбнулась она. Тор вздохнул, он пришёл в себя после всплеска чужой ревности.       — Поговорили, — повторил Локи, он всё ещё пытался свыкнуться с этой мыслью. — Отец отправился в Ётунхейм, он всё понял.       Не стал Локи вдаваться в подробности их разговора, хотя их беседа многое расставила на свои места. Слова отца всё ещё отдавались в груди горячим эликсиром: «Я никогда не причинил бы ей вред, — сокрушённый неведеньем говорил он, когда Малефисента оставила их наедине. — А я, глупец, думал, что все твои успехи - лишь моя заслуга». Лафей не был зол на него или царицу Меленхейма, напротив, он с пониманием отнесся к сокрытию тайны, с трепетом принял новость о том, что его сын - создатель и один из воинов тёмного легиона. Царь Ётунхейма всегда видел в Локи лишь мага, а оказалось, что он один из дерзких и сильных воинов.       Как и предсказал Тор немного раньше, Лафей начал догадываться, что Тор никак не может быть причастен к тёмному легиону, поэтому и решил нанести визит царице.       — Он тебя любит, конечно он понял, — согласилась Малефисента, улыбаясь сыну.       Локи взглянул на Тора, словно не хотел, чтобы тот стал свидетелем этого разговора, но затем выдохнул, подошел ближе к кушетке и обратился к царице.       — Мама, расскажи ему о Милен.       — Нужен более благоприятный момент, — взволнованно сглотнула царица. — Он будет в ярости, я ведь воспользовалась некой хитростью, сейчас не время говорить об этом. У вас с Тором скоро празднество, и я не хочу, чтобы что-то омрачило этот день.       Локи такой ответ явно не устраивал, Малефисента никогда ничего не скрывала от него, но она вдруг заволновалась, когда речь пошла о дочери. Тор перевёл взгляд на царицу, и тут его захлестнуло: сила кольца выхватила далёкие видения прошлого, первую встречу Малефисенты и Лафея.       Сердце ледяного царя всегда было каменной глыбой, но в те времена, когда он пришёл на земли Меленхейма, его разрывала боль. Кусок льда, сковывающий сосуд с кровью, обнажился, и сердце болезненно сжималось от обиды и разочарования. Он так отчаянно хотел заполучить себе в супруги Одина, он так тяготел к нему, что лиловый румянец приливал к щекам в те времена, когда они были друзьями. Но чем старше принцы становились, тем больше Один отдалялся. Когда же они оба вступили в свои права как наследники своих отцов, стало ещё хуже: любовь обернулась сопротивлением. Долгое время между ними была лишь война, каждый убеждал себя, что на то есть причины. Война длилась долго, и оба царства понесли серьёзные потери. Проклиная свои чувства, Лафей решил, что пришло время, ему нужен наследник. Тогда-то он и отправился в Меленхейм к юной царице. Лафей предложил ей существенную плату за своё потомство, он хотел, чтобы Малефисента родила ему сына, вот только его измождённое страданиями сердце так желало обратного. Лафей хотел держать в руках крохотную девочку с ярчайшими золотыми волосами. Желание, само по себе дикое для ётуна, но Малефисента видела тайны его души, как знала, кого этим чудным ребёнком он хотел вытеснить из своего сердца.       Тор резко вскочил с софы и, ничего не объясняя, бросился прочь, он не имел права знать об этом. Вырвавшись на улицу, он оказался у цветущего озера, мимо которого проходили жители Меленхейма, на него покосились сразу несколько юных дев и молодых мужчин в длинных одеждах, все они были ослепительно белокожи и излучали тёплые переливы энергий. Тор рванул к узкому мосту через озеро, казалось, мост и все его укрепления были выполнены из сверкающего стекла и под грузом мощного тела точно подломятся. Воин, казалось, летел, а не бежал, и уже через какие-то пару секунд он стоял, опираясь руками на тончайшие узорчатые поручни. Гул в голове стихал, он перестал ловить воздух так жадно, словно его только что душили. Сердце билось в груди всё медленнее, бурлящая в венах кровь перестала палить огнём. Он просто смотрел куда-то вдаль, охватывая взглядом зеленеющие просторы.       Послышались шаги по тонкому стеклу, как звонкие бубенцы, Тор отшатнулся в сторону, но его уверенно схватили за предплечье и дёрнули к себе. Одинсон хотел сопротивляться, не позволять кому-либо находиться так близко, но, встретившись с уверенным взглядом Локи, на миг стих. Тому хватило этого времени, он обхватил ладонь супруга и быстрым движением стянул кольцо с его пальца. Тор смотрел как в замедленном действии, как изящные пальцы убирают во внутренний карман его обручальный подарок.       — Ты разрываешь наш союз? — у Тора всё перед глазами поплыло от боли и страха. — Ты не можешь!