Пленник эмоций

      В комнате царило напряжённое молчание. Все слова, гневные и умоляющие, были уже сказаны. Просторные покои Локи — сердце ледяного замка, в царстве вечных льдов обогревал большой камин, на широкой постели в тёмно-зелёной сорочке пугающе-спокойно, обездвиженный и отчуждённый, лежал принц и наследник Лафея. Пространство царских покоев заполонило такое множество людей, что и яблоку негде было упасть.       Милен и Малефисента сидели на постели по обе стороны от мертвенно бледного Лофта. Глаза их были полны слез, а души наполнились смятением. Воины тёмного легиона в гражданских одеждах пребывали рядом со своим другом, в числе которых постоянно рядом с магом был Тони, Стив и ещё десяток воинов, коих Тору не доводилось видеть и знать по именам. Лафей пребывал в состоянии близком к безумию, его глаза лихорадочно блестели от страха и злости. Один успокаивал его, беззастенчиво касался его плеча, а тот лишь коротко посматривал на верховного аса, но ничего не говорил. Тора вообще отказывались пускать в покои мага, Один встал грудью между своим первенцем и магом, что находился в состоянии, близком к смерти. Практически для всех присутствующих было очевидным, что именно Тор виноват в том, что случилось с Локи, по сему его вообще не должно здесь быть.       В комнате собрались целители Меленхейма, Ётунхейма и Асгарда, поочередно они использовали свои силы и лечебные артефакты, но Локи, казалось бы, закрылся от них непробиваемым щитом. Что-то мешало им пробить даже крохотную брешь, чтобы восстановить энергетический поток.       Воины тёмного легиона заодно с Одином спорили с Тором на пороге покоев мага. Они стояли как недвижимая стена, и вряд ли он смог бы их сокрушить. Вопреки настрою воинов Малефисента позволила Тору пройти в комнату под недовольный гомон защитников. Когда Тор увидел Локи в постели, ему хотелось просто закричать что было сил, трясти Локи до тех пор, пока тот не очнётся.       «Это дурной сон. Просто сон», — многократно шептал он.       Но вот уже неделя, как Лофт не двигается, дышит едва ощутимо, и никто ничего не может сделать. Вчера Ётунхеймский лекарь сказал Малефисенте, что Локи сильно истощён, помимо того сильный магический барьер стоит между хворью и выздоровлением, и если принц в ближайшие дни не очнётся, то скорее всего…       Тор слышал, но он не верил.       Локи умрёт. Локи не может умереть! Он просто не имеет на это права!       Наедине с магом Тора не оставляли, в комнате всегда кто-то был, за ним следили, словно он мог причинить любимому вред. Однако именно он и причинил, не будь между ними этого глупого разговора, и через несколько дней они бы пили мёд и праздновали свой союз в Асгарде или Ётунхейме. Сейчас же Тор вообще не знал, что ему делать, на что он вообще может быть способен, если, добившись принца, он с такой лёгкостью отвернулся от него, смущённый вынашиванием ребёнка и скверными пересудами.       «Если любишь, ничто больше не должно иметь значения», — подумал Тор. Как же тогда он мог так поступить с тем кого любит?       Тор сидел на постели рядом с магом, по другую сторону - грустная и заплаканная Милен, даже в тёплой шали, предложенной Лафеем, она иногда вздрагивала, не привыкшая к холоду Ётунхейма. Одинсон так хотел остаться с магом наедине, хотел поцеловать его обескровленные губы и обещать всё что угодно, лишь бы тот очнулся. Тор чувствовал на себе взгляд Стива и Тони, Влада и Гаспара, которые приходили по очереди, они менялись, возвращаясь на свой пост в Меленхейм. Локи должен был гордиться своим легионом, они были сильными и сплоченными даже сейчас, когда теряют своего друга и покровителя.       Какая жестокая ирония, они были так счастливы, почему всё обернулось кошмаром? Одинсон накрыл горячей рукой ладонь любовника и, наклонившись к губам Локи, тихо заговорил. Впервые за то время, что ему наконец позволили находиться рядом.       — Возможно, именно мой голос ты сейчас не хочешь слышать, — нерешительно произнёс асгардец. — Я бы отдал жизнь, чтобы ты вернулся, я бы отдал все, что имею, лишь бы ты открыл свои необыкновенные глаза, а на твоих губах заиграла хитрая улыбка.       Тор замолчал и коснулся губами холодных губ, маг был бесстрастен к его словам. Тор гнал от себя мысли о том, что говорить уже поздно. Одинсон коснулся рукой холодной щеки и, нагнувшись ещё ближе, зашептал в его ухо.       — Я на всё готов, — судорожно шептал Тор, касаясь губами мочки его уха. — Я выношу нашего ребенка, если мне выпадет стать прародителем, я сделаю что скажешь, только вернись. Вернись. ***       Звонкий детский смех разбудил Локи. Сверху на него плюхнулся кто-то совершенно несносный и непоседливый.       — Пап, ну вставай! — назойливая малышка закопошилась, перебирая одеяло. Лофт улыбнулся и открыл глаза. Маленькая девочка со светлыми кудряшками смотрела на него ясными лазурными глазами. Она широко улыбнулась, когда маг открыл глаза и посмотрел на неё с любовью и нежностью. Маг выпутался из одеяла, погладил и коснулся её мягких локонов. Добившись своего, девчушка захохотала и, тут же оставив свою лёгкую добычу, забралась на Тора сверху.       — Папа, вставай! Пап ну вставай, такой снег был ночью! Такой снег! — восторженно сообщила девочка.       Тор завозился как медведь в берлоге, разбуженный в неурочное время, зевнул и, приоткрыв один глаз, посмотрел на девочку.       — Снег, говоришь? — хитро переспросил Одинсон. — А я-то думал, кто так настойчиво дёргал ручку входной двери. Кто это такой любопытный хотел выйти в «такой снег» на улицу?       Тор схватил девчушку в охапку и, резко сев в постели, усадил её себе на колени, довольно потрепал светлые кудри.       — А я даже догадываюсь, кто это был, — деловито заметил Локи, посмеиваясь. Он с удовольствием наблюдал за Тором и девочкой, которая была так на него похожа.       — Да! — гордо объявила непослушная девчонка. — Это была я. Ну хватит спать! Пойдёмте лепить снеговика!       Девочка вырвалась из объятий громовника и убежала куда-то, быстро топая ножками. Тор и Локи рассмеялись.       — Вставайте! — послышалось за дверью, и супруги, всё ещё посмеиваясь, начали собираться на улицу. Девочка то и дело забегала в комнату посмотреть, готовы ли родители идти гулять. Наконец, со сборами было покончено: облачившись в тёплые одежды, семья была полностью готова к ранней прогулке. Тор открыл дверь и перешагнул через порог, следом вышла светловолосая девчушка, Локи уже хотел шагнуть вперёд, но вдруг словно опомнился от странного сна, он чувствовал, что не хочет выходить из своей избы, из укрытия.       — Локи, идём! — весело позвал Тор.       — Пап! — поддерживала его малютка, такая красивая и голубоглазая, такая родная.       — Это сон, — сказал сам себе Лофт, осознание оглушило, снова причинило боль. — Ты предал меня. Тебя не должно быть здесь. Уходи.       Локи в панике схватился за ручку двери и захлопнул ее, оставаясь в уютном тепле своей избы в одиночестве. Он дышал часто, взволнованно. Этим грёзам не суждено сбыться. Странно, что он вообще может видеть такие сны, прежде его просто окружала тьма, уютная и тёплая тьма.       — Локи! — раздался совсем глухо из-за двери раздирающий душу голос девочки. - Папа!       — Этого не будет, потому что ты меня предал, — зло выплюнул Локи и обессиленно упал на колени, привалившись к деревянной перегородке. — Ты предал меня!       — Локи, — глухой и совсем далёкий голос. — Вернись, я умоляю тебя. Вернись ко мне, вернись.       Маг закрыл глаза, его охватил ужас. Боль возвращалась, а он хотел её забыть. Кто и зачем тормошит его, внося неразбериху в его разум?       — Уходи! Уходи! Уходи! — твердил маг. — Ты никогда меня не любил, я был слеп, я был глуп.       — Папочка, — девочка всхлипнула. — Прошу тебя, открой!       У Локи затряслись руки, он не мог этого терпеть. Хотелось открыть дверь, схватить малютку и закрыться вместе с ней в своём убежище. Маг судорожно выдохнул, когда его плеча коснулась холодная рука, вскинувшись, он уставился на обездвиженное лицо богини Хель. Её лик был прекрасен и холоден. Она внимательно смотрела прямо на него, а за её спиной были радушно открытые врата подземного царства, оттуда повеяло спокойствием и влагой. Клубы густого тумана наползали, и вот уже его изба практически исчезла, лишь за спиной твёрдо ощущалась деревянная перегородка.       — Богиня Хель, — спокойно произнёс Лофт, словно бы его мучения закончились.       — Локи, — отозвалась она твёрдо. — Они ждут тебя.       Маг услышал за дверью детский плач и мольбы Тора. Мысленно он умолял малютку не плакать, отпустить его, а Тора всё так же винил в предательстве.       — Они не реальны, просто моя фантазия, — взволнованно облизнул губы Локи и хотел было подняться, но на него навалился такой сильный груз. — Ты пришла за мной.       — Ты на самом краю, Локи, — объяснила Хель со вздохом. — Ты страшно себя измучил, твоя душа так исстрадалась, но ты можешь вернуться. Один шаг отделяет тебя от моего мира, где ты обретёшь спокойствие, и пару шагов от реальности, где ты можешь быть счастлив.       — Тор предал меня, — маг не мог с этим смириться.       — Он лишь сказал, что думает, а это не предательство. Он был честен с тобой, — возразила богиня и присела на колени возле мага, от неё исходила приятная прохлада, гибкое тело скрывали тёмные одежды, а одна сторона лица мерцала неестественным голубоватым светом. — Тор любит тебя, но не может смириться с тем, что ему может выпасть доля прародителя. На самом деле, Локи, дитя появится у того из пары, кто всем сердцем искренне примет его.       — Я не понимаю? — Локи чувствовал смятение, он ничего не читал об этом.       — Если ты пойдёшь со мной, то сегодня через эти врата пройдут две души. Твоя и вашего нерождённого дитя. До сих пор оно не давало тебе соскользнуть в мой мир, оно очень сильное, противостоит мне и стремится вернуть тебя в мир живых. Но оно начинает слабеть, вы оба слабеете.       — Не может быть! Я ношу ребёнка?! — Локи коснулся своего живота, он ничего не чувствовал, но Хель не стала бы обманывать. — Но…       Богиня подняла руку, заставляя его замолчать, и продолжила.       — Ты очень силен, Локи. Я ведь наблюдаю за каждым живым существом во всех девяти мирах, и у меня есть свои любимчики. Ты относишься к их числу, потому я не торопилась открывать перед тобой врата Хельхейма, — на губах тёмной богини появилась улыбка. — Ты совершил множество поступков, немало удивив меня своим упорством и энергией, и я не хочу, чтобы твоя яркая жизнь затухла по вине глупого мальчишки.       — Я не понимаю, — Локи сглотнул, детский плач за дверью становился далеким и неразличимым.       — Бальдр рассорил вас, его мать воспользовалась древней магией Ванахейма, и он принёс её с собой, — произнесла Хель с неким оттенком гнева в голосе. — Она заговорила его от всех возможных смертей, от любого оружия. Но его можно сразить, и это можешь сделать только ты, сколько тебе потребуется время, не имеет значения, я знаю одно, если ты ступишь за эту дверь, ты сможешь убить его.       — Но почему ты говоришь мне это? — удивился Локи. — Ты хочешь, чтобы я его убил?       — Да, — она кивнула. — Он ступит в мои владения, и я возьму юнца в мужья. Так что, ты готов вернуться? Твоего возвращения так искренне ждут множество живых существ.       — Я правда могу вернуться? Ещё не поздно?       Хель подала ему руку, помогла подняться с пола, её ладонь была тверда, а она сама мудра и непреклонна.       — Неужели ты ещё не чувствуешь, — задумчиво ответила богиня, Локи резко обернулся к двери, которая заходила ходуном, словно некая сила снаружи пыталась её отворить. — Он не отпускает тебя.       Рука Хель вдруг истончилась, а она сама исчезла, холод Хельхейма отступал. Локи вскрикнул, когда запертая дверь слетела с петель, и в дверном проёме ярчайшие синие потоки образовали воронку. Лофта затягивало в неё, но он уже не сопротивлялся, ступая навстречу это синей мгле. ***       В комнате Локи творилось что-то невообразимое, стоял плач и брань. Малефисенту успокаивал Стивен, Милен рыдала на груди у Тони. Лафей проклинал весь белый свет, казалось, вот-вот и он просто разнёсёт всё вокруг, целители ещё пытались что-то сделать, но время Локи ускользало. Уже семь минут он не дышал, это могло значить лишь одно — он умер.       