Пленник эмоций

      Тор почувствовал пронизывающий холод. Он резко открыл глаза, быстро соображая, где находится. Ответ пришёл очень быстро, стоило только зрению захватить глубокие синие переливы на светлом камне окружающих стен. Одинсон сглотнул, смотрел неверящим взглядом на излучающий энергию ларец. Асгардский воин не чувствовал притяжения, что захватило его в тот первый раз, когда он увидел смертоносное оружие. Бог грома выпрямился, задумался лишь на миг. Что это значит? Одинсон чувствовал, есть лишь одно объяснение всему происходящему и лишь один вопрос: принять этот дар или отринуть?       Тор смотрел на ларец, не отводя взгляда. Ультрамариновый океан энергии вдруг взбушевался, казалось бы, от его пристального взгляда и близости двух родственных составляющих. Одинсон уверенно шагнул вперёд, его существо охватило чувство стойкости и уверенности в собственном решении. Словно мудрые вселенские ветры уже давно направляли его сюда. Эта веха - последний шаг на его пути к своей судьбе. Тор более не сомневается: все дороги вели его в Ётунхейм, от самого первого решения заявиться к ётунам и сразиться с царём инеистых великанов. Тор и сейчас помнил Локи, отстраненно наблюдающего за поединком между асгардцем и Лафеем. Быть может, уже тогда где-то очень глубоко внутри Одинсон позволил себе неосторожную мысль. Да, Локи был красив, статен, женовиден и гибок. Он был магом. Он был великолепнейшим творением своего отца и царицы Малефисенты.       Тор улыбнулся, опустил ладони поверх тонкого стекла и уверенным движением открыл ларец. Одинсон потонул в океане света, синевы, холода, переходящего в жар. Энергия вливалась в него без боли, она не колола, не рвала на части. Энергия заполняла мощный сосуд, пронизывала плоть. Кровь в жилах асгардского принца вскипала, преобразовывалась, циркулировала. Одинсон более не испытывал внутреннего страха перед силами Ётунхейма, не чувствовал опасности в резком нраве ледяных великанов. Ибо он сам отныне сроднился с силами Ётунхейма, пустил их в свою кровь, в свою душу и разум. ***       Локи проснулся на следующий день. Судя по ощущениям, давно перевалило за полдень. В избе стоял дивный аромат, маг даже приподнялся на локтях и поводил носом, как будто от этого аромат должен был усилиться. Маг спал, развалившись на всей своей немаленькой постели, из этого могло следовать лишь то, что Тор либо не спал вообще, либо не спал вместе с ним.       «Вот же осёл! — подумал Локи, возводя глаза к потолку. — Сказал же, ложись со мной. Так нет! «Мы» — гордые!».       Но негодование мага тут же стихло. Если поразмыслить, Одинсон поступил вполне разумно. Маг всеми возможными средствами показывал ему, что между ними ничего нет. Ничего. Лофт вроде как даже дал понять, что решение не отменять официальное мероприятие состоит лишь в необходимости не лишать ребёнка семьи. Конечно, Локи был зол на Тора… но он явно перегнул палку. Совсем перегнул. Маг вздохнул, решительно отбросил одеяло и заторопился на поиски супруга. Тот, как ни странно, нашёлся на кухне. Стоял возле стола и готовил. Странное дело, но, увидев Одинсона в простой рубахе и штанах, с голыми ступнями на холодном деревянном полу, рассыпанными по плечам светлыми локонами, ощутил такую волну вины, что едва не расплакался.       Тор поднял глаза, услышав торопливые шаги. Он осторожно улыбнулся и открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но Локи рванул к нему, как обречённый на смерть к источнику жизни. Тор только и успел отложить нож, как маг схватил его и всем телом прижался к богу грома, заключая в объятия.       — Локи? — взволнованно прошептал Тор, поглаживая ладонями спину мага. — Что такое? Что случилось?       — Прости, вчера я наговорил тебе столько неприятного, — маг сглотнул вставший посреди горла ком. — Я просто не знаю, я ведь из-за тебя никого не хотел видеть. Так было больно смириться, что для тебя условности играют такую роль. Мне было так больно, Тор. Я три дня просто пил в мидгардской забегаловке. Знаешь, там такие хорошие люди в Мидгарде, такие мудрые. Если бы не их совет, я бы… я не знаю… я, наверное, упился бы вусмерть.       Тор слушал и не понимал, что происходит, просто поглаживал супруга по спине, касался мягких волос и не осмеливался прервать его речь.       — Я согласился на церемонию не для того, чтобы сделать тебе больно потом. Я просто боюсь тебя отпустить, и дело не только в ребёнке, — Локи говорил, рвано вдыхая аромат горячей кожи Тора, касаясь его шеи губами. Наконец, маг попытался взять себя в руки и, прикрыв глаза, прошептал. — Я так люблю тебя.       — Ну, зачем ты? — Тор улыбнулся, прижимая мага к себе. — Я никуда не уйду. Не надо мне ничего объяснять, ты всё равно от меня никуда не денешься, и я тебя больше не разочарую.       Локи сглотнул, немного отстранился, заглядывая в глаза богу грома, тот улыбнулся.       — Мы - семья. Нет ничего важнее этого.       Тор огладил бледные щёки, коротко поцеловал супруга в губы.       — Мне не нужно безоговорочное подчинение, — выдохнул Локи взволнованно. — Оставайся таким как прежде. Только будь со мной.       — Именно этим я и собираюсь заняться в ближайшие пару тысяч лет, — Тор довольно рассмеялся. — Я не знаю, как ты отнесешься к моему предложению относительно праздничных костюмов, я хотел предложить тебе нечто радикальное.       — Ларец с дарами от Одина! — вдруг взвился Локи.       — Ларец за порогом нашего дома, — тут же успокоил воин. — Я не намерен надевать асгардское облачение, я хочу явиться на пир в честь нашего союза в исконно ётунхеймском наряде.       Локи удивлённо приоткрыл рот, о чём-то задумался и хитро прищурился.       — Парадное облачение ётунов представляет из себя подобие воинской брони, состоящей из мягкой кожи, меха и ожерелий из красных камней на обнажённой груди, допускаются наручи, — Локи всё ещё смотрел с недоверием. — Но подобное одеяние может надеть лишь ётун.       Тор уверенно кивнул, и его лицо в момент окрасилось синевой. Проступили родовые шрамы, а его мягкие локоны стали кипенно-белыми.       — Будет правильно, если мы явимся на пир в нашем истинном облике, — голос Тора приобрёл странный оттенок, гулкий и глубокий. Локи всего затрясло от этого голоса, он коснулся ладони супруга, ощущая под пальцами родственное покалывание. — Я хочу разделить с тобой всё. К тому же я полагаю, ты готовишь яркую речь для гостей, ты объявишь себя главой легиона, и я хочу, чтобы отныне все живые существа знали о том, что мы с тобой сила, сломить которую неподвластно никому.       Локи облизнул пересохшие губы и улыбнулся.       — Ты всё для себя решил? — спросил маг, и в словах его был скрытый умысел. — Я сделаю нечто такое, после чего ты не сможешь вернуться и забрать свои слова назад. Это древняя магия Ётунхейма, она течёт в моих жилах, я всегда ощущал ее, но никогда не пользовался. Эта сила способна делать невероятные вещи. Возможно, из-за нашей связи эта энергия влилась в тебя, но я чувствую незавершённость этого процесса. Я обозначу полное развитие этой силы в тебе, если ты хочешь этого.       — Я всё решил, Локи, — твердо отозвался Тор. — Мы две половины одного целого.       — Да будет так, — одними губами произнёс маг и прижал кончики пальцев к вискам супруга.        Локи прикрыл глаза, и его облик начал меняться, магическая энергия беспрепятственно вливалась в сознание Тора, а бледная кожа мага становилась синей. Родовые шрамы на лице принца стали видоизменяться, судя по напряженному выражению на лице мага, это приносило лёгкий дискомфорт, однако Лофт не останавливался, он продолжал наполнять сына Одина своей первозданной силой до тех пор, пока они оба не стали одинаково синекожие, а на лицах обоих, преобразованные магией, отразились зеркально-точные родовые шрамы.       — Невероятно, — выдохнул Тор и прильнул к щеке супруга губами. — Ты такой красивый, Локи.       — Ты уже говорил мне об этом, — напряжённо отозвался маг, ощущая прикосновение синих губ на своём лице, Тор принялся прослеживать тонкую вязь шрамов губами и кончиками пальцев. Лофт дрожал в его руках, он прикрыл глаза, чтобы не поддаться искушению. — Прекрати, не сейчас.       — Почему?       Голос Тора сводил с ума, он вибрировал, гудел и разливался по телу горячим желанием.       — Заткнись и прими свой обычный облик, — нервно бросил Лофт, облизывая синие губы, от чего на них появился влажный блеск. — Я понимаю, для тебя это ново и интересно, но если ты еще хоть слово скажешь, я тебя завалю, и ты не отвертишься.       Тор понял, о чём речь, в груди его гулко громыхнуло сердце. Он не смог сдержать довольного смеха. И действительно, голос его как-то по-особенному действовал на Лофта, словно сам он обладал магией, которая проникла под кожу принца и щекотала его, возбуждала желание.       — А я и не собирался уклоняться от своего супружеского долга, — хищно улыбнулся Тор и лишь добавил. — Но всё-таки, может, обойдёмся без цепей?       — А ты мне поговори ещё, и тогда не знаю, до чего дело дойдёт, — выпалил Локи и впился в губы супруга. Маг втолкнул свой язык в рот Тора, супруг с жаром ответил, чувствуя себя в теле ётуна вполне свободно и комфортно.       Резкий стук в дверь заставил супругов замереть. Они просто прижались друг к другу, и оба прислушались к шуму на улице. Локи словно магнитом тянуло к коже воина, к его груди и бокам. Его руки бесшумно скользнули под рубаху, Лофт прикусил Тора за подбородок, облизнул губы.       — Локи! Я знаю, что ты там! — раздался зычный бас Лафея.       — Никого нет дома, — тихо посмеиваясь в шею Тору, прошептал маг, он целовал и прикусывал изумительно пахнущую морозом кожу супруга.       — Тор! — снова позвали за дверью. — Если ты сейчас же не откроешь, я вышибу дверь!       — Да что же это такое! — застонал Лофт от обиды и побрёл открывать дверь, его тело преобразовывалось быстро, практически молниеносно, Тору требовалось чуть больше времени. Он всё ещё стоял на кухне, привалившись спиной к стене, и восстанавливал дыхание.       Маг недовольно засопел, вот уж не ждал гостей с самого утра. Добравшись до двери, Локи небрежно коснулся рукояти молота, но тот не сдвинулся с места, хотя обычно просто отскакивал от его руки.       — Тор! — позвал Локи. — Иди, открой дверь, я тут с твоим молотом справиться не могу.       Выглянувший из кухни Одинсон поспешил помочь супругу. Он взял Мьельнир в руку и открыл дверь ранним гостям, в лице которых на пороге стояли Один и Лафей. Лофт радушно пригласил царей переступить порог его жилища, Тор только крепче сжал рукоять закалённого в боях оружия. Пока Один осматривался в жилище мага, Лафей грозно воззрился на молодого аса, тот стойко выдержал его взгляд.       — Чем обязаны столь раннему визиту? — поинтересовался Тор, подобно Локи он не испытывал особого желания видеть кого-то сейчас, особенно после того, как у них всё снова начинало налаживаться. Ничего кроме очередного сумбура этот визит не мог принести.       — Ты выкрал моего сына! — повысил голос Лафей, Один вздохнул, понимая причину негодования Лафея.       Локи довольно улыбнулся, против воли представляя обнажённого Тора, крепкое мускулистое тело, окрашенное синим. Его хриплое дыхание, его шёпот и поцелуй.       — Я сказал, что мы будем здесь, — пожал плечами Тор. — Не соврал же?       — Уважаемые цари, — вдруг довольно резко сказал Локи, обращая на себя внимание гостей. — Может быть, мы обсудим причину вашего появления?       — От наших с Одином глаз не укрылось то, что, вызволяя тебя из забытья, Тор принял облик ётуна, — серьёзно известил Лафей.       — Это вселяет беспокойство, — поддержал Один.       — Кому из вас? — Тор прошёл к дивану, опустил молот рядом со столиком и обернулся, ожидая ответа.       Лафей бросил неопределённый взгляд в сторону Одина.       — Всеотец, — пропел Локи, вкладывая в свой тон искренность. — Как бы там ни было, Тор был прав, он больше не является частью наследия Асгарда. Что до его способности принимать облик ётуна — это сюрприз. Оставим это до церемонии.       — Локи? Что ты задумал? — вздохнул царь ледяных земель.       — Всему своё время, отец — отозвался Лофт и подошёл ближе к Тору, беспардонно обхватил его за талию, демонстрируя свою волю и устремления, в которых отец разглядит собственнические нотки и жажду мести. — Виновники моих страданий, всей этой неразберихи, которая закрутилась вокруг меня и Тора, будут наказаны.       — Послушай, Локи…       — Нет! — резко выпалил маг, он уже догадывался, что скажет Лафей, он будет защищать Одина и его наследника только из-за связи между ними. — Он ответит за то, что сделал, такова его судьба, если хочешь. Он под гнётом мощной силы, я буду лишь орудием этой силы.       О ком идёт речь Лафей, разумеется, понял, а вот Один взирал на него вопрошающе.       — О чём ты говоришь, Локи? — спросил верховный ас напрямую.       — Ты не рассказал ему? — усмехнулся маг, взглянув на отца, а потом посмотрел на Одина. — Твой принц отправил наемников, чтобы убить меня. Мало того, обрядил их как шутов, хотел выдать за тёмный легион. Откуда ему было знать, что я предводитель легиона. А Тор, узнав о заговоре против меня, явился, чтобы защитить меня. И доблесть его была столь велика, что он подставился под смертоносное оружие и едва не умер по вине Бальдра.       Один побелел. Он недоумевал. Бальдр подавал такие надежды, а за его спиной наворотил таких дел, что едва возможно разгрести.       — Но твой отпрыск и на этом не остановился, под предлогом официального визита он явился в мой дом и наслал на нас с Тором магию ванов, посеял раздор, — Локи говорил не в меру спокойно. — Я предал бы его твоему порицанию, Всеотец, но юнец столь жаден, что вознамерился захватить дом моей матери. Как правитель ты должен понимать мои стремления. И коль хочешь честной схватки между нами, я убью его сам. Один на один. Мой легион не будет участвовать в этом, только я.       Тор, довольный речью мага, наблюдал за реакцией гостей. Лафей, как видно, был впечатлен речью принца, но вместе с тем в его взгляде промелькнул страх. Намеренья сына могли подорвать только-только восстановившееся взаимопонимание между Лафеем и Одином. Против сына он выступить не мог, но попытаться его уговорить - вполне.       — Тор тоже явился в наши владения, принёс войну, — попытался разрядить обстановку Лафей.       Локи кивнул, подтверждая слова отца.       — Он явился открыто и бросил тебе вызов, ты его принял и сразился с ним, — напомнил маг о тех давних событиях. — Бальдр действовал исподволь не из желания показать себя как воина. Он отправил около тридцати воинов убить меня, не очень-то благородно? Потом бы он обвинил легион, и неизвестно чем бы всё обернулось для Меленхейма, моей матери и твоей дочери.       При словах о дочери Лафей сконфузился.       — У неё были причины скрыть существование Милен, ты ведь хотел лишь наследника, — пожал плечами Локи. — Целесообразно с её стороны.       — Твоя правда мне ясна, — чинно отозвался Один. — Схватка с Бальдром - твоё законное право. Но он мой сын, и я всё равно склоняюсь в его пользу.       Локи покивал, соглашаясь с разумностью отеческих доводов Одина.       — Однако мы с Одином всё же не получили ответ, что произошло с Тором? — снова вернулись к первостепенной теме разговора гости.       — Я изменился, — ответил Тор, обращая взгляды царей на себя. — Теперь я в большей своей степени ётун.       — Это невозможно! — выпалил Лафей, причём было не совсем ясно, был ли он возмущён самим фактом принадлежности Тора к расе ётунов или речь шла о том, что он не знал о такой возможности.       — Всё возможно, отец, — возразил Локи со вздохом. — Я обладаю исключительным кругом магических сил и способен обратить аса в ётуна. С Тором это произошло ненамеренно, спонтанно, отчасти без воли моего разума, тут дело скорее в моём эмоциональном отклике к нему. Я «влил» в него свою силу и довершил его преобразование до конца.       Лафей опасно сузил глаза. Отец и сын поняли друг друга без лишних слов, Локи впервые показал ему, что в нём скрыт потенциал ётунхеймской расы. Кожа Локи приобрела синий оттенок, лицо расчертили родовые шрамы, голос несколько видоизменился. С самого первого дня, когда Локи только-только появился на свет, он был крохотным белокожим ребёнком, ни разу до этого момента никто не видел его истинного облика. Ётуны не доверяли ему, как бы банально это ни звучало, из-за цвета кожи. Сейчас же наследник Лафея показывает свою скрытую сущность. С плеч Лафея свалился многотонный груз, теперь Локи по праву займёт трон Ётунхейма, и никто не осмелится пойти против него.       — Всё это время ты скрывал, — пораженно выдохнул Лафей. — Скрывал свою сущность, заставляя меня думать, что не способен быть ётуном.       — Прости, ты тоже многое мне не говорил, — Локи снова принял свой обычный вид. — Тор теперь подобен мне, и этого не изменить. Наследие Ётунхейма обновится, отец, мы станем ещё сильнее.       — Учитывая, что никто из вас не желает себе доли прародителя, будете словно грязную тряпку отпихивать от себя возможность пополнить нашу расу совершенными потомками! — прогремел Лафей, негодуя.       Локи хитро усмехнулся, речь отца его немного позабавила.       — Что ты улыбаешься, Локи? — впервые за всю свою долгую жизнь Лафей чувствовал себя окончательно раздавленным. Но Локи не дал ему времени окунуться в свои переживания.       — Я уже понёс, — ещё шире улыбнулся маг.       — Не может быть? — Один во все глаза смотрел на Тора, затем перевёл взгляд на Локи.       Всеотец никак не мог ожидать, что супруги так поспешат с наследником. Их отношения как огромные замки из песка, конструкция шаткая, вот-вот готовая обрушиться, поднимая в воздух клубы пыли.       — Я стал прародителем, — чинно кивнул маг. — Надеюсь, вы ещё не успели сговориться и отменить церемонию без нашего с Тором ведома? Бальдр ещё не успел напеть тебе, Всеотец, каких-нибудь гадостей обо мне или Торе? Что ж, он успеет ещё позлословить, пусть радуется пока. Так уж и быть, церемония пройдёт без кровопролития, это я могу обещать.       