Универсальная единица смысла

Никс выехал на дорогу за несколько часов до появления первых гостей. Телефон, лежащий на соседнем сидение, завибрировал, однако Никс даже не посмотрел на экран. За последние несколько лет единственным человеком, звонившим ему, был Зейн. И сия привилегия, видимо, доставалась по наследству, потому что только Влас знал этот номер. За месяц можно было бы попробовать завести новых друзей или возобновить отношения с кем-то из школы, но Никс привык к одиночеству и уже слабо представлял отдых в чьей-либо компании. Разумеется, Зейн был исключением. Но он умер. Никс свернул на обочину, откинулся в кресле и закрыл глаза. Рядом проносились машины, а телефон снова завибрировал. – Что? – наконец не выдержал Никс. – Ты где? Влас, кто же еще. – Стою на шоссе и думаю о своей несчастной судьбе. В трубке повисла тишина. – То есть на приеме ты появляться не планируешь? – Нет. Раздались короткие гудки, и Никс бросил трубку обратно на сидение. А на самом деле это даже забавно. Отказывать людям невероятно круто. А раньше Никс соглашался. Ведь было неудобно говорить «нет». Он и на брак с Зейном согласился отчасти поэтому. Нельзя же отказать человеку, который исполняет любую твою прихоть. Никс снова выехал на дорогу, на этот раз сжимая руль чуть сильнее, чем это было нужно. *** Музыка была слышна еще на подъезде в алее. Дом был красиво освещен, а все гости собрались на заднем дворе. Люди веселились, смеялись под аккомпанемент музыки и иногда поднимали бокалы за учредителя «этого прекрасного фонда и за его сына, продолжающего эту благородную миссию». Но все двести с лишним человек мгновенно замолчали и посмотрели на небольшую сцену, стоило музыке затихнуть. – Добро пожаловать, – Никс практически повис на стойке, держащей микрофон и его качало из стороны в сторону. – Рад, что вы все пришли. Раздались неуверенные аплодисменты, а на лицах гостей появились вежливые улыбки. Никс был пьян, и все это прекрасно видели. Да и джинсы с футболкой упорно не вписывались в строгий дресс-код вечера. Однако он был здесь хозяином. Полноправным хозяином, в отличие от Власа. – Вам ведь тоже страшно? – Никс прищурился и пьяно улыбнулся. – Вы тоже боитесь. Да, боитесь. Просто вы будете откладывать поход к врачу из-за этого страха, а потом вам скажут, что уже поздно что-либо предпринять. Никто уже не улыбался. – Так вот, если вам поставят смертельный диагноз, ни в коем случае не уч... – Никс мучительно закрыл глаза, – не учреждайте... ай, не создавайте никаких фондов, короче. Они вам не помогут. Вам уже ничего не поможет... Никс даже устоял на ногах, когда его силой потащили со сцены. Влас шел впереди, крепко держа Никса за локоть. Официанты и повара, которые попадались им на пути, лишь боязливо вжимались в стену. Вот, это у него от отца – Зейна тоже все боялись, когда тот злился. Все, кроме Никса. И в последние годы жизни Зейна, и сейчас было совершенно наплевать на чью-либо злость. – С завтрашнего дня ты будешь ходить к психиатру. – Влас закрыл дверь комнаты Никса и отпустил его. – Зачем? – сейчас болела голова и очень сильно хотелось спать. – То, что с тобой происходит, ненормально, – отрезал Влас. – Эм, – Никс честно старался припомнить, что же с ним такого происходит, но не мог зацепиться ни за одну мысль. Отчасти, наверное, потому, что комната вдруг начала кружиться. Никс снова почувствовал сильный захват у себя на локте, а затем, как только его довели до кровати, стало легче. – Ты меня понял? – Влас сел перед Никсом на пол и принялся стягивать с него обувь. – Про психолога? – Никс лег на спину и закрыл глаза. Голова перестала кружиться. – Понял. Я схожу. *** Никс проснулся с жуткой головной болью. И в одежде. Но под одеялом и без обуви, и это уже радовало. На столике рядом с кроватью стоял стакан воды и лежал белый прямоугольник. «Сегодня в пять будь в офисе своего психиатра» – значилось в записке, а на обратной стороне была напечатана визитка с адресом. Психиатр это, кажется, серьезнее психолога. Ну да ладно. Никс помнил, на что согласился вчера. Он просто поедет и объяснит – перепил. Со всеми это бывает. И даже слегка иронично, что это именно Влас, который в свои пятнадцать напился и разгромил с друзьями полшколы, бьет по этому поводу тревогу. Как бы то ни было – до пяти еще куча времени, а значит, можно успеть поспать.