В первые мгновения, когда стало ясно, что маг перестал дышать, Тор отшатнулся от него и просто тупо смотрел на бездыханное тело мага, в глазах громовника застыл немой ужас, всё тело словно превратилось в каменную глыбу. Но в одну мимолётную секунду, когда он ещё сам не до конца понимал, что делает, Тор рванул к любовнику, отшвырнув в сторону бесполезных целителей, сел на постель рядом и прижал свои ладони к щекам принца.       — Не отпущу! — прорычал Тор в ледяные губы. — Возвращайся ко мне!       Одинсон собрал все свои ментальные силы, в моменты, когда разум не в состоянии что-то предпринять, инстинкты всегда срабатывают лучше и быстрее. Грубая тёмная магия ётунов всколыхнулась в его плоти, забурлила синей кровью. Ётунхеймская мощь, которой Тор так боялся — единственное, что может вернуть принца к жизни, в этом громовник не сомневался, сейчас сомнения улетучились в неизвестном направлении. Комнату заполнила ледяная энергия, вырвавшаяся на свободу. Руки Тора окрасились синим, лицо расчертили родовые шрамы, а широко распахнутые глаза налились ярчайшим ультрамариновым светом.       — Вернись! — прогрел Тор отчаянно и грубо. Вокруг него ореолом замерцали молниеносные вспышки.       Целители сбились в кучу как испуганные овцы, они более чутко ощущали магические вибрации, а то, что творилось прямо на их глазах, и подавно выходило за рамки их понимания. Воины тёмного легиона укрывали за спинами женщин, а Один и Лафей ошарашенно смотрели на те метаморфозы, что происходили с Тором. Его энергия прямым потоком вливалось в тело мага, сотрясая гибкий стан, проникала под кожу, возбуждая его энергию.       Когда Локи резко распахнул глаза, электрический свет затопил всю комнату, и восставший маг видел лишь лицо ётуна с невероятно светлыми локонами, практически седыми.       — Тор, — одним губами беззвучно произнёс Лофт, душа его металась внутри словно птица с подбитым крылом, искалеченная, но исполненная надежды на спасение.       Взгляд бога грома метался по лицу мага, его ладони обжигали родственным холодом. Тор схватил его в охапку и прижал к себе. Его объятия были чуть грубыми, но так он обнимал почти всегда, сейчас как никогда он боялся, что Локи снова потонет во мраке, откуда его нереально будет вытащить. В голове у мага закопошились масса разнообразных мыслей, но все они могли подождать, сейчас его волновала только одна — Тор вытащил его, выворотил дверь его укрытия, используя свою ётунскую силу, хотя в нём её должно быть совсем не много, но он сделал это. Будь он равнодушен к нему, то едва ли совершил подобный подвиг во имя его жизни. Собственно, Локи хотел остаться честным с самим собой, Тор никогда бы не навредил ему намеренно, и Хель была права — Одинсон был честен. Асгардец всего лишь против пассивной роли, как выразились бы в Мидгарде, и не хочет вынашивать потомство, но от союза он не отказывался. Может, Локи слишком много требует?       — Принесите еды! Немедленно! — рыкнул Тор.       Вокруг разразилась суета: зычный бас приказывал Тору уйти, очевидно, это был Лафей. В тоне его было слышно облегчение — Локи жив, и это самое важное, но Одинсон явно впал в немилость после своей выходки. На краткий миг Лофт представил, что Тор сейчас уйдёт, поддавшись приказу отца, и его внутренности скрутило от боли. Нельзя этого допустить! Ослабевший Локи нашёл в себе силы, он обхватил громовника руками, доверительно уткнулся ему в шею и совсем тихо произнёс: «Останься».       «Что ты делаешь, Локи? Он предал тебя!», — вопрошал он сам себя, но слабые руки не хотели отпускать. Сердце Тора стучало как сумасшедшее, рвалось из груди в порыве бешеной радости, ещё не полностью осознанной, но вполне устойчивой.       — Я не уйду! — ответил разгневанному Лафею асгардец, но никто уже и не пытался оттащить его от мага, все видели, как Локи обнимает его. Тор поглаживал чёрные спутанные локоны любовника и шептал севшим голосом. — Сейчас принесут поесть, ты должен поесть, слышишь?       Локи выглядел болезненным, таким тонким, что Тор боялся даже на секунду отпустить его от себя. Локи услышал успокаивающий голос Малефисенты, она прикасалась к его плечам и сквозь слёзы шептала имя сына. Локи дышал ровно, но его снова тянуло прикорнуть. Однако ему не давали засыпать, теребили со всех сторон. Когда же принесли еды, Тор осторожно держал его в сидячем положении, прижимая к своей груди. Лофт чувствовал, как его плечо упирается в стальные мускулы воина. Мама сидела прямо перед ним на стуле и осторожно кормила его с ложечки как маленького ребёнка. Каким же глупым и немощным он сейчас себя чувствует. Суп показался невероятно вкусным, особенно из рук Малефисенты. Лофт даже попросил добавки, коротко шепнув: «Ещё». Маг всё пытался прислушаться к себе, к той крохотной душе, что тянула его очнуться, но пока он ничего не чувствовал.       Тор не выпускал его из своих объятий, а маг не сопротивлялся его заботе, сбросивший личину ётуна Одинсон стал горячим и уютным, как шерстяной плед. Лофт отлично понимал, что верить Тору и впредь становится всё сложнее. У мага больше нет права на ошибку, теперь он в ответе не только за себя, но и за своё дитя. Несомненно, участие Бальдра в магической конфронтации снимает некоторую ответственность с Тора, особенно сейчас, когда его руки осторожно оглаживают обессиленное тело мага как драгоценную реликвию. Локи был ещё слишком слаб для принятия каких-то решений. С пугающей частотой маг проваливался в беспокойный сон и каждый раз, проснувшись, просил еды, он был невообразимо голоден. Тор кормил его сам или это делала Малифисента, а Одинсон тем временем ненавязчиво рассказал о том, что Локи был без сознания целую неделю. Коротко обмолвился о том, какой случился переполох из-за его исчезновения. Три дня его искали ётуны, асы и тёмный легион. Тони никак не мог отследить перемещения друга, хотя при помощи активирующего браслета это было возможно. Наконец, активация сработала, когда Лофт оказался в Ванахейме, и воины тёмного легиона тут же отправились ему на помощь. Стив отправил посланника сообщить Лафею о том, что его сын в Меленхейме, и царь тотчас явился, разъяренный легкомыслием сына. Когда же царь узрел своего наследника в ужасном состоянии, то попытался забрать его домой. Царица была категорически против, Тор в свою очередь заступился за Лафея, который только и сверкал красными глазами в сторону единственного виновника всего произошедшего с сыном.       