Авантюристы

Над Москвой занимался рассвет, осеннее солнце еще пригревало по утрам, освещая первыми своими лучами сонный город, от центра до окраин. И если на Замоскворечье еще спали, то у стен бывшего земляного города и по большим улицам уже начиналось движение. Сухаревка жила привычной для нее жизнью. Гремели пустыми баками подводы, но у стен башни уже собирались первые торговцы, раскладывая древности на лотки, а кто победнее — прямо на утоптанную за много лет землю. Если надо было что-то найти ценного, но подешевле, москвичи, да и не только, шли на Сухаревку, потолкаться между рядов, послушать последние новости и найти то, за чем шли. Находилось обычно не то, что хотелось, но с пустыми руками никто с Сухаревки не уходил. Гудящий как улей рынок мог угодить любому, от старого любителя почитать до богатого владельца антикварной лавки, приехавшего пополнить запасы древности, чтобы потом продать втридорога какому-нибудь влиятельному клиенту. Оставались еще старожилы, помнящие совсем другой размах Сухаревки, тот, что был до революции, когда между рядами степенно ходили полицмейстеры, сновали ловкие воришки, а в кабачках около площади сидели самые что ни на есть закоренелые воры. Все это рухнуло, отжило и пропало в смутных годах. Но никакие законы не могут отменить то, что тянуло не один и не два года, а целые десятилетия. И Сухаревка снова заявила о себе. Подтянулись торговцы, побитые молью и невзгодами, но с каждым воскресеньем все больше и больше их появлялось на площади у башни, и вот уже новая Сухаревка с новыми товарами, крикливыми зазывалами и толстощекими разносчиками пирожков ждала своего клиента. Таким клиентом вполне мог оказаться и Джек Шварцвельдер, с одним только "но"... Он понятия не имел, что ищет здесь, в царстве букинистов и антикваров. Уже второй час молодой человек наматывал круги вокруг рынка, изредка бросая внимательные взгляды на книжные ряды с толстыми фолиантами и соседствующий рядом прилавок с хрупкими статуэтками, что занимали места ближе к Спасским казармам. Здесь не было той толкучки и давки, что царила на Сухаревке, да и публика ходила посолиднее и побогаче. Слух, что именно сегодня один из крупнейших антикваров новой Москвы собирается посетить рынок и прикупить безделушек в свою коллекцию, облетел низы общества за пару часов, и теперь в ожидании замерли как продавцы, так и местные зеваки, а где-то поодаль уже теснились ряды попрошаек. Урвать от Митайловского хотя бы часть несметных богатств желали все. Джек затянулся сигаретой и прислонился спиной к нагретой солнцем каменной стене. С улицы на площадь открывался лучший вид, и приезд Митайловского невозможно было не заметить. Тот, как большой чудак, придерживался каких-то странных правил, часть которых выдумал сам, а часть перенес из прошлого. Чудака-старика с седой головой любили все, кто обитал в трущобах и считался отбросами общества. Меценат был готов осчастливить любого бродягу или загулявшего и пьяного в дымину рабочего. Потому в это чудесное теплое воскресенье настоящего бабьего лета вся площадь жила предвкушением. Джек на подать не надеялся, его гордость не могла такого позволить, а вот втереться в доверие к Митайловскому как раз входило в его текущие планы. Прикинуться таким же богатым коллекционером, одурачить старика и поиметь с него денег — достойный план, тем более после неудачного знакомства с фальшивым банкиром снова сесть в лужу не хотелось. Джек непроизвольно сжал кулаки, вспоминая тот неудачный вечер, на который было возложено столько надежд! Его обманули, развели как желторотого птенца, и кто?! Его же сверстник, может на пару лет старше, но этот позор нужно было как можно скорее забыть и провернуть дельце без сучка и задоринки, чисто и блестяще, как все те аферы, которые были до этого неприятного инцидента. Но мысли про мошенника-авантюриста, такого же, как и он, не шли из головы. Первый раз Джек встречал настолько сильного... конкурента что ли? Если они будут действовать поодиночке, то рано или поздно снова встретятся, и вот тогда Джек покажет, на что он способен. Молодой человек криво усмехнулся. Сигарета закончилась, стрелять еще одну было не у кого, а до папирос-самокруток опускаться не хотелось. Джек чуть прищурил глаза от яркого солнца и обратился в слух. Где-то вверх по Сухаревской раздавались мерные звуки подков. Едет! Джек оживился, оскалился и проворно нырнул в толпу, придерживая на голове легкую шляпу. В сером деловом костюме, с тросточкой и в шляпе его можно было принять за солидного владельца магазина или богатого дельца. Костюм очень удачно был украден, пока его бывший владелец отдыхал в бане на Сандунах, и Джек им дорожил. Неизвестно, сколько еще раз придется изображать богатого господина, прежде чем он поймает удачу за хвост. *** Макс откинулся на мягкие сидения пролетки и подставил лицо теплым лучам солнца. Митайловский улыбнулся сквозь густые усы: — Сегодня на редкость замечательная погода. Возможно, удача будет на нашей стороне, мой друг, и удастся приобрести что-то ценное. Макс кивнул, всматриваясь в приближающиеся очертания Сухаревки, над которой одиноко высилась башня, давшая название не только блошиному рынку, но и всему району. — У меня тут есть давний знакомый, обязательно вас познакомлю, не знаю, где он выискивает свои сокровища, но каждый месяц у него появляется что-то новенькое, вот вы слышали про… Митайловский продолжал что-то говорить, но Макс его уже не слушал. Им всецело завладело желание поскорее выбраться из скрипящей пролетки и своими глазами увидеть знаменитый развал. Повозка мерно катила вдоль по Садовому, затем лихо завернула на Сретенку и остановилась аккурат у Сухаревской башни. Макс помог Митайловскому спуститься и, выжидая, пока он переговорит с солидным усатым извозчиком, который никак не хотел за поездку меньше 8 копеек, огляделся