Универсальная единица смысла

Аплодисменты, шум голосов и неясные выкрики врезались в сознание мгновенно. Никс протянул руку за подушкой, чтоб накрыть голову и продолжить спать, но почувствовал, как чья-то теплая рука сжимает его за запястье. – ...сутки, – наконец Никс сумел воспринять голос Власа и открыл глаза. Альфа сидел на его кровати, а рядом вместо подушки стоял ноутбук, на котором было запущенно видео, издававшее все мешающие звуки. – Что? – Никс пытался удержать глаза открытыми, но получалось как-то не очень. – Ты проспал сутки. Где снотворное? Никс посмотрел на прикроватную тумбочку и закрыл глаза. Но через секунду тело как будто прошибло током. – Оставь таблетки, – крикнул Никс и услышал звук смывающей воды. – Что ты наделал? – Видео смотри, – коротко сказал Влас, выходя из ванной Никса. Голова болела, перед глазами стояли черные точки и тошнило. Никс рухнул обратно на подушку и уставился на экран монитора, но только потому, что в таком положении стало чуточку полегче. На пресс-конференции, которая как раз воспроизводилась на ноутбуке, было рекордное количество народу, сам Влас, адвокаты их семьи и тот паренек, которого Никс видел недавно в гостиной. – ...да какие доказательства? – Влас вещал со своего места вполне добродушно, хотя лица остальных за столом были напряженными. – Недостоверные слухи, шутка и совпадение. И вот я из деспота превратился в героя-любовника. – Тогда где Никс? – спросил кто-то из толпы, но камера продолжала снимать Власа. – Я сказал ему, что он сможет прийти, только когда «приберется в комнатах, вымоет окна, выполет грядки и погладит белье». Но всегда есть шанс, что он приедет сюда в хрустальной карете, а я от всей души надеюсь, что это будет не моя новая машина. Камера сфокусировалась на смеющейся толпе журналистов и фотографов. – Почему же… Влас нажал на паузу, и изображение остановилось. – Мне снотворное врач прописал, – Никс снова закрыл глаза, но понял, что уснуть уже вряд ли получится. – Ну значит, вызову его сегодня, и он тебе даст ровно столько, сколько нужно, чтобы уснуть. Но ночью. – Влас встал с кровати Никса и забрал ноутбук. – А до этого мне что делать? – Спуститься в столовую и пообедать. – Сколько времени? – Четыре. – Конференции сегодня были? – Никс осторожно встал и замер, ожидая, пока головокружение и тошнота отступят. – Да. Все три. Час назад последняя закончилась. – Нафига так много? – Достойный информационный повод. В столовой через пять минут. Что ты будешь есть? – Ничего, – простонал Никс. – Ну раз мне самому решать, то самому. Через пять минут. Влас закрыл дверь и комната снова погрузилась в полную тишину. Никс пытался упорядочить воспоминания вчерашнего дня, но снотворное в некоторых случаях было хуже алкоголя. Никс помнил и их разговор с Власом, и причину, по которой эти конференции состоялись. Но сознание упорно не хотело воспринимать ничего из этого в качестве реальных фактов. Все было похоже на сон. *** Никс спустился вниз и, щурясь от солнечного света, с ненавистью посмотрел на еду у себя в тарелке. Зато хлеб, который стоял на краю стола, казался вполне вкусным. – Перейдешь на хлеб и воду? – Возможно, – ответил Никс, наблюдая за тем, как Влас наполняет его стакан ледяной водой из кувшина. Тишину этого обеда нарушал только стук приборов по тарелке. Никс отламывал по кусочку хлеба и медленно жевал, уставившись в окно напротив. – Что дальше думаешь делать? Голос Власа сейчас раздражал. – Достать еще снотворного и повесить замки себе на комнату. – Никс поморщился, осознав, что начал есть тыквенный хлеб, который сейчас отдавал горечью, и отложил надломленный кусок в сторону. – Замки-то зачем? – Потому что ты достал врываться ко мне в комнату. – И когда это я врывался? – Влас отложил приборы и посмотрел на Никса. – Сегодня, – Никс глотнул из стакана. – Никс, ты помнишь, о чем мы вчера говорили? – Конечно. Не каждый же день мне признаются в любви. Я бережно храню все эти моменты, – Никс хотел усмехнуться, но вдруг оказалось невероятно сложно изобразить на лице вообще любую эмоцию, и он уставился на Власа, уперев голову в ладонь. – Ну-ну, – Влас хмыкнул. – Что, сейчас начнешь сходить с ума по новой? – А я и прошлый раз еще не закончил. – Тебе ведь становилось лучше, – выдохнул Влас. Никс нахмурился. Это высказывание Власа было наполнено отчаяньем. Подобное участие казалось естественным, например, для Зейна. Но сейчас это напрягало. – Это все равно бы произошло. Ты бы признался рано или поздно? – Да. – Но ты ведь знал, чем обернется это признание. – Знал, – Влас кивнул, не сводя взгляда с Никса. – Неужели реально думал, что я соглашусь? Как ты там говорил – «да» на предложение о замужестве? – А если бы мы не были знакомы с тобой раньше и брака с моим отцом никогда бы не было? Неужели отказался бы? Никс попытался представить Власа, а не Зейна. Тот же принц на белом коне – красивый, богатый и… бесконечно любящий. – Знаешь, почему я вчера сказал, что твои чувства ко мне – это не более, чем воображение? – Почему? – Я ведь знаю, каково это: когда любят по-настоящему. Зейн демонстрировал мне это все семь лет. Когда видишь оригинал, очень легко потом отличить подделки, – сказал Никс, встал из-за стола и пошел обратно в свою комнату. Влас сжал руку в кулак, но не стал останавливать Никса.