Однако Одинсон понимал, что Локи в большей своей степени ётун, и ему сейчас куда больше помогут родные стены. Малефисента и Милен отправились вместе с Лафеем в сопровождении воинов тёмного легиона. Когда прибыл Один с целителями из Асгарда, у него, конечно же, возникла масса вопросов, ответы он получил из уст Лафея. Теперь верховный ас знал истину о тёмном легионе и матери Локи, хотя отнёсся к этому довольно спокойно.       Маг выслушал долгий рассказ Тора, не прерывая, лишь иногда вздыхал и слабо сжимал кулаки. Теперь стало очевидным, поступок Локи был вопиющей глупостью влюблённого юнца. Обратного пути у него уже нет, его тайны раскрыты и сейчас нужно собраться с мыслями, подготовится к мощному удару.       После очередного беспокойного сна Локи проснулся взвинченный и раздражённый, ему некогда было лежать в постели, но он был всё ещё слаб. Тор заботливо помог ему сесть поудобнее, а затем отступил от принца, когда заметил, как Лофт поманил к себе своих друзей. Тор вообще был против, чтобы Локи волновали разговорами, хватит и того, что контроль над ситуацией потерян и восстановить его будет очень сложно. Лишние разговоры только повод для переживаний, маг и без того едва пришёл в себя.       — Это просто не позволительно, — Лофт лежал на постели, закутанный одеялом, его окружало множество подушек, создающих мягкость. — Я что, зря сотрясал воздух последние десятилетия?       Воины понуро опускали головы, никто не знал, что можно сейчас сказать. Пожалуй, если бы маг был всего лишь безликим военачальником, который изо дня в день строит своих солдат, всё было бы гораздо проще. Совсем другое дело, когда речь идёт о друге, с которым ты боролся спина к спине многие годы, нельзя пренебречь этими отношениями. Стив считал себя правым, он должен был сообщить Лафею о Локи, о том, что его сын в Меленхейме без сознания и едва живой. Гаспар и Влад поддержали его в данном вопросе.       — Я вас спрашиваю? — напряжённо повторил сын Лафея, его обескровленные губы вытянулись в тонкую полоску. — Мои слова — пустой звук для вас? Почему мама и Милен здесь? Почему Один видел вас? Что за бардак?!       В желудке у Локи заурчало, он на миг закатил глаза. Он в жизни столько ещё не ел! Ребёнок в его утробе слишком истощён попытками вытолкнуть Локи из убежища его подсознания. К тому же, он три дня пил, а потом целую неделю ничего не ел, находясь в состоянии, близком к смерти, нужно навёрстывать упущенное, набираться силы.       — Может быть, потому что ты исчез неизвестно куда! — в спальню вошёл Лафей, он был хмур буквально как грозовая туча. Локи жив, и сейчас царь вполне мог отпустить себя, показать своё негодование, в котором крылась любовь к безрассудному чаду, взрослому, но такому глупому.       — Я хотел побыть один, — просто ответил маг. Тони вздохнул, он чувствовал то же самое, когда решился оставить этот мир. Какие только безумства не совершают люди под властью эгоизма. Убить себя - чем не эгоизм, случись все так, как задумал Локи, и Тор впал бы в безумие от тоски, боли и угрызений совести.       — И вот к чему это привело!       — Я в порядке, — отозвался Локи кисло. Говорить о своём интересном положении он не собирался, во всяком случае, пока это не станет заметно. К тому же в данный момент это его слабое место можно использовать с дурными помыслами.       — Ты разума лишился, — сетовал царь ледяных земель. — Если устроил подобное!       — Он ещё в себя толком не пришёл! — прогремел вскочивший со стула Одинсон, ему не стоило встревать в разговор между сыном и отцом, но он видел, как удручают мага речи отца.       — А ты лучше молчи! — повысил на сына голос Один, он зашёл в комнату вместе с Малефисентой и Милен, глаза у них всё ещё были мокрыми от слёз, теперь уже слёз счастья.       — И не подумаю! Он только выкарабкался, оставьте его в покое! — настаивал громовник, ему так и хотелось вытолкать всех вон и остаться с Локи наедине. Он не знал, как поступит маг, когда обретёт силы, но Одинсон не собирался отступать.       — Послушайте Тора, оставьте меня в покое, — устало согласился маг, в желудке у него снова заурчало. Припомнив слова Хель, он едва заметно улыбнулся, получалось, он был готов к этому моменту, готов стать прародителем, хотя думал об этом осторожно, вскользь, не слишком заострял внимание на такой возможности, но вот его чрево - уютная колыбель для крохотного существа. Каким будет его дитя? Неужели именно так она и будет выглядеть, как в предсмертном видении: девочка с золотыми кудрями и ясными синими глазами — глазами бога грома?       — Этот наглец унизил тебя и бросил, и ты ещё соглашаешься с ним? — поразился Лафей.       — Я не бросал! — взвился Одинсон. — Я согласен на союз!       — Замолчите все и дайте мне хоть что-нибудь поесть! — Локи прикрыл глаза и демонстративно замолчал. В комнате снова возникла суета. Поесть принесли быстро, Лофт почувствовал аромат мяса и резко открыл глаза. Тор держал в руках тарелку с жареным мясом и овощами, Локи был совсем не против, что теперь его с вилки кормил громовержец, он был слишком голоден, чтобы задумываться об этом.       — Я так рад, что ты вернулся, — напряженно произнёс Тор, Локи аппетитно прожевал последний кусочек мяса, проглотил и ответил:       — От тебя и в царстве мёртвых спасу нет.       На лицо громовника наползла серая туча при упоминании о царстве мёртвых.       — Ты был в Хельхейме? — обомлел Тор.       — Я разговаривал с Хель.       — Что она сказала? — осторожно поинтересовался бог грома.       — Это касается лишь меня, — Локи принял решение, осталось лишь озвучить его вслух. — Я не стану больше убиваться, Тор. Мы всё с тобой выяснили. Будет лучше, если ты вернешься в Асгард и, как надлежит сильному воину, возьмешь в жёны деву, которая родит тебе детей, как ей и подобает.       — Я согласен, я на всё согласен, Локи, — быстро возразил Тор, сейчас самое время даже не просить, а умолять, ведь взгляд мага отражает принятое решение. — Я лягу под тебя, я выношу нашего ребёнка, только не гони. Я не смогу без тебя!       