Оба царя потрясённо уставились на мага, тот говорил спокойно, словно сообщал, что завтра будет метель. Впервые Один увидел Лофта таким откровенным, открытым и сильным. Он не уклонялся от разговоров, не переводил тему, а предупреждал о том, что грядёт подобно провидцу. Одина вся эта ситуация немало поразила, но вместе с тем он не мог примириться со всем сразу, ему как никогда нужны ответы. Благо, Один знал у кого можно спросить о будущем. Верховный ас старательно не выдавал своего беспокойства, он же намекнул Лафею, что им лучше оставить супругов наедине, царь ледяных земель был склонен согласиться.       Как только дверь за гостями плотно закрылась, и увесистый молот припер деревянную перегородку, Локи словно пришёл в себя после затяжного похмелья. Только сейчас он осознал, что не далее чем несколько минут назад сказал много из того, чего не намеревался. Застонав от досады, маг устало уселся на диван. Изменение настроения супруга от Тора не укрылась, однако встревать он не стал.       — Локи? Ты как? — участливо спросил Одинсон.       — Малышка? Ну что ты делаешь? — покосившись на свой живот, вопрошал маг. — Нельзя было этого говорить.       — Она управляет твоими эмоциями? — опешил Тор, не то чтобы это было неожиданностью, Тор знал, что дети каким-то образом влияют на материнский организм, но хотелось бы уточнить, насколько велико это влияние. — Должно быть, её влияние очень сильное, если ты спокойно сказал отцу, что намерен убить его наследника? То есть ты только из-за неё…       Тор не договорил, его речь неожиданно стихла, заставляя Локи поднять на него чуть огорчённый взгляд.       — Из-за неё что? — переспросил Лофт неуверенно, по Тору сложно было понять, о чём именно он думает.       — Она хочет, чтобы я не уходил, — слова бога грома прозвучали слишком резко, хотя речь его была мягкой. — А ты просто подвластен её эмоциям.       — Вот же глупец! — выдохнул Локи и резко вскочил с дивана, в один прыжок оказавшись рядом с Тором. — Наша своенравная дочь, если это будет девочка, влияет не на моё отношение к окружающему миру, а лишь на то, что я говорю правду, о которой следовало бы молчать.       Тор сперва несмело улыбнулся, чувствуя, как от сердца отлегло. Он расплылся в улыбке и, не сдержав порыва, тут же захватил Локи в свои объятия.       — Значит, ты меня любишь? — прошелестел Одинсон в губы Локи, скользнул ладонью по тёмным локонам, огладил большими пальцами острые скулы.       — Люблю. Всей душой, всем своим холодным сердцем, — ядовито отозвался Локи, скривившись в хитрой усмешке. — Я всё же нацеплю на тебя кандалы!       — Ну и пусть! — Тор накрыл губы мага своими, и, не сговариваясь, они оба обратились ётунами. Тор был невероятно силён и горяч даже в обличие ётуна. Его поцелуи сводили Локи с ума, его сладкий язык проскользнул в рот мага, но тут же был встречен ярым сопротивлением. ***       Поспешно покинув Лафея, Один отправился прямиком к Ёрд — матери Тора.       Однажды она уже посулила ему заманчивое будущее, но он всё дальше удалялся от того, что она ему предсказала.       Мало того, что в свете последних событий Тор уже не станет царём Асгарда, так ещё и жизнь Бальдра на волоске от гибели.       Ванахеймские земли встретили Одина ярчайшим солнечным светом, ароматом цветущего луга и лёгким ветерком. Верховный ас вдохнул полной грудью и чинно прошествовал к большому бревенчатому дому, в который не являлся уже очень давно. На лугу за домом паслись бараны, мирно щипали траву и клевер.       — Ёрд! — окликнул Один, подходя к тяжёлой двери.       Торопливо отворилось окно. Между двух простых белых занавесок показалось лицо хозяйки дома. Она учтиво улыбнулась и тут же пропала. Дверь перед гостем отворилась и на пороге возникла высокая, ладная женщина с длинными рыжими волосами, убранными в косу, она улыбнулась и пригласила Одина в дом.       — Не ожидала тебя увидеть, — произнесла Ёрд, поправляя подол длинного платья из тяжёлой синей ткани. — Как поживает Тор?       — Как поживает Тор? — повторил вопрос Один, словно не знал, как и ответить. — Неужели не знаешь? Хорошо ли ты видишь будущее, если не осведомлена, что творится в моём царстве?       Ёрд беззлобно рассмеялась в лицо асу. Прежде он действительно привлекал её как мужчина, Один и сейчас был хорош собой, хоть локоны его и тронула седина, однако он всё ещё был статен и силён. Но горячие чувства, которые он пробуждал в ней прежде, давно остыли.       — Мой дорогой Один, — она дружески опустила ладонь на его плечо, широко улыбнулась и потянула его за руку в светлицу. Пригласила к столу. — У меня нет времени смотреть в будущее этой вселенной, делами я занята. Раз уж явился, может, поведаешь, что там с Тором, если ты столь взволнован?       — Всё одна живёшь? — из праздного интереса поинтересовался царь, усаживаясь во главе стола.       — Ночами есть кому меня развлечь, — пожала плечами Ёрд. — А Тора я не видела с тех самых пор, как отдала тебе на воспитание, в его будущее я не заглядываю, пусть всё своим чередом идёт.       — Через два дня состоится брачный обряд, — сухо сказал гость, наблюдая за реакцией хозяйки жилища.       — Что так не весел? Избранница не устраивает? Она принцесса?       Теперь настала очередь Одина рассмеяться. Ёрд заинтересовалась, уселась рядом и смотрела с любопытством.       — Ирония в том, что это принц, — отсмеявшись, выдал Один. — Принц Ётунхейма.       — Локи?! — на грани восторга и трепета прошептала Ёрд, и глаза её вдруг загорелись ярчайшим огнём. — Надеюсь, я приглашена?       — Разумеется, — кивнул Один. — Но я не просто так пришёл. Твоё давнее пророчество не сбывается. Загляни в будущее снова.       — Сбудется, — отмахнулась Ёрд, — Всегда сбывается.       Один посмотрел на неё хмуро и, дабы не быть голословным, как на духу поведал Ёрд последние новости. Хозяйка дома с интересом выслушала рассказ Одина. О Локи и Торе, о нём самом и Лафее, о Бальдре и его замысле. Она то улыбалась, то хмурилась, но глаза её полыхали возбуждением и радостью при мысли о союзе двух принцев. Один не мог и подозревать, что красавица Ёрд принадлежит далеко не к расе ванов. У неё прямые ётунхеймские корни, из-за своей непохожести она и оказалась столь далеко от своих родных земель, её отдали в Ванахейм как только она родилась. Она была не первым ребёнком, внешне столь похожей на асов или ванов, что прежний правитель, а именно отец Лафея — Таргис истреблял на корню подобные проявления слабых генов. Поэтому, дабы сохранить Ёрд жизнь, родители вынуждены были скрыть её появление на свет и сразу же отдали в другую семью, где её воспитывали как собственную дочь супруги-ваны. Когда же Ёрд выросла и окрепла, ей рассказали о том, кто она такая, даже назвали имена настоящих родителей, и в душе неудавшаяся ётунша была благодарна породившим её на свет родителям за сокрытие этой тайны, как была благодарна тем, кто её вырастил.       — Локи - достойный наследник трона, — покивала Ёрд, выслушав рассказ до конца. Она знала достаточно о Етунхейме и Лафее. Вступив в права царя, Лафей более не поддерживал политику детоубийства, а вскоре у него появился чудный сын, отмеченный удивительным магическим даром, но совершенно не ётунским обликом. — Это будет великий союз.       — Ёрд, не уходи от темы. Ты ведь понимаешь, что Тор отныне не часть наследия Асгарда, а жизнь Бальдра на волоске. В своё время ты мне предрекла великого наследника, коим я считал Тора, когда же разуверился в нём, возложил все надежды на Бальдра, и что сейчас?       — Если ты настаиваешь, я посмотрю ещё раз, — спокойно отозвалась Ёрд, поднялась со стула и, набрав в глиняную чашу чистой воды из ведра, поставила на стол.       — Скажи, что ждёт Бальдра, — попросил Один, прежде чем пальцы Ёрд коснулись глади воды, выводя символы, известные лишь ей одной.       Хозяйка дома сосредоточенно рассматривала кристально чистую гладь, она хитро усмехнулась и покивала отражению. Один непоседливо заелозил на месте.       — Ну что? — поторопил ас.       — Бальдра ждёт смерть, — слова хуже удара. Один оскалился. Но женщина жестом руки призвала его к молчанию. — Не вижу, что там за чертой, но ясно ощущаю, он будет на своём месте. Не печалься о его смерти, Один. А твой наследник…       — Ты видишь его? — снова встрял Всеотец, он всматривался в воду, но, разумеется, ничего не видел.       — Отчётливо, как и всегда, — кивнула Ёрд. — Сильный муж, справедливый, отважный и …       — Что?! — потерял всякое терпение гость, его начинало трясти от таких расплывчатых предзнаменований.       — Сильный маг, — ответила прорицательница, отчётливо чувствуя тончайшие нити родственной магии. — Невеста его… Невероятно! Ох, Один, что ж ты какой узколобый!       Гость недоумённо воззрился на хозяйку дома, а она залилась радостным смехом. Смеялась долго, до слёз, затем рухнула на стул и, успокоившись, завела сбивающую с толка речь.       — Я прежде не видела этот образ, так размыт был его силуэт, но сейчас-то всё ближе твоё долгожданное пророчество. Мудр ты, да недалёк! Ну как так может быть?!       