Авантюристы

Заломив шляпу на затылок, Макс лениво прогуливался по мосту через Москву-реку, спускаясь с Зарядья, куда недавно нанес один весьма полезный визит. Во внутреннем кармане лежали приглашения, дающие право прийти сегодня вечером в один из лучших закрытых клубов города. Все складывалось как нельзя удачнее — приперев кореша к стенке, снова напоминая про прошлый должок, Максимилиан играючи получил желаемое, а Уголь, кажется, лишний раз подумал, что лучше бы он требовал с него наличные. Но авантюрист прекрасно знал, что если получит долг ассигнациями, надолго их не хватит, а вот его поручения Уголь будет исполнять, хоть в лепешку расшибется, но искомое достанет. Откровенно говоря, молодого человека не волновало, какими путями и через кого бывший подельник добывает ему информацию и сколько раз подставляет спину, рискуя своей жизнью. Главное — результат. Поляков дошел до середины каменного моста и, опустив руки на каменные перила, посмотрел вдаль, туда, где за изгибом реки в туманной дымке виднелись Воробьевы горы. Уже ставший осенним, ветер лениво качал макушки деревьев, срывая с них пожелтевшую листву. По реке проходила легкая рябь, какая бывает лишь осенью, неповоротливая баржа, доверху груженная песком, неторопливо скользила на небольших волнах. Во всем чувствовалась какая-то обреченность и усталость, и что-то дрогнуло в сердце Макса, когда он подумал, насколько высоко они решили замахнуться. Порыв ветра коснулся его шляпы, и он снял ее с головы от греха подальше. Невидимые потоки воздуха тут же растрепали его прическу, а длинная светлая челка опять упала на глаза. Но авантюрист не спешил убирать ее от лица, он стоял, с некоторой силой сжимая одной рукой холодные перила, а другой прижимал к груди шляпу. Тревога медленно расползалась в душе. Обычно он доверял своей интуиции, и сейчас не мог понять — почему так резко изменилось его настроение. Большинство людей предпочитало особо не задерживаться на мосту и, быстрее перейдя через реку, тут же затеряться в тихих переулочках Замоскворечья. Максимилиан поежился. То ли причиной этого был ветер, ставший холоднее, то ли все нарастающее чувство беспокойства. Он снова посмотрел на видневшиеся вдали горы и присоединился к людскому потоку. И, уже сойдя на набережную, понял, в чем собственно была проблема. Джек Шварцвельдер. Человек, с которым он никогда бы не стал иметь никаких дел, но в данной ситуации вынужден был считать его напарником. Человек, решивший доказать, что он умнее и изворотливей Полякова. Человек, в присутствии которого все планы начинали рушиться, как карточный домик. Человек, которому он должен купить новый пиджак, кстати говоря. Чертыхнувшись, авантюрист сбился с ровного шага и чуть ли не закашлялся. Воображение тут же услужливо предоставило ему сцены позавчерашнего вечера, яркими картинками замелькавшие перед глазами. Да, они оба были в пьяном угаре, а Джек выпил, наверное, вдвое больше, чем он, но... Проснувшись утром от сушняка, Макс вспомнил все: и как они пили, и как Джек неудачно пошутил, и что из этого вышло, вспомнилось тоже. Шварцвельдер так и спал, прислонившись спиной к столу, и на короткий миг блондину даже стало стыдно — мог бы и до постели его дотащить что ли... Встав с кровати, Поляков, стараясь не сильно шуметь, обошел спящего и потянулся к банке с огуречным рассолом. И тут же, нелепо хмыкнув, отдернул руку. Кажется, в тот момент он даже покраснел, когда его взгляд остановился на белесых пятнах, красовавшихся на поверхности стола. Такими же живописными разводами они проступали на рубашке и пиджаке Джека. Осознав масштаб случившегося, и чувствуя себя как-то неуютно, Макс все же пересилил себя и с банкой живительной жидкости присел на край кровати. "Надо все отмыть", — мелькнула шальная мысль где-то после двух больших глотков. — Чтобы все было чисто. А что Джек там подумает — неважно. Может этот пьяница вообще ничего и не вспомнит". Идея была глупой и заведомо обреченной на провал, но когда Макс приступил к ее осуществлению, то сам старался себя убедить, что поступает так только из-за того, что ему неприятен беспорядок, который творился в комнате. Он сходил за водой, отыскал за покосившимся шкафом относительно чистую тряпку, наскоро вымыл стол и даже собрал в пакет пустые бутылки, стараясь не считать их количество. Сколько же денег они потратили на алкоголь, да еще и такого дерьмового качества?! — Уй... — Неожиданно раздалось откуда-то с пола. — Голова моя, голова... Он дернул плечом, — Джек проснулся. Почему-то в воображении Полякова он должен был спать еще как минимум дня два-три, а потом проснуться с абсолютно чистой памятью. Но это было бы слишком хорошо для правды. Обнаружив у себя в руках пакет с бутылками, которые он собирался донести до ближайшей помойки, Макс поморщился. Минутный порыв относительно уборки уже прошел, и пора было думать, что делать с этим проснувшимся алкоголиком. Шварцвельдер между тем уже поднялся с пола, одной рукой старательно опираясь о стол, а второй держась за голову. — Макс, сколько же мы выпили? — невнятно произнес Джек, медленными шагами переходя к кровати. — Голова дурна-ая... Блондин задумался, прислоняясь к стене и с некоторым удовольствием наблюдая за мучениями Джека. Ему было интересно, когда в голове Шварцвельдера прояснится, и он... Но вот Джек сел на кровать, блаженно улыбаясь, и тут же понял — что-то не так. Пуговицы на штанах расстегнуты, пиджак выглядит подозрительно грязным, и эти белые пятна на нем... Он с сомнением скинул его с себя и повертел в руках: — Макс, а что?.. — Я за опохмелом, — коротко бросил молодой человек, отлепляясь от стены и срывая с вешалки плащ. — А тебе бы проспаться надо. Это ж надо так нажраться, чтобы уснуть прямо на полу. Не дожидаясь ответа, он уже торопливо шел по коридору. Кажется, позади, из недр комнаты раздался какой-то странный звук, больше похожий на утробное рычание. С одной стороны было стыдно — сбежал как мелкий пацан, в чем-то уличенный и не желающий говорить правду, с другой — смешно. Выйдя на улицу и вдохнув полной грудью, он посмотрел в небо. День был уже в самом разгаре, но в их маленьком переулке как обычно ни души. С этой точки зрения Джек выбрал место для обитания вполне себе надежное, можно было не опасаться милиции и слишком любопытных глаз. Уже поворачивая на Ордынку, Поляков заметил у покосившегося заборчика знакомое лицо. Владелец хибары, где они жили, в прошлом удачливый поэт, а сейчас... Макс не представлял, как нужно было пасть настолько, чтобы сдавать одну из комнат дома за бутылку вожделенной выпивки раз в неделю. Впрочем, раньше дела у нынешнего пьяницы шли неплохо — об этом говорила обстановка хибары и проведенное туда электричество. Поэт был нетрезв и, прислонившись к дощатому забору, с которого местами слезала краска, грелся на солнышке. — С утра праздничный, — осуждающе покачал головой блондин, подходя ближе. Порывшись в кармане и нащупав мелочь, он нагнулся и протянул пьянчуге