Пленник эмоций

      Энтони Старк был вне себя от радости, когда наконец завершил работу над щитом и запустил его над Ётунхеймом. Стив всё это время не донимал его расспросами и увещеваниями. В конечном счете, он должен был переосмыслить своё поведение. С каждым днём Тони становился от него всё дальше, а Роджерс терял остатки надежды его вернуть.       В Ётунхейме всё было спокойно. Тор и Локи занимались своими делами. Беременность протекала вполне нормально, если не считать того, что маг иногда спал в лаборатории гения под тонкий дребезжащий шум магической защиты, которая распределялась из его кабинета. Тор не ревновал, лишь иногда понимающе поглядывал на Стива, и, судя по тому, что стал реже снимать «Чистый взор», ас понимал, что происходит между любовниками, однако не лез в их дела.       Животик у мага округлился, и Лофт неуютно чувствовал себя в этих просторных одеждах, которые отчасти скрывали его положение. Однако выставлять напоказ свой живот не собирался.        Лафей и Один довольно часто посещали молодую чету, и, судя по загадочному виду отца, маг начал догадываться, что цари скрывают свою радость. Локи никак не мог понять, почему они скрывают от них с Тором такую новость. Но однажды ночью маг все же выпытал у Одинсона информацию. Пришлось попыхтеть, но оно того стоило. Тор уже давно всё понял с таким-то мощным магическим артефактом, что подарил ему маг. Оказалось, что понёс сам верховный ас, но его это, судя по всему, нисколько не пугало, даже воодушевляло его. А скрывали они эту информацию из-за Бальдра. Лафей замечал, как тот смотрит на него и какие осторожные речи бросает в его адрес. Всё в нём выражало скрытую угрозу. И Лафей счёл нужным сделать вид, что понёс именно он, чтобы обезопасить Одина в случае нападения или иной грубой игры наследника престола.       Ётуны понимали друг друга, просто обмениваясь взглядами в разговоре. Лафей чётко дал понять, что пока никаких заявлений он делать не намерен, и Локи рассудил, что это его право, его жизнь и его счастье, поэтому не заводил лишних разговоров на эту тему.       Жизнь, казалось, наконец вошла в спокойное русло, как неожиданно Ётунхейм взорвала новость о рождении белокожего ребёнка в одной из деревень. Те из ётунов, кто ещё опасался возвращения старого обычая, боялись появления Тора и Локи в той деревне. Но молодой царь Ётунхейма поразил своей добротой. Он с нежностью укачивал на руках чужого ребёнка, пока родители-ётуны, не зная, как себя вести в этой ситуации, просто молча наблюдали за ним.       Тор в свою очередь решил сам поговорить с ётунами и выразить им чувства мага. Он отлично их знал, Локи пребывал в таком восторге, что едва сдерживал слёзы счастья, отчасти представляя тот момент, когда будет укачивать на руках своего ребёнка. Первое белокожее дитя, появившееся в ледяных землях, не иначе как начало новой эры его правления. Когда ётунам не нужно будет бояться за своих детей, таких не похожих на других. Лофт качал на руках укрытого тёплой тканью ребёнка, и тот мирно спал, еще не подозревая, что на третий день его жизни сам царь Ётунхейма явился, чтобы взглянуть на него.       Этим же днём Лофт распорядился, чтобы семье ётунов пожаловали всё необходимое для столь нежного чада, ведь холод не особенно благоприятная для него стихия в первые годы жизни.       Первые месяцы правления Локи никто бы толком не отличил от царствования Лафея. Кроме, пожалуй, визита в дом ётунов и рождения белокожего ребёнка. Подобная мягкая смена благоприятно влияла на политику и внутреннее управление, однако Стива беспокоила некоторая подвешенность ситуации с защитой царства. Тёмный легион мал, изначально он задумывался как защита для Меленхейма и пределы его покинуть не может. Поэтому в ледяных землях требуется воины такой же квалификации и как минимум той же численности. Набирать новый легион прямо сейчас и в скором порядке - слишком непродуманное предприятие. Но для защиты нужны воины, для Стива это совершенно очевидно.       