по сторонам. Вроде бы все, как и раньше, только народу меньше, как не в урочный день. Молодой человек еще помнил времена, когда отец возил их в Москву к родственникам и непременно заезжал на Сухаревку, купить пару безделиц для знакомых и многочисленных родственников. Глава семейства часто смеялся, что тут можно купить что-то стоящее на горсть пятаков. Что же, вот и Максу представился случай узнать, как это теперь делается… Джек медленно шел вдоль книжных рядов, упрямо выслеживая антиквара. Почему-то человек, идущий рядом с Митайловским, казался ему на кого-то очень похожим. И этот широкий жест рукой и походка — все было знакомым. Молодой человек нахмурился, догадка молнией сверкнула в мозгу, заставляя Джека снова сжать кулак и сильнее впечатать трость в землю. Этот мерзавец успел первым, он снова... опередил и вмешивается в его планы! Да кто он, в самом деле, такой, чтобы стоять на пути Джека?! Скрипнув зубами от досады и надвинув шляпу на лоб, чтобы скрыть злобный взгляд, молодой человек пошел по направлению к антиквару. Макс с легкой улыбкой шел вслед за Митайловским, лавировавшим вдоль и между рядами с такой скоростью, словно он был ровесником Макса. При этом старик успевал на ходу подметить любопытную безделицу, резко остановиться и вступить с продавцом в длинный разговор, часто никакого отношению к предмету интереса не имеющий. Максу приходилось держаться на достаточном расстоянии, что было досадно. Зато больше возможностей осмотреться, как бы случайно наклониться или податься вперед, делая вид, что его интересует товар и незаметно вытащить у зазевавшегося незадачливого покупателя из кармана пару ассигнаций. Воровской мир учил авантюриста везде использовать шанс и счастливый случай. Макс этим и не пренебрегал, но когда в очередной раз обернулся, то его пристальный взгляд сразу выцепил из толпы знакомое лицо. Лицо было неприятное, и встреча с ним здесь, в подобном месте, не предвещала ничего хорошего. Более того, наглая физиономия этого типа приближалась, медленно проходя между людьми, постукивая при каждом шаге совершенно идиотской тросточкой. Но Макс не мог не отметить, что образ был, как и в предыдущий раз, выдержан безукоризненно, начиная от чистейшей рубашки и заканчивая до блеска натертыми черными ботинками. Неплохо вырядился, шельмец. Дольше стоять, и с ненавистью смотреть друг на друга, было неприлично, — их глаза встретились. Макс, пряча улыбку, чуть поклонился. Вот и представился случай вдоволь поиздеваться над этим неудачником. — Рад нашей встрече, Джек. Надеюсь, у вас все благополучно? В его голубых глазах сквозила неприкрытая угроза. Если кто-то из них двоих сейчас скажет лишнее, то и в проигрыше останутся они оба. Макс выжидал, вглядываясь в лицо Джека. Тот тоже снял шляпу, надменно поведя бровью. — В добром здравии, как видите. — И что же заставило Вас прийти в такой прекрасный день на этот жалкий рынок, — таким же елейным голосом, выделяя почти каждое слово, поинтересовался он, откидывая с лица длинную прядь волос. — Об этом я и у Вас хотел спросить, Максимилиан, — в тон ему ответил Джек, вкручивая тонкую тросточку в утрамбованную землю. Больше всего молодой человек ненавидел, когда над ним пытались шутить. Слишком много в детстве он за это бил носов и ставил синяков своим обидчикам, таким же дворовым мальчишкам, как и он сам. Но здесь дать сдачи можно было только одним образом — продолжать вести этот издевательский разговор, пытаясь также уколоть собеседника. — Максимилиан, друг мой, что же вы там стоите? Подойдите сюда, — совершенно неожиданно окликнул их Митайловский, стоя в стороне и помахивая тонкой книгой. — Это весьма интересный экземпляр. — Одну минуту, Афанасий Никитич, я только… — Макс не успел договорить. Митайловский приблизился к ним, не выпуская из рук покупки. — Встретили старого знакомого? Замечательно, я всегда говорил, что такие случайности делают нашу жизнь приятнее. Что же, молодой человек, вы приятель Максимилиана? Джек иронично приподнял бровь и протянул коллекционеру руку. — Можно и так сказать. Джек Шварцвельдер к Вашим услугам. — Афанасий Никитич Митайловский, — в свою очередь представился антиквар, награждая Джека легким рукопожатием. На лице Джека отобразилась ничем не скрываемая радость. — О, так это с Вами меня хотел познакомить Макс! Собственно потому я и пришел, в надежде вас обоих здесь встретить. Макс обещал составить мне компанию, но видимо забыл. Бывает за ним такое. Макс скрипнул зубами и, заложив чуть подрагивающие от злости руки в карманы брюк, надеялся, что справится с собой и не задушит этого мерзавца прямо тут, на пыльной земле. — Бывает-бывает, — сочувственно покачал головой Митайловский, — но все закончилось весьма благополучно — меня вы нашли. А раз так, то приглашаю вас обоих ко мне вечером на ужин. Будет очень хорошее общество коллекционеров. Думаю, вам оно понравится. Не забудьте только об этом, мой юный друг, — добавил Митайловский, похлопывая по плечу Макса. С этими словами старик откланялся и направился к башне, где его ждал извозчик. Добродушная улыбка сползла с лица Джека, стоило антиквару затеряться в толпе. Некрасиво перекосив рот он пошел на Полякова, вертя в руках трость. — Значит Митайловский? — тихо, почти с угрозой произнес он, наступая на Макса. На красивом лице его ходили желваки, трость в сильных ладонях была готова переломиться. Со стороны зрелище было довольно устрашающее и очень привлекающее внимание. Вот уже и торговец пирожками остановился и изучающе на них смотрит, да и за спиной переговариваются владельцы лавочек. Макс нахмурился. Больше всего ему сейчас не хотелось ввязывать в драку, это испортило бы всю легенду и явно обеспечило бы знакомство с ближайшим участком. Интересно, почему этого не понимает Джек? На идиота вроде не похож… Понимая, что приходится брать