монеты. — Держи, товарищ. — Благодетель мой... — Поэт улыбнулся, показывая почти полностью беззубый рот. Он хотел было подняться, но ноги не удержали тело, и он опять привалился к забору. Макс скривился и быстро прошел дальше, на улицу. Дома его ждал такой же пьяный, но явно злой Джек, от которого деньгами откупиться не удастся. Придется извиняться другим способом. Хмыкнув, он прошел верх по Ордынке и оказался около продуктового магазина, считавшегося лучшим на районе. Деньги пока были в достатке, он все же не преминул стащить парочку ассигнаций из комода Марины, а когда тратишь то, что легко пришло, оно уходит настолько же легко. Когда спустя час, зайдя по дороге в небольшое уличное кафе и там позавтракав, спокойно попивая кофе и рассматривая свежую газету, молодой человек шел обратно по переулку, поэта там уже не было. Толкнув дверь, блондин вошел в темный коридор, а потом открыл дверь их с Джеком комнаты. Было тихо, только тикали часы. Блондин насторожился и переступил порог. Его взгляд тут же остановился на валяющемся в центре комнаты замызганном пиджаке напарника. Отметив про себя, что некогда хорошая вещь теперь похожа на половую тряпку, он вопросительно посмотрел на Джека. Тот сидел на кровати, скрестив ноги по-турецки и буравил вошедшего пристальным взглядом. Макс хмыкнул и прошел к столу, носком ботинка откинув пиджак в угол. — Что это еще тут делает? — спросил он, ставя пакет на дощатую поверхность. — Живем, как в свинарнике! — Максимилиан! — каким-то не своим, деревянным голосом произнес Джек, смотря куда-то в стену. — Максимилиан, нам надо серьезно поговорить! — Да? И о чем же? — не обращая внимания на странные интонации в голосе собеседника, блондин выставил на стол бумажный пакет с продуктами. — О том, что произошло ночью! — голос Джека уже звенел от напряжения и нарастающей злости. Авантюрист никак не мог понять — Макс просто ничего не помнит или издевается над ним?! Но нельзя же такое забыть, в самом деле? Шварцвельдер вот помнил, причем очень четко и детально. И сейчас казалось, что он разговаривает со стеной. "Стена" тем временем, разгрузив пакет, отодвинул от стола колченогий стул и сел, скрестив руки на груди. Утренняя паника уже прошла, и теперь Макс скорее с любопытством, чем с тревогой, ожидал реакции Джека. — И что же произошло ночью? — Как это что?! — Взвился тот, почти подпрыгивая на кровати. — Ты меня поимел!! Поимел, понимаешь, дурья твоя голова?! — И тебе это понравилось! — таким же раздраженным тоном заорал в ответ молодой человек. — Ты сам не хуже меня знаешь, что тебе было приятно! Иначе бы не стонал, как продажная девка и не подмахивал бы своей задницей, и этого, — он кивнул головой в сторону пиджака, — тоже не было бы! Так что не смей на меня орать, Шварцвельдер! Джек перехватил его гневный взгляд и скривился. Унижение, которое он пережил, оставшись один дома, еще плескалось в душе, но разум подсказывал — надо было не только жить дальше, но и отомстить этому мерзавцу. Джек долго выстраивал этот диалог, продумывая будущий разговор, но такого варианта развития событий в нем не было. Макс не только признал очевидное, но и сумел поставить его на место?! Конечно, лучше было бы, если бы Поляков вообще больше никогда сюда не вернулся, и он смог бы облегченно вздохнуть. Но нет — пришел же, да еще и с едой... Извиняется он так, что ли? Чувствуя, что от всего этого голова идет кругом и думать на голодный желудок тяжело, а с похмелья так вообще ужасно, авантюрист задумался. Непременно надо оставить последнее слово за собой, чтобы блондин не навоображал себе невесть что. — Купишь мне новый пиджак, — наконец произнес он, одергивая рубашку и поднимаясь со скрипучей кровати, уселся на ее край, придвигая к себе хлеб и колбасу. — А еще брюки и рубашку, эти уже никуда не годятся. А теперь давай жрать, но запомни — если ты еще раз ко мне полезешь, я тебя голыми руками придушу! .. И сейчас, вспомнив о том, что пиджак действительно находится на его совести, Максимилиан свернул на Пятницкую. Там было людно, и он тут же затерялся в праздной толпе. Уже стоя в магазине и чуть покусывая губы, блондин думал, что бы такого купить недорогого, но приличного с виду. Наконец, после нескольких минут раздумий, расплатившись, он покинул магазин с большим свертком. В качестве извинения Макс решил сделать напарнику небольшой подарок, — все же шли они сегодня в весьма солидное место, и надо было держать марку. Впрочем, он не был уверен, что Джек не устроит чего-нибудь такого, за что потом поплатится. Слишком мало зная будущего компаньона, блондин не мог на него полагаться, и это слегка тревожило. Обычно авантюрист привык проворачивать все дела один, зная, что не получит удар в спину именно тогда, когда не будет к этому готов, но на этот раз ситуация изменилась. В кармане лежали два приглашения, два конверта с восковыми печатями, и не отдать один из них Шварцвельдеру было бы низким поступком. Да еще и этот дурацкий случай... Он вздохнул, понимая, что еще долго будет делать такие подарки, пытаясь извиниться за содеянное. Пусть в итоге Джек и сам был виноват, Макс тоже не выглядел благородным джентльменом, а скорее даже наоборот. Переложив увесистый сверток под другую руку, он задумался, почему все вышло именно так? Все же, когда они были сами по себе, все было проще. Чертов Джек, и какого хрена он тогда увязался за ним, после неудачного "ограбления" Митайловского? Поляков не верил в судьбу, но иногда ему казалось, что судьбе на это глубоко плевать. *** Джек скучал, по третьему разу перелистывая вчерашнюю газету, оставленную Максом на столе. Никаких интересных или занимательных статей там не было, а читать серьезные доклады он не любил. Всякие рассуждения, требующие внимания и определенных знаний, были ему скучны и нагоняли только сон. А вот от скандальной "желтой прессы" или "Крокодила" он бы не отказался, стоило сказать об этом блондину, но тот слишком быстро ушел, опасаясь, что кроме одежды он потребует купить что-то еще. А он бы потребовал, непременно потребовал бы! Молодой человек широко улыбнулся и зажмурился, представляя, сколько можно будет стрясти с Полякова. Ситуация, конечно, вышла поганенькая, но обернуть дело себе на пользу было одним из многочисленных талантов Шварцвельдера. Он потер руки в предвкушении — ничего, Максимилиан еще сам не знает, на что попал... Вместе с этим Джек старался не думать, почему позволил это с собой сделать и какого черта согласился, чтобы его завалили на стол? Это он помнил прекрасно, так же, как и реакцию собственного тела на непристойные действия. Он поморщился, убеждая себя в том, что во всем была виновата только выпивка и не более этого. Ах да, еще и тот факт, что Софи ему отказала. Вспомнив про любовницу, авантюрист снова расстроился. Такая красотка, а хватило же смелости его бросить! Он считал себя достаточно красивым молодым человеком, и потому подобное пренебрежение собой воспринимал как личное оскорбление, вне зависимости от того, почему это