Пленник эмоций

      На пьяный поцелуй Тора Локи не ответил: супругу было совсем не до веселья. Тору стало не по себе от такой реакции мага, в его глазах разливалась холодная река, она разделяла их, и, казалось, этим холодным течением Тора уносит куда-то далеко. Одинсон взволнованно сглотнул, заметив, как Лофт морщится, словно испытывая к нему отвращение. Громовержец немного отстранился, заглядывая в усталые глаза принца Ётунхейма.       — Выглядишь утомлённым, — произнёс Тор чуть хрипло, с некоторым оттенком недоверия и тонким ароматом настойки.       — Глупо было с моей стороны сказать, чтобы ты не пил много, — пренебрежительно бросил в ответ Локи. — Знал же, что ты не внемлешь совету.       Локи попытался обойти грузную скалу в лице своего новоявленного супруга, но тот крепко ухватил его за плечи и уставился лихорадочно блестящими глазами прямо на него.       — Отпусти, я хочу согреться, — практически равнодушно сказал маг.       — Я тебя согрею... — начал было Тор, но взгляд у мага был такой, что руки невольно опустились.       — Я согреюсь сам, — очевидно, маг злится, и Тор опять причина его беспокойства. Надо как-то исправлять положение.       Одинсон отошёл в сторону, усыпляя бдительность мага своим повиновением. Тот вздохнул и, скинув на диван свою изумрудную накидку, отправился на кухню. Послышался звук открывающегося ящика, и через пару минут Лофт появился в основной комнате с глиняной чашей в одной руке и бутылкой из чёрного стекла в другой. Откупорив сосуд, принц наполнил свою чашу и сделал пару щедрых глотков. Тор просто наблюдал за ним: сейчас Локи выглядел как никогда настоящим, ни тени веселья, за которым он обычно скрывал свои истинные помыслы. Лофту, как видно, не хотелось даже говорить, просто посидеть в тишине и расслабиться. Он допил багровую жидкость, по цвету и вязкости напоминающую кровь, поставил сосуд и чашу на стол и побрёл в спальню. Тор взял оставленную магом бутылку, сделал пару глотков, оценив сладковато-терпкий вкус, и, прихватив бутылку с собой, отправился следом за Локи.       Лофт принялся снимать с себя одежду, небрежно бросая её на пуфик, стоящий у изножия постели.       То, что происходило впоследствии, Тор видел сквозь некую пелену бледно-зелёного оттенка. Не выдержав молчания и равнодушия, Одинсон сам приблизился к настороженному ётуну, принялся помогать ему разоблачаться. Тот предпринял попытку отстраниться, но с богом грома сложно спорить, он настойчиво продолжал снимать с него одежду, столь же небрежно отбрасывая её на пуфик. Однако стоило скользнуть ладонью по гладкой белой коже, и словно под действием заклинания Тор потерял волю, ему хотелось целовать и ласкать гибкое тело, слышать чувственные стоны в ответ на свои ласки. Одинсон принялся покрывать шею мага поцелуями, шарить руками по его телу.       Он извинялся за своё неподобающее состояние, лаская бледную кожу губами и языком, и признавался в любви, утягивая в стальные объятия. Локи не противился, даже когда его опрокинули на постель, лицом уткнув в подушки, лишь ощутимое напряжение сковало его спину и грустная обречённость, которую он вложил в своё поражение. Когда же на его бледную кожу легла дорожка ароматного напитка, Локи дёрнулся, но Тор удержал его и тут же принялся слизывать горячий напиток широкими мазками. Ётун вздрагивал от каждого прикосновения и приглушённо стонал, выдержка у него была небывалая, но Тор постарался на славу. Локи задохнулся, когда между ягодиц опалило жаром красного вина, но следом он едва ли не вскрикнул, когда Тор, опаляя горячим дыханием его кожу, начал языком собирать вязкую жидкость. Он трепетно раздвинул половинки белоснежных полушарий и прошёлся языком по сладкой нежной коже.        В конечном счете, Локи нетерпеливо дёргался, словно пытался уползти змеёй от своего навязчивого супруга, но сам же вдруг притих, когда настойчивый язык Тора закружил прямо у входа. Гибкое тело больше не сковывала отрешенность, Локи расслабился, предпочитая скользить по волнам удовольствия, ведомый могучим асом. Почуяв долгожданную победу, Одинсон довольно рассмеялся. Чудный рокот этого удивительного смеха прокатился по коже, вызывая мурашки, и Лофт нетерпеливо заёрзал на мягких простынях от жара в паху. Совершенно не ожидавший, что всё так резко прекратится, Локи удивлённо выдохнул, когда его легко перевернули на спину. Бог грома всем своим нелёгким телом придавил Лофта к постели и впился в его губы резким поцелуем, он чуть покусывал тонкие губы, как обезумевший жалил языком, вырывал глотки воздуха изо рта супруга, заставляя его задыхаться. Когда Лофт чуть ли не болезненно застонал, Тор освободил его рот, наблюдая, как тот жадно хватает воздух, и широкой ладонью накрыл призывно торчащий член супруга, собственным достоинством воин тёрся о его бедро, размазывая прозрачные капли выступившей смазки. От ощущения чересчур крепкой хватки на своём члене Локи болезненно застонал и вцепился в плечо Тора с завидной силой. Одинсон быстро отреагировал, осторожно поцеловал Локи в уголок приоткрытого рта и, чуть ослабив натиск, задвигал рукой. Локи сначала болезненно закусил нижнюю губу, чувствуя, как шероховатая ладонь скользит по его напряжённой плоти, раздражая все рецепторы разом, но это длилось недолго, Одинсон с опозданием распределил смазку по стволу, и дальше пошло как по маслу. Маг порывисто ухватил супруга за светлую гриву и потянул к себе, даря жаркий поцелуй.       Череда приятных воспоминаний, которые Тор с некоторой долей чёткости всё же восстановил, была нарушена не менее приятным прикосновением к лицу узкой ладони. Одинсон медленно приходил в себя, и в его памяти вспыли и довольно свежие события: разговор с Малефисентой и кольцо, которое Локи снял с его руки.       — Локи, — позвал Одинсон, отмечая какой хриплый и чужой его голос.       — Я здесь, — прошептал родной голос в самые губы, и Тор медленно с усилием открыл глаза. — В последнее время с тобой вечно что-то происходит. Я начинаю чувствовать себя причастным к твоим бедам.       — Нет, — судорожно отозвался бог грома, нащупал руку мага на своём лице и улыбнулся. — Ты самое лучшее, что у меня есть. Ты ведь не разорвёшь наш союз? Выслушай меня…       — Я всё знаю, Тони объяснил, — поспешил рассказать маг. Локи сидел на постели рядом с Одинсоном и ждал его пробуждения уже несколько часов. — У тебя снова был приступ, остаточное явление после проклятого ларца.       — Кстати о ларце…       — И об этом я тоже знаю, — снова прервал маг. — Как тебе только в голову это пришло? Но, знаешь, мысль дельная.       Локи улыбнулся, и Тору стало гораздо теплее от этой улыбки. Значит, их взгляды на ведение пусть даже подпольной войны совпадают. Однако и кроме вражды есть многое, о чём Тор хотел бы поговорить.       — Как прошёл разговор с отцом? — поинтересовался супруг, он любовался чуть усталым взглядом мага, в такие минуты Лофт выглядел настоящим.       — Хорошо, — кивнул Локи и добавил. — Не понимаю только, почему мама не хочет рассказать ему о Милен.       — Она опасается, что будет скандал, — ответил Тор, потупившись, хотя не собирался заводить этот разговор.       — Из-за Милен? — удивился Лофт, судя по выражению на его лице явной заинтересованности, он хотел узнать больше. — Ты почувствовал что-то? Что? Говори, Тор!       — Это личное, я не могу, — сглотнул Тор, он не хотел, чтобы супруг знал, что отец хотел девочку, но из-за наследия престола ему нужен был мальчик. — Только не злись, ладно, я не могу об этом говорить, это неправильно. Из-за кольца я чувствую, а теперь и вижу ментальные образы, и они не мои…       — Поговорим об этом потом, — согласился Локи, хотя Тор подозревал, что он всё равно добьется от него ответов.       — Верни моё кольцо, — неожиданно резким тоном заявил Одинсон, Лофт в ответ удивлённо изогнул чёрную бровь и криво усмехнулся. — Это мой подарок, и я хочу, чтобы он был у меня.       — Церемония состоится, — заверил Локи уже без всякой усмешки. — Я действительно не представлял, что у кольца будет такой эффект, цверги мне за это ещё ответят.       — Я просто хочу его обратно, — не отступал асгардец, он заметил озорной блеск во взгляде супруга, тонкая улыбка на его губах - предзнаменование обмана.       — Я верну его, — согласился Лофт. — Это всё, чего ты хочешь? Не хочешь, чтобы и это осталось с тобой? Это ведь важнее кольца и тоже, как не крути, мой дар.       Тор хмуро свёл брови.       — О чём ты? Локи нагнулся, скользнул ладонью по колючей щеке и накрыл губы Тора своими прохладными, нежными устами. Одинсон обомлел, но лишь на пару секунд, все же реагировал он быстрее, чем думал, посему и схватил Локи стремительно, подобно соколу, нападающему на добычу, опрокинул его на себя и уверенно углубил поцелуй, толкнувшись языком в податливый рот. Маг не сопротивлялся настойчивым свинцовым объятиям, сам льнул к нему. Но Тор вдруг поспешно отпрянул от желанных губ, ухватил Локи за плечи и резко отстранил от себя.       — Что? — непонимающе выдохнул маг.       — У вас есть проекция всего Меленхейма, — напряжённо отозвался Тор, Локи ухмыльнулся, понимая, что имеет в виду его супруг. — Не хватало еще, чтобы нас кто-то увидел.       — Я уже попросил Тони, чтобы он убрал образы жителей Меленхейма, — объяснил Лофт, скривив губы в себялюбивой и гордой ухмылке. — Никто за тобой не подсматривает, бравый воин Асгарда.       Локи снова сел на постель рядом, приняв вертикальное положение, и больше не собирался лезть с поцелуями, пожалуй, действительно не время и не место для нежностей.       — Ты вернёшь кольцо или нет?       — Тор, ты словно ребёнок, ну что ты пристал, я приобрету для тебя другое…       — Ты когда-нибудь будешь меня слушать или нет? — грустно спросил Тор, в его голосе слышались раздражение и усталость. — Я подчиню его силу себе, если ты поможешь.       — Ты же не бесполезный фокусник, чтобы заниматься приручением цвержьих безделушек, — насмешливо припомнил старое оскорбление Локи, надеясь задеть Тора.       — Прости, я ведь не знал тогда, какой ты на самом деле, — потупился Тор. — Я и сейчас тебя плохо знаю, ты вечно шутки свои шутишь, да ведёшь какую-то свою игру. Ладно, не в этом дело. Я должен поговорить со Стивом. Нам нужно объясниться.       — Тони уже говорил с ним, — напряжённо отозвался Локи, и, судя по выражению его лица, партнёры не поняли друг друга, но вмешивать принцев в свои распри не собирались. Локи и сам бы поговорил с Роджерсом, но тот, судя по рассказу Старка, говорить не намерен.       — Локи, я могу хоть шаг сделать без твоих комментариев, или мне как собаке сидеть возле твоих ног и подавать голос только тогда, когда ты мне позволишь? — Тор не повышал тона голоса, но было заметно, что он не сможет сдерживаться вечно. Как не сможет постоянно сидеть на привязи, и маг это понимал.       Лофт поднялся с постели, глубоко вздохнул, вытащил из внутреннего кармана туники кольцо, которое теперь висело на тонкой золотой цепочке, и опустил на прикроватную тумбу.       — Об одном прошу, не надевай его пока, — сдержанно порекомендовал Лофт и добавил. — Я возвращаюсь в Ётунхейм, жду тебя дома. Меленхейм теперь и твоя тайна, если Один или Бальдр узнают…       — Я не предам тебя, — оборвал речь мага воин Асгарда. — Мы с тобой заодно сейчас и навсегда.       Тор взял своё кольцо, укрывая в ладони, и улыбнулся магу. Тот кивнул и торопливо огладил щёку супруга, коснулся волос и тоже улыбнулся. Одинсон заметил, что в постели он лежал в нижней тунике и штанах, на тумбе рядом его накидка, возле неё обувь. А вот где Мьёльнир?       — Мой молот? — рассеянно поинтересовался асгардец. — Где он?       — На мосту остался, отскочил от моей руки, когда я хотел снять его с твоего пояса, — довольный силой собственного колдовства сообщил Лофт. — Я жду тебя дома. ***       На Меленхейм спустились сумерки, вода в болотах окрасилась синей краской, в ней отражались первые звёзды и искры, отбрасываемые летающими то тут, то там ночными феями. По вечерам жители собирались во дворце царицы: юные девы пели свои восхитительные песни, пронзительные и согревающие сердца мужей и воинов, играли восхитительную музыку на тончайших магических струнах.       Шумную залу освещали факелы и эльфийские огоньки, беззаботные жители, на страже покоя которых тёмный легион практически никогда не спал. Часовые дежурили каждую ночь, сон подобен поражению, всегда нужно быть готовым к атаке.       Тор отыскал свой молот на хрустальном мосту, который казался совершенно прозрачным в сумеречном переходе от дня к ночи, и отправился к щиту Меленхейма. Тор прошёл под аркой, а стоящий к нему спиной Тони даже не заметил его появления. Он лишь стоял и смотрел на своё творение, казалось, от него несло равнодушием. На панелях больше не пестрили разноцветные фигурки, вместо них были совсем крошечные бабочки и       птицы. — Друг мой, Локи сказал, ты убрал визуальные образы, — подал голос Тор, и Старк даже вздрогнул, тут же разворачиваясь к гостю. На губах его была вымученная улыбка.       — Да, щит будет регистрировать вторжения, а местные пусть спят спокойно, — прокомментировал Тони и между делом поинтересовался. — А где Локи?       — Он отправился в Ётунхейм, — отозвался Одинсон, подходя ближе.       — А ты почему здесь?       — Мне нужно поговорить со Стивом.       Старк тут же изменился в лице и сжал кулаки, ему нужно было немного прийти в себя, но никак не получалось.       — Не нужно, Тор, — резко отозвался гений. — Мы с ним уже поговорили, и он всё мне сказал, этого достаточно, на наших профессиональных качествах это не отразится. Мы воины тёмного легиона, и наши личные дела не касаются наших обязанностей.       — Я не понимаю, — Тор осознавал, что всё гораздо хуже, чем он предполагал.       — Тебе и не нужно, просто так вышло, — пожал плечами Старк и снова повернулся к своему щиту, говорить он явно не хотел, но Тор не мог просто уйти.       — Он просто ревнует, вот и всё, — попытался подбодрить Тор, он подошёл поближе и похлопал гения по плечу. — Помиритесь, я поговорю с ним, он поймёт, я уверен.       — Ничего он не хочет понимать! — дал волю чувствам Энтони, его глаза наполнились слезами. — А я не могу каждый раз просить его выслушать меня и выворачивать душу наизнанку.       — Да не было же между нами ничего! — в сердцах возмутился Тор. — Я Локи люблю.       — У вас ведь всё хорошо? — с надеждой в голосе уточнил Старк.       — С ним всегда непросто, но я его не отпущу ни за что. А со Стивом…       — Не нужно, прошу тебя, — Тони взглянул на собеседника серьёзно. — Вам надо к свадьбе готовиться, а не чужие проблемы разрешать. Перемещайся в Ётунхейм прямо сейчас.       Было понятно, что Тони не отпустит его и не допустит разговора между воинами, Одинсон не знал, опасался ли Старк драки между ними за его «честь» или просто не хотел, чтобы их личные распри вышли за пределы и стали очевидны для всех, но коль скоро его просят, пришлось отнестись с пониманием. Когда Тор исчез, объятый синим светом, Тони вытащил из кармана тонкий сосуд с изумрудной жидкостью, сегодня он должен был сделать себе инъекцию. Он приблизился к своему рабочему столу и убрал сыворотку в верхний ящик, а сам отправился к Владу. Ему нужно в хранилище, Тони должен увидеть ларец, рассмотреть его внимательно. ***       Бальдр расхаживал из стороны в сторону, то и дело поглядывая на свою мать, та не выказывала ни капли волнения. Она уже позаботилась о неуязвимости сына. В Ванахейме смеркалось, и за окном царского дворца появился туман, потянуло влажным воздухом и запахом ночных цветов, сладким ароматом ночи.       — Не тревожься, Бальдр, Один доверяет тебе, он твой отец, — уговаривала сына Ормонда, её золотые локоны стелились по плечам и в свете факелов издавали стальной отблеск.       — Он и отец Тора, — резонно отметил асгардец. — А Тор теперь во власти чёртового мага, которого убить оказалось не так уж и просто. Он истребил моих людей, забрал ларец и делает вид, что ничего не происходит.       — Посей между ними вражду, — напевала свою песню принцесса.       — Локи хитёр, и отец показывает расположение в его сторону. Один не станет объявлять войну Меленхейму, а Лафей, кажется, что-то скрывает. И сдаётся мне, что это он управляет тёмным легионом, я чувствую это.       — Это возможно, — кивнула вана. — Воины укрыты от чужих взглядов какой-то старинной магией. Но и наша магия сильна.       — Ларец, мама, ларец у него! — вспылил Бальдр, повышая тон, она не оскорбилась, лишь задумалась на секунду о чём-то. — Сейчас нельзя предпринимать что-либо…       — Как раз сейчас самое время, — возразила она и принялась расчёсывать густые волосы гребнем. — Он не сможет использовать ларец, поэтому для него он бесполезен, тебе он не навредит. Тебе теперь вообще ничто не может навредить.       