инициативу в свои руки, Поляков вздохнул. Снова он спасает шкуру этого балбеса. — Ты соображаешь, что делаешь? — прошипел Макс, перехватывая руку Джека выше локтя. — Приличные антиквары так себя не ведут. Идем, пока сюда не заявились легавые. *** Дойдя до Екатерининского парка, они оба почти успокоились. Сели на лавочке в дальнем углу тенистой аллее. Джек все еще злился, Макс курил, с наслаждением затягиваясь; казалось, сложившаяся ситуация его нисколько не беспокоила. Было где-то за полдень, Москва наслаждалась последними теплыми днями, щедро даря тепло и заставляя на время забыть обо всех заботах и проблемах. — Что будем делать? — наконец спросил Джек, искоса глядя на источник всех неудач. А он-то надеялся, что больше никогда не увидит этого «богатенького дельца». Впрочем, сейчас они были не напарниками и знали достаточно друг о друге, чтобы снова не принять вымысел за правду, каким бы притягательным он не казался. — А что ты предлагаешь? — Макс смотрел прямо, перебирая сигарету между пальцами. — Старик хочет, чтобы мы пришли на его ужин. Неплохая идея, должен я заметить. Судя по его финансам — будет что-то фантастическое. — Вот почему ты всегда появляешься там, где не надо? — Джек скривил губы. — Из-за тебя у меня одни неприятности. — Хотел добраться до старика первым? Ну-ну. Как-то это уж совсем неосмотрительно, Джек. Не ожидал конкуренции? — Макс откровенно наслаждался ситуацией. После того, как им пришлось уходить по крышам, меньше всего он желал встречи с этим типом, но при текущем раскладе нельзя было не отметить, что Макс все же был на высоте. Молодой человек прекрасно понимал, что для них двоих город слишком мал. Кто-то должен был отступить, и рано или поздно они из соперников превратятся в заклятых врагов. Разумеется, одним неприятелем на пути больше, одним меньше, разницы не было бы никакой, но Джек был почти наравне с ним. И это беспокоило куда сильнее обычного. Джек презрительно фыркнул и развалился на скамейке, щурясь от ярких лучей. Максимилиан определенно избегал ответов на прямые вопросы, что означало только одно: он пока сам толком не знал, что делать. И здесь они были на равных. «Прямо как кот, греющийся на солнце, — подумал Макс, исподтишка наблюдая за противником. — Только это очень опасный кот, в любой момент готовый выпустить коготки. Дикий бродячий кот, способный отвоевать свой кусок мяса. И чем он больше — тем лучше». — Признай, что мы оба хороши. И Москва для нас двоих тесна. Кто-то должен уехать. И я даже догадываюсь, что это будешь ты, Макс. — Ты действительно так думаешь? Вынужден тебя огорчить. Уехать должен ты, пока это у тебя провал за провалом. — Не задавайся, если тебе повезло со стариком чуть больше меня, то это не делает тебя преуспевающим. — Ну так докажи это. Сегодняшний ужин расставит все на свои места, бесполезный провинциалишка. Джек дернул ухом и угрожающе повернулся к Максу. Как этот нахальный блондин с вечно приклеенной мерзкой улыбочкой смеет так говорить о нем, одном из самых талантливых картежников мира?! — Как ты сказал, жулик подзаборный?! — Но-но, — Макс примиряюще поднял руки и ухмыльнулся, слегка прищуриваясь. — Как я понимаю, портить костюмы нам нет резона. До вечера найти что-то хорошее будет слишком сложно. Сведем счеты после. У Митайловского. Недовольно пыхтя, Джек снова откинулся на спинку лавочки, делая вид, что просто решил потянуться, а вовсе не заносил руку для удара. Вытянув ноги на середину дорожки, он повертел носками ботинок из стороны в сторону. Предложение померяться силами было заманчиво. В голове даже начал формироваться некий план, который в основном вертелся вокруг одной только мысли — обойти блондина и поставить его на место. Джек не верил, что Максимилиан настолько сильный соперник, и принял его слова за очередную похвальбу и неуместную браваду. Будет забавно и в самом деле обдурить его, ведь если не он, то кто? Максимилиан же сидел спокойно, казалось, его совсем не волновал этот разговор, и Джека это бесило, как бесило и то спокойствие, с каким тот вел себя на рынке. Неужели он вообще не испытывает никогда эмоций? Что же он за человек такой? Хотя… с какой стати личность Полякова так его беспокоит? Пошел он к черту, вместе со своим напускным спокойствием. Джек потянулся, широко зевнув, отряхнул пиджак от невидимых пылинок, и, помахивая тросточкой, пошел по тенистой дорожке к выходу из парка. Макс зло посмотрел ему вслед, сплюнул на землю и полез в карман за сигаретами. Москва уже становилась невыносимо маленькой, пока в ней находился этот засранец. Каждый раз, когда Джек смотрел на него, молодой человек едва сдерживался, чтобы не придушить этого мерзавца. — Вечер решит все, — протянул он, закуривая. — Теперь уже точно. И я не проиграю. Сжимая и разжимая кулак, Макс размышлял, как он вырвет победу из-под носа Шварцвельдера. Сделав две затяжки, блондин с ненавистью поднес к лицу сигарету и переломил ее пополам, представляя на ее месте Джека. Вот также он переломит ему шею, если этот авантюрист снова решит встать на его пути. Слишком многое в этой игре поставлено на кон. *** Часто среди любителей-коллекционеров в то время случались знатоки, особенно по серебру или фарфору, хрусталю и прочему антиквариату, но с расцветом нэпа деятельность многих покупателей Сухаревки составляла перепродажа. И торговались подобные типы из-за копейки, и радовались, что удалось купить бриллиантовое колье за бесценок, которое на дело-то обычное бутылочное стекло. И снова дорога на рынок, так до самой смерти и искали они возможность разбогатеть. Макса этот вариант не устраивал, поэтому, когда случай свел его с Митайловским, это было похоже на знак Судьбы. Макс догадывался, какие редкости можно было найти у него дома, на первом этаже, где он снимал четыре большие просторные комнаты в Хлебном переулке. И сейчас, попав