произошло. Во всем виноваты, как обычно, деньги. Эти чертовы бумажки, которых у других почему-то больше, чем у него. И кто в этом виноват? Несомненно, только один человек — Поляков, конечно же! Ведь это из-за него он сидит тут, в четырех стенах и мается от безделья. Еще одним талантом Джека было портить другим настроение, особенно, когда оно и у него было ниже плинтуса. Где-то на углу Пятницкой, когда Макс переходил улицу, из-за серых дождевых туч выглянуло солнце, и яркий поток лучей обрушился на все Замоскворечье, заглянув в переулки и осветив забытые всеми тупики. Оно сверкало на куполах чудом сохранившихся храмов, отражалось в окнах невысоких домов и нахально слепило глаза. Блондин слегка сбился с шага и, приложив ладонь козырьком к глазам, посмотрел вверх. Тучи стремительно расползались, раздираемые ветром на неаккуратные клочья, и в образовавшихся оконцах голубело осеннее небо. Почему-то это показалось молодому человеку добрым знаком, и он, подвинув шляпу почти на самые глаза, продолжил свой путь с легкой улыбкой на лице. Возможно, это благодушие слегка изменило негативный настрой Джека, когда он появился на пороге их комнаты. Авантюрист уже было приподнялся на кровати, и с язвительной усмешкой хотел было поинтересоваться, где, черт возьми, Максимилиан так долго ходил и есть ли у него вообще совесть, но увидев улыбку на лице блондина, замер, нахмурив брови. За недолгое время, что они были вынуждены находиться вместе, Джек никогда не видел, чтобы его напарник так улыбался. — Держи, — Макс кинул в удивленного напарника сверток. — Все, как ты просил. Потрясенно моргнув, Шварцвельдер с удвоенной силой зашуршал бумагой. Нет, определенно творится что-то странное. Добрый Максимилиан — разве так вообще бывает? Макс между тем выкладывал на стол бритвенные принадлежности, и, кажется, совсем не замечал удивления Джека. Тот уже справился с оберткой и теперь с некоторым недоумением смотрел на серый пиджак, такие же серые брюки и белоснежную рубашку. Ткань была добротной, а покрой модным. Костюм явно стоил дорого, что никак не вязалось с хваленой щедростью Макса. Последним из бумаги выпал зеленый галстук с мелким рисунком. Это окончательно добило и без того ошарашенного Джека. — Макс, ты ограбил банк? — недоуменно произнес он, забыв даже как обычно пройтись по полной форме имени напарника. — Неожиданно помер твой дальний родственничек? Или это все мне снится? — Тебе не понравилось? — холодным голосом откликнулся Поляков, стоя у окна, заложив руки за спину. — Можно вернуть, скажем, что твой вкус настолько дурен, раз ты отвергаешь подобный стиль одежды. Или тебе не нравится цвет? Извини уж, но на твой рост больше ничего достойного не было. — Да нет, мне нравится, — все также озадачено ответил Джек, вертя в руках галстук. — А это зачем? Я ж вроде не просил... — В качестве извинения, — коротко бросил Макс, оглянувшись через плечо. — Пока есть время до вечера, наведайся в баню. И побрейся. — А мы разве куда-то сегодня идем? — он нахмурился, силясь вспомнить, что мог забыть такого важного. — Идем. И если не погорим, останемся с хорошим наваром. У тебя есть пять часов, чтобы стать представителем высшего общества. — Сразу бы так и сказал, — авантюрист вскочил с кровати, перекидывая через руку предметы нового гардероба. — Макс, давай, брысь отсюда, освободи мне комнату! — С какой это стати? — Блондин отвернулся от окна, скрестив руки на груди, и испепеляющим взглядом посмотрел на Джека. — Я не собираюсь раздеваться в присутствии извращенца, — гордо хмыкнул тот, поведя плечами. — Что ж, раз ты такой невежливый, придется переодеваться в коридоре. *** Наблюдая за гостями клуба, Лили стояла на лестнице второго этажа и лениво обмахивалась веером. Андре покинул ее, сославшись на какие-то важные переговоры, предупредив, чтобы она не скучала. Это значило только одно — он как обычно позволял выбрать ей мужчину для короткого развлечения. Лили и сама этого хотела, с мужем ее связывали только формальные, можно сказать — деловые отношения. Правда, выбирать было особо не из кого. Лили была очень красивой женщиной. Даже более того — она была роскошной дамой, когда-то у нее были деньги, положение в обществе, богатые поклонники, и все это рухнуло в годы революции. Но ее красота, острый ум, умение держать себя и общаться с людьми никуда не пропали. И многие мужчины, попав в ее комнаты, тут же теряли головы и чуть ли не сразу признавались в любви. Впрочем, мужчины довольно легкомысленно относятся к этим словам. Они действительно увлекаются женщинами, но не обладают постоянством и глубиной. Их чувства незатейливы. Это любовь к шелковистым волосам, раскинувшимся по обнаженным плечам, к мягкой податливой женской плоти под мужскими руками. Такие мужчины не лгут, когда говорят красивые слова, а скорее преувеличивают или, наоборот, упрощают, сводя свою страсть к мимолетному и быстро проходящему увлечению. И после горячих объятий и удовлетворения плотских желаний остаются разочарование и боль. Когда-то Лили тоже любила сильно и страстно, это чувство охватывало ее целиком, определяло течение жизни и... наполняло душу светом. Но это время прошло. А вместе с любовью умерла и вера в нее. И если даже самая пылкая страсть не может длиться долго, то, видимо, это всего лишь иллюзия, за которой следует стремительное разочарование и заблуждение, вызванное тем, что человек просто стремится облагородить свою первобытную похоть. Было что-то странное и даже унизительное в том, что, даже не веря в любовь, считая это чувство иллюзией, временным помешательством, чем-то вроде умственного заболевания, человек, тем не менее, может страдать и ощущать себя несчастным. Но Лили быстро к этому привыкла — она любила жизнь, любила деньги, власть, и заводить новых любовников стало для нее обычным делом, как сходить в кино. Она зевнула, прикрывая рот кружевным веером, как вдруг в толпе промелькнуло знакомое лицо. Она присмотрелась. Так и есть, симпатичный молодой человек с темно-рыжими, почти каштанового цвета волосами о чем-то разгорячено спорил с блондином, который тоже был ей смутно знаком. Они оба сидели за дальним столиком в углу клуба и о чем-то беседовали, явно на повышенных тонах. Молодой человек вдруг встал и, нависая над собеседником, постучал пальцем по столу, второй же остался на стуле, скрестив руки на груди, и в упор смотрел на него. — Сколько можно просто сидеть и смотреть по сторонам? Мне надоело. Мы не за тем сюда пришли, Макс! — Успокойся и сядь, — он смерил напарника суровым взглядом. — Вечер еще толком не начался. Пошляться по залу и поглазеть на баб ты еще успеешь. Джек раздраженно проворчал что-то под нос и с недовольным видом плюхнулся обратно на стул. Как можно сидеть и ничего не делать? Он поднес к лицу бокал, наполненный вином, и залпом осушил его под презрительный взгляд напарника. Обширное помещение, оформленное в черных и бордовых тонах, наполнялось людьми. Прищурившись, Джек наблюдал за "высшим светом" общества, которое