Локи только печально усмехнулся.       — Сможешь, куда ты денешься, — отмахнулся сын Лафея.       — Не делай такой равнодушный вид, я тебе не верю, — качал головой ас. — Зачем ты это говоришь?       — И, сделай милость, избавься от кольца, оно принесёт тебе только вред, — Локи старался держаться, его внутренности разрывались на части, но он был непреклонен в своём решении. — Сам видишь, иногда лучше быть обманутым, а правда такая мерзкая, что предпочтительней сладкий нектар лжи.       — Я знаю, что повёл себя недостойно, — изливал душу Одинсон. — Дай мне ещё один шанс, я не могу тебя потерять.       — Помнится, ты сказал, что останешься моим другом, так что не потеряешь, — Локи отвёл взгляд. — А тайны мои хранить больше ни к чему.       Локи смотрел странным взглядом, в нём отчётливо читалось отчаянное желание сказать совсем о другом, но словно бы он позволял додумать Тору самому, в его речах крылось туманное послание: «Мы вечно будем причинять друг другу боль. Я не хочу так жить».       — Прошу, дай мне шанс, — не унимался Одинсон, он считал совсем по-другому. Они всё выяснили, больше между ними нет тайн. И Тор как никогда прежде готов на всё. Как видно, последние его слова расслышал входящий в покои сына Лафей, он часто удалялся вместе с Одином. И вот он снова мешает их беседе.       — Никаких шансов, Тор! — прогремел царь ледяных земель. — Ты немедленно покинешь Ётунхейм и забудь о моём сыне! Если бы не ты, ничего бы этого не было!       Тор вскочил с постели Локи и весь подобрался.       — И не подумаю!       — А куда ты денешься против орды ётунов!       По виду царя было понятно, он не шутит, но и Тор сдаваться не собирался.       — Я не стану сражаться с тобой, Лафей, но если меня попытаются выставить отсюда, я разгромлю всех твоих ётунов одним махом!       Локи напряжённо молчал, наблюдая за перепалкой. Он отстраненно размышлял о том, что речи Тора, его неуступчивость вызывают в душе мага тёплый отклик. Снова хочется оказаться в горячих объятиях, ощутить его прикосновения и поцелуи. Тор выступал в роли враждебной силы, но Локи чувствовал, что крохотное существо, зародившееся в его чреве, уже чувствует громовника и тянется к нему.       «Неужели эта белокурая девочка наша дочь?», — Лофт не знал наверняка.       — Что ты несёшь, глупый мальчишка?! — вступил в спор Один. — Кто бы тебе позволил чинить тут свои порядки!       Один резко взмахнул рукой в намеренье призвать молот и тут же ошарашенно уставился на своего первенца. Лафей перевел взгляд на асгардского царя, как видно, они уже договорились, как вытурить Тора из Ётунхейма. Локи в свою очередь растянул губы в самодовольной ухмылке, наблюдая за потугами верховного аса. Магии Одина молот не поддавался.       — Как ты смог? — едва мог выговорить Лафей.       — Тор, — тихо позвал Локи. Бог грома тут же обернулся и подошёл ближе, опускаясь на одно колено перед ложем любовника. — Я согласен на союз. Но если предашь меня, пощады не жди.       Тор заключил ладони супруга в свои, руки воина подрагивали от волнения. За спиной послышались недовольные речи, но богу грома не было до них дела. Локи и Тор смотрели друг другу в глаза, словно давали безмолвный обет — обещание преданности. Гомон голосов в комнате стих, и в этой тишине ощущались опасения и радость. Маг вздохнул, рациональная часть его существа взывала к мудрости, эмоциональная - к чувствам, но первенство взяла та крохотная сила внутри него. Перед мысленным образом снова мелькнул щемящее нежный облик чудесного ребёнка: её светлые кудри и яркие глаза.       — Так где мы будем отмечать? — лениво спросил Лофт, нарушая молчание. Яркие небесно-голубые глаза бога грома влажно блестели, если бы не воинственная выдержка он, должно быть, позволил бы себе расплакаться.       — Где захочешь, где угодно, — заполошно прошептал Тор, целуя запястья и ладони мага.       — Локи! — привлёк внимание грубый бас Лафея, с его губ так и рвалась пламенная речь и отцовские наставления, но маг не желал слушать.       — Я так хочу, — уверенно ответил Лофт. — Не трать зря свои силы, церемония состоится. Если ты против, значит, мы будем праздновать в Асгарде, если против Один, значит, в Меленхейме.       Один и Лафей переглянулись, и тот и другой отчего-то не знали, как реагировать на поведение Тора и Локи. Всё казалось таким неопределённым. Создавалось впечатление, что скоротечное решение Лофта это попытка отплатить той же монетой Тору. Верховный ас всё же переживал за своего первенца, коль скоро супруг его - предводитель легиона, и теперь это выплыло на поверхность, он способен на всё. Лафей, столь же озадаченный поступком сына, и, зная его натуру, склонную к скрытым играм, теперь был согласен с Одином.       Молчание затягивалось, и Локи неожиданно весело для своего состояния вдруг предложил свосем утопический план.       — Кстати, я знаю одно местечко в Мидгарде, можем справить там, — насмешливо предложил Лофт, обращаясь уже к Тору.       — Где угодно, — снова повторил Одинсон.       — В Мидгарде не позволю! — прогремел Лафей.       — У нас практически всё готово для церемонии, — осторожно вступил в беседу Один. — Оставим в силе место проведения?       — Меня устраивает, — кивнул Локи. — Сколько дней до церемонии?       — Четыре, — отозвался Тор, осторожно поглаживая тонкие запястья горячими пальцами.       — Я приду в норму за это время, — покивал маг. — Пусть будет как намечено.       Лафей и Один переглянулись. Царь Ётунхейма кивнул всеотцу, и они вышли из комнаты. Милен, до того стоявшая рядом матерью, нетерпеливо приблизилась к брату и, усевшись рядом с ним на постель, заключила Локи в свои объятия. Такой хрупкой и нежной была дева с ярко-рыжими волосами, что маг, бесспорно, ощутил собственную силу. Он ответил на объятия и улыбнулся в нежный шёлк её волос.       — Всё хорошо? — поинтересовался маг. — Лафей ведь знает, что ты его дочь?       — Да, — тихо ответила принцесса. — Маме пришлось ответить на его вопросы.       — Как он отреагировал? — погладив её по спине, продолжал спрашивать маг.       — Так, словно от него скрыли великую тайну. Но у него не было времени злиться, ты был… ты чуть не умер, Локи!       Милен всхлипнула и снова заплакала. Она знала своего брата сильным и непреклонным предводителем тёмного легиона, защитником Меленхейма, видеть его на смертном одре подобно собственной смерти.       — Теперь всё хорошо, — успокаивал сестру маг, он глубоко вздохнул. — Мне великодушно позволили вернуться.       — Хель? — Милен отпрянула от брата и заглянула ему в глаза, словно боялась даже упоминать о царстве мёртвых. — Она никого не отпускает, коль скоро ты у врат Хельхейма.       — Да, — кивнул Лофт. — Врата я видел, но она позволила уйти, кое-кто очень назойливый прорвался через барьеры.       Воины легиона, Милен и Малефисента, не сговариваясь, дружно уставились на Тора. Все они видели, какую магию сотворил асгардский принц. Теперь они знали и о том, что эта магия настолько сильна, что проникла к вратам царства мёртвых и выхватила Локи из объятий Хель. Почему-то его самого такое внимание сильно смутило, но комментировать это Тор не стал.       С минуту присутствующие молчали, пока Локи не сделал характерный жест, рукой образовывая магический вакуум, где их никто не мог услышать.       — А теперь поговорим серьёзно, — голос мага наполнился повелительными нотками, без следа той неодолимой усталости, с какой он восстал из мёртвых. — Сперва о главном: Тор, я согласен на союз, и ты здесь в качестве моего супруга, но знай, что ты теперь вне моего доверия.       — Я не понимаю? — смутился Тор, словно это вовсе и не Локи говорил.       — Слушай внимательно и не перебивай меня, — резко отозвался маг. — Причины, по которым я согласился на брак, я означу позднее. Стив, вы немедленно возвращаетесь в Меленхейм. С царицы и принцессы глаз не спускать. В день нашего сочетания с Тором я официально объявлю о том, что легион находится под моим предводительством и тем, кто возомнит прейти в Меленхейм с войной, грозит смерть.       — Теперь игра идёт в открытую? — серьёзно сказал Гаспар, в этом были некоторые свои преимущества. — Это вызов, мы готовимся к войне?       — Верное замечание, — кивнул Лофт. — Теперь мы в состоянии каждодневной готовности к военным действиям, мы не станем выступать сами, подождем, когда они явятся в Меленхейм.       — Кто они? — поинтересовался Тор напряжённо. Коль скоро Лофт затеял такой разговор, это касается и Тора, он не собирался оставаться в стороне, пока его супруг будет воевать.       — Асы, — тут же ответил принц, не сводя с супруга взгляда.       Одинсон не казался оскорблённым, просто спросил:       — Что ты задумал?       — То, что надо было сделать уже давно, а я как настоящий дурак тянул с этим, и вот смотри что вышло! — нервно отозвался маг. — Бальдр стал причиной нашей ссоры, его визит к нам это не случайность. Его мать использовала магию Ванахейма, и у неё всё получилось.       Тор тяжело сглотнул, он догадывался, о чём пойдёт речь дальше, это не было неожиданностью, напротив, даже рационально в данной ситуации.       — Ты намерен его убить, поэтому Меленхейм должен быть готов к войне, — произнёс Тор задумчиво.       — Мы готовы к войне, — вступил в беседу Тони, и на его губах появилась хитрая улыбка, все взоры обратились на гения, который был явно доволен собой. — Помимо защиты я кое-что разрабатывал в свободное время, на основе тех же энергий, что мы использовали для первого щита, они как нельзя кстати подошли для обороны. Я уже не говорю о том, что у нас есть первоклассное оружие, которое я до поры до времени держал в запасниках.       — Хитрец, — ухмыльнулся Локи, взглянув на своего друга с чувством гордости. — Итак, с некоторых пор мы больше не доверяем асам, вы даёте единственное предупреждение в случае вторжения, если асы не отступают, никого не щадить.       Тор молчал, он не мог возразить. Локи был прав с той позиции, в которой он оказался.       — Ах, да, забыл, — невесело бросил маг. — Приказ относительно асов касается и Тора. Если он явится в Меленхейм без меня, можете считать, что в порыве гнева он меня убил. Не надо так смотреть на меня, это не шутка.       — Я не намерен оставлять тебя с ним наедине! — резко выпалил Роджерс, они уже едва не потеряли Локи.       — Придётся, Стив, — покачал головой Локи. — Я буду столь глуп, что дам ему последний шанс, дабы проверить, насколько он любит меня.       — Это недопустимо! — взвился Гаспар, поддерживая Стива. — Это не игра, это твоя жизнь!       — Я отдал вам приказ, выполняйте, — твёрдо отозвался Локи. — Тони, за тобой оснащение, и ещё сделай мой активатор чувствительным, больше я не скрываю своей принадлежности к тёмному легиону. А теперь уходите, у вас мало времени.       Воины, казалось, не собирались сдвигаться с места, они словно ждали, что Лофт рассмеётся и скажет, что это шутка. Но маг напряжённо молчал, дожидаясь выполнения своего распоряжения.       — Что встали как вкопанные?! — привлёк к себе внимание Тони Старк. — Вы слышали приказ, выполняем!       Воины темного легиона выглядели растерянными, когда замерцали зелёные порталы. Но выхода не было, распоряжение поступило, пришло время выполнить его.       — Одинсон! — окликнул Роджерс, прежде чем потонуть в изумруде портала. — Предашь его, и я тебя убью.       Сказать, что Тор был зол, пожалуй, нет, куда больше растерян. Он не до конца понимал, что задумал Локи, но, судя по его приказу, принц был настроен серьёзно. Тор немало вскружил ему голову и выбил из колеи.       Наконец, супруги остались наедине. Локи молча смотрел на любовника, тот не знал, что сказать или сделать, он был так близко, но между ними словно огромная пропасть.       — Ещё есть время, — улыбнулся Лофт.       — Для чего? — не понял Тор.       — Снова отказаться от этого союза. Будет смешно, — Лофт растянул губы в хитрой улыбке. — Но знай, я убью этого ублюдка, для этого есть ещё одна веская причина помимо прочих. Богиня Хель хочет его себе в мужья.       — Я не откажусь, — Тор был настроен всерьёз.       — Будешь мешать мне, пока я иду к своей цели? Аккуратно «вставлять палки в колёса», оправдывая это своей заботой обо мне? Мы ведь оба знаем, что ты такой доблестный воин, вечно правдивый и непогрешимый.       — Ты всерьёз считаешь, что я могу причинить тебе вред? — Тор смутился.       — Я допускаю это, — кивнул Лофт.       — Ты ошибаешься во мне, — постарался уверить Тор, но Локи, казалось бы, не было дела до увещеваний супруга.       — Как выяснилось, я плохо тебя знаю, — пожал плечами Локи. — Кто бы мог подумать, что доблестный воин напуган возможностью породить своё дитя.       — Ты разве не испугался бы? — попытался как-то оправдаться Одинсон.       — Я знал, на что шёл с самого начала, — Локи был серьезен. — Я принял как данность тот факт, что кто-то из нас понесёт.       — Просто я не знал, как к этому относиться, — не унимался Одинсон.       — А теперь знаешь?       — Тебе надо отдохнуть, — попытался перевести тему Тор.       — Скажи мне, непогрешимый ты мой, — усмехнулся Лофт. — Теперь ты знаешь?       — Не знаю, — понуро отозвался Тор. — Знаю лишь одно, я не могу тебя потерять, со всем остальным я могу как-то жить.       Локи вздохнул, его вдруг накрыла волна безразличия.       — Тебе не обязательно быть свидетелем его убийства, после церемонии ты можешь отправиться странствовать, — просто сказал Локи и меланхолично добавил. — И знаешь, что можешь обзавестись парой наследников на стороне, это будет не лишним.       — Ты сам-то слышишь, что говоришь? — Одинсон сдерживался сколько мог, но предел его терпению вдруг наступил, он схватил Локи за плечи и слабо тряхнул, маг смотрел будто бы сквозь него. — Локи, что с тобой? Локи?       — Я устал, — ответил маг, и в самом деле он выглядел изнеможенным. — Здесь холодно и неуютно теперь. Хочу домой.       Локи бессильно опустился на подушки и закрыл глаза. Он потратил много сил, и его снова одолела слабость. Сон его был настолько глубоким, что он не слышал разговора между Лафеем, Одином и Тором, проходившим на повышенных тонах. Бог грома не собирался ни с кем спорить, его намеренья были очевидными — они возвращаются домой. ***       Когда Тор окончательно устал от разговора с царями, от их бесконечной болтовни о благе Локи, о мире во всём мире, какой-то попутной чуши вроде того: «С церемонией следует подождать», Одинсон лишь коротко бросил: «Мы будем дома», сграбастал спящего мага в охапку и исчез, потонув в голубоватом сиянии.       Материализовавшись у крыльца Ётунхеймской избы, Тор распахнул дверь, прошёл внутрь. Там было казалось ещё холоднее, чем в замке. Но стоило Тору уложить мага на диван, пока он запирал дверь и копошился со свечами, в камине вспыхнул огонь, затрещали заранее уложенные в топку поленья. Пока пространство прогревалось, Тор отправился в купальню, подготовил для мага горячую воду. Локи долго не просыпался, восстанавливая силы. За это время Тор успел его намыть, словно ребёнка, облачить в ночную сорочку и уложить в мягкую постель.       Одинсона топила нежность, хотелось просто укрыть мага от всего на свете, таким хрупким сейчас выглядел спящий принц. Бог грома закутал мага по самую макушку и удалился на кухню. Проснувшись, маг снова захочет есть, это было уже не в первый раз. Тор принялся за приготовление пищи, вроде это дело и не сложное, но требует куда большей концентрации, чем в поединке. Вот Локи всегда знает, что и как положить, как нарезать мясо, а Тору до этого момента не очень-то и нужно было вдаваться в подробности. Сейчас же он решил, что не испортит мясо, если просто сварит его и добавит травы, какие обычно подсыпает сам Локи в бульон. Мясо около часа томилось в печи, пряный аромат бульона был не так уж и плох. Тор как раз заканчивал резать салат из белых водянистых клубней, когда услышал шорох за спиной. Отложив нож, он обернулся. Локи стоял в дверях кухни, подпирая косяк. Чёрная сорочка висела на нём как на скелете, вызывая у Тора неприятные ассоциации, наводящие на мысли о Хельхейме.       — Что ты сказал им? — ещё не до конца проснувшись, зевнул, прикрывая рот ладонью. — Что-то веское, если тебя просто отпустили из замка вместе со мной.       Одинсон тут же подошёл ближе, предложил руку, чтобы тот мог ухватиться, но маг отрицательно покачал головой и сам двинулся к столу. Громовнику оставалось только наблюдать, Лофт, как видно, не хотел быть полностью зависимым от своего супруга, которому он теперь не доверяет.       — Просто забрал тебя и всё, — ответил Тор, когда Локи сел на стул, а сам засуетился с сервировкой. Подал собственноручно приготовленное мясо и салат, впрочем, не ожидая ни благодарности за заботу, ни каких-то восторженных возгласов.       Вопреки ожиданиям воина, маг ел с невероятным аппетитом, чуть ли не причмокивая от удовольствия. Когда маг закончил со своей порцией, то запросил добавки, опустошив вторую тарелку, он разомлел и улыбнулся.       — Как же вкусно, — выдохнул Локи, уставившись на Тора странным взглядом.       — Локи, ты сам не свой, — сглотнул Одинсон. — Скажи в чём дело? Я боюсь за тебя.       — Мне нужно восстановить силы, разве это не ясно, — словно ленивый кот промурлыкал маг. — Хочу спать и есть. Я только-только восстал из мёртвых, ничего удивительного.       — Хочешь, отнесу тебя в постель? — поинтересовался Тор, зацепившись за слова мага о сне.       Тот кивнул, и снова эта непонятная Тору улыбка на губах ётуна. Одинсон поднялся со своего места, приблизился к принцу и подхватил его на руки. Локи был совсем лёгким. Маг обвил руками шею воина и прижался к горячему камню его груди. Требовал подобной близости к своему отцу ребёнок в утробе Локи или же он сам - сложно разобраться. Локи знал одно, Тор ему нужен как воздух, но этот воздух мог и отравить его своими парами, задурманить голову. Лофт разрывался между тем что правильно и тем что неправильно.       «Нельзя ему доверять, — шептал разум, а сердце отвечало. — Доверься».       — Что за проклятье? — зашептал Лофт, когда Тор осторожно опустил его на постель.       В голове царила неразбериха. Он, предводитель легиона, не в состоянии контролировать себя и свои эмоции. С этим нужно что-то сделать, иначе в этой войне между асами и легионом он окажется в меньшинстве.       — Что ты говоришь? — не расслышал Одинсон и нагнулся ближе.       