в это удивительное место, убедился, что чужие языки не врут. Стены комнат были тесно увешаны старинными картинами, в высоких буфетах и на многочисленных комодах стояли фарфоровые статуэтки, как заграничные, так и поповского бывшего императорского завода, в старинных шкафах с толстыми стеклами хранились антикварные книги. Но более всего заметны были две громадные книги на пергаменте с рисунками рельефного золота. — "Декамерон", — напыщенно сообщил Митайловский. — На французском, 1414 год. Макс коротко кивнул. Его действительно потряс размах коллекционера и, гуляя по двум комнатам, именовавшимися у Митайловского "музеумом", понимал, как мало он на самом деле знает. Это не поддельные Рафаэли да Рубенсы, кругом его окружало настоящее искусство, со стен смотрели в тяжелых позолоченных рамах видные деятели прошлого, которых Макс знал лишь по книгам, прочитанным в детстве. Довольный произведенным эффектом, коллекционер улыбался в седые усы, а затем предложил Максимилиану выпить чаю, дабы успокоить воображение и заодно ознакомиться с небольшой коллекцией "карманных" книг. Макс, которого не держали ноги от увиденного, радостно согласился. С одной стороны ему было стыдно за подобную слабость, но с другой — молодой человек прекрасно понимал, что это лучшее, что он мог увидеть, и никакие музеи не шли в сравнение с этой потрясающей коллекцией. Он сделал глоток свежезаваренного чая, обжег язык, чуть дернул рукой, едва не уронив чашку с горячим напитком, и поставил ее на столик, надеясь, что никто не видел его оплошности. Но любители книг ничего не заметили, все обсуждали какой-то давний и видимо всем хорошо известный случай. Говорили о старике Н-ском, знатном чудаке, истинном коллекционере, с которым многие были знакомы еще до революции. Макс украдкой зевнул, прикрывшись старинной книгой, которую ему дал Митайловский, пока съезжались гости. Сейчас же про книгу он, скорее всего, забыл, всецело увлеченный беседой. Молодой человек медленно перелистывал страницы, прикидывая, за сколько удастся продать находку. Но, судя по дате выпуска, книга не могла представлять какого-либо значимого интереса для ростовщиков. Макс откровенно скучал. Получив приглашение, он рассчитывал на более широкий круг общения, более ценные артефакты и вообще нечто более торжественное и с размахом. Джек тоже был тут, с обходительной улыбочкой слушая разговор, и судя по его выражению лица, ничего не понимал о предмете беседы. Если бы позволяли правила приличия, Макс мерзко было захихикал, но пришлось сдержаться. — Максимилиан, как Вам понравилась книга? К нему на скрипучий диван, тоже явно старинный, подсел хозяин дома, по-прежнему благожелательно улыбаясь в усы. — Надеюсь, Вы не заскучали? У нас редко бывает шумно. Все же мы свое отжили, но в прежние времена гуляли с размахом… Макс сдержанно улыбнулся: — Замечательный экземпляр, сейчас такого уже и не встретишь. Текст, отделка страниц, витиеватость заглавий, иллюстрации красивые. Словом, мне понравилось. Я и не думал, что после... революции удастся снова увидеть такие удивительные книги. — О, мальчик мой, — снова улыбнулся Митайловский, складывая руки на полном животе. — Это капли, капли в море бушующем, что удалось спасти. Сколько творений рук человека сгинуло безвозвратно. Сколько было сожжено в холодные зимы, сколько попорчено и поругано неграмотными... Впрочем, если хотите, можете заглянуть ко мне на днях, скажем в будущий четверг, покажу одну безделицу. Думаю, она Вас точно заинтересует. Я, знаете ли, редко кому ее показываю, стоит она целое состояние. — Целое состояние? — Макс заинтересованно наклонился к старику ближе. — Неужели остались подобные фолианты? — Ну-ну, друг мой, конечно золотого тиснения на ней нет и переплет далеко не кожаный, но все же вещица редкая. Для Вас, как ценителя искусства первой половины восемнадцатого века, она представляет большой интерес. Макс прищурил глаз, радуясь, что за длинной челкой этого никто не увидит. Кажется, получилось. Еще немного, и... — Но позвольте, где же тот молодой человек, с которым Вы встретились на Сухаревке? Я только хотел поближе с ним познакомиться. Он ведь тоже увлекается искусством? — Митайловский растерянно огляделся, но потом увидел раскрытые двери, ведущие на веранду. — О, должно быть вышел подышать воздухом. У меня тут слишком жарко... С Вашего позволения, не хочу, чтобы остальные гости скучали. При упоминании Джека Макс чуть не подскочил. Митайловский стоял в стороне, беседуя с таким же почтенным седовласым стариком, как и он сам; остальные антиквары давно разбились по группкам в разных концах комнаты, кто-то еще пил чай, а основная часть гостей удалилась к карточному столу, тихо что-то обсуждая, Джека среди них не было. — Подлец, — проскрипел сквозь зубы Макс, незаметно пряча книгу во внутренний карман. Пусть и не такая ценная, но пригодится. Кажется, никто ничего не заметил, вот и хорошо. Осталось найти этого идиота, и надеяться, что он не заложит их обоих. Надо же действовать так глупо! Нет, Максимилиан решительно не понимал, как можно быть таким глупцом… Первым делом Макс проверил веранду, вдруг этот балбес и правда всего лишь вышел подышать свежим воздухом? Но на улице Джека, конечно же, не было. Вспоминая планировку дома антиквара и прикидывая, где может находиться его спальня, — там по идее и должны храниться самые дорогие предметы, Макс заметил приоткрытое окно. Оконная рама была прикрыта настолько незаметно, что на первый взгляд в этом не было ничего странного, но для молодого человека любое подобное обстоятельство было значимым. Макс осторожно приблизился к окну и заглянул в темную комнату. Скорее всего — спальня хозяина, или его кабинет. При серебристом свете луны разглядеть было почти ничего нельзя, но вот у стены мелькнула тень, и метнулся огонек свечи. Макс, приоткрыв окно еще