Прежде чем заговорить об этом, Роджерс решил обсудить с Тони одну недурную, но очень смелую идею. Он не рассчитывал, что Тони тут же воспылает к нему любовью и благодарностью, напротив, с его стороны это могло выглядеть, как жалкий способ помириться. Однако Роджерс предпочёл не думать о худшем, а просто поговорить. Хотя они и спали в одной постели, но уже долгое время Тони одним своим видом давал понять, что не собирается быть куклой для утех. Да и разговаривать они стали гораздо реже.       Старк как раз занимался какими-то своими записями в кабинетах, когда Стив вечером заглянул к нему.       — Мы можем поговорить? — поинтересовался Роджерс, проходя к столу. Гений тут же отвлёкся от своих записей, потёр переносицу и согласно кивнул.       — Да, давай, — просто ответил Старк, предлагая любовнику присесть на стул,       Роджерс послушно опустился на стул и пару минут собирался с мыслями.       — В общем, есть одна тема, — нерешительно начал Стив, уставившись на тёмно-синий свитер, согревающий гения от холода. — Просто выслушай, ладно? Это не касается нас, я не буду тебя донимать.       Старк серьёзно кивнул, демонстрируя своё внимание.       — Ты создал дубликатов для защиты Меленхейма, но сам знаешь, как я отнёсся к этому. Я и сам не сразу понял, почему так взбесился. На самом деле всё просто, они не живые, и, как бы ты не доказывал обратное, они работают как программы, пусть они как-то там соображают, но по большей части они мало что понимают. Нет, подожди, сначала выслушай меня!       Старк хмуро свёл брови, он хотел возразить, но раз уж Стив и без того напряжён, не стоит нагнетать. Гений вздохнул и продолжил слушать.       — Я пришёл не ссориться, ладно? — ещё раз пояснил Роджерс. — Есть такие тонкие структуры, и тебе это известно даже лучше чем мне. Программа, сколько бы она не была думающей, будет действовать в рамках тех поведенческих актов, какие ты в неё вложишь. Кого дубликат бросится спасать, если вдруг возникнет ситуация, что придётся выбирать? Все эти дубликаты будут знать, что нужно спасать Локи, это задача приоритетная, и в их понимании нет каких-то других. Но на поле боя могут оказаться женщины и дети.       Судя по взгляду, Тони понял, к чему ведёт любовник, и эта тема показалась ему неприятной. Отчасти он был прав. Конечно, можно было бы запрограммировать каждого дубликата для отдельной цели, но в таком случае Тони лишь подтвердит свою несостоятельность как гениального учёного.       — Мы не использовали дубликатов в открытом бою, как они себя поведут? — продолжал между тем Стив. — Мы знаем, как они поступят — сообразно своей цели, но на поле битвы этого мало. Если ты считаешь, что я не прав, ответь на вопрос: кого бросится спасать Тор, если выбор будет между Локи и Гердой?       — Я не знаю, — послышался голос из-за спины, и оба тут же обернулись. В дверях стоял Тор, по обычаю своему в асгардском обмундировании. — Раньше я бы сказал, что бросился бы к Локи, но сейчас вопрос спорный. Услышал ваш разговор. Точнее почувствовал, тема-то серьёзная.       Одинсон под пристальными взглядами подошёл ближе и уселся на любимую софу Локи.       — Я понял, что ты хочешь сказать, — согласился Старк. — Дубликаты — молодцы, но они не живые существа. Человек, да и не только, принимает решения в короткие несколько секунд, оценивая ситуацию с молниеносной скоростью. Поэтому вполне вероятно и это ответ на твой вопрос: Тор бросится спасать Герду, потому что если он этого не сделает, взамен спасая Локи, итог окажется…       Наступила тишина, и каждый думал в этот момент о своём. Как знать, как ты поступишь в момент серьёзной опасности? Ты примешь решение стихийно и поспешно.       — Так вот я и подумал, — продолжал Стив, потому что он пришёл не упрекать любимого в несостоятельности. — Создай искусственный разум, ещё один легион для Ётунхейма, чем не задача для гения?       Тор оживился, посмотрел на Старка, который тоже встрепенулся. Сам он не думал об этом, слишком смело возомнить себя богом, а иначе это и не назовёшь.       — Это довольно сложно, даже представляю это с трудом, — выдохнул Тони рассеянно. — Но чем сложнее задача, тем интересней её решать.       Дубликаты, конечно, обладали разумом в рамках тех чуждых им ощущений, которые он вложил в их тела, даже самосознанием, но было в них одно слабое звено, недоработка. Чистого разума, как у любого из присутствующих в комнате, у машины как таковой быть не могло. Нет присутствия индивидуальности и личностных характеристик, уникальных для каждого отдельного существа, а именно из этого и складывается чистый разум, о котором толкует Стив.       — Друг, если ты создашь искусственный интеллект, тебя можно возвести в ранг бога разума, — весело предложил Одинсон. — Это будет мощный прорыв, удивляюсь, как ты только жил в Мидгарде с такой-то гениальной головой!       — Мучительно, — признался Тони. — Надо обсудить это с Локи, где он, кстати?       — В большом зале, — отозвался Тор.       — А что с Бальдром, почему мы всё ещё топчемся на месте? — поинтересовался Стивен.       — Согласись, неприлично будет заявиться в Асгард и убить наследника у всех на глазах, — хохотнул Старк, впервые за долгое время его немного отпустило напряжение.       — Мы готовы, ждём удачного случая, — отозвался Тор.       Узнав о том, что Клинт - отличный лучник, Локи попросил его сделать особенные стрелы из омелы. Стрелы, которые в своё время принесут врагу смерть.       — Удачного с политической точки зрения, — уточнил Тони, поглядывая на Тора.       — С моей стороны было бы разумней самим как-то подтолкнуть его к решительным действиям, чтобы он выглядел как зачинщик спора, — Одинсон опустил глаза. — Но Бальдр вдруг стих, никаких поползновений. Я опасаюсь чего-то сверхнеожиданного, но, к сожалению, ничего не чувствую.       Тор вдруг резко поднялся со своего места, словно его подбросило опасной и холодной волной. Тони и Стив подобрались, взволнованно воззрившись на аса. Но не успели и вопроса задать, Тор вылетел из кабинетов Тони. Роджерс тут же последовал за ним, словно бы ему передалось беспокойство Одинсона.       Когда воины влетели в большой зал, то представшая перед их глазами картина смутила Стива и едва не привела в бешенство Тора. Пожалуй, от того, что кроме Тони Одинсон никому не позволял так близко находиться рядом с Локи. А в данный момент Лофт крепко обнимал красавицу Ёрд, гладил её по спине и целовал в висок.       — Что здесь происходит?! — прогремел Одинсон. Изящная фигура в руках Локи снова затряслась от беззвучных рыданий, маг же поднял глаза на явившихся воинов, и взгляд его был полон страшной неопределённости. — Локи?       Маг напряжённо молчал, Ёрд рыдала у него на плече. Охваченный первобытной яростью Тор в один миг сменил свой облик, обратившись ётуном, и рванул к магу. Что он хотел сделать? Скорее всего, оттащить мать от Локи, ему было просто необходимо отлепить их друг от друга. Но колючий взгляд мага остановил Тора на полпути, буквально заставляя врасти в ледяные полы зала.       — Стив, — голос у Лофта был серьезный, но нотки страха Тор определил без особых усилий со стороны «Чистого взора». — Немедленно отправляйся в Асгард и передай отцу следующее. Они с Одином должны немедленно убраться из замка как можно дальше, без объяснений, без приказов и тому прочей ерунды. Пусть никому не говорят куда отправятся, никому, слышишь?! И до появления дитя на свет чтобы духу их не было вблизи Асгарда.       — Но… — возразил было Стивен, однако Локи повысил тон.       — Ты считаешь, Лафей хочет увидеть, как умирает все, что ему дорого?! — Ёрд всхлипнула на плече мага, ей было страшно от того, с какой новостью она пришла к Локи. — Надо изменить ход реальности, изменить прямо сейчас, пусть поступки будут непродуманными, больше нам не на что рассчитывать. Скажи, что только так мы можем исказить предзнаменование. Он послушает, отправляйся немедленно!       Роджерс кивнул и активировал портал, исчезнув из большого зала. Тони стоял в дверях как громом пораженный. Что такое могло произойти, ведь ничто не предвещало беды, а, судя по растерянности Локи, на них надвигалось нечто очень серьёзное.       — Локи, какого дьявола происходит? — не стерпел Тор.       Ёрд наконец смогла отстраниться от сына Лафея. Маг усадил её на софу и постарался успокоиться, ему вообще нельзя было нервничать, но, к счастью, ребёнок паники не испытывал и, казалось, был исполнен решимости поддержать отца в такой непростой и безвыходной ситуации.       — Ваше будущее, всё изменилось, — вытирая слезы, проронила мать Тора, поднимая на сына глаза. — Сперва мне просто снились смутные сны, страшные сны, и я решила заглянуть в будущее, то, что я увидела…       Она замолчала и зажала рукой рот. Она только что рассказала всё Локи, и говорить снова было страшно. Вдруг, произнося эти слова, она только приближает исполнение пророчества? Ёрд знала, что её видения - это предвестники будущего. Оно должно прийти так или иначе, когда «дорога» для него откроется. Так произошло с Одином и его наследником. Долгое время он не мог найти дорогу к исполнению этого видения. Ёрд пришла в настоящий ужас, когда увидела измененное пророчество. Смерть и война — вот что грядёт. Каким образом всё могло докатиться до воплощения этого ужаса в жизнь? Ведь всё было так хорошо. Неужели жажда власти Ормонды столь велика, что она готова уничтожить всё вокруг ради своих чаяний?       — Говори! — повысил голос Тор, не щадя материнских чувств, сейчас было не до того.       — Она не видит больше меня и Одина в будущем, — передавал слова провидицы Локи, он видел, что ей больно даже думать об этом, не то, что говорить. — Бальдр жив и здоров, стрела из омелы не убьёт его, и, как следствие, Асгард объявит войну Меленхейму и Ётунхейму.       Тор попеременно смотрел на мать и на Локи. Он не знал, что сказать и как их понимать, хотя сейчас понял, какие эмоции охватили его в кабинете Старка. То была смесь страха и неверия, неотвратимости краха и душевной боли. Эти эмоции захлестнули Ёрд и передались Локи, но он, казалось, воспринял эту новость как нечто само собой разумеющееся. Однако маг не выглядел смиренным рабом воли судьбы, отнюдь: в его взгляде, пусть и взволнованном, присутствовала решительность воина.       — И ты так спокойно говоришь об этом?! — воскликнул Тони, подходя ближе. Новость об очередных невзгодах, выпавших на долю супругов, взволновала его, тронула тонкие струны его души. — Это неизбежно? Предрешено?       Локи отвернулся, прикрыл глаза и задумался. Предрешено? Нет — лишь стечение обстоятельств, которое играет на руку не им. В дело снова вступила Ормонда, в очередной раз воспользовалась мощной магией или ещё только воспользуется. Локи знал одно, в этом мире нет постоянной меры, всё видоизменяется, и главное сейчас - не терять голову и не паниковать.       Тор смотрел на затылок мага, не решаясь отвлечь его от раздумий, ему и самому нужно немного времени, чтобы осмыслить сказанное. Если пророчество верно, теперь их черёд ходить по краю бездны. Но сколько они уже преодолели?! Тор не намерен отступать. Биться надо до конца, каким бы он не был.       — Что мы предпримем? — нарушил молчание Старк, попеременно смотря то на Локи, то на Одинсона. — Как действовать?       — Я не знаю, когда это случится, но я видела, — женский шепот заставил мужчин вздрогнуть, по лицу Ёрд снова текли слёзы. — Я… я могу лишь предположить, что Ормонда заговорила омелу.       — Тогда Бальдр абсолютно бессмертен, так ведь? — с тревогой проронил Старк. — Локи, тебе нельзя оставаться в Ётунхейме.       Лофт задумчиво прошёлся из стороны в сторону, в нём зарождалось чувство непоколебимой уверенности. Он не собирался сбегать, он воин и царь, поэтому пойдёт до конца. Совсем недавно он подарил своему отцу возможность быть счастливым вместе с Одином. Он смог сделать то, чего никто и никогда ещё не делал - обратить ётуна в аса, чем не поступок сильнейшего мага? Чего ему стоит уничтожить Бальдра? Это будет чуть тяжелее, но это должно быть возможным, любая магия, особенно такая сильная, имеет некоторые слабые места. Нужно найти слабость в магической защите Бальдра и ударить как можно быстрее.       — Локи, что ты задумал? — Тор плюнул на осторожность и рванул к магу, для него жизненно важно было узнать, как они будут действовать. Как первый и самый лучший вариант для развития событий Одинсон видел побег Локи из Ётунхейма. Но едва ли маг пойдёт на это, его решимость говорила об обратном - он намерен вступить в схватку с их врагом. Но не успел асгардец заговорить о побеге, как новая напасть совершенно выбила его из колеи. Тор едва успел подхватить бессознательное тело мага, тот покачнулся и потерял сознание. Тор подхватил Локи на руки, громовника трясло от накатившего волнения. Впервые за весь период вынашивания супруг падает в обморок. ***       Последняя разумная мысль об открытом бое растворилась в наступающей отовсюду тьме.       Тьма была мягкой и приветливой, она обволакивала тело и разум, казалось, клубилась вокруг серой дымкой.       — Локи, — раздался уже знакомый голос, а затем в серой мгле материализовался лик богини царства мёртвых. На её холодном, отстраненном лице появились новые эмоции — это были гнев и раздражение. Неужели она передумала и решила всё же забрать его? Локи был решительно не готов, не говоря уже о том, что дитя в его утробе явно заволновалось, казалось, прямо изнутри рвутся наружу молниеносные вспышки. Всё же Герда пошла в Тора и, скорее всего, будет обладать его даром - повелевать громом и молнией.       — Хель, — прошептал Локи рассеянно, он огляделся, но не увидел ничего определённого, лишь клубящуюся тьму вокруг них.       — Твоё допущение, Локи, — тихо заговорила она снова. — Ты позволил Тору взять на себя то, что должен сделать сам.       Маг смотрел во все глаза. Он не сразу понял, в чём дело. О чём толкует богиня? Но догадка не заставила себя ждать, маг задрожал и ухватился ладонями за живот, волнение накрыло его волной, но вместе с тем пришло и понимание. Простая вещь, такая мелочь — допущение иного развития ситуации. Вот где образовалась брешь в идеальном плане смерти Бальдра.       — Изначально это должен был сделать именно я, — произнес Локи, рассматривая, как лицо Хель мерцает голубоватым светом, словно само небо отбрасывало на её лик свою синеву.       — Именно ты, — она кивнула. — Тору не дано принести Бальдру гибель.       Лофт кивнул, давая понять, что теперь он окончательно всё осознал и более не станет медлить.       — Нужно действовать, я и так слишком долго тянул с этим.       Гордая своим любимчиком среди живых, она вдруг расплылась в ласковой улыбке, когда Локи на прощание сказал:       — Будь счастлива, богиня царства мёртвых. Ибо сегодня тот день, когда Бальдр ступит в твои владения.       Лофт вынырнул из обморока как из ледяной воды. Он дёрнулся, открыл глаза. Маг лежал на софе в главном зале, вокруг стоял монотонный шум. Локи распознал речь отца и Одина, Ёрд и Тора. Стивен спорил с Тони о чём-то. Маг сглотнул и медленно поднялся, привлекая к себе внимание.       — Локи, как ты? — Тор бросился к нему. — Как себя чувствуешь?       