днем выглядело куда более привлекательно, когда с надменным видом разгуливало по бульварам города. Вечерами же налет лоска слезал, обнажая настоящую сущность этих людей, большинство которых водило дружбу с воровским миром Москвы. Это уже были не наивные нэпманы, случайно разбогатевшие и не знающие, что делать с неожиданным богатством, а расчетливые корыстные люди, готовые сгноить любого, кто посягнет на их деньги. От предвкушения неизвестного, но заведомо опасного приключения Джек слегка зажмурил глаза. Вот это уже по его части, когда играешь по-крупному. Но все равно было скучно. На кой черт Макс притащил его сюда так рано? Могли бы подъехать и позже, все равно пригласительные никуда бы не делись. Нет, все эта его пунктуальность: точно к началу, дурной тон и прочее... Удерживая себя от зевка, Джек барабанил пальцами по гладкой поверхности стола, искоса поглядывая на Полякова. Лавируя между столиками, Лили вспоминала, где могла видеть этих молодых людей. Несомненно, она видела их вместе, на одном из многочисленных приемов, но когда? Очевидно, совсем недавно, интересно, где они достали приглашения сюда? И кто стоит за ними?.. — Могу я присоединиться к вашему скромному обществу? — с легкой улыбкой она остановилась у столика очаровательных незнакомцев. — Джек Шварцвельдер к вашим услугам, — авантюрист тут же вскочил и, сделав в воздухе замысловатый жест, какой, очевидно, изображал поклон, отодвинул стул и предложил незнакомке сесть. — Максим Поляков. — Блондин же просто привстал и слегка наклонил голову в знак приветствия. Джек тоже опустился на свое место, и они оба с интересом посмотрели на девушку. — Лили Свиридова, — улыбнувшись уголками губ, представилась она. — А вот ваши лица мне знакомы, господа, но я никак не могу вспомнить, где вас видела, и тоже вместе. Понимаете, наше общество не так уж и многочисленно, и новые люди всегда вызывают повышенный интерес. Они переглянулись. Очевидно, девушка имела ввиду тот самый первый их банкет, который закончился довольно комедийно. — Я недавно приехал в Москву, — с улыбкой ответил Джек. — И еще мало где успел побывать, но рад, что мой визит в этот клуб доставил вам удовольствие. Это второй мой банкет, до этого я имел честь бывать только на пятничном приеме в ресторане "Вдохновение луны". Макс громко откашлялся и незаметно пнул под столом напарника по ноге, чтобы тот прекратил нести чушь, но Шварцвельдер только с полным превосходства взглядом посмотрел на блондина, и снова улыбнулся Лили. Она рассмеялась и раскрыла веер, поднося его к лицу. — Надеюсь, этот вечер покажется вам куда более интересным. Здесь есть все и даже больше, чем можно себе представить. А вы, — обратилась она к Максу. — Как давно вы в городе? — Не так давно, как хотелось бы, — натянуто улыбаясь и стараясь вести себя по правилам приличия, ответил он. — Москва чудесна летом, но все сделки и деловые переговоры ведутся в основном до зимы. Лили согласно кивнула. — Ищете партнеров для совместного дела? Тогда вы пришли по адресу. Здешняя публика довольно богата, коль раз за разом просаживает свои капиталы за карточным столом. — Одного партнера я уже нашел, — Джек заговорщицки наклонился к девушке. От нее приятно пахло духами и свежестью. Все его мысли о поиске новой жертвы и план, так тщательно продуманный Максом, тут же куда-то исчезли, сейчас он мог думать только об одном, как бы приударить за Лили. — И с чего же вы хотите начать? Возможно, я смогу подыскать нужных людей, — Лили улыбнулась, но тут же посерьезнела. — Не думайте, господа, что я обычная женщина, чуждая политики и сделок. Мне это весьма интересно, и, по словам мужчин, я неплохо разбираюсь во многих подводных камнях этой деловой жизни. Джек натянуто улыбнулся, он не любил слишком умных женщин, они были для него загадкой, которую не собирался разгадывать. Женщина должна быть хороша собой, в меру богата и весела. В ее обязанности входило смеяться над остроумием любовника и страстно отдаваться в постели. На этом перечень требований авантюриста заканчивался. А баб, которые лезли в политику, с надменным видом рассуждающих о власти и считающих себя ничуть не хуже мужчин, он на дух не переносил. И все же жаль, такая красотка, и мимо! Придется искать на этот вечер новую спутницу. Макс же, наоборот, оживился, и его глаза блеснули заинтересованностью. Всецело разделяя мнение своего компаньона о женщинах, он не мог упустить такой шанс воспользоваться знакомством их собеседницы с определенными людьми. Пусть для этого придется врать и строить из себя того, кем он никогда и не являлся. Было не привыкать. — Мы будем вам безмерно благодарны, Лили. Меня всегда поражали и удивляли женщины, способные мыслить наравне с мужчиной. В этом есть какое-то соревнование, Вы не находите? — Так оно и есть. Слабый пол во все времена оказывался в проигрышной позиции, а сейчас настал момент, когда мы тоже можем доказать, чего стоим! И, уверяю, в наших силах взять то, что раньше принадлежало лишь мужчинам, — она с некоторым вызовом посмотрела на собеседников. Если раньше симпатии девушки были на стороне Джека, теперь же Лили склонялась к мысли, что ее лучше понимает спутник Шварцвельдера. Тот тоже был весьма недурен собой, и, кажется, в их деловых отношениях играл роль главного. Джек же больше болтал по пустякам и выдумывал витиеватые комплименты. "Бабник", — определила для себя девушка, обмахиваясь веером и наблюдая, как он бросает быстрые взгляды по сторонам. — Сейчас начнется, — обратила она их внимание на сцену, расположенную в конце зала. — Смотрите внимательнее, такое не каждый день можно увидеть. Под оглушительные аплодисменты публики на сцену поднялся высокий мужчина в черном костюме. Выждав, пока овации прекратятся, он слегка откашлялся и внимательным взглядом осмотрел зал. Затем, приложив одну руку к груди, обвел другой небольшой зал. — Мне очень приятно видеть в моем клубе старых знакомых и новые лица тех, кто только первый раз пришел сюда. Надеюсь, этот вечер будет для всех вас незабываемым! Развлекайтесь, господа! — Мой муж, — с некоторой гордостью в голосе сообщила Лили, слегка откидываясь на мягкое сиденье стула. — Андрей Свиридов. Но лучше зовите его Андре, он считает, что так звучит красивее. Авантюристы потрясенно переглянулись. Джек незаметно пнул Макса по ботинку ногой, привлекая внимания к своей персоне, и скосил взгляд на девушку, внимание которой было еще направлено на сцену. " Та еще штучка", — говорил весь его вид. — Давай, раскрути ее на полезные сведения". — У вас очень интересные планы, господа, — спустя некоторое время произнесла Лили. — Думаю, здешняя публика оценит все перспективы этого дела. К примеру, господин Мазенков. Она кончиком веера указала на грузного человека, сидящего в противоположном углу зала. Молодые люди тоже посмотрели в его сторону. Господин Мазенков сидел за столиком в окружении нескольких девушек, время от времени игриво смеющихся и что-то нашептывающих ему в ухо. Джек мгновенно оценил