шире, переступил через низкий подоконник и оказался в спальне. Джек, судя по всему, не заметил его присутствия, стараясь одной рукой освещать замок старинного сундука, а второй с помощью отмычки добраться до содержимого. Привалившись к стене, Макс несколько мгновений наблюдал за Шварцвельдером. Первое раздражение прошло, и теперь в душе молодого человека плескалась тихая злоба. Конечно, он сам виноват, что допустил подобное, не уследив за Джеком в гостиной, но глядя, как пыхтит и мучается соперник, испытывал некоторое ликование. Молодой авантюрист настолько увлекся своим делом, пытаясь вскрыть сундук, что не обратил внимания, — теперь в комнате он находится уже не один. Напомнив себе позлорадствовать по этому поводу чуть позже, Макс, стараясь ступать как можно тише, прошел к углу комнаты. — Не торопи так события, — мрачно пробурчал он, нависая над соперником. — Старик еще долго будет занят гостями. От неожиданности Джек чуть не выпустил старинный канделябр из рук. Всецело занятый проблемой сундука и поиском подходящих отмычек он так увлекся происходящим, что забыл об элементарной бдительности. Молодой человек не считал старичков-антикваров опасными, ну что они, в самом деле, могли ему сделать? А когда он незаметно выходил из гостиной, то видел, как с Максом беседует Митайловский, и, судя по выражению лица хозяина — разговор должен был продлиться как минимум полчаса, а то и больше. — Ты?! — зашипел он, лихорадочно ворочая отмычкой в массивном замке. — Откуда ты только взялся на мою голову? — Дай сюда, — Макс перехватил подсвечник у сидящего перед сундуком конкурента, — а то выронишь. Митайловский решил, что ты вышел прогуляться по саду. — Так оно и было, — хмыкнул Джек. — До тех пор, пока я не увидел спальню. О, кажется пошло! Отдай канделябр, ни черта не видно! Замок тихо щелкнул. Макс присвистнул и замер. Джек чуть дрогнувшей рукой отставил подсвечник в сторону и слегка приоткрыл крышку. Макс недоуменно посмотрел на слегка напрягшуюся спину конкурента и легонько пнул его под зад. — Какого черта ты там возишься?! Джек, едва сдерживая отборный мат, готовый сорваться с языка, чуть дрожащей рукой схватил Макса за галстук и резко притянул к себе, до конца откидывая крышку сундука. — Блядь, — вырвалось у Макса. Сундук был абсолютно чист. Книги там не было. — И кто говорил про спешку? — Джек поднялся и намеренно отряхнул брюки, иронично поглядывая на Макса. — Книжечка тю-тю. Опоздал ты. Осадочек от всего этого был неприятный, Джек в принципе не любил, когда кто-то приходил к цели, опережая его, но на этот раз они сели в лужу вместе, а это как-никак, но скрашивало разочарование. — Ты тоже опоздал, — пробормотал все еще не оправившийся от потрясения блондин. — Закрой его что ли, а то некрасиво как-то. Ситуация складывалась как нельзя возмутительная. Мало того, что Джек опередил все-таки его, так еще и издевается. Если бы блондин сам не присутствовал при вскрытии сундука, он бы подумал, что Джек уже прикарманил книгу, но выражение его лица, обиженно-изумленное, говорило само за себя. Для верности Макс носком ботинка постучал по стенке сундука, все еще надеясь на потайное дно или еще какое хитроумное приспособление, но увы, чего нет — того нет. Сундук был действительно пуст. В полной тишине Джек навесил на злосчастный сундук замок и погасил свечи. Макс стоял, сложив руки на груди, наблюдая за ним. С этого станется снова напортачить. И почему, как только они начинают действовать вместе, ничего не получается?! Недовольство, копившееся еще с прошлой встречи, требовало выхода. Макс явственно представил, как припрет этого неудачника к стене, наградит парой красивых кровоподтеков и заставит убраться из города. Возможно, то же самое сейчас чувствовал и Джек, поднимаясь с колен и тихо матерясь под нос. -Эх… Столько времени зря пропало… Вместе они подошли к окну, намереваясь также бесшумно покинуть комнату, как и вошли в нее, но вдруг где-то в стороне послышались громкие голоса. Макс отступил от окна, Джек вжался в стену. Оба переглянулись. — Чертовы старички, — прошипел Джек, — не могли пару минут подождать. — Тихо ты! Услышат, — процедил Макс, осторожно выглядывая в окно, стараясь увидеть источник шума. Его бесила сама ситуация, бесил Джек и больше всего его нахальный тон, словно он в чем-то все же превзошел Макса. Хотя, настолько быстро вскрывать замки Макс действительно не умел. Но зачем Джеку об этом знать? А теперь еще и это… Чувствуя, как окончательно сдают нервы, Макс змеей выскользнул из окна и в три шага оказался около живой изгороди, за которой начинался переулок. Плевать, как со стороны это смотрелось, — больше всего Максу сейчас хотелось оказаться на свободе, подальше от этого дома, и Джека в особенности. Но, спрыгивая в темный переулок, блондин ощутимо услышал, как этот невыносимый тип тяжело дышит где-то рядом. Они бежали по темному переулку уже достаточно давно, периодически оборачиваясь и проверяя, нет ли погони. Но все было тихо, возможно Митайловский решил, что они заскучали и решили уйти по-английски, стараясь не привлекать внимания или еще что. Но пропажи он явно нет обнаружил. — Стой, — скомандовал Джек, приваливаясь спиной к стене какого-то дома. — Что мы как идиоты бежим, если все тихо. Дай закурить. — Ты же не куришь? — удивился Макс, протягивая то ли сопернику, то ли напарнику, как точно обозвать этого типа он еще не определился, спички и упаковку сигарет. — С тобой закуришь, — буркнул Джек, чиркая по коробку и прикуривая. Небольшой огонек на короткое время вырвал из темноты его широкую улыбку. — Зачем сиганул сразу? Могли бы вернуться, попрощаться. — Больно надо. Одна книга у него все же пропала, — осклабился Макс, похлопывая по пиджаку. Невольная победа грела душу, не вышло с большой рыбкой, приплыла в руки мелкая... — Да ну? — присвистнул Джек, хлопая