Бальдр предчувствовал обратное, он знал, что нужно быть готовым ко всему, особенно когда речь идёт о ётунах. В сущности, Бальдр был совсем не против ледяных гигантов, просто они стояли у него на пути, который ведёт к величию Асгарда пока ещё принца, но в будущем молодого царя. ***       «Я жду тебя дома», — эти слова Локи согрели Тора, когда в лицо ударил холодный ветер Ётунхейма.       Одинсон оказался возле уличного очага, где когда-то отверг предложение Локи научить его танцевать, утопленный в кладке камней меч по-прежнему был на том же месте. В окнах бревенчатой избы был виден свет, в то время как ледяные земли погрузились в ночной сумрак. Так хотелось просто оказаться в укрытии, в тепле рядом с Локи. Тор только сейчас понял, насколько он голоден, ведь они второпях перекусили перед визитом к отцу, а затем всё закрутилось, и этот день обрушил на них суету и неразбериху. Громовник боялся даже предположить, каким будет завершение этого дня. Очередная ссора или выяснение отношений, реальность, как правило, сильно отличалась от ожидания. Тор набрал воздуха в лёгкие и зашагал к дому, потянув на себя деревянную перегородку, Одинсон оказался на пороге и тут же затворил за собой.       — Это я! — на всякий случай оповестил Одинсон. В гостиной никого не было, а вот из кухни доносился аппетитный аромат мяса. У Тора сжался желудок от предвкушения, однако на его приветствие супруг не ответил, видимо, не посчитал нужным. Одинсон отстегнул свой молот с пояса и, немного поразмыслив, прислонил к входной двери, чтобы никто не забрался в их укрытие без ведома хозяев. Бросил на диван свою накидку и появился на пороге кухни. Локи что-то резал на разделочном столе, стоял к нему спиной и, судя по тому, как сжал нож в руке, был напряжён до предела. На нём была зелёная туника, простые чёрные штаны и тапочки, тёмные локоны ниспадали на плечи и мерцали от падающих на них отблесков свечей.       — Как всё прошло? — поинтересовался Лофт, не оборачиваясь.       — Тони практически выгнал меня из Меленхейма, так и не позволил объясниться, — отозвался Тор, переминаясь с ноги на ногу, ему стало как-то неуютно от такого вот безличного разговора со спиной мага. — Он выглядел подавленным, хотя старался этого не показать, как бы не наделал глупостей.       — Энтони - один из умнейших людей, каких я когда-либо встречал, — Локи положил нож и наконец обернулся. — Он всё правильно сделает, я уверен.       — Когда дело касается чувств, ошибки допускают даже самые умные, — заметил Тор между делом и кивнул на доску с каким-то овощем. — Тебе помочь чем-нибудь?       Лофт метнул взгляд на руку Тора, он, видно, ожидал, что воин всё же наденет кольцо, как всегда не послушает его совета. Но он ошибся и был этому удивлён и обрадован, хотя быстро возобладал над собой и ровным тоном ответил:       — Достань столовые приборы из ящика, мясо почти готово.       Локи указал подбородком в сторону навесного ящика, и Тор охотно принялся помогать, коль ему позволяют. Достал глубокие керамические тарелки, изящные вилки, расставил приборы на столе, чувствуя взгляд мага на своей спине. А через секунду он почувствовал не только взгляд, но и прикосновение к затылку, тонкие пальцы супруга погладили его волосы.        Гибким станом Лофт прижался к Тору сзади и, прихватив другой рукой за талию, жарко дыхнул ему в шею:       — Спасибо, что послушал меня и не надел кольцо.       Тор улыбнулся и ответил с ухмылкой:       — Я отлично понимаю, что для меня это будет тяжело, но я подчиню себе силу этого кольца, несмотря на его свойства, оно мне нравится.       — У меня глаз намётан на такие вещи, — усмехнулся Локи и тут же отстранился.       Их первая домашняя трапеза проходила в полном молчании, Тор был голоден, Локи, как видно, тоже, оба с аппетитом поглощали сочное мясо с салатом, который на вкус напоминал асу некий фрукт, но Одинсон никак не мог вспомнить какой именно. На самом деле сейчас Тора куда больше волновало то, как Локи кусочком хлеба собирает с тарелки пряное масло, как облизывает губы, неторопливо и со вкусом. Тор отвёл взгляд и глубоко вздохнул.       — Желаешь помыться? Согреться? — ровно поинтересовался Локи, прожевал кусочек масленого хлеба и поднял глаза на супруга, тот удивлённо вскинул брови. — Да, у меня есть купальня, в моём жилище всё продумано. Тони от нечего делать спроектировал, первоначально я не предполагал, что буду проводить здесь много времени, но потом… Так что насчёт водных процедур?       Тор смотрел на Локи внимательно, затем довольно кивнул и согласился, что ополоснуться будет не лишним.       Закончив с вечерней трапезой, Лофт как радушный хозяин проводил Тора в купальню, она располагалась за деревянной панелью, довольно тяжёлой на взгляд Тора, однако приложив не так уж много усилий, Лофт отпер дверь, потянув за ручку, которой служила деревяшка, просто набитая на полотно, и перед Одинсоном предстала тёмная комната. Лофт прошёл мимо супруга в глубину помещения, зажёг с десяток свечей, располагающихся на низеньком столе, где ещё были какие-то стеклянные сосуды, отошёл чуть вправо и нажал несколько кнопок на панели чудного агрегата со множеством трубок и металлических сосудов, ведущих непосредственно к купальне. Машина издала три коротких сигнала, и чугунная купальня, наполненная чистой водой, приглушенно загудела.       Тор смотрел с любопытством, такое диво в Асгарде не сыщешь.       — Вода быстро нагреется, машина контролирует этот процесс. Я принесу тебе полотенце, — сказал Локи и вышел из купальни, прикрыв за собой дверь, дабы не выпускать тепло.       Тор заметил высокий стул, на который и водрузил свои вещи, осторожно потрогал воду, которая была уже достаточно тёплой, и с удовольствием уселся в купальне, замечая, что она довольно большая, он прекрасно умещался с его-то габаритами.       Локи вернулся с большим, мягким на вид полотенцем в руках. На секунду он застыл у порога, но быстро возобладал над собой и уверенно прошёл в помещение, положил полотенце на стул поверх вещей Тора и намеревался тут же уйти.       — Иди ко мне, — тихо сказал Тор, поймав взгляд мага. Воин отнёсся к собственным словам как к таинству, такое нельзя говорить громко или вызывающе, наоборот, довольно тихо, чтобы Локи нужно было прислушаться, задуматься над его шёпотом. Локи прищурился, словно выискивал добычу в лесах Етунхейма, где практически невозможно было остаться незамеченным, он, верно, прикидывал, как стоит поступить, а Тор тем временем просто вольготно развалился в купальне и ждал, каким будет решение мага. Одинсон невзначай огладил влажной ладонью свою мощную грудь, словно специально задевая напряжённые соски. От этого лёгкого касания и реакции, которая не заставила себя ждать, мурашки осыпали кожу воина, вызвали в его теле едва заметную дрожь, Локи сглотнул, окинув взглядом соблазнительную добычу, криво ухмыльнулся и начал стягивать себя одежду, не сводя взгляда с поблескивающего амулета на груди супруга и змееподобного кольца на цепочке. Сейчас асгардец напоминал ему таинственного мидгардского шамана, сильного мужа с большим и открытым миру сердцем. Испещрённая символами бляха на его груди как нельзя кстати подчёркивала связь с грубыми магическими материями, родственными ётунхеймской магии. И только его распаренная горячая кожа, растрёпанные светлые локоны не давали забыть об асгардском начале. Локи бросило в жар от этой странной, завораживающей картины, безмолвного диалога двух сильных потомков таких разных царей.       Избавившись от туники, Лофт стянул штаны и бросил свою одежду поверх полотенца и облачения Одинсона. При виде обнажённого супруга Тор подобрался, сжал чугунные борта купальни, выдавая своё нетерпение. Маг лишь улыбнулся и в пару шагов преодолел разделяющее их пространство. Принц Ётунхейма перекинул ногу через борт купальни, оказавшись в горячем плену воды, Тор выпрямился и предложил ему руку, но Лофт её не принял, ловко перемахнул через борт купальни и плавно опустился на него верхом. Маг ухватился за широкие плечи супруга, и когда их взгляды словно две мощные силы огня и льда соединились в одно, то оба, воин и маг, потянулись друг к другу, чтобы соединиться в страстном поцелуе. Тор, казалось, перестал опасаться внезапных перемен настроения мага и беззастенчиво целовал, обнимал и ласкал, а супруг не сопротивлялся, отвечал на каждое его жадное прикосновение.       Их взаимодействие не было похоже на перемирие, нельзя было назвать уступчивостью, скорее затишьем перед бурей. Когда случится та буря, не знал ни воин, ни маг, поэтому они наслаждались этим самым моментом, предпочитая не рассуждать о будущем.       Как и предполагал Тор, никакого второго списка гостей Локи составлять не собирался, хотя ас знал, что супруг хотел бы видеть свою мать и друзей на этом празднестве. Одинсону так и пришлось согласиться с супругом, тот как баран упёрся рогами и на попятную идти не собирался. Что ж, во всяком случае, покуда они были в своём укрытии, а именно в избе мага, между ними ни разу не произошло какой бы то ни было ссоры, но стоило только появиться в Асгарде или во дворце Лафея, так их было не унять. Практически две недели они не были в Меленхейме, много времени проводили во дворце с царём и его свитой. Тору представили Ётунхеймский двор, наставников Локи, провели великолепную экскурсию, он наслушался рассказов о древних временах, когда ётуны были и того сильнее и выше чем сейчас. Тору предстояло стать официальным представителем Ётунхейма и супругом нечистокровного ётуна, которого многие считали недостойным наследником своего царя. Тор чувствовал мысли тех, кто был против мага, хотя Лофт запретил ему надевать кольцо вне дома. Однако Одинсон не слушал его и на короткое время надевал «Чистый взор», словно мелкими порциями принимал яд, чтобы приучить организм к нему и впоследствии вообще не снимать. О своих опасениях и подслушанных мыслях Тор рассказывал Локи, тот слушал его внимательно и что-то прикидывал, но не выдавал особого опасения, хотя, как казалось Одинсону, ётун отлично понимает, что некоторая опасность существует.       Тор заметил некоторую странную черту, которая проявилась в характере Лофта в последнее время: он более не проявлял растерянности, каждое его слово выверено, каждый жест чёток, он быстро принимал решения и столь же скоро реагировал на неожиданные выпады Бальдра, когда они являлись в Асгард. После любезных разговоров с Бальдром Тор обычно нервно сжимал кулаки, и в лице его была непередаваемая ярость. Брат что-то задумал, но Тор не понимал, что именно, его мысли имели оттенок неприязни, но не оформлялись в некий план действий.       После очередного визита в Асгард Локи предложил Тору отправиться в Меленхейм, навестить Малефисенту, так как из-за всей этой суеты с церемонией у них совсем не было времени нанести ей визит. ***       — Между прочим, я восхищался тобой еще когда даже не знал, что ты воин тёмного легиона, — пробасил Тор с оттенком гордости в голосе.        Портал уже перестал мерцать изумрудной зеленью за их спиной, и супруги оказались возле замка, где на раскидистом лугу расположилась группа детей и их учитель музыки Амелия. Жительница Меленхейма обладала великолепным музыкальным слухом, её белокурые локоны ниспадали на плечи, а улыбка вполне могла затмить блеск солнца. Она была облачена в длинное строгое платье из тонкой, но грубой ткани, что отнюдь не портило её привлекательный образ. Тор лишний раз поразился, какие же здесь красивые женщины и мужчины.       Мальчик, играющий на арфе, из-за неожиданного появления принцев сбился с ритма. Локи без всякого на то желания смущал жителей Меленхейма, ибо все они видели в его лице невероятное сходство с их заботливой царицей. Собственно, каждый житель знал Лофта в лицо, как ведал и о тёмном легионе, оберегающем их спокойствие.       — О! Доброе утро! Прошу прощения, мы помешали, — пропел Локи. Амелия смущённо улыбнулась и отрицательно покачала головой. — Не будем вас тревожить.       Детки, которые уже вовсю смотрели на принцев, а не на своего учителя лучезарно улыбались Локи и Тору. В их глазах плескалось удивительное по своей наивности восхищение. Лофт отвесил детям шутливый поклон, как делал это всегда, на что те радостно рассмеялись и непоседливо завозились на своих местах. Амелии ещё пришлось приводить внимание детей в порядок, когда принцы удалились.       Они шагали по вымощенной камнем дороге ко дворцу, когда Тор, недоверчиво покосившись на супруга, заговорил:       — Они так на тебя смотрели. Я чего-то не знаю? Ты что, уже успел обзавестись целой группой наследников?       Локи возвёл глаза к лазурному небу, ничего более бредового он ещё не слышал, но отчего-то не сомневался, что Тор ещё не раз удивит его невероятными предположениями.       — И ты мне ещё говоришь не держать тебя за дурака, так ты и есть дурак! — возмутился Локи и добавил. — Всех детей в Меленхейме я учу магическому искусству. Но мы нечасто проводим уроки, а то потом с ними сладить невозможно.       — Да ты у нас пробуждаешь мысли о бунте и всеобщем вызове, — насмешливо подначивал его Тор, Лофт только фыркнул, гордо шагая вперёд. — А я, между прочим, ещё ни разу не видел насколько ты хорош в ближнем бое. Твою теневую сущность, так скажем.       — Я тебе вечером в постели покажу свою теневую сущность, — недобро сощурился Лофт, опасно понизив голос.       — Правда что-ли? — Тор громогласно расхохотался, а затем, понизив тон, шепнул. — Когда будешь стонать подо мной?       — Нет, — белоснежно улыбнулся маг и продолжил. — Когда ты будешь в цепях брыкаться подо мной.       Представив себе эту картину, Локи даже облизнулся от удовольствия. Асгардский воин в цепях на его постели, Одинсон, конечно, будет вырываться и словно дикая лошадь пытаться воспротивиться, но Локи его утихомирит.       — Размечтался! — взвился Тор. — Попробуй, сладь со мной ещё!       — Слажу, ты уж не сомневайся, — веселился Локи, его слова уже не походили на шутку, а скорее на предостережение. Тор напряжённо взглянул на супруга, надеясь понять, серьёзно ли тот решил уложить его под себя. Прежде Одинсон не задумывался об этом, да и сейчас не очень-то хотел развивать эту тему, малодушно надеясь, что Локи забудет об этих глупостях.       — Здравствуй, Локи! Тор! — обратился Ульел к принцам, идущим ему навстречу. Он был одет в лёгкую рубашку бордового цвета, светло-коричневые штаны и удобные ботинки.       — Здравствуй, Гаспар, — Локи заметил, что воин выходит из залы, где располагался щит. — Как Тони? Всё защиту дорабатывает?       Тор только кивнул в знак приветствия, не нарушая речь мага. Он внимательно рассматривал воина тёмного легиона, удивляясь тому, что невелики были у Локи воины, но он не мог поспорить о их силе, отлично знал, что они заслужили свою широкую известность, внушили страх практически всем мирам и опасения всем царям.       — Он в заброшенном замке, там, где только одна дверь, и всё помещение, как он говорит, освинцовано, — отозвался воин. — А я вас на панели щита увидел, решил встретить.       Локи отвёл взгляд, о чём-то задумался, в нём всколыхнулось беспокойство на уровне предчувствия, и задал очередной вопрос.       — А Стив?       Тор быстро прикинул, что вопрос Локи задал неспроста.       — Стив практически полторы недели на ночном посту, днём спит, — ответил Гаспар и, видимо, догадался о скрытой подоплёке. — Ну, у Тони сейчас много работы, ты же знаешь, когда он занимается чем-то новым, то с ним невозможно находиться рядом, да и времени у него нет. Вот Стив ночами и пропадает в карауле.       — А Стив сам тебе об этом сказал? — поинтересовался Тор. — Или ты так решил?       Гаспар перевёл взгляд на Тора, не похоже, чтобы тот шутил, отнюдь - голос его отдавал волнением.       — Это факт, у них всегда так, — с вызовом ответил Ульел, демонстрируя Тору, что он ему вообще не обязан ничего говорить.       — Подожди, — Локи поднял руку, чувствуя, что назревает вспышка непонимания между воинами. — А что Тони делает в дальнем замке?       — Работает над чем-то, ты же знаешь, ты сам ему поручил, — отозвался Ульел, словно ничего удивительного не произошло. — Он объяснял мне что-то о перенаправлении энергий ларца. Он говорил, что, скорее всего, он из Ванахейма. Влад с этим согласен, он отдал ему ларец.       Тор недоумённо уставился на Локи, потому что готов был душу заложить, не было между магом и гением такого разговора, и никаких поручений ему принц не давал.       — Вот об этом я тебе и говорил! — разозлился Тор. — Умный, значит?! Сами разберутся?!       Тор и сам не понимал, почему в нём вскипела обида, Тони был хорошим человеком, Одинсон это чувствовал, как чувствовал и свою вину, ведь он невольно стал причиной разлада в отношениях Тони и Стива.       — За это время Тони хоть кто-то видел? — Локи обмер, он почувствовал прилив страха, ведь Энтони был ему дорог словно брат. Они слишком хорошо друг друга понимали.       — Да, я и сам к нему ходил, бледный только какой-то и суетливый, но в целом нормальный, а почему вы спрашиваете? Что случилось?       — Я ничего ему не поручал, — взволнованно бросил Лофт и одним взмахом руки вызвал портал, куда они трое, не сговариваясь, бросились, словно надеялись предотвратить нечто ужасное.       Стив, до этого стоявший в тени колон перед залой, сразу заметил Тора и Локи, идущих к щиту, но помедлил, не показываясь им, смотреть на Тора совершенно не хотелось. Ему просто нужно было немного времени, чтобы привыкнуть к разрыву, но когда он подслушивал разговор со всё возрастающим беспокойством, ему стало ясно, что друзья бросились на помощь Тони. ***       Дверь, ведущая в дальний замок, не поддавалась даже силе троих воинов, которые напирали что было мочи.       — Тони?! — закричал Лофт, негодуя, он пару раз ударил кулаком о перегородку из камня. — Открой немедленно!       — Иначе мы вышибем дверь! — гаркнул Тор в поддержку.       Выждав минуту, он с беспокойством глянул на Тора и кивнул ему на молот.       — Как это не поручал, что вообще происходит? — взволнованно проговорил Ульел, уставившись на дверь, что стояла между ними и Тони, возможно, уже произошло нечто непоправимое, а они даже не догадывались о таком исходе.       Послышался скрежет, дверь немного приоткрылась, и воины увидели бледное лицо гения, он чуть виновато улыбнулся и, казалось, был сильно уставшим, но чем-то довольным.       — Ну что вы так кричите? Мёртвого поднимете, — спокойно спросил Старк и, приоткрыв дверь шире, вышел на улицу, свежий воздух защекотал ноздри и, казалось, был пьяняще сладким.       — До чего ты себя довёл?! — злился Локи. — Ты хоть ел?! Когда ты вообще ел в последний раз, я тебя спрашиваю?! А когда спал?! Немедленно к целителям!       Локи уже хотел схватить Старка за руку как непослушного ребёнка, но тот прижался к двери, словно ища у неё защиты, и смотрел загнанно. Он не собирался покидать свою обитель.       — Подожди, Локи, я всё объясню, ты поймешь, — поторопился Старк, пытаясь задержать мага хотя бы на пять минут.       — Что тут понимать?! — рассвирепел Тор. — И я, дурак, послушал тебя, надо было объясниться со Стивом! Неужели он не видит, что ты тут из-за него себя моришь?       — Я предпочитаю умирать в одиночестве, что тут непонятного?! — взвинченно выкрикнул Тони так, что птицы на дереве взвились облаком и унеслись в сторону озера.       На краткий миг воины просто молча смотрели на Старка. Смысл его слов едва ли был понятен, во всяком случае, Тор и Гаспар смотрели на учёного так, словно не понимали, на каком языке он говорил.       — Ты что?! — Ульел вытаращил глаза на своего друга, гения и во всех отношениях потрясающего человека, с которым не раз они смеялись и разговаривали, обсуждали оружие и стратегию.       — Да, я хотел умереть в одиночестве, — уже тише повторил Тони, не стесняясь своего решения. — И знаете что, я не ждал такого табуна народу, я вообще надеялся, что обо мне все забудут, пока моё тело не истлеет в этом моём последнем пристанище. Я написал все рекомендации по использованию ларца.       — Ты разумом помутился? — серьёзно поинтересовался Одинсон и выразительно посмотрел на Локи, намекая, что надо бы связать гения по рукам и ногам и тащить уже к целителям, а не тратить время на болтовню.       — Я в своём уме, Тор. Просто ты не понимаешь, — с горечью выдавил Тони. — Локи, выслушай меня, ладно?       — Я слушаю тебя, но если…       — Наедине, — отрезал Старк.       Лофт кивнул, он ожидал, что разговор будет серьёзным. Это поняли и Гаспар с Тором, когда маг и гений скрылись за тяжёлой дверью. Ульел потрясённо уставился на Одинсона, может, он хоть что-то знал. Но не успели они заговорить друг с другом, когда их привлёк голос справа.       — Где Тони? — резко окликнул Стив, он подошёл ближе, бросил нетерпеливый и даже злой взгляд на Тора, затем уставился на Ульела. Теперь и Гаспару стало ясно, что между любовниками какой-то конфликт, причём, судя по словам Старка, неразрешимый.       — Они с Локи разговаривают, — напряжённо отозвался Ульел, говорить о последних словах Тони было просто страшно, неизвестно, какая реакция будет у Роджерса.       — О чём?       — О вашей глупой ссоре, я полагаю, — хмуро ответил Одинсон, не сводя взгляда с воина тёмного легиона, по вине которого Тони решил лишиться жизни. — Гаспар, ты позволишь нам поговорить наедине?       — Нет! — резко ответил Ульел. — О Тони и Стиве я знаю, так что говори, речь ведь об этом.       — И скажу! — бросил Одинсон, выходя из себя, и ему уже было без разницы, какая будет у Роджерса реакция, он повернулся к нему и продолжил. — Ревность это величайшая глупость! Как тебе только в голову пришло, что я нравлюсь Тони, да он по тебе с ума сходит и мучился от того, что ты понять ничего не хочешь! Неужели так сложно было поговорить, если ты его любишь? То, что он тебя любит, я почувствовал, а вот ты его - даже не знаю. Две недели он сидит здесь, а ты ни разу не спохватился, не подумал о нём? Что, если бы он умер здесь?! Не было между нами ничего и быть не могло! Лишь дурак мог думать об обратном!       Резкий и точный удар увесистого кулака заставил Тора замолчать, оказалось, Роджерс был силён, для мидгардца даже слишком. Одинсон снёс удар, но отвечать не стал, выпрямившись, он потёр ноющую скулу, которая, казалось, затрещала от удара, и подбавил масла в огонь.       — Ну что, стало легче от своей глупой ревности? — хрипло бросил бог грома.       — Ты ничего не знаешь! — бросил Стив, ему хотелось ударить ещё и еще, но он уже чувствовал себя не в своей тарелке, он сам виноват в этом, к сожалению, Тор прав.       — Я знаю одно, — веско возразил асгардец. — Того, кого любишь, можно хотя бы выслушать, прежде чем строить невероятные предположения и бросаться обвинениями. Ты не согласен?       — Стив, Тор прав, — подал голос Гаспар, отношения в их традиционном или нетрадиционном виде имеют одни и те же проблемы, кого бы ты не любил, мужчину или женщину проблем не становится меньше. — Все знают, что вы любите друг друга, и мы всегда думали, что нет такой силы, которая могла бы встать между вами.       — Тони тоже молодец, догадался! — рыкнул Одинсон, Стив тут же подобрался, в его голосе чувствовалось обвинение.       — О чём ты? — подозрительно прищурился Роджерс.       — Мне и магией обладать не надо, чтобы знать, что он задумал, — отозвался Одинсон и, серьёзно глянув на Роджерса, продолжил, словно бы отдавал приказ. — Как только они договорят и выйдут, не слушай своего мятежного гения, хватай за шкирку и тащи к целителям, он болен, возможно, умирает. Теперь доволен?       — Что? — проронил Роджерс, не веря сказанным словам. Тор не из тех, кто будет шутить, уж точно не на подобную тему.       — Ты слышал, — хмуро отозвался Одинсон.       Тяжёлая дверь заскрежетала и открылась, первым вышел Локи, в свете яркого солнца не сложно было рассмотреть, что у него покраснели глаза, он был бледен, но держал себя в руках. Следом вышел Тони, он не был растерян, просто слаб, нездоров и немного печален.       Воины напряжённо посмотрели в сторону двери. Локи с беспокойством заметил Стива среди воинов, а Тони, увидев любовника, совсем помрачнел. Роджерс бросился вперёд, но Локи преградил ему дорогу, опасаясь за Старка, он не знал, как себя поведёт Стив. Он даже не знал, как бы сам себя повёл на его месте.       — Локи, я не причиню ему вреда, ты же знаешь! — но маг не сходил со своего места. — Тони…       — Не надо, Стив, я уже принял решение, — отозвался Старк. — Это должно было случиться много лет назад, и лишь волею бога, что стоит перед тобой, я всё ещё жив.       — Что ты несёшь? — Стив обомлел, неужели он это серьёзно. — Ты рехнулся, я тебе не позволю! Даже не думай!       — Тони, просто поговорите, и если ты не изменишь своё решение, никто ничего не станет делать, я даю тебе слово, — повернувшись к другу, попросил Локи. — Просто поговорите, я буду рядом, прошу тебя.       Видно было, что учёный колебался, до того он уже всё решил, не хотел говорить и обсуждать это. Локи ухватил его прохладные ладони своими в надежде, что гений согласится, на душе было неспокойно и тяжело.       — Хорошо, — кивнул Старк неуверенно, и Локи отпустил его ладони, выразительно посмотрел на Стива, вверяя ему последний шанс на спасение друга, ведь это только между ними.       Локи подошёл к Гаспару и Тору, предлагая им отойти подальше, и, оставшись в тени деревьев, откуда можно было видеть, как любовники разговаривают, тяжело вздохнул.       — Ну и чего мы ждём, ему целители нужны, — заговорил первым Одинсон, для него план по спасению был прост и незатейлив. — О чём тут можно говорить?       — Тони принял решение, и я не могу его изменить, может только Стив, — ответил Локи печально.       — Да что ж вы все такие сложные! — взмолился Одинсон.       — Да уж не такие простые, как некоторые! — рыкнул на него Лофт. — Я уважаю его решение!       — Я б за такое решение! — прогремел Одинсон, однако резко замолчал, и все трое уставились на любовников. Локи заметил, что Стив толкнул Тони к двери, и уже было рванул на помощь, но Одинсон вовремя ухватил его за плечо и дёрнул к себе. Маг даже не успел возмутиться, заметив, что Стив прижался к Старку всем телом и отчаянно, резко припал к его губам.       — Ну вот, сразу бы так, — похвалил Одинсон. Лофт всё ещё напряжённо наблюдал, пока не стало понятно, что Тони не сопротивляется, а потом и вовсе сам обнимает Роджерса.       — Я возвращаюсь на пост, — торопливо предупредил Гаспар, и уже через минуту его и след простыл.       — Ну и что нашло на него, жить, что-ли, надоело? — резко буркнул Тор.       — Отчасти, — ответил Локи серьёзно и, вздохнув, заправил чёрные пряди за уши. — У них своя история, всё сложно, а тут ещё ревность ко всяким там асам.       — Здесь у тебя все всё знают, — Тор отпустил Локи, и тот развернулся к нему. — И обо мне знали, когда я впервые попал сюда. Ты, наверное, частенько рассказывал историю о том, как бросил меня в одиночестве.       Лофт вдруг стал серьезен и, казалось, разговаривать больше не хотел, лишний раз глянул на любовников, что всё ещё целовались у дверей дальнего замка, и просто молча ждал, когда они, наконец, закончат. Маг опасался, что это прощальный поцелуй, если так и Тони намерен остаться здесь, маг не имеет права ему мешать, как бы сильно не был привязан к нему.       — В моём легионе нет глупцов, как я тебе и говорил, — отозвался Локи после долгой паузы.       — То есть, если Тони хочет себя убить, ты будешь стоять в стороне и ничего не сделаешь? — в очередной раз поразился Тор и надолго замолчал. Сын Лафея пристально наблюдал, как любовники отрываются друг от друга и снова разговаривают о чём-то: Роджерс обхватывает его ладони и, кажется, умоляет, из него прямо вырывались решительные речи, и вот уже Тони возмущённо что-то рявкнул.       — Страсти накаляются, — комментировал Тор, всё больше хмурясь.       Рождерс захватил Тони в свои объятия, и тот, сотрясаясь от рыданий, уткнулся ему в шею. Прошло несколько минут, прежде чем они отлипли друг от друга, и, прижимая любимого к себе, Стив создал портал, используя индикатор на запястье, и воины потонули в изумрудной воронке.       — Вот и славно, — выдохнул Локи, несмело улыбаясь. — Надо запереть дверь и возвращаться.       Локи выступил из тени деревьев, вытянул руку вперёд и начертил в воздухе какой-то знак, несколько тёмных вспышек устремились в сторону замка и, казалось, охватили его тёмным облаком, после чего рассеялись, и довольный своей работой маг повернулся к Тору. В этот непростой день они наведались к Малефисенте, застав в покоях царицы Милен.       Сестра Локи была хороша собой и была удивительно похожа на Лафея. Тор успел немного поговорить с ней, находя принцессу интересной собеседницей. После принцы навестили Тони, которого Стив уложил спать после того, как влил в него сыворотку, насильно накормил и только тогда немного успокоился, хотя до сих пор его трясло от негодования и непонимания. В коридоре, где Тони не мог слышать разговор воинов, Роджерс словно провинившийся ребёнок стоял перед Локи и не мог даже оправдаться, ему нечего было сказать, кроме того, что случившееся - его вина. Лофт и не обвинял, просто уточнял некоторые детали, связанные со здоровьем Старка. Зато от Тора наслушался нравоучений и резких фраз вроде: «Сам виноват!» и «Беречь своё счастье надо, а не отворачиваться от него!». В общем и целом на слова Тор был груб, но справедлив, сейчас Стив действительно не мог понять, почему у него вообще возникла эта глупая ревность к асу, которая едва ли не погубила человека, ради которого он жил. Локи ещё оставалось обрисовать Владу суть едва не случившейся трагедии, чтобы за воинами было кому присмотреть. Однако с Владом Лофт разговаривал наедине. Тор тем временем любовался сумерками в Меленхейме: жители стягивались в большую залу, и уже были слышны тихие музыкальные переливы из распахнутых окон. Одинсон прогуливался возле моста, когда его вынужденное уединение нарушил Роджерс. Он подошёл тихо, но своего присутствия не скрывал.       — Тор! — начал Стив, взгляд его был прямым и не замутнённым ревностью. — Я предан Локи и не хочу, чтобы между нами были какие-то трения в свете последних событий.       — Я бы этого тоже не хотел, — спокойно согласился асгардец. — Я рад, что у Локи есть такие друзья, как вы.       — Я вышел из себя там у дальнего замка, прости, — видно было, что Роджерсу не просто говорить эти слова, но он, как любой сильный муж, превозмогает себя и свои внутренние барьеры.       — Ты не у меня прощения проси, — добродушно засмеялся Тор. — А у него. Я не в обиде, поверь. Прежде и я совершал глупые и недостойные поступки, но Локи… Ничто не должно иметь значение, если ты любишь, разве не так?       Стив сдержанно улыбнулся и кивнул.       — Какие глубокомысленные речи, — хитро посмеивался возникший прямо на пустом месте Локи, воины оба чуть вздрогнули от неожиданного появления мага. Сын Лафея обратился к Стиву. — Я рассчитываю на твою рассудительность, как и прежде.       — Я поддался чувствам, — словно корил себя Роджерс.       — Чувствам, говоришь? — вздохнул Локи, мимоходом глянув на Тора, а после дружески похлопал Стива по плечу и добавил. — Не предавайся унынию и береги нашего гения, у нас с Тором сейчас много дел в Ётунхейме и Асгарде, я не могу часто приходить. Но я хочу знать, что здесь всё под контролем.       — Я понял, — уверенно кивнул Стив и осторожно спросил. — А что Бальдр?       Локи предпочёл отшутиться:       — Со мной рядом Тор, принц меня не тронет. — Я бы поспорил с тобой, — сосредоточенно отозвался Роджерс, замечая, как напрягся Одинсон, словно его задели за живое. — С тобой рядом должен быть кто-то из наших.       — Это излишне, — махнул рукой маг, чувствуя напряжение супруга. Он был не намерен допустить драки между ними.       — Думаешь, я не могу защитить Локи? — Тор сжал пудовые кулаки, опасаясь, что рука сама взлетит в воздух, и воин почувствует ответный удар. — Не возносись!       — Я уверен лишь в одном, что своего брата ты не убьёшь, — резко, но беззлобно уточнил воин. И Тору неожиданно нечем было крыть. Если задуматься, он ведь и в самом деле не сможет, или он только сейчас так думает.       — Стивен, — попытался унять пыл своего друга Локи. — Я смогу защитить себя, я знаю, откуда исходит опасность.       — Локи…       — Нет, — тут же оборвал маг. — Никакого сопровождения! Вы знаете, что делать в непредвиденном случае, я не раз обсуждал это с вами. Позаботься о Тони.       Стив кивнул, но на сердце его было неспокойно. Ослушаться приказа он не мог, хотя бы потому, что подставит Локи. Принц Ётунхейма ведёт слишком тонкую игру, и у него нет права на ошибку, а у его воинов - на бредовую самодеятельность в легионе. Когда Роджерс провожал взглядом потонувших в изумрудной воронке принцев, он искренне надеялся, что Тор будет рядом и действительно сможет защитить мага, однажды он это уже сделал, значит, при необходимости поступит так же.       — Что это за «непредвиденный случай»? — подозрительно поинтересовался Тор, проходя следом за Локи в их Ётунхеймский дом. Говорить на улице он опасался, в доме мага была защита, и их разговор точно никто не услышит, а на улице как знать.       — Несмотря на все наши удивительные способности, — Локи скинул накидку на диван и продолжил, — и для нас в царстве Хель уготованы места.       Одинсон излишне громко хлопнул дверью, прижал её своим молотом, как теперь делал всегда по возвращении домой, и, опасливо метая взглядом молнии, стремительно приблизился к супругу.       — У вас есть план на случай твоей смерти?! — зарычал Тор, зверея от таких вот речей. Они и супруги всего ничего, а Локи ему о своей гибели говорит.       — Разумеется, — слабо пожал плечами Локи, не понимая, что так взбесило Одинсона. Тот схватил его за плечи и встряхнул. — Ну что ты взвился, медведь?       Локи просто смотрел с насмешкой, хотя супругу было совсем не до веселья.       — Ты что задумал?! — гаркнул Тор. — Говори!       — Ничего, — закатил глаза Лофт. — Я дальновиден. При моей-то опасной игре, сам понимаешь, я должен быть уверен, что моя мать и сестра будут в безопасности. В случае моей гибели легион возглавят Стив, Влад и Гаспар, они отлично об этом осведомлены. Но одно дело слова и совсем другое — оказаться в подобной ситуации.       Тор всё ещё удерживал Локи за плечи, не позволяя закрыть эту слишком болезненную тему.       — В случае моей гибели власть в легионе и Меленхейме перейдёт к ним. Они смогут защитить свой дом. Ну что, успокоился?       Тор неуверенно кивнул, погладил плечи мага и отстранился.       — Пойду ужин разогрею, — заботливо предупредил Тор, ненароком припомнив неприятный разговор о цепях. Лофт только хихикнул ему вслед, подозревая, о чём тот подумал, но задерживать бога грома не стал. Пока Тор возился с ужином, Локи что-то подозрительно притих в их спальне. Вскоре маг появился на кухне, как раз к тому самому моменту, когда супруг разложил по тарелкам мясо и в этот раз гарнир из кореньев, которые Лофт держал в сухом виде, а перед приготовлением нарезал тонкими пластинками, от чего корешки получались на удивление аппетитными. За эти короткие две недели Тор адаптировался к морозам в Ётунхейме, здешнему питанию и суровым ётунам, которые окружали его в замке Лафея.       Локи тихо прошел на кухню и уселся за стол, принимаясь за ужин. Тор опасливо поглядывал на него, ожидая предвосхитить любой выпад ётуна, но супруг никоим образом не показывал, что намерен делать после ужина, и какими хитрыми уловками заставит Тора оказаться в том положении, в каком сам Локи оказывался по воле Тора. Одинсона терзало смутное и возможно глупое чувство, не хотел он сподобиться женщине, не хватало ещё слухов о его женовидной натуре среди того же тёмного легиона. Стараясь не раскрыть своих опасений, Тор как обычно уселся напротив и принялся за ужин, не сводя глаз со своего супруга, тот ел медленно, неторопливо. Глаза мага отражали глубокую задумчивость, и сейчас Одинсону казалось, что их окрасила бледно-зелёная дымка болот Меленхейма. Ужин прошёл в полном молчании, Тор принялся прибираться, а когда повернулся к столу, Локи и след простыл. Одинсон ровно вдохнул и направился в спальню.       «Не дождешься, хитрец!», — подумал асгардец, каждую секунду ожидая нападения.       Однако когда Тор прошёл в спальню, маг уже лежал в постели, накрывшись тёплым пледом. Тор хмуро свёл брови, заметив, что на другой стороне постели приготовлен второй плед для него. Одинсон раздевался медленно, все поглядывая на уткнувшегося в подушку мага, точнее, на его чёрную макушку. Избавившись от одежды, асгардец улёгся в постель, накрылся оставленным для него отдельным пледом и затушил свечи на своей прикроватной тумбе. Если вот так Локи решил показать свой гонор, то план его слабоват и не продуман. Отчего-то Тору стало весело в тишине и темноте, он лежал на спине и ждал. Ждал. Долго ждал.       Сколько времени он как настоящий дурак дожидался каких-то решительных действий от Локи, Тор не имел не малейшего понятия, однако вскоре тихая возня мага привлекла внимание воина.       «Игра начинается», — подумал Тор.       В темноте он отлично видел, как Лофт стянул с себя одеяло, оно свалилось на пол, а он перевернулся на спину и открытым ртом жадно ловил воздух. Это уже не было похоже на игру, Одинсон зажёг свечи и уставился на супруга взволнованным взглядом. Если ещё пару секунд у него и были сомнения, в конце концов, Локи отличный манипулятор, и к его играм надо относиться с осторожностью, то через пару минут Одинсон всерьёз заволновался. Россыпь пота на бледном лице, хриплое дыхание и напряжение во всем гибком теле это не показательное выступление. Одинсон совершенно не понимал, зачем Локи вообще надел на себя эту тёмную сорочку и штаны, в избе ведь было и без того жарко. Тор подвинулся ближе и позвал супруга по имени, осторожно тронул его плечо, но маг не просыпался. Воин отёр ладонью горячий лоб, его и самого уже била мелкая дрожь, что делать в таких случаях он не знал. От супруга исходил тонкий травянистый аромат, выходящий с россыпью пота на бледной коже.       — Локи? Что ж ты делаешь? — взволнованно выдохнул Тор. Одинсон постарался мыслить трезво, а не как обычно. Он строго рассудил, что следует просто наблюдать и не трогать принца. Беспокойный сон ётуна отдавал какими-то магическими волнами, от мага исходили тонкие вибрации, которые Тор чувствовал физически, но не понимал, в этой области Одинсон был не силён.       Практически до рассвета маг находился в состоянии напряжённого, беспокойного сна, его ресницы вздрагивали, кулаки судорожно сжимались, он то дышал очень медленно и напряжённо, то хватал ртом воздух и напрягался всем телом, словно боролся с кем-то во сне. Когда небосклон окрасил тусклый солнечный свет, который проник из светлой части дома в спальню, где не было даже окон, Локи стал дышать ровно и неторопливо. Лофт перевернулся на бок, зашарил руками по постели, словно что-то искал. Наткнувшись на руку Тора, он подвинулся ближе, и ас, наконец, облегчённо вздохнул.       «Всё закончилось», — с надеждой подумал Одинсон, что бы там с Локи не происходило. Воин тут же захватил мага в свои крепкие объятия и вместе с супругом провалился в сон.       Тора захватило странное, муторное сновидение в льдисто-синих тонах. Тонкие переливающиеся бисерины ультрамариновых камней сверкали вокруг него, утягивали куда-то, и тело его, казалось, парило в воздухе, пока не оказалось в ледяной ловушке пустого зала. Тор поднялся с холодного пола, заметив стоящий на возвышении ларец, внутри словно бушевал ураган, невозможно синие волны плескались, ударяясь о тончайшие стенки ларца. Тор подошёл ближе и, смутно понимая, что делает, коснулся ладонями удивительного оружия, от которого чуть было не погиб на ледяных просторах Ётунхейма. Колючий холод вдруг влился в его руки, обжигая болью, Одинсон дернулся, но не мог разорвать контакт, энергия вливалась в его тело, заставляя кричать от боли, а в голове набатом стучало: «Нужно возвращаться домой!». ***       Локи проснулся от того, что слишком долго шарил руками по постели и никак не мог найти Тора. Наконец, ладонь его легла на горячий живот и, не открывая глаз, маг подобрался поближе, и, закинув на супруга ногу, уткнулся ему в шею. Можно сказать, что маг вполне выспался после ночного колдовства, он отчётливо помнил вещий сон, который следует в ближайшее время разгадать, но это может немного подождать.       То, что Тор не спит, было очевидным, он сразу как-то подобрался, словно готовился отразить атаку врага, даже не обнял в ответ, а просто выжидал.       — Эй? — сонно шепнул ему в ухо Лофт, скользя ладонью по мощной груди. — Плохо спал?       — Хуже чем просто плохо, — выдал Одинсон без сна в голосе. — Ты что с собой сделал?       Лофт нахмурился и приподнялся на локте, взглянув на лицо Тора, тот, кажется, давно уже не спал, выглядел суровым и чуть-чуть обиженным.       — Я тебя не понимаю, — просто ответил Локи. Он мило потёр глаза и пятернёй зачесал волосы назад, невинно поглядывая на бляху амулета и змейку кольца.       — Может, хватит уже врать? — в ясных глазах появилась недобрая тень предстоящей грозы. — У тебя был жар, и ты словно пребывал в бреду, а я даже не знал что делать, как тебе помочь.       Принц растерялся, на самом деле он и понятия не имел об эффекте, который эта магия производит на физический план мага. Обычно он видел вещий сон, запутанный и туманный, а утром просыпался бодрым и свежим.       — Это магический обряд, — пояснил Локи, опасаясь, что незнание сведёт Одинсона с ума. — Я пользуюсь им по мере необходимости и, честно говоря, никаких казусов не происходило.       Его словам Тор явно не поверил, глаза его метали молнии.       — У тебя всё всегда под контролем, да? — с издевкой бросил Одинсон.       — Обычно да, — только дурак бы не заметил, что Тор просто напрашивается на скандал, нервотрёпки, как видно, захотелось. — К тому же, обычно я использую этот ритуал только дома, когда сплю один, и случая узнать, что со мной происходит во время сна, до сегодняшнего момента мне не преставилось. Прости, что не предупредил, в следующий раз я сразу тебе скажу, что использую магию.       — Уж ты сделай милость, — буркнул Тор.       — Так, я понял, ты не в духе, — вслух прокомментировал Локи и тут же демонстративно отодвинулся от своего супруга, быстро поднялся с постели, расправил сорочку, в которой спал, чуть подтянул сползающие на бёдра штаны. — В любом случае мне пора вставать. Ты, наверное, не выспался из-за меня, поспи ещё.       Тор хотел было возразить, но Лофт быстро покинул спальню. Сначала Локи попросту не хотел придавать значения этому утреннему недовольству супруга, Тор вечно недоволен, когда его право на осведомлённость грубо нарушают. Однако пока принц хозяйничал на кухне, занимаясь приготовлением еды, его вдруг накрыло волной ответного недовольства. Закончив со своими делами, Локи направился в спальню, намереваясь поговорить с Одинсоном, но стоило только миновать порог их спальни, как вся его решимость испарилась. Принц ожидал, что супруг просто валяется в постели и таращится на стены, ожидая слезливых извинений от своего «женовидного» мужа.       Лофт тихо миновал порог спальни, наблюдая, как спит укрывшийся пледом бог грома. Во сне он не ворочался, лишь размеренно дышал, удобно устроившись на спине. Будить супруга и выяснять отношения ётун не стал, Тора, должно быть, действительно вымотал беспокойный сон Лофта, если он так сладко спал сейчас. Маг тихо облачился в чёрную тунику, штаны и тапочки и быстро удалился, не нарушая спокойный сон воина. Лофт плотно закрыл дверь и уже было направился на кухню, раздался стук в дверь, что вела на улицу.       — Мой принц! — раздалось из-за перегородки, грубый голос принадлежал ётуну.        Маг поспешил открыть дверь, правда, для этого пришлось сделать попытку ухватить молот Тора, на что грозное оружие, словно имея свой разум, тут же сдвинулось в сторону от руки мага. Сын Лафея распахнул дверь, впуская в дом холодный воздух, вдохнул полной грудью и улыбнулся гостям. На пороге его избы в сопровождении трёх вооружённых ётунов стоял наследник Одина собственной персоной.       — Мой принц! — повторился один из ётунов, в руке которого было острое копьё. — Царь велел сопроводить асгардского принца со свадебными дарами к Вам.       Благородный ас и в самом деле держал в руках увесистый ларец, инкрустированный красными камнями.       — Благодарю вас, — Локи учтиво кивнул всем троим и, обратив свой взор на аса, добавил. — Здравствуй, Бальдр, проходи. Вы можете возвращаться в замок, сообщите царю о том, что выполнили поручение.       — Царь велел дождаться окончания встречи и сопроводить асгардского принца обратно в замок, откуда он сможет телепортироваться в свои владения, — тут же возразил ётун. — Мы подождём на улице.       Лофт не стал спорить, пропустил Бальдра в дом, тот словно бы шутливо поклонился и прошёл в просторную избу. Воин-ётун быстро передал Локи клочок бумаги, сложенной втрое, и по взгляду красных глаз было видно, что иноземцу не доверяли. Лофт кивком головы поблагодарил соплеменников, и воины, отступив от крыльца, принялись дожидаться окончания встречи.       — Присаживайся! — бросил маг через плечо своему гостю.       Одним взмахом руки Локи разжег огонь в очаге на улице. Как бы не заблуждались иные народы, ётуны любили посидеть у огня. А пока он, так ловко и непринуждённо воспользовавшись магией, скрасил ётунам ожидание, ему хватило минуты, чтобы изучить записку от отца. На бумаге етунхеймским шрифтом было написано несколько фраз: «В ларце свадебные костюмы для тебя и Тора, с ними всё в порядке. Будь внимателен к своему гостю. У воинов приказ оставаться подле тебя».       Как только маг бегло прочёл послание, клочок бумаги тут же вспыхнул зелёным пламенем и уже через миг, истлев, осыпался на порог. Лофт закрыл дверь и обратил свой взор на гостя.       — Отец поручил принести ваши костюмы, — как ни в чём не бывало улыбнулся Бальдр.       — Поставь возле дивана, — отозвался Локи и тоже улыбнулся в ответ, ас действительно опустил ларец рядом, сделал это бережно, словно эта миссия была для него в радость. — Рад, что ты зашёл.       — Вот как? — младший Одинсон напрягся.       — Конечно, — Локи подошёл ближе и снова указал на диван. — Мы теперь одна семья.       — Верно, — Бальдр говорил как-то заторможенно, словно был не очень согласен с утверждением ётуна. — А где Тор?       — Ночью утомился, всё ещё спит, — буднично объяснил Локи, снова замечая, как Бальдр едва не скуксился, представляя себе нелицеприятные картины. — Выпьешь что-нибудь?       — Я не любитель, — пожал плечами гость, наконец, он принял решение и присел на диван, внимательно осматривая обстановку вокруг себя.       — Могу заварить травяную настойку для дорогого гостя, — продолжал предлагать варианты Локи.       — Не стоит, — покачал головой принц, задерживая внимание на закрытой двери спальни. — Отец сейчас занят подготовкой к церемонии, поэтому попросил меня наведаться к вам. На самом деле я не думал задерживаться.       — Чувствую, церемония будет очень пышной. Передай отцу нашу с Тором благодарность за щедрые дары, — ухмыльнулся маг, покосившись на ларец.       — Особенно от Тора, — резко выпалил гость и тут же вскочил на ноги. — Он хорохорится, делает вид, что рад этому союзу, а на самом деле ты околдовал его и словно дешёвую потаскуху уложил под себя.       Этого Локи стерпеть не смог, только Тору он мог спустить грубую болтовню, но не этому сопляку. Маг резко дёрнулся в его сторону, Бальдр отшатнулся, ударившись о столик за спиной, тонкая ваза из зелёного стекла упала на пол и со звоном раскололась. Лофт ухватил аса за грудки и хорошенько встряхнул.       — Ты возомнил себя всесильным? — прошипел Локи прямо в лицо своему врагу. — Если решил, что можешь прийти и безнаказанно меня оскорбить. Я не в меру добр к твоим выходкам, но моё терпение не безгранично.       Локи пренебрежительно оттолкнул от себя асгардского принца, как нечто мерзкое.       — Теперь тебе со мной не совладать, — бросил Бальдр, самодовольно поправляя свою одежду. — Никому не совладать. А то, что ты моего брата имеешь, как потасканную шлюху, уже весь Асгард знает.       В тот самый момент Локи дал слабину снова. Нельзя было реагировать на слова провокатора, но не ответить он не мог. Затронута честь Тора, его доброе имя. Бальдр играючи ставил под сомнение силу воина лишь потому, что тот возлежал с другим мужчиной. Тем более, что такого ещё не было. Лофт одним ударом в скулу сбил Бальдра с ног, тот только и успел, что охнуть, рухнув на колени, и ухватиться за гудящую голову.       — А ты, значит, распускаешь поганые слухи? — Локи резко подошел ближе, схватил аса за плечо и снова ударил Бальдра по лицу.       Юнец даже не сопротивлялся, словно его весь этот балаган мало трогал. Маг ударил бы снова, но дверь из спальни резко распахнулась, и на пороге появился Тор в наспех надетых штанах и рубахе, растрёпанный, и, судя по выражению его лица, он слышал обрывки разговора.       Лофт отдёрнул от асгардца руку и отошёл на шаг в сторону, маг готов был убить Бальдра прямо здесь и сейчас, забить до смерти собственными руками. Его захлестнула злость, присущая ётунам в её грубой форме, в конце концов, в нём была ётунская кровь, только сын Лафея редко демонстрировал её проявления, как и синий цвет кожи, присущий ледяным великанам.       — Убирайся, — процедил Локи, не сводя тяжёлого взгляда с незваного гостя.       Бальдр тяжело поднялся, и на губах его играла самодовольная улыбка.       — И передай Всеотцу, что потасканная шлюха в моём лице не желает проводить церемонию в Асгарде, — грубо бросил Тор.       Пришло время Бальдру удивляться, его физиономия вытянулась, глаза расширились. В его планы это не входило, это Одинсон отчётливо уловил. "Чистый взор" на руке Тора безошибочно раскрыл намеренье сводного брата: в день церемонии в Асгарде супругов ждал какой-то неприятный сюрприз.       — Ты не можешь, — неуверенно прошелестел наследник асгардского трона.       — Локи? Я не могу? — поинтересовался Тор, опалив супруга странным взглядом.       — Можешь, — пропел маг, чувствуя, как поднимается жар практически физического удовлетворения, Бальдр был раздавлен своей глупой оплошностью. — Отец будет счастлив.       — А Один в ярости! — контроль над ситуацией, который, как возомнил юнец, был в его руках, ускользал сквозь пальцы.       — Они с Лафеем как-нибудь договорятся, — равнодушно пожал плечами Тор.       — Отец не позволит, — напоследок бросил Бальдр и рванул к выходу. Дверь прямо перед ним гостеприимно открылась, ветер ударил ему в лицо. Принц спешно покинул избу, а Локи последовал за ним, остановившись на пороге и пристально наблюдая, как ётуны тут же поднялись на ноги, отстраняясь от тёплого очага. Воины ответили магу коротким поклоном и устремились вслед за раздосадованным Бальдром.