их привлекательность и прищурился. Макс уже снова беседовал с их новой знакомой, оценивая кандидатуру возможного партнера, и интересовался его доходами и их стабильностью. Авантюрист украдкой зевнул, делая вид, что пьет вино и огляделся по сторонам. Было невыносимо скучно. На сцене под аккомпанемент пианиста что-то уныло пела высокая и ярко накрашенная девица, пела уже вторую или третью песню, и большинство слушало, чуть ли не затаив дыхание. Кто-то тихо разговаривал, девушки ослепительно улыбались, лукаво посматривая на своих спутников и награждая их недвусмысленными взглядами, официанты бесшумно разносили выпивку и блюда с закуской. Поляков вон тоже занят делом, и это было досадно. Выходило, что он снова его обставил, и даже если не проведет в постели этой дамочки время, все равно останется в выигрыше. Нет, даже думать об этом было невыносимо. Непременно нужно было что-то предпринять. Спокойно сидеть и респектабельно выглядеть, как перед входом в клуб ему несколько раз повторил блондин, решительно не хотелось. И тут бокал в руке Джека дрогнул. За соседним столиком мелькнуло золото длинных волос, и раздался мелодичный женский смех. Молодой человек затаил дыхание. Незнакомка повернулась, и он едва не задохнулся от восхищения. Ее зеленые глаза были похожи на омут, полные чувственные губы тронула заинтересованная улыбка, и прекрасное видение плавно заскользило в его направлении. Светло-розовое платье, отрезное по талии, струилось по точеной фигурке, подчеркивая соблазнительные изгибы тела, и Джек с трудом подавил желание облизнуться. Эта девушка была создана словно для него и никого другого. Он мигом забыл всех своих прежних пассий, и даже образ роскошной, но коварной Софи отошел на второй план. Сейчас его интересовала только она. Макс с Лили, увлеченные разговором, как и весь клуб, остались словно в другой реальности, а в этой существовали только он и златокудрая нимфа. Нимфа меж тем подошла почти к их столику, Джек порывисто встал, предусмотрительно кладя руки на спинку свободного стула и кивком головы предлагая девушке сесть. Лили обернулась, и взгляд незнакомки встретился с взглядом хозяйки клуба. На какой-то момент авантюристам показалось, что в воздухе повисло ощутимое напряжение, но Лили несколько натянуто улыбнулась и указала сложенным веером на свободное место, около которого еще маячил Джек. — Садись, раз предлагают. В ногах правды нет. — Спасибо, — нимфа с некоторым превосходством посмотрела на нее, а затем повернулась к Джеку и, одарив его лучезарной улыбкой, протянула руку для поцелуя. Тот коснулся ее губами и сел на стул рядом, не скрывая своего довольного вида. Макс поморщился и несильно придавил его ногу ботинком, чтобы не задавался. Авантюрист скривил только уголок рта и повернулся к нимфе. — Могу я узнать ваше имя, красавица? Меня зовут Джек, а это мой друг Макс, — он небрежно махнул рукой в сторону блондина. — Марина, — представилась нимфа, перебрасывая несколько прядей длинных волос за спину. — Я и не знала, что ты тоже тут, Лили. Как всегда тебя трудно заметить. — Я выполняю обязанности хозяйки, — холодно отозвалась молодая женщина. — А ты снова в свободном плавании? Господа сегодня в первый раз у нас в гостях. Можешь побаловать их какой-нибудь историей, ты ведь в этом мастерица, не так ли? Она встала, еще раз посмотрев на Марину. Та только усмехнулась и положила руку на плечо Джека. — Не сомневайся, им не будет скучно. По крайней мере, мы не будем говорить на серьезные темы, правда же? Она игриво перевела взгляд с расслабленного Джека на его спутника и осеклась. В синих глазах Макса была сталь. Казалось, он даже не смотрел на Марину, не видел ее красоты и не замечал, как фривольно она ведет себя с его другом. Поляков тоже хотел было встать, ему не понравилось, что Лили решила покинуть его общество, а кроме того, они так и не пришли ни к какому решению. Чертов Джек, он снова мешает его планам! — Не стоит, — Лили мягко улыбнулась, веером удерживая Макса на месте. — Я лишь побеседую с нашими постоянными посетителями, а то они заскучают. Такое уж это дело — развлекать гостей. — Но вы же вернетесь? — с некоторой надеждой произнес блондин, глядя на молодую женщину снизу вверх. Оставаться наедине с новоявленной парочкой у него не было никакого желания. — Непременно, Максимилиан, — она кивнула и словно случайно дотронулась до его плеча тонкими пальцами, унизанными кольцами. Жест, несомненно, был обнадеживающим. Странное дело, но когда ее силуэт растворился среди столиков, он почувствовал легкую тоску. Чтобы бы ни говорила Лили об эмансипации, и какими бы смешными не казались ее слова, Макс почувствовал к ней некое расположение. Было бы неплохо заполучить ее в качестве любовницы. Но как к этому отнесется ее муж? Андре и его влиятельность, безусловно, не стоило сбрасывать со счетов. "В женщине непременно должна быть тайна, а лучше — если их будет несколько", — говорила его мать. Правда, те разговоры касались скорее брака и семейных отношений, но если девушка представляет собой пустышку... Марина ему сразу не понравилась. Слишком вульгарная, слишком накрашенная и слишком вызывающе себя ведущая — слишком много минусов, чтобы Поляков обратил на нее внимание. Ему нравились другие женщины: симпатичные, но неброские, с которыми можно было сначала интересно поговорить, а уж потом звать в постель. Женщин лишь для удовлетворения своей похоти он никогда не использовал, и был неприятно удивлен тем, как Джек падок на подобных особ. Его напарник прямо светился счастьем, что Марина присоединилась к их компании, и, кажется, не обратил внимания, что Лили покинула их общество. Джек же был только рад. Подозвав официанта и желая показать себя в наиболее выгодном свете, он заказал чуть ли не всю страницу меню, особенно делая акцент на дорогую выпивку. Макс поморщился, смутно осознавая, что платить по счету придется ему. Но вино, поданное к столу, было хорошим, и, поднимая наполненные бокалы вместе со всеми, Макс решил, что может позволить себе расслабиться, а свое недовольство он выскажет Джеку потом. Марина громко засмеялась над какой-то шуткой Джека и уткнулась лицом в его плечо. — Ах, Джек, Вы такой остроумный и веселый! Совсем не такой, как ваш друг, он почти ни разу не улыбнулся. Похоже, мое общество ему не нравится... — Она обиженно надула губки и снова взялась за бокал. — Макс, улыбнулись нашей прелестнице! — Джек нахмурился и для лучшего понимания своих слов ткнул напарника ботинком. Не хватало еще, чтобы тот своей мрачной физиономией испортил только-только начинающиеся отношения с нимфой. — Не будь занудой, Максимилиа-ан. И тут, словно в подтверждение слов Шварцвельдера, грянула музыка. На сцену под оглушительные аплодисменты и выкрики выбежало шесть девушек в откровенных нарядах. Музыка на миг утихла, чтобы в следующий момент зазвучать еще сильнее, и девицы принялись отплясывать канкан. Пока Макс пораженно смотрел на этот танец разврата и дешевой пошлости, Марина ловко