себя по колену. — Ну ты даешь, Максимилиан... Запамятовал, как тебя по фамилии. — Заткнись, ненавижу это имя. Я Макс, многоуважаемый Джек Шварцвельдер. Как тебе подобное словосочетание вообще в голову пришло, а? — Сам заткнись, — уже беззлобно ответил Джек, протягивая одолженный коробок. — Сигареты еще верни, — Макс сделал требовательный жест рукой. — Обойдешься, я не люблю, когда курят рядом со мной. Мерзкий запах, знаешь ли. Джек отлепился от стены и, заложив ладони за пояс, направился вперед. Макс хмуро посмотрел на него, сложив руки на груди. — Это еще что значит, Джек? — Да всего лишь то, что с тобой интересно работать. Идем, я тут неподалеку дом снял, конечно, это не твои роскошные апартаменты, но, по крайней мере, из них не придется убегать как в тот раз. Я, знаешь ли, люблю комфорт. — Сукин сын, — мрачно подытожил Макс, нагоняя товарища. — Скажи уж, книгу мою загнать хочешь. — Ошибаешься, нынче все общественное, дружок, что сигареты, что книга, — Джек похлопал Макса по спине, — но ты не расстраивайся. Не последнее это наше с тобой дело. Они шли довольно долго, так, что Максимилиан уже не понимал, где они сейчас находятся. Переулки и улочки слились для него в одну сплошную темную линию, но Джек уверенно шел впереди, и ему приходилось верить. Наконец узкий проулок закончился, и блондин, не ожидая, что его напарник неожиданно остановится, почти налетел на его широкую спину. — Вот и пришли! Ну как тебе такое жилище? — отступая в сторону, задорно провозгласил Джек, для пущего эффекта указывая рукой на низкое темное здание впереди. Макс откашлялся, надеясь, что авантюрист как обычно шутит. То, что видел своими глазами блондин, трудно было вообще назвать домом. Это была настоящая хибара, с покосившейся дверью, низкие окна, почти на уровне земли были настолько грязными, что невозможно было рассмотреть, что находится внутри дома. Страшный, посеревший дом вызывал отвращение. Макс сглотнул, мысль о том, что именно здесь ему придется жить, холодом прошла по спине. — Жить в этом?! Ты издеваешься? — с трудом сдерживая матерные слова, выдавил из себя молодой человек. Он уже отступил на шаг, думая, куда в это неурочное время можно пойти переночевать, но Джек, расхохотавшись на весь небольшой переулок, довольно подхватил блондина за локоть и потащил через мостовую. — Перестань жеманничать, Максимилиан, — нарочно растягивая слова, прошептал Джек ему прямо на ухо. — Выглядит погано, но зато внутри вполне можно жить, уж поверь мне. Макс закатил глаза. Похоже, его неприятности только начинались… *** За окном вечерело. Дождь шел целый день и к вечеру не думал прекращаться. Мелкая морось стояла в воздухе, делая окружающий мир блеклым и серым. Окна запотели, и Джек, уныло гоняющий по почти пустому столу пробку от бутылки, чувствовал, как серость с улицы медленно переползает в комнату. Шуршали где-то под полом мыши, мерно тикали настенные часы. Трещала под потолком лампочка, неярко освещая комнату — широкую кровать в углу и стол, на котором гордо стояла початая бутылка водки, и лежала нехитрая закуска. Батарея из пустых бутылок тянулась от стола к стене, и, глядя на нее, Джек знал — завтра голова будет болеть особенно сильно. Но иного способа бороться с хандрой и собственной неудачей у него не было. Софи поступила так коварно, бросив его ради какого-то богатого магната с толстым пузом и мерзкими усиками над верхней губой, что Джек даже не сразу понял, что отшит. В общем, день был испорчен. Конечно, в драку лезть не стоило, но это все от выпитого на банкете вина. Из ресторана его выгнали, не помогли даже деньги, и он в этот мерзкий и отвратительный вечер оказался предоставлен сам себе. Настрой веселиться всю ночь был сбит, и пришлось идти домой. — Макс, небось, где-то шляется, — уныло думал Джек, наливая в стакан еще водки. — Бросил меня одного тут. Максимилиан его бросать, в общем-то, не стремился, да и веселиться они специально пошли в разные заведения, чтобы в очередной раз не сцепиться из-за красотки. Что ж поделать, если вкус у них был примерно один и тот же? Но сейчас обида на весь белый свет, водка в желудке и мерзкое тиканье часов давили похлеще, чем когда-либо. Но вдруг в прихожей раздались тяжелые шаги, громко хлопнула входная дверь, и послышался тихий мат. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Макс. Его светлые короткие волосы блестели в капельках дождя, а передние пряди от влажности и сырости предательски завивались в мелкие кудри. — Сучий день! — выругался Макс, выставляя на стол рядом с Джеком два больших бумажных пакета. Тот ехидно покосился на друга. — Тоже неудача на любовном поприще? — Отвали, — Макс выразительно посмотрел на армию пустых бутылок под столом. — Сам-то давно квасишь? Джек неопределенно махнул рукой, что могло означать, и «да» и как «отстань, и без тебя тошно». Макс хмыкнул, повесил насквозь промокший плащ на гвоздь и присел рядом с Джеком за стол. Тот уже вовсю интересовался содержимым пакетов. — О, абсент? Максимилиан, что за красотка тебя бросила? О, огурчики! И капустка! А где же водочка? — Сначала свою допей, потом на мою заглядывайся, — проворчал Макс, закуривая. Лениво наблюдая, как Джек разливает жидкость по стаканам и раскладывает закуску по тарелкам, блондин отмечал про себя, что уже почти не сердится на Сесиль и не желает немедленно разорить ее нового богатого кавалера. Унылая рожа Джека что ли так подействовала? Почему-то Макс думал, что тот сейчас кутит напропалую, все же дельце они провернули, и барыш вышел очень неплохой. А оказалось? Наверное, надо быть совсем неудачниками, чтобы, имея солидную выручку, сидеть в разваливающейся хибаре и глушить водку друг с другом... — Не везет тебе с бабами, — резюмировал Джек, поднимая уже десятый по счету стакан с выпивкой. — Слуша-а-ай... — продолжил он, издевательски растягивая