Стив коротко глянул на Локи, давая понять, что Лафей послушал его лишь отчасти, однако бежать не собирался, и пока оба царя явились в Етунхейм, чтобы лучше разобраться в ситуации. Один выглядел растерянным и совершенно поникшим, казалось, единственное, чего ему сейчас действительно хочется - это оказаться где угодно, лишь бы подальше от того, что происходит.       Заговорить с Локи хотели все и сразу, у каждого были свои волнения и опасения, но маг не намерен был слушать, он должен действовать прямо сейчас. Ловким движением руки он схватил Тора за руку и тут же стащил «Чистый взор» с его пальца. Тор посмотрел на него ошеломлённо.       — Что это значит? — Одинсон шумно сглотнул.       В ответ Локи хитро ухмыльнулся и убрал кольцо во внутренний карман своего одеяния. Он решительно поднялся с софы, лёгкий взмах рукой, и он уже протягивает Тору кожаный колчан со стрелами из омелы и лук.       Стив шагнул в их сторону, подозревая, что Локи, скорее всего, намерен повести себя крайне неразумно. Собственно, так оно и вышло. Изумрудное свечение портала охватило супругов, и оба они исчезли, оставляя растерянных друзей и родственников в полном неведении.       Когда изумрудные всполохи исчезли, супруги оказались в Асгарде. Не сговариваясь, они оба устремились в большой зал. Тор, казалось, понимал мага без слов и даже без использования силы «Чистого взора». Не надо было быть гением, чтобы понять, они пришли в Асгард за головой Бальдра. На пути супругам встретились пару воинов, однако у Локи не было никакого желания вступать в противостояние с асами, его волновал лишь царский отпрыск. Поэтому маг решительно направлял на них свою магию одним лишь взмахом руки, усыпляя воинов. Асы мягко соскальзывали по стене, проваливаясь в темный омут глубокого обморока. Тор кожей чувствовал, что их ждут, появление ётунов не пройдёт бесследно. Какой реакции ожидать от брата? Что он предпримет в их сторону? Тор взволнованно сжал лук, словно хотел наполнить оружие своей решительностью и силой. Минуя порог большого зала, супруги прошли внутрь. Тор быстро оценил ситуацию — Бальдр один.       — Скажи, етун, отчего ты вечно оказываешься там, где тебя не ждут? — спросил младший сын Одина с мерзкой ухмылкой на губах. Он был настолько уверен в своих силах, что мог позволить себе снизойти до грубых речей.       — Напротив, — ответил маг, осматриваясь, в зале не было стражи. — Я всюду оказываюсь вовремя.       Юный принц рассмеялся, любовно огладил царский трон и шагнул в их сторону. Тор подобрался, он догадался, что Лофт, скорее всего, попытается отвлечь брата беседой, а ему в это время надлежит действовать. Одинсон перехватил лук удобней, выхватил из колчана одну из стрел и, натягивая тетиву, приготовился к выстрелу. Брат расхохотался, похлопал в ладоши, аплодируя глупости старшего.       — Перестань, — отмахнулся младший. — Меня нельзя убить!       Тор натянул тетиву, прицелился и пустил стрелу в полёт. Бальдр стоял ровно, словно бы специально подставлялся. Он наслаждался моментом своего триумфа, непобедимый молодой царь. Асгард будет принадлежать ему! Стрела из омелы попала бы точно в сердце, но, едва коснувшись груди аса, отскочила в сторону и упала на пол. Младший Одинсон снова позволил себе рассмеяться. Однако сбитый с толку Тор, не выдержав напряжения, сделал ещё несколько выстрелов, таких же безуспешных. Громовник с ужасом понял, что они опоздали. Пророчество уже сбывается.       — Что-то не так, брат? — насмешливо поинтересовался Бальдр и уверенно двинулся в их сторону.       — Надо уходить, — бросил Тор своему супругу.       Лофт повернулся и посмотрел на него гипнотическим взглядом. Он что-то хотел сказать ему ментально, но Тор не понимал. Лишь почувствовав, как из его рук уплывает лук, он понял, что маг не намерен уходить, пока не выстрелит сам.       — О! Какая честь, сам предводитель тёмного легиона, — насмехался Бальдр, его губы исказила зловещая улыбка. — Давай посмотрим, на что ты способен, ничтожество.       