подхватила Джека под локоть и что-то проникновенно зашептала ему на ухо, опаляя горячим дыхание. Тот согласно закивал и встал из-за стола. Девушка тут же повисла на нем, призывно глядя в глаза. — Макс, я ненадолго отойду! — не особо стараясь перекричать музыку и гудящий от восхищения зал, бросил Джек, обнимая Марину за талию. — Как хочешь, — отмахнулся от него Макс, радуясь, что это недоразумение вместе со своей пассией перестанут маячить у него перед глазами. Лучше он будет смотреть на девиц на сцене, чем видеть одну из них напротив себя. И только когда на сцену вышел конферансье и объявил небольшой перерыв, Поляков понял, что этот идиот что-то задумал. Было ясно — сюда он не вернется, а пойдет развлекаться с Мариной дальше. Чувствуя себя кинутым, он скрипнул зубами, мрачно разглядывая зал сквозь полупустой бокал. Нет, определенно, Джек был слишком ненадежным партнером, и им стоит снова "работать" поодиночке. Они слишком разные, чтобы быть напарниками. Променять ценную информацию от Лили на какую-то проститутку? Уму непостижимо. Пить одному было скучно и неправильно, и он сосредоточился на еде. Готовили здесь вкусно, и, с удовольствием приканчивая фирменное блюдо от повара, Макс подумал, что ему и одному неплохо. На сцене снова крутились и задорно взвизгивали девчонки, когда его щеки коснулась прохладная рука. Макс отложил нож и вилку и, промокнув губы салфеткой, обернулся. За его спиной стояла Лили. — Ты, я вижу, уже один? — переходя на "ты", она наклонилась к нему, и он почувствовал тонкий аромат ее духов. — Господин Шварцвельдер уже ушел? — Да, вместе с Мариной, — поморщился Макс, тихо начиная злиться на Джека. — И как всегда оставил меня расплачиваться. — О, это не проблема, — губы Лили расплылись в хищной улыбке. — Считай, что ужин был за счет заведения. Она придирчивым взглядом окинула стол. Всю ее переполняла радость, Марина опять поступила крайне неосмотрительно, и уж на этот раз Андре ее вряд ли простит. Конечно, жаль этого неразумного юнца, но раз он такой бабник, пусть получит по заслугам. Максу нужен другой партнер, надежный и предусмотрительный, и Лили собиралась сама заняться его поисками. — Идем, — решительно произнесла она, игриво дотрагиваясь до пиджака Макса тонкими пальцами. — Здесь слишком шумно. От этого у меня начинает болеть голова. — Но... — на короткий миг молодой человек задумался, стоит ли так быстро заводить интрижку, но Лили, крепко держа за руку, уверенно повела его сквозь посетителей клуба к широкой лестнице в конце зала. — А это нормально, что мы так неожиданно исчезнем? — спросил Максимилиан, когда они стояли на площадке второго этажа. Он обернулся, оглядывая с высоты собравшееся общество. — Почему нет? — озорно рассмеялась девушка, отпуская его руку и прикладывая к губам сложенный веер. — Поговорить о делах сегодня у вас точно не получится. Девочки на сцене стараются изо всех сил, привлекая к себе внимание. Не стоит лишать их работы. — Так вот он какой, этот московский цвет общества, — тихо произнес блондин, наблюдая, как молодые девушки лихо отплясывают на сцене канкан. — Мы выбираем самых лучших, — заметила Лили, обмахиваясь веером. — Почти все раньше танцевали в "Мулен Руж", но после объявления новой политики перебрались сюда, на родину. — Никто и никогда бы не подумал, что после семнадцатого года советская власть введет НЭП, — осторожно заметил Поляков, наблюдая за реакцией Лили на свои слова. Она только улыбнулась и, взяв его под локоть, потянула дальше, вглубь коридора. — Идемте. Знаете, мне понравилось, что вы не стали врать, говоря, что бывали в Париже и своими глазами видели выступления в том кабаре. Мне нравится ваша правдивость, Максимилиан. Это в наши дни большая редкость. — Обманывать такую красавицу? — недоуменно приподнял бровь блондин. — Это было бы слишком жестоко. И не несло бы никакого смысла. — Привыкли во всем находить смысл? Вы далеко пойдете, если будете придерживаться подобных правил. — К этому-то я и стремлюсь. Миновав ряд дверей, они подошли к крайней. Лили взялась за ручку и поманила молодого человека за собой. — Мой будуар, — шаловливо улыбнулась она, и Поляков безмолвно последовал за ней. Его несколько настораживала сложившаяся ситуация, — все же в первый же вечер переспать с хозяйкой клуба для авантюриста было дикостью, но и отказать ей он не мог, иначе срывались бы все его планы относительно богатых нэпманов и их толстых кошельков. Несмотря на это Макс отчетливо ощущал влечение к этой уверенной в себе женщине, выглядевшей настолько юно и свежо. Ей можно было дать не больше двадцати пяти лет, ее тело было соблазнительным и гибким, а грудь — высокой и упругой. Похоже, Лили прекрасно знала, что находится на пике красоты и с ее помощью всегда умела заполучить желаемое. Мельком обведя взглядом уютную комнату, обставленную в золотисто-пастельных тонах, он слегка присвистнул. Светло-коричневые портьеры, пушистые мягкие ковры, уютная, словно воздушная мебель бежевого цвета. У Свиридовой явно был вкус, и это стало приятным сюрпризом. — Угощайся, — предложила Лили, указывая на низкий столик подле дивана, где на большом блюде лежали пирожные. — Я покупаю их только в одной булочной-кондитерской на углу Петровского бульвара. Они совсем не изменились, какие были до революции, такими и остались. Второй такой булочной в Москве нет. На миг ее красивые глаза подернуло дымкой воспоминаний. Она опустилась на диван и поманила за собой Макса. Молодой человек, как завороженный, следил за каждым ее движением. Лили улыбнулась и протянула ему бокал. Принимая его, рука Полякова коснулась ее руки, сквозь тонкую ткань перчатки чувствовался жар ее тела. — Скажи, как часто здесь бывают счастливчики, замеченные тобой и достойные отведать вина и нечто большего?.. На какой-то момент ей показалось, что в его словах сквозило неприкрытое презрение, и она задумалась — неужели Максимилиан считает ее продажной женщиной? Но выражение его лица, как и улыбка, свидетельствовали об обратном, и она несколько успокоилась. Словно стремясь исправить свою бестактность, Макс заключил ее в объятия и привлек ближе к себе. Его пальцы гладили ее волосы, его язык нежно коснулся ее губ, еще больше пьяня и дурманя кровь. Лили тихо застонала, сильнее прижимаясь к нему полной грудью, и крепко обвив его шею руками. — Не останавливайся, — прошептала она, страстно отвечая на поцелуй. Как во время замужества, так и после, у нее перебывало множество любовников, и не все из них ей нравились. Всегда оставалось чувство неудовлетворенности, словно она что-то потеряла, и настоящая любовь обошла ее стороной. Но сейчас, с каждым новым поцелуем Максимилиана в ней пробуждалась легкая надежда на лучшее. Как знать, а вдруг именно этот дерзкий делец даст ей что-то такое, чего не доставлял ей раньше ни один мужчина? Он отстранился, оглядывая ее всю, возбужденную, с горящими от страсти глазами и слегка сбившейся прической. Поляков провел тыльной стороной ладони по тонкой шее, и хотел было