слова. — А может ты у нас по другой части, а-а? Выпито было уже много, а раздражение так и не проходило. По-хорошему, Полякову давно пора было съезжать из этого странноватого местечка, но выгодной квартирки, жильцы которой еще долгое время не будут появляться в Москве, как назло, не попадалось. А снимать номер в гостинице или просто меблированную комнату выходило непозволительно дорого. Да и ноги в этот вечер сами вынесли его по знакомой дороге в Голиковский переулок. Но сейчас блондин понимал, что выпивать вместе с Джеком — не самая удачная идея. Макс поставил стакан на стол, в глазах его плескалась злость, а черты красивого лица исказились. — Что ты сказал, тварь?! Джек пьяно хихикнул и развел руками. Чувствуя себя в этой полуразвалившейся хибаре полноправным хозяином, молодой человек просто не мог не позлить своего жильца. Должен же он, наконец-то, расквитаться с ним за все прежние оскорбления?! — Ну, зна-а-аешь… Всякое бывае… Стул, на котором сидел Макс, с грохотом отлетел к стене. Его хозяин встал и резко приподнял Джека за ворот рубашки, ногой выбивая из-под него табуретку. — Совсем озверел?! — прорычал Макс, наматывая на руку галстук Джека и припечатывая к стене. — Пусти, алкоголик! — он попытался вырваться из цепких рук Макса. — Шуток не понимаешь, что ли?! Но, глядя в сощуренные злые глаза напарника, вздрогнул. Было что-то в этом взгляде от зверя, очень опасного хищника, которого лучше не злить. Познакомившись недавно и живя под одной крышей от силы неделю, они ничего толком так и не выяснили друг о друге, и теперь Джек не знал, чего ожидать от Максимилиана, да еще и в таком состоянии. Поляков был сильнее него, а злость явно придавала ему силы. «Удушит и не обратит на это внимание», — кисло подумал Джек, не пытаясь больше сопротивляться. Ему показалось, что лучше уж промолчать, чем пытаться что-то доказать собутыльнику. — Так-то лучше, Джек, — проворчал Макс, встряхивая его для верности еще разок. — В следующий раз, прежде чем шутить, лучше подумай. Джек усмехнулся и покрутил пальцем у виска. — Ну-ну, и после этого ты будешь мне что-то еще доказывать? Признайся уж, Максимилиан, что ты на самом деле… Ставшие уже обычными глаза Макса снова сощурились, он еще раз, со всей силы впечатал спину Джека в стену, и тот скорее почувствовал, чем услышал жалобный скрип досок. Голова чуть кружилась: то ли от выпитого, то ли от странной близости Макса. От него пахло одеколоном и водкой, запахи смешивались, щекотали нос Джека, и хотелось втянуть их полной грудью. Макс наклонился ближе, нависая над Джеком и притягивая к себе за галстук. Ткань больно впивалась в шею, но Джек не обращал на это внимание. Мир куда-то уплывал, несмело покачиваясь в такт старым ходикам, висевшим рядом. — Сволочь, — как-то странно прохрипел Макс и накрыл губы Джека своими губами. Тот потрясенно раскрыл глаза, комната перестала кружиться под ногами, и Джек почувствовал себя так, словно его только что окатили ушатом холодной воды. — Ты что творишь?! — заорал он, изворачиваясь в цепких руках Макса. — Ты что себе позволя… — Заткнись! — грубо одернул его Макс, для верности награждая парой пощечин. — Не я это первый начал. В ушах звенело, и голос напарника звучал где-то в отдалении. Почему-то Джек всегда думал, что губы у Макса теплые и мягкие, но они оказалась сухими и горячими, от них пахло выпивкой, а еще они были очень настойчивыми. Помимо своей воли Джек чуть приоткрыл рот, намереваясь обложить Макса отборным матом, но тот опередил его, и место губ занял язык. Джек недовольно застонал, понимая, что ко всем прочим неприятностям этого вечера, у него встает. Теплая волна медленно приливала к паху, и молодой человек едва подавил желание потереться о сильное тело Макса. — Все потому, что у меня давно не было бабы, — пытался оправдать себя Джек, постепенно теряя контроль над своим телом. Макс умел целоваться, раньше, когда он вскользь упоминал об этом, Джек только подтрунивал над ним, но сейчас, чувствуя это на себе, был вынужден признать свой проигрыш. Комната снова поплыла перед глазами, но в этот раз виной всем был Макс — его губы, язык и его прикосновения. Придерживая одной рукой почти переставшего дергаться напарника, Макс неожиданно положил вторую руку ему на молнию брюк и несильно надавил. Джек глухо застонал, прерывая затянувшийся поцелуй. — Ты красивый... — прошептал Макс, прикусывая мочку уха. — Сейчас и проверим... кто из нас девчонка… Блондин снова накрыл его рот губами. Когда Джек не извивался и молчал — получать удовольствие от происходящего было куда проще. Макс сам не понимал, что именно его заводило. То ли сопротивляющийся Джек, пытающийся доказать, насколько ему противно происходящее, то ли количество выпитого и сама ситуация. Прижимая Джека все сильнее к стене, ощущая его запах одеколона, смешанный с алкоголем, видя, как расширяются его глаза, блестящие от злости, Макс чувствовал, что хочет. Хочет этого идиота, способного только тупо ржать над пошлыми шутками и мешаться под ногами. И сейчас, несильно сжимая через плотную ткань брюк вставший член Джека, поймал себя на мысли, что ему приятны его тихие стоны, который тот пытается сдерживать, стискивая зубы и с ненавистью глядя на своего насильника. Макс усмехнулся. Джек, с растрепанными волосами, прижатый к стене, беспомощный с виду, но готовый к сопротивлению в душе, Джек с расширенными от потрясения глазами, всячески пытающийся доказать, как ему неприятны его ласки, но отзывающийся телом на каждое прикосновение — это зрелище было по душе блондину. — Пусти, — прошипел Джек, снова предпринимая слабую попытку высвободиться. — Ну, уж нет, я привык доводить дело до конца, — ухмыльнулся Макс. По его выражению лица никак нельзя было понять — пьяный он или уже нет. Преграда в виде брюк была преодолена, и в руку Макса скользнул уже вставший