Универсальная единица смысла

Дни превращались в недели, а недели в месяцы. Никс принимал лекарства ежедневно и целый день сидел у окна. Дом, в котором он теперь жил, действительно не напоминал психушку, а его комната скорее походила на гостиничный номер. И можно было бы забыть, где он находится, если бы не постоянный запах лекарств и абсолютная, давящая тишина. Никс видел других пациентов, но они вели себя довольно тихо, некоторые даже здоровались кивком головы при встрече в коридорах или в парке. А самое главное – со временем действительно стало легче. В памяти всплывали лишь какие-то приятные воспоминания и ничего больше. Конечно, Никс прекрасно помнил, что произошло на самом деле, но внимание на этом не фокусировал. В стенах этого здания Никс наконец обрел равновесие, которого не было с того самого дня, как заболел Зейн. И это равновесие было слишком притягательным, чтобы чем-либо нарушать его. Поэтому на вторую неделю своего прибывания здесь Никс попросил убрать встречи с Власом, который приезжал практически каждый день. – Как у вас дела? – спросил психиатр, высокий пожилой мужчина, когда Никс зашел в его кабинет. Никс кивнул и задумчиво уставился на бумаги на столе у врача. На самом ближайшем документе стояли число и подпись. – Завтра у Власа день рождения, – произнес Никс. – Вы помните дату его дня рождения? – заинтересованно спросил психиатр. – Конечно. Они с Зейном всегда устраивали день отца и сына в этот день. – А вас не приглашали? – Влас не хотел меня видеть в жизни своего отца, чего уж говорить о своем дне рождения. – А теперь вы его не хотите видеть в своей жизни? – Почему? – Никс нахмурился. – Вы ведь просили, чтобы он сюда больше не приезжал. – Да, я помню. Но я, скорее, вообще никого не хочу видеть. К тому же завтра он станет совершеннолетним… – Никс замолчал. – И что это значит? – Он сможет сам распоряжаться всеми деньгами. – Но ведь половина ваша, если я правильно понял суть завещания вашего покойного мужа. – Здесь, – Никс развел руками, указывая на кабинет, – особо не на что тратить деньги. – Но ведь вы отсюда однажды выйдете. – Я в этом не уверен. – Вы идете на поправку. – Возможно, – улыбнулся Никс, – но я не хочу отсюда выходить. Подумайте, можно ли мне жить одному за пределами этого места? – Есть Влас. – Есть. И у Власа есть своя жизнь. – Он нашел свою вторую половинку? Никс натянуто рассмеялся: – Скажите еще «истинную пару». Не знаю, но всяко он не ведет монашеский образ жизни. Только на моей памяти он к нам приводил знакомиться две девушки и три омеги. – Даже девушки были? – Конечно. Ведь родители Власа – Зейн и его жена, именно жена, а не омега. – А что с ней случилось? – Ничего. Она живет где-то в Европе, у нее есть семья, трое детей. – А Влас с ней не видится? – Нет. Не спрашивал у него самого почему, но точно не потому, что Зейн был против. – А вы не ревновали? – К маме Власа? Я ее никогда в жизни не видел, а Зейн о ней рассказывал, только когда я спрашивал, да и вообще я не сомневался в чувствах мужа. – А что насчет истинной пары? Не похоже, что вы в это верите. – Когда у меня была течка, мне было все равно. Если и есть эта истинная пара, то я не понимаю разницы. Думаю, это как вне пар альфа-омега, ищется просто наиболее удачный партнер для спаривания, а потом все это прикрывается любовью. Это инстинкты. Вы мне скажите как врач. – То есть вы не верите в любовь? – Конечно, я верю в любовь. В конце концов, я бы не оказался здесь, если бы не испытывал к Зейну ничего, правильно? Просто любовь проходит, а концепт «истинной пары», как и «вечной любви», собственно «вечность» и предполагает. – То есть вы вполне допускаете, что в вашей жизни появится еще человек, которого вы полюбите? – Может быть, – не стал развивать мысль Никс. – Но я абсолютно точно не предполагаю, что найду истинную пару. Хотя бы потому, что это все сказки. – Да, научных доказательств этому нет, – кивнул мужчина. – Вот видите. Словосочетание «истинная пара» придумали поэты, так же как и «вечная любовь». – Но теория заманчивая, согласитесь? – Согласен. Только слишком много людей находят свою истинную пару, а потом расстаются через полгода. Если истинные пары и есть, то эти ребята не палятся и держат все в секрете. – Возможно. Скажите, Никс, а давно у вас была течка? – С тех пор как Зейн совсем слег, не было. Видимо, организм не функционирует нормально, когда ты пьешь много успокоительных, снотворного и тех таблеток, которые вы мне даете. – Это скоро пройдет, – пообещал психиатр. – Да меня не особо напрягает, – пожал плечами Никс. – Можно я уже пойду? – Конечно. Только напоследок один вопрос – если завтра приедет Влас, его можно пропустить к вам? – А почему он должен приехать? – Он приезжает каждый день. – Даже сегодня? – Да, приезжал утром, спрашивал о вашем самочувствии. – Ну завтра его день рождения. Но если приедет, то, конечно, я с ним увижусь. Совершеннолетие все же.