спуститься ниже, на вздымающуюся от волнения и страсти грудь, как вдруг в коридоре явственно послышался топот ног и кто-то забарабанил в дверь комнаты. — Лили! Лили! Она вздрогнула от неожиданности и, поспешно накидывая на плечи дорогую шаль, извиняющимся взглядом посмотрела на Макса. — Извини, я сейчас. Андре требует. Не представляю, что ему надо... Затаив дыхание, Макс подобрался к самой двери и, вжавшись в стену, осторожно скосил взгляд на происходящее в коридоре. Андре стоял к нему спиной и что-то пытался доказать своей собеседнице, судя по его шипящему голосу и угрожающим интонациям, он был в гневе. Лили же игриво улыбалась и вела себя так, словно несколькими минутами раньше не изменяла мужу с незнакомцем. — Андре, я, правда, не знаю, где может быть Марина. Она же твоя пассия. — В последний раз ее видели около уборной. Она беседовала с каким-то подозрительным типом в сером пиджаке. На нем был еще вульгарнейший зеленый галстук в крапинку. Оба уже достаточно пьяны, — мрачно заметил хозяин кабаре. — Пройдись по комнатам, — лукаво предложила Лили, не на секунду не выдав того, что знает незадачливого поклонника любовницы мужа. — Заодно узнаем, кто из наших посетителей будет замечен в разврате. Весьма полезная информация. — Лили!!! — рыкнул Андре, поворачиваясь к двери в пол-оборота и нервно прокручивая на левой руке массивный перстень. — Тогда разбирайся со своими любовницами сам. И не смей повышать на меня голос, я не очередная твоя подзаборная шлюха! — холодно отрезала женщина, обходя мужа и закрывая перед его носом дверь. Макс едва успел отпрянуть от двери и сделать вид, что любуется статуэтками на высокой этажерке. Его сердце учащенно билось, а перед глазами мелькали очень яркие картинки сцены расправы с Джеком. Почему этот идиот вечно куда-то влезает, не задумываясь о последствиях? Каким же надо быть неудачником, чтобы подцепить любовницу владельца кабаре? При мысли, что Джек немедленно заложит своего "компаньона", как только Андре надавит на его посильнее, Поляков чуть не взвыл, осознавая свое незавидное положение. Лили бросила на него быстрый взгляд и повернула в замке массивный ключ. — Иногда мой муж бывает просто невыносим, — все еще раздраженным голосом произнесла она, садясь обратно на диван и нервно покусывая изящный мундштук — Марина тоже хороша, соблазнилась на очередного богатенького юнца. Жаль, что в итоге их ожидает смерть. Такие молодые и красивые... Но за все в этой жизни нужно платить, не правда ли? — Лили, прошу! — он обернулся, и загнанным взглядом посмотрел на женщину, величаво устроившуюся на низком диване. Левая рука была расслабленна и лежала на бедре, привлекая внимание к изящным изгибам тела. Правую Лили поднесла к лицу, ее тонкие пальцы в белых перчатках чуть дрогнули, когда женщина отняла от губ мундштук. — Просишь? Максимилиан, сейчас ты не в том положении, чтобы просить. Как ты думаешь, что сделает мой муж, если узнает, что твой друг развлекается с его пассией? — Лили! Джек не просто мой друг, он мой родственник — непутевый идиот, за которым я должен присматривать! Если матушка узнает, в какую историю он снова вляпался... Лихорадочно придумывая на ходу историю о пожилой мадам, у которой тут же разорвется сердце, когда она узнает, что ее обожаемое дитя погибло так нелепо и глупо, Макс пристально следил за выражением лица Лили. В душе молодой человек проклинал и тот день, когда они встретились с Джеком, и своего приятеля, доставшего ему пригласительные билеты, и вообще всю свою жизнь. Это же надо было вот так, сразу бесславно провалить все дело, одним лишь неосторожным движением и словом... Черт бы побрал Джека, его любовь к женщинам и полное отсутствие мозга! Макс же ясно сказал — сидеть, ждать, без него ничего не предпринимать! Чертов болван! — Значит, матушка? — Лили иронично выгнула бровь, наблюдая за отчаявшимся молодым человеком, беспокойно мерявшим шагами комнату. Лили нравился Макс, нравились его пронзительные синие глаза, в минуты веселья сверкавшие яркими огнями на красивом лице. Нравился его прямой нос, узкие губы, обычно расплывающиеся в полуулыбке, нравилась и его манера вести беседу. Говорить открыто, ясно, вызывать собеседника на разговор, внимательно слушать и заставлять говорить даже то, чего при другом человеке Лили бы никогда не рассказала. Определенно, с его галантными манерами и вежливостью, он был охоч до дам, и это делало его в глазах Лили потенциальным любовником. Не возникни это глупое препятствие в виде его друга-родственника, они бы давно уже ворковали в будуаре, и ей это бы весьма нравилось. Несомненно, он должен быть неплохим любовником, и она желала проверить это как можно быстрее. К ним с Андре редко приходили подобные люди, настолько уверенные в себе и отчаянные, готовые сразиться даже с ее мужем. Сразиться... Некая мысль мелькнула в голове женщины, заставив посмотреть на сложившуюся ситуацию с другой стороны, весьма выгодной для нее. Лили давно ждала случая, но не думала, что все случится столь стремительно. Уже несколько месяцев она жила одной только мыслью — избавиться от мужа, который с каждым днем становился ей все противнее. Время былого счастья, которого, в общем-то, и не было толком, прошло, оставив лишь легкий след разочарования. Но что она, слабая женщина, могла сделать, что могла поставить против своего влиятельного мужа? Ничего, но любая попытка и случай обмануть его, одурачить, пусть и не своими руками, приносила ей малую, но радость. — Лили! Я понимаю, что прошу слишком многого, но... Я готов выполнить любое Ваше желание, о прекраснейшая и благороднейшая из женщин! — Отбросив всю театральность, Макс опустился перед Лили на колени, стараясь не думать, как это выглядит со стороны и что может подумать о нем эта могущественная женщина с царственным взглядом и осанкой королевы. В карих глазах Лили промелькнул огонек. Она лукаво постучала по плечу Максимилиана мундштуком, губы ее тронула легкая улыбка. — Так и быть, сегодняшний вечер не должен закончиться настолько драматично, — произнесла она, медленно проводя мундштуком по подбородку молодого человека. — Запоминайте адрес, это здесь рядом, у вас с Джеком будет не больше получаса, чтобы избежать гнева моего мужа. Постарайтесь уж... Она откинулась в кресле, протягивая руку для поцелуя. Максимилиан, не отрывая взгляда от ее лица, поднес руку к своим губам и поцеловал, вкладывая в этот формальный жест всю гамму чувств, что сейчас испытывал. Жаль, конечно, что у них ничего не вышло, но зато он спасет свою шкуру... — Идите же, — приказала Лили, указывая рукой на дверь в дальнем углу комнаты. — Это черный ход. Возьмите пролетку, обычно они стоят двумя домами дальше, на перекрестке. И поторопитесь, Максимилиан... Молодой человек коротко кивнул. И уже закрывая за собой потайную дверь, он услышал последние слова Лили, обращенные к нему: — Помните, Вы задолжали мне желание. Я непременно воспользуюсь своим правом, как придет время... Сбегая по темной лестнице, Макс