Один стойко слушал непозволительные речи в свой адрес, в душе надеясь, что это того стоит.       — Ты скажешь наконец? — совсем нахмурился верховный ас.       — Ты сам давно всё знаешь, я думаю, пришло время. Все твои поступки и всё, что происходило, это должно было случиться, чтобы ваш путь открылся, — Ёрд коротко посмеялась. — К слову сказать, по некоторым поверьям ётунов брали в мужья обманом. Не только ётун дарит что-то со скрытым умыслом, иноземец, если испытывает столь же сильное влечение, одаривая избранника, заключает союз.       Казалось, над головой Одина громыхнул сильнейший раскат летнего грома, столь мощный, что царь на несколько минут впал в окончательный ступор. Один, наконец, всё понял и осознал. С ужасающей чёткостью все знаки сложились для него в один большой вселенский замысел. Верховный ас одновременно обрадовался и был пристыжен своей недальновидностью. Как можно было не понять?! Но он не понял. Лишь сейчас смысл пророчества раскрылся, раскрылся их путь.       — Дошло наконец? — поинтересовалась Ёрд, Один, всё ещё ошеломленный новостью, кивнул и резко поднялся из-за стола. Прежде чем покинуть дом матери Тора, ас напомнил.       — Церемония через два дня. ***       Супруги долго целовались, до головокружения, выхватывая друг у друга крохотные глотки воздуха. Разорвав поцелуй, Локи только попытался отдышаться, а Тор уже успел прийти в себя и, не растерявшись, подхватил мага на руки, направившись в спальню. Локи напрягся, готовый тут же выкрутиться из объятий и спрыгнуть на пол, он был решительно настроен относительно своего последнего заявления.       — Всё будет по-твоему, — поспешно пробасил Тор, заставляя Локи вздрогнуть от вибраций собственного голоса. — Я твой. Сделаешь со мной всё, что пожелаешь.       Одинсон широкими шагами прошёл в спальню, а Локи, удобно устроившийся в руках громовника, смотрел на супруга с некоторой долей любопытства.       — Полное доверие? — пытливо поинтересовался Лофт, голос его пробуждал в теле Тора странные ощущения. — Я не хочу делать что-то против твоей воли. Ты так не поступил, и я не стану. Только не нужно делать мне одолжения, хорошо?       — Я хочу, — кивнул Тор, аккуратно опуская супруга на постель. — Обещаю, что не стану жаловаться, правда.       — В следующий раз, — как-то неуверенно выдохнул Лофт.       — Ну перестань, я хочу, — попытался как-то исправить положение Тор. — Ну, сказал глупость опять. Не обращай внимания, ладно?       Одинсон потянулся к губам супруга, но тот резко отвернулся, вдохнул полной грудью и демонстративно улёгся в постель, на принца в который раз уже свалилась непрошенная усталость. Локи принял свой обычный облик, перевернулся на бок и закрыл глаза. Бог грома не знал, как реагировать, но постарался как можно спокойней отнестись к выходкам мага, особенно сейчас, когда он бросается во все тяжкие из-за внутреннего воздействия дитя. Тор заботливо укрыл Локи одеялом, поцеловал мага в щёку и погладил чёрный шёлк его волос, а затем удалился из спальни.       Лофт проспал до вечера, Тор не беспокоил его, не приставал со своей заботой. Хотя сквозь туманную пелену маг чувствовал, как горячие ладони иногда касаются его лица и волос, эти же руки укрывают его одеялом и ненавязчиво поглаживают плечи, но у Лофта нет сил открыть глаза, а затем он снова проваливается в глубокий сон.       Локи завозился в постели, потянулся, но тут же подобрался, заметив полоску света под закрытой дверью. В спальне царил полный мрак и тишина, только из гостиной доносились приглушенные голоса. Лофт поспешно поднялся, провёл рукой по бедру, на нём всё та же сорочка, этого достаточно, чтобы выйти навстречу гостям. Неторопливо приблизившись к двери, Локи прислушался к голосам за ней и тут же распахнул створку, оказавшись на пороге спальни. На него тут же уставились три пары взволнованных глаз. Оказывается, Тор толковал со Стивом и Тони. Роджерс держался напряжённо, весь как натянутая струна, а Старк вёл себя вполне спокойно и не выражал особой агрессии в сторону Тора.       Заспанный Локи нахмурился. Что за разговоры можно было вести без него? И почему, собственно, никто его не разбудил?       — Влад полностью контролирует оборону Меленхейма, — тут же доложил Роджерс, заметив вопрошающий взгляд мага. — Мы пришли проведать тебя и сообщить, как идут дела.       Лофт мягко улыбнулся и кивнул, соглашаясь с ними, держать его в курсе - не последнее дело.       — Тор рассказал о вашем разговоре с Одином, — встрял Тони. — Но что-то он явно скрыл, поэтому мы и дожидались твоего пробуждения.       Локи подозрительно глянул на супруга, а тот лишь развёл руками.       — Я думал, ты сам расскажешь им, боюсь даже представить твою реакцию, если бы я сделал заявление раньше тебя, — Тор улыбнулся, давая понять, что речь о ребёнке.       Локи улыбнулся, подошёл к супругу и благодарно его обнял, поцеловал в щёку на глазах изумлённых друзей и обернулся к ним.       — Я стал прародителем, — гордо заявил Локи, не смущаясь своего положения.       — Ты носишь ребёнка?! — Тони как ошалелый подскочил к другу, нагнулся и совершенно неуместно начал поглаживать его живот ладонью, словно там сидел взрослый человек и уже понимал чужую речь. — Малыш, это твой дядя Тони.       Роджерс стоял как вкопанный, он не находил, что сказать. Просто смотрел на любовника, словно тот снова выкинул какую-то очередную понятную только ему одному «штуку», затем он перевёл взгляд на Тора. Одинсон тоже удивлённо наблюдал за действиями Старка, будто ему самому не приходила в голову мысль, что с ребёнком уже можно разговаривать.       — А это дядя Стив, — восторженно продолжал ворковать гений. — Он такой истукан просто потому, что он в шоке. Маленький! Как тебя зовут? Как тебя назвали? Как вы его назвали?       Локи вздохнул, улыбнулся и пожал плечами, когда Старк вопросительно посмотрел на него, затем на Тора.       — Мы ещё не думали об этом, — Одинсону стало как-то не по себе, он почему-то так не реагировал на своего ребёнка. У Старка новость вызвала такую бурю энтузиазма, словно это был его ребёнок.       — Некогда им было тебе имя придумать, — сетовал на супругов гений.       — Тони, — неуверенно буркнул Стив. — Может, хватит? Мне кажется, ты смущаешь Тора.       — А мне кажется, вы оба чурбаны бесхребетные, — вдруг разозлился Тони, выпрямился и глянул на любовника таким взглядом, что бывалому воину стало немного не по себе. Однако гений тут же спохватился и промурлыкал, покосившись на пока ещё плоский живот мага. — Малыш, ты этого не слышал. Да что с вами такое?! У Локи ребёнок будет, а вы оба на меня как быки смотрите!       Тор и Стив пристыженно опустили головы, оба о чём-то задумались. Локи рассмеялся и похлопал друга по плечу.       — Вы с малюткой найдёте общий язык, — заключил маг.       Судя по ощущениям, Тони заочно понравился дочке, она словно бы слышала его голос и откликалась на него приятным дружеским теплом.       — Это девочка? Но как ты узнал? — глаза у Старка загорелись.       — Я видел её в своём предсмертном видении, — просто ответил Лофт.       — Невероятно! — восхитился Старк.       — Собственно, мы хотели сообщить, что относительно твоего распоряжения всё готово, — встрял в разговор Стив. — Тони выставил защитный экран, безупречная оборона, дальше топких болот враг не пройдёт. Мы разобьем захватчиков, как только они явятся. Судя по рассказу Тора, это актуально в свете последних событий.       — Я только не понимаю, — нахмурился Старк. — Зачем ты рассказал Одину о своём плане?       — Я не собирался говорить, ребёнок влияет на меня, — ухмыльнулся Лофт и предложил гостям присесть на диван, воины легиона отрицательно покачали головой.       — Я всё ещё в процессе доработки обороны, мне некогда отдыхать, а после этой чудесной новости я вообще не усну, — всполошился Старк, Стив кивнул ему в поддержку.       — Я рад, что вы пришли, — улыбнулся Лофт.       — Что ж, мы уже уходим, — отозвался Роджерс.       — Береги их, здоровяк, — погрозил указательным пальцем Тони, а затем воины тёмного легиона торопливо направились на выход. Дверь за ними закрылась. Маг невольно подловил себя на мысли, что гости тоже что-то скрыли от него. Уж слишком довольным выглядел Старк ещё до того, как речь зашла о ребенке. Не иначе, намечается нечто грандиозное, и связано это с обороной.       — Ты голоден? — поинтересовался Тор, привлекая к себе внимание Локи. Тот обернулся и кивнул.       — Было бы не лишним перекусить, а затем нам нужно в замок отца, — отозвался маг. — Что с тобой? Ты какой-то напряженный.       Тор отрицательно покачал головой, Локи подошёл ближе, заглянул в глаза супругу.       — Всё в порядке, — отмахнулся Одинсон. — Просто Тони прав, моя реакция… я не понимаю, что со мной.       — Я же сказал, не нужно делать мне одолжения, — улыбнулся Лофт и кончиком указательного пальца огладил горячие губы супруга. — Накормишь меня?       Тор кивнул в ответ и улыбнулся.