Универсальная единица смысла

Никс проснулся посреди ночи и прислушался. В доме было тихо, снаружи, кажется, тоже. Но он однозначно что-то слышал – то ли стук, то ли скрип. Что-то, не свойственное этому дому. Он встал и босиком прошел к двери комнаты, аккуратно ее открыв. В коридоре – предсказуемо – никого не было, только некоторые лампочки горели, чтоб дом совсем уж не утопал во тьме. И все же что-то было не так. Никс осторожно закрыл за собой дверь, чтобы не нарушать тишину в доме, и медленно спустился по лестнице. На кухне горел свет, и Никс осторожно заглянул внутрь. Влас сидел за большим обеденным столом и вчитывался в какие-то документы в бежевой папке. – Почему ты не в своем кабинете? – шепотом спросил Никс. На самом деле шептать особого смысла не было. Прислуга ночевала в отдельном доме на участке, и разбудить никого не получилось бы, даже если бы Никс здесь кричал. И все же он шептал. Ему все еще казалось, будто бы что-то было не так. – Спустился за кофе, – Влас указал на полную кружку, стоящую у кофе-машинки. – А с тобой что? Снотворного уже не хватает на ночь? Никс замер. Вот оно что! Он не просыпался посреди ночи со дня смерти Зейна. Потом ведь было снотворное каждую ночь. – Забыл принять, – объяснил Никс и сел за стол напротив Власа. – Ты всегда работаешь по ночам? – Иногда, – кивнул Влас. – А ты будешь поступать в университет? Влас улыбнулся и покачал головой. – Вряд ли. Сейчас немного не до этого. Так почему ты проснулся? – Услышал что-то, – задумчиво проговорил Никс. – Что же? – Влас отложил документы в сторону. Никс посмотрел на Власа и уже хотел рассказать, довериться, как делает это на сеансах. – Видимо, мой организм вспомнил про снотворное, – улыбнулся Никс. – Ну ты работай, пойду дальше спать. – Только не пей сегодня снотворное. Нормально же и без него. – Хорошо, – Никс улыбнулся и пошел обратно в спальню. *** – В результате вы выпили снотворное? – естественно, на сеансе этот вопрос прозвучал. – Да, – Никс усмехнулся. – Даже две таблетки, чтоб наверняка. – И что же вы решили не говорить Власу? – День смерти Зейна, – Никс скрестил руки на груди и вздохнул. – Наша с ним спальня давно превратилась в больничную палату. Он хотел умирать дома, ну или не хотел умирать вообще... не суть. Там всегда пахло лекарствами и чем-то затхлым. Сам Зейн к концу очень сильно похудел, но вот его глаза оставались прежними. Все та же сила и мощь. И в ту ночь с ним оставалась сиделка, а я пошел в свою спальню. Посреди ночи меня разбудил стук в дверь, очень-очень тихий стук. Сиделка Зейна позвала меня к нему. Рядом с Зейном уже был врач, в углу сидел наш адвокат, но на них он не обращал никакого внимания. Он протянул руку ко мне, коснулся моей ладони, и я посмотрел ему в глаза – они тоже вдруг стали другими. Тогда я понял, что конец близок. – Он вам что-то сказал перед смертью? – Нет, он просто смотрел, а потом закрыл глаза, и врач попросил меня выйти. – Где в это время был Влас? – В своей академии, кажется. Я не знаю, – Никс сглотнул комок в горле. – Так как эта история связана с вашем вчерашним пробуждением? Никс закрыл лицо руками. – Мы можем на сегодня закончить? – Никс не стал ничего объяснять. Как же это было сложно. *** – Ты рано, – удивился Влас, когда Никс зашел в его кабинет. – Наша с Зейном спальня закрыта. Дай мне ключ. Влас нахмурился. – Зачем? Никс молча протянул руку, ничего больше не объясняя. – Никс, там еще не начинали ремонт... Влас замолчал, глядя на Никса. В последнее время омега был спокойнее, но сейчас снова вернулся этот лихорадочный блеск в глазах, учащенное дыхание. – Хорошо, – наконец сдался Влас. – Но я пойду с тобой. Можешь объяснить? Никс молча шел в сторону бывшей спальни. – Зачем было вообще закрывать? – голос Никса дрожал, хотя он изо всех сил пытался успокоиться. – Там скоро ремонт начнут. Что случилось? – Влас открыл перед Никсом дверь, и тот шагнул в комнату. Это была самая большая комната дома с большими окнами и видом на лес. Стены, обитые красной тканью с вышитым золотым узором, антикварный стол, принадлежавший какому-то знаменитому политическому деятелю XVIII века, дверь в ванну, где все было из мрамора. Здесь было действительно шикарно, Зейн вложил в одну эту комнату, наверное, больше, чем в остальной дом. Была еще кровать редкой породы дерева, шикарная мебель, шкаф и много картин... Но сейчас остался лишь стол, на котором стояло ведро с какими-то тряпками, ковер с пола свернули и поставили в угол, а у дальней стены до сих пор стояла больничная койка. Никс подошел к столику и убрал ведро. – Зейн любил этот стол. Заплатил за него целое состояние на аукционе, торговался до последнего. Может, стоило немного поуважительнее? – Никс посмотрел на Власа. – Да что с тобой? – Влас вошел следом. – Куда мне деть этот стол прикажешь? – Зачем вообще тут нужен ремонт? – Эта комната была больничной палатой, по сути. Так нельзя оставлять, – терпеливо объяснил Влас. – Или ты тут так жить собираешься? Влас указал на потертости в паркете, которые остались от перемещения оборудования. – И что? Пара царапин, – Никс уже сорвался на крик. – Зачем закрывать комнату, делать из нее склеп? Неужели ты не понимаешь, что все должно оставаться как раньше? – Зачем? – Влас сделал шаг в сторону Никса. – Это не наш с тобой дом, это дом Зейна, ему решать. – Никс, мой отец мертв, – Влас взял Никса за плечи и сильно сжал. – Что случилось? – Это его дом, – Никс оглядывался по сторонам, а в памяти то и дело всплывали различные картинки. Его первый визит в эту спальню, их с Зейном первая ночь, покупка этого стола, день смерти... – Это его дом! Никс чувствовал, будто дрожь пробегает по всему телу, но ничего не мог с этим поделать. Пальцы Власа больно впивались в кожу, но это даже отрезвляло. Влас притянул Никса к себе одной рукой, крепко обнимая, в то время как другой набирал номер скорой. – Это его дом, – все время повторял Никс, а Влас обнял его и второй рукой, медленно покачиваясь, пока омега наконец не затих. *** Никс с трудом открыл глаза. Он лежал в своей комнате, на своей кровати, а в кресле сидел Влас. – Ты как? Никс кивнул, не найдя в себе сил ответить. – Расскажешь, что случилось? Что-то на сеансе? – Влас сел на пол рядом с кроватью Никса, заглядывая ему в глаза. – Перед смертью, – Никс говорил очень тихо. – Зейн мне хотел что-то сказать, но не сказал. Вместо этого... он будто прохрипел. Никс зажмурился. – Я не знаю, как описать тот звук. – Так, – Влас кивнул. – И? – Вчера ночью, когда я проснулся, мне показалось, что я снова слышал этот звук. Как будто Зейн был здесь... – Никс, – Влас крепко сжал ладонь Никса, но омега уже закрыл глаза, снова погрузившись в сон. – Отец просто хотел сказать, как сильно тебя любит, – шепотом сказал Влас, хотя знал, что его не слышат. – Очень сильно любит.