слышал лишь гулкие удары сердца в груди и чувствовал себя словно птица, выпущенная из клетки. Теперь его судьба и судьба Джека странным образом зависели только от него одного. Первый раз в жизни Поляков нес за кого-то ответственность, и не сказать, что это осознание доставляло ему радость. Широко распахивая дверь, и почти вылетая на улицу, Максимилиан знал только одно — он должен успеть. Лили не ошиблась — добежав до перекрестка, авантюрист в самом деле увидел нужную ему пролетку. Кучер, сидевший на козлах, курил, скучающим взглядом посматривая по сторонам. Макс еще издали замахал рукой, привлекая к себе внимание. — На **-ку, гони! — крикнул он, запрыгивая в пролетку. — Живее! *** Последний подъезд от поворота, третий этаж, левая дверь — вспоминал Макс, торопливо взбегая по широким ступеням. Ярко сияющие лампы на лестничных пролетах шаловливо подмигивали ему, словно напоминая об ускользающем времени. Блондин чертыхнулся и, почти перепрыгивая через две ступени, скоро остановился перед деревянной дверью по левую сторону пролета. Уже занеся руку над звонком, он по привычке слегка дотронулся до двери носком ботинка. С легким скрипом та отворилась. Авантюрист сжал зубы — почему-то он был уверен, что Джек выкинет один из своих подобных фокусов — из образовавшейся щели лил яркий свет. Молодой человек толкнул дверь локтем и прошел внутрь. Времени разглядывать меблировку не было, он решительно пересек просторный коридор и застыл, как громом пораженный в дверном проеме, ведущим в комнату. На широком диване в модно обставленной комнате творилось непотребство. Джек курил подозрительною сигару с едким запахом, нетрезво выводя рукой странные жесты, очевидно пытаясь рассказать Марине какую-то историю. Девушка громко смеялась, с трудом удерживая взгляд на лице своего собеседника. Рядом, на столе блондин увидел почти пустую бутылку вина. И Джек, и Марина были пьяны, и от этого Макс пришел в еще большую ярость. Ладно бы, он застал их на кровати за удовлетворением своих инстинктов, но выпить можно было бы и в клубе! Не подвергая при этом свою и чужую жизни опасности. Вспомнив про разгневанного Андре, он заскрежетал зубами. Выбора не было — надо было уводить отсюда Джека как можно скорее. Но в таком состоянии? Что же, он будет пинками под зад спускать Шварцвельдера с лестницы. Мстительно усмехнувшись, Макс подошел сзади дивана и, что было силы, схватил Джека за приспущенный до груди галстук, притягивая к себе пьяное недоразумение. Недоразумение широко раскрыло глаза и с самой глупой улыбкой, какую Макс только видел, проговорило что-то заплетающимся языком, из чего блондин разобрал только несколько слов — О, Макс! А как ты тут?.. Мы здесь... с Мариной... Присоединяйся... А как ты... нас нашел?.. Марина снова рассмеялась, и, опасно покачнувшись на коленях Джека, обхватила его рукой за шею. — Любимый, я не... ждала... еще гостей... Ее рука с наполненным до краев бокалом вина опасно дрогнула. Светлый локон, выбившийся из высокой прически, скользнул по щеке Джека, от чего тот заулыбался еще глупее и, задрав голову к Максу, почти связно предложил: — Присоединяйся, друг! Девушка же, уткнувшись куда-то в рубашку Джеку, призывно засмеялась: — Ах, Джек... Ты такой развратник! Больше терпеть этого блондин не мог. Грубо отстранив от Джека девушку и почти кинув ее на диван, он крепко ухватил напарника на локоть и рывком заставил подняться. — Идем. Вечер окончен! — скрипя зубами, процедил он, толкая Джека в направлении двери. Тот нетрезво смотрел на Макса, все еще сжимая в руке сигару. Едкий и вместе тем приторный аромат окутывал не только его костюм, но и всю комнату. Макс поморщился, он никогда не любил травку, и этот запах вызывал одно лишь отвращение. — Макс... Постой... Дай докурить что ли... — Досадливо поморщился Джек. — Врываешься тут... А я... с дамой, между прочим... — А в гроб не хочешь, без дамы?! — рявкнул Макс, крепко держа его за руку и таща к входной двери. — Если Андре застанет нас здесь, ты представляешь, что будет?! — А мы его... пригласим с нами... — Джек сделал широкий жест рукой в направлении комода, стоящего около двери. — Такая квартира же шикарная, подожди... давай... на память... Макс не помнил, каким усилием воли и приложением силы ему удалось вытряхнуть пьяного напарничка из квартиры, и как они вообще спустились по лестнице, показавшейся блондину самой длинной из всех, что он когда-либо видел в своей жизни. Вытолкнув Шварцвельдера из подъезда, он огляделся и облегченно вздохнул. Улица была безлюдна, только одиноко стояла пролетка, на которой он приехал. Увидев своего пассажира, кучер встрепенулся. Совместными усилиями они усадили не державшегося на ногах молодого человека на сидение, Макс опустился рядом и, еще раз осмотрев улицу, приказал кучеру трогать. Откинувшись на сидение, он облегченно прикрыл глаза. Кажется, удалось. Прислушиваясь к гулким ударам своего сердца, он искоса посмотрел на напарника. Тот мирно спал, свесив голову на грудь. В первый момент Максу тут же захотелось его задушить и бросить в пролетке, на растерзание Андре, но так поступать все же было нельзя. Указывая вознице дорогу, они петляли по улицам, сбивая с толку возможный хвост. Наконец, экипаж остановился около солидного дома недалеко от набережной. Макс ткнул спящее и явно счастливое тело под ребра. — Просыпайся, твою мать. Приехали! Джек что-то недовольно заворчал, попытавшись отмахнуться от него, но глаза приоткрыл. — Чего тебе? Я сплю, не видишь что ли. — Спать потом будешь. Вставай, — Макс вытолкнул его на мостовую, потом спрыгнул сам. Протягивая кучеру сложенные ассигнации, он внимательно смотрел на Шварцвельдера. С него станется громко осведомиться, куда это они приехали, но тот был способен только привалиться к стене дома и бессовестно зевать. — Идем, — Макс перекинул руку Джека через плечо и подтолкнул его в сторону массивной арки. Блондин смутно припоминал, что в доме есть проходная, затем еще одна, и они окажутся за две улицы отсюда. А там совсем недалеко от их хибары. Джек радостно повис на нем, иногда даже забывая переставлять ноги, и заунывно пел под нос какую-то блатную песню: — Блондинки, брюнетки, шатеночки, Я с грустью на вас погляжу. Вы умненько встали у стеночки, А я перед вами сижу... *** — Кто?! — в голосе Андрея Свиридова сквозило плохо скрываемое бешенство. Он сидел за массивным столом у себя в кабинете и пристально смотрел на двух мужчин в креслах напротив. Жиган помоложе только развел руками, он бы и рад угодить Андрею, да только нечем. Второй мужчина хмуро косился на носки ботинок. Информации, способной порадовать теперешнего главаря у них не было. Пока не было. Андре и сам знал, что Марина была в квартире одна, в невменяемом состоянии, но в гостиной были найдены два бокала, а в прихожей обнаружена недокуренная сигара с травкой. Его любовница явно с кем-то развлекалась, и, судя по окурку сигареты, он разминулся с этим "кем-то" всего на пару минут! Принять такую хлесткую пощечину