Тор затаил дыхание, Бальдр медленно ступал, подходя всё ближе, но вдруг остановился на одном месте и ослабил шнуровку на рубахе, оголяя свою грудь. Локи выхватил у Тора из-за спины стрелу, натянул тетиву, прицелился, замер на краткий миг. Лофт пару секунд прислушивался к себе и к миру вокруг. Казалось, вокруг него скопилась невероятной силы энергия. Словно за его спиной стояла сама Хель, наблюдая предпраздничную суету скорой свадьбы.       Бальдр смотрел Локи прямо в глаза, он знал, что потуги принца бесполезны. Когда тонкое древко устремилось прямо ему в грудь, он улыбался. Сила удара — всего лишь лёгкий толчок в грудь. Наследник престола вскрикивает, и его ноги подкашиваются. Рухнув на колени, он смотрит на торчащую из груди стрелу. Лицо искажает болью и недоумением. Лофт напряжённо опускает лук.       Тор поражённо смотрит то на супруга, то на брата. Он с трудом верит в то, что видит, Бальдр повержен, и смерть ему принёс Локи.       — Ты сделал это, — восторженно шепчет Тор. — Я думал, это и правда невозможно.       — Локи, — Бальдр, склонившись к полу, хрипло шепчет, он должен успеть сказать, пока боль не сковала все тело целиком. — Прости. Прости, Локи.       — Прощаю, — тихо отвечает маг. Тор смотрит на супруга, недоумевая. Локи не насмехается. Он искренен. — Тебя там ждут, Бальдр.       Юнец находит в себе силы приподняться, чтобы в последний раз увидеть старшего брата и царя Ётунхейма. Одинсон забрал у него лук, бросил на пол и крепко обнял своё сокровище. Лофт прикрыл глаза, зарывшись пальцами в светлые локоны аса. Не было на лице мага торжествующей улыбки убийцы, лишь черты его смягчились и расслабились. Бальдр увидел, как пространство замка заволакивает чёрной непроглядной гущей, а он вопреки боли, ставшей далёкой и чуждой, ощущает лёгкость во всём теле. Выпрямившись во весь рост, младший сын Одина оборачивается и видит богиню царства мёртвых. Она прекрасна и холодна, смотрит на него с порицанием во взгляде, за её спиной приветливо раскрытые врата.       Не в силах стерпеть этот взгляд, юнец преклоняет колени, много чего он сделал не так, по велению матери и своей жажды власти.       — Локи великодушней многих, — задребезжал голос Хель, но асу он показался странно притягательным. — Он даровал тебе прощение.       — Он станет великим царём, — Бальдр не кривил душой.       Хель подплыла к нему ближе и протянула руку. Асгардский принц, не задумываясь, принял её ладонь и поднялся, воззрившись на тонкий лик, бледно-синий свет на щеках и губах. Смертник не чувствовал страха перед богиней, слишком приветлива она была с ним.       — Ты должен был явиться ко мне многим раньше, — капризные нотки проскользнули в её голосе.       — Но теперь я здесь, — мягко ответил Бальдр и, улыбнувшись, решился коснуться её лица. Ощутив кончиками пальцев прохладную кожу её щеки, Бальдр почувствовал себя абсолютно счастливым. Он лишь на миг обернулся, узрев в туманном мареве бесшумный переполох вокруг своего мёртвого тела. Но мирская жизнь юного Бальдра уже не интересовала, он в последний раз взглянул на Тора и Локи. Брат как и прежде стоял стеной между Локи и всем окружающим миром. Губ принца коснулась тёплая улыбка — все так, как должно быть.       Хель взяла своего нареченного за руку, и они, более не задерживаясь, вошли в её владения. Две фигуры всё дальше уходили во тьму, врата позади них медленно затворялись.       — У них всё будет хорошо? У Тора и Локи? — вдруг спросил Бальдр у богини, которую заставил так долго ждать.       — Теперь да, — чинно кивнула Хель.       Бальдр облегченно вздохнул, и более ему не хотелось думать ни о чём кроме своей спутницы. Пронзённое сердце наполнилось покоем и умиротворением. Он не чувствовал сожаления об утерянной жизни, лишь раскаивался в своей душевной слепоте и слабости. Однако всё то, что было, осталось позади в мире смертных. В царстве Хель нет места призракам прошлого.