член Джека. — Как мило, — губы Макса расплылись в широкой улыбке. Джек мог поклясться, что его глаза, скрытые упавшей на лицо челкой, сверкают в предвкушении победы. — Да отпусти меня, извращенец чертов! — выругался Джек, стараясь попасть по Максу коленом, но тот опередил Джека, несколько раз проведя рукой по члену от основания до головки, заставив Джека потрясенно охнуть и против воли вцепиться Максу в плечо. Ощущение были странными. Раньше он никогда не спал с мужчинами, даже не думал об этом, а тонкие женские пальчики обычно были куда ласковее. Но сейчас было... приятно. Макс сощурился и снова провел рукой по всей длине, наблюдая за реакцией Джека. Тот затуманенным взглядом посмотрел на Макса, а затем как-то странно закашлялся. Макс чуть отстранился и внимательно посмотрел на Джека, встряхнул для верности несколько раз. — Ты чего? — Я зык прикусил, твою мать! — протянул Джек, все еще морщась от боли. — Так-то лучше, — опаляя губы компаньона своим дыханием, усмехнулся блондин, приспуская свои брюки и одним движением подчиняя тело Джека. — Может, заткнешься на пару минут. — Аргх... — Тот скрипнул зубами, пытаясь вырваться, но Макс сильнее прижал его к стене, входя глубже. Первые ощущения были болезненными, и, стараясь скрыть это, не выдать себя, что проявил слабость, Джек прикусил плечо Макса. — Мерзавец, — прошипел блондин, чуть дернувшись от неожиданности, и снова резко вошел в уже податливое тело. Внутри Джека было настолько тесно и жарко, что Максу даже понравилось. Неудачная затянувшаяся шутка вылилась в нечто большее, чем грубая демонстрация силы. И если изначально Макс хотел лишь запугать Джека, то теперь происходящее стало приятной неожиданностью для обоих. Постепенно резкие быстрые толчки стали менее болезненными. И Джек почти расслабился, подавляя возникшее из ниоткуда желание прижаться к Максу сильнее. Тот, вжимаясь в его тело все сильнее, наклонил голову настолько низко, что длинная челка скользила по плечу Джека, заставляя его вздрагивать каждый раз от этого прикосновения... Двигающийся в заднице член уже не казался инородным телом, наоборот, вызывал приятные ощущения, и Джек заскрежетал зубами. Где-то мелькнула и тут же исчезла мысль, что он… Макс... чего?! Резко войдя в последний раз, Макс с глухим стоном кончил, слыша ответные хриплые стоны Джека, который уже не мог сдерживаться, забрызгивая свою рубашку и костюм Макса. Алкоголь и противоречивые ощущения ударили в голову с новой силой, и Джек, тяжело дыша, стал медленно сползать по стене. Макс потрясенно взирал на это недоразумение, нетрезво покачивающееся на ногах и грозящее упасть на пол, на свою руку, только что сжимавшую галстук Джека, и где-то в глубине души начинал осознавать масштаб трагедии. Чтобы он... Да нет, не могло такого… Он отступил на шаг, Джек подался вперед, теряя равновесие и наваливаясь на блондина. Макс, который и сам нетвердо стоял на ногах, чертыхнулся и сделал несколько шагов назад, ища опору. Рука дотронулась до стола, на котором в беспорядке валились пустые бутылки — свидетельство их сегодняшней пьянки. Пробормотав нечто неразборчивое, Джек приподнял лицо и вопросительно посмотрел на Макса, его глаза горели каким-то странным огнем. Макс покосился на него, беря в руку початую бутылку абсента. И в этот момент Джек с каким-то нервным смешком коснулся его губ, увлекая ошарашенного блондина в долгий поцелуй. Отпихнув от себя Джека, снова пьяно повисшего на его шее, Макс сделал внушительный глоток абсента. Ну, раз уж Джек так хочет, он просто не может отказать! — Поворачивайся, — приказал Макс, отцепляя от себя Джека, на лице напарника блуждала пьяная мечтательная полуулыбка. — Обопрись об стол, чудовище. Чудовище, странное дело, с трудом сообразив, что от него требуется, выполнил пожелание Макса, между делом опрокинув на пол пару бутылок С каким-то странным чувством Макс смотрел на распластавшегося на грязном столе Джека, на его чуть подрагивающую спину и взлохмаченные волосы... Сам того не осознавая, он желал продолжения. И когда блондин прижался к нему, обхватив руками его ягодицы, он сам подался назад, призывно разводя ноги в стороны. Макс плотно прижался к нему, упираясь твердым членом ему в бедро. — Ну же, — хрипло прошептал Джек, слыша свой голос, словно со стороны. Он прикусил нижнюю губу и издал протяжный стон, какого никак не ожидал от себя услышать. — Нетерпеливый, — усмехнулся Макс, проведя рукой по спине Джека, забираясь теплыми пальцами под его рубашку. — Красивый и нетерпеливый... Он теснее прижался к Джеку. Тот почувствовал, как он еще глубже погружается внутрь его тела. Легкая боль миновала, и Джек, к своему изумлению, сам встретил его толчок своим. Движения блондина стали более сильными и учащенными, но вместе с тем они оставались уверенными и твердыми. Волны возбуждения накатывали все мощнее и выше, и еще один оргазм накрыл его с головой телом. Макс в ответ дернулся раз, другой, и содрогнулся. С его губ сорвался хриплый стон. Они тяжело дышали какое-то время, пока возвращалась способность делать хоть что-то еще. Джек медленно сполз со стола, цепляясь за него руками, и повернулся к Максу. Тот старался застегнуть пуговицы на брюках, но пальцы дрожали, и он никак не мог с ними совладать. — Ну, мы и нажрались... — глубокомысленно изрек Джек, опускаясь на пол. Ноги категорически отказывались держать пьяное тело, перед глазами все плыло, и Джек прилагал все усилия, чтобы предметы и Макс не начали двоиться. Макс все же справился с брюками, застегнув их кое-как, и туманным взглядом посмотрел на Джека. Тот уже затих, привалившись к ножке стола. — Эй! — блондин пнул его для верности носком ботинка. Джек что-то возмущенно промычал и снова погрузился с сон. Подумав, что надо бы затащить этого пьяницу на кровать, Макс устало опустился на покрывало и тут же отключился.