Локи вздохнул, вскинул бледную ладонь и коснулся щеки громовника. Тот смотрел ему прямо в глаза, он был взволнован. С губ так и рвалась правда. Локи понимал, Тор должен узнать о ребёнке уже сейчас.       — Что, Локи? Что ты хочешь сказать?       — Ничего, — отвернулся маг, отпрянув от Тора, но тот перехватил его ладони и коснулся губами.       — Я говорил серьёзно, — интимно, тихо сообщил Одинсон. — Я согласен на всё ради тебя.       — Не верю, Тор. Я тебе не верю, — слова обидно ранили бога грома, Локи был серьёзен, он явно выражал своё недоверие. — Но он верит, не знаю почему, но он тебе верит.       От этого слепого доверия наивного и ещё не рождённого дитя Локи было не по себе. Отчего-то маг не сомневался, что при любом раскладе ему угрожает опасность рядом с Тором, слишком агрессивен и горяч этот асгардский воин.       — Кто? — совершенно запутался бог грома.       — Наш ребёнок, — выдохнул Лофт с лёгким оттенком горечи. — Я понёс.       Тор полагал, что уж теперь готов ко всему, но сейчас он просто ошарашен подобным заявлением. В груди словно разорвалась мидгардская бомба. Локи покивал, засмеялся. Он не ждал восторженных возгласов, просто констатировал факт.       — Я не знаю, что сказать. Когда ты понял? — Тор коснулся бледных щёк мага.       — Хель сказала, что ребёнок силён, не даёт мне умереть, и ты со своей магией тащишь меня в мир живых, — пожал плечами Лофт. — Я бы не вернулся, если бы не наша девочка, я даже не знаю, будет это девочка или нет. Но её золотые локоны и твои глаза… я не мог умереть, зная, что наша крошка умрёт вместе со мной.       Дыхание у Тора перехватило, он не мог выговорить и слова, просто прижался ртом к тонким губам супруга, и тот выдохнул ему в рот, позволяя углубить поцелуй. Маг прикрыл глаза и наслаждался этим поцелуем. Душа разрывалась, разум вопил, воскрешая опасения, но Локи было не до того. Горячие объятия, поцелуи супруга до поры до времени отметали всё на второй план.       — Я не могу передать словами, что чувствую, — прошептал Тор, оборвав поцелуй, в его голове не укладывалась эта новость. Он даже не знал, как к этому относиться.       — Я сейчас крайне нестабилен, — сетовал маг. — И коль скоро мы теперь говорим друг другу правду, горькую, но все же правду, я согласен на брак только из-за девочки, которой нужна семья. Не хочу, чтобы она росла так же как я в неведении. В сущности, ты станешь будущим царём Ётунхейма, моим супругом и наследием ледяных земель, но я не верю тебе, Тор. Просто дитя внутри меня не позволяет вытурить тебя вон, и в этом вопросе я бессилен.       — Прости. Я сам всё испортил. Но я не верю, что ты так равнодушен ко мне. Во всяком случае, я надеюсь заслужить твоё доверие. — Одинсон заметил, как взгляд Лофта изменился, не стоило затрагивать его личные чувства, сейчас не самое лучшее время. Тор быстро исправился, обратив внимание супруга на главное. — Теперь речь не только о тебе и обо мне. Теперь мы в ответе за нашего ребёнка.       Локи согласно покивал, сглотнул и произнёс.       — Я не шутил когда сказал, что тебе стоит обзавестись ещё хотя бы парой наследников на стороне, — маг старался говорить как можно спокойнее, хотя от мысли, что Тор возляжет с женщиной, его отчего-то мутило. — Иначе ты оставишь престол Асгарда без наследника. Да и просто в качестве отступного плана не лишним будет.       Тор глубоко вдохнул, чтобы не сорваться, опять Локи за своё.       — Ты ведь должен понимать, я не отступлюсь, Бальдру не жить. Попытаешься меня остановить или воззвать к чувствам ребенка, и я посажу тебя на цепь как собаку, а сам отправлюсь в Асгард вершить будущее.       Локи бросался из крайности в крайность, то он становился агрессивным и злым, то слабым и нежным. Теперь Тору стало ясно, что он имел в виду под словом «нестабильный». Как долго он будет пребывать в состоянии быстротечной смены настроения, оставалось загадкой. Однако решительный Тор готов к любым трудностям. Теперь, когда он знает, что Локи носит его ребёнка.       — Я не намерен тебя отговаривать, — голос Тора был серьёзен.       Локи вздохнул, одобрительно кивнул и улёгся на спину, прикрыв глаза.       — Я лягу на диване, чтобы тебе не мешать, — тихо предупредил воин.       — Ложись со мной, — заплетающимся от вязкого сна языком прошелестел маг.       Тор погладил тёмные локоны супруга, его бледные щёки. Маг, должно быть, уже провалился в сон, он дышал ровно, расслабленно.       — Я никогда больше не заставлю тебя сомневаться во мне, — произнёс Тор и улыбнулся. Это обещание должен если не слышать, то чувствовать их ребёнок. А своё крохотное дитя Одинсон обманывать не станет. Как он относился ко всему этому? Как снег на голову упала новость об интересном положении мага, получалось, что Тор едва не потерял двух родных существ. Каким же мелочным Одинсон выглядел со стороны. Вспылить из-за возможности быть прародителем! Маг, напротив, стойко реагировал на ребенка, который уютно угнездился в его утробе. Этот дар принц принял с великим почтением.       «Какой же ты трус, сын Одина, — корил себя Тор. — Не боишься быть убитым в бою и до умопомрачения испугался стать отцом».       Бог грома вздохнул. Ему некогда расслабляться, вопрос относительно Бальдра и его скорой смерти остается открытым. Пусть Локи и сомневался в своём супруге относительно стойкости, которую следует проявить в отношении этого важного дела, он ещё и не догадывался, что Тор не намерен позволять Локи убить сводного брата. Рука мага не принесёт Бальдру смерть, Тор не допустит, чтобы, вынашивая под сердцем их дитя, супруг совершал какие бы то ни было убийства, ему это казалось неправильным и противоестественным.       Бальдр умрет от руки самого Тора.       Младший Одинсон ещё не знал, какая туча нависла над ним, какая опасность довлеет над беспечным наследником царского трона. Ярость Тора росла и крепла в его груди. Если его судьба обрести новую семью в ледяных землях среди снегов и ветров, он должен принять это с подобающим воину мужеством.       Локи завозился, выдохнул и перевернулся на бок. На губах Тора появилась улыбка, он заботливо укрыл мага одеялом и погладил тёмные локоны любимого, скользнул ладонью по щеке и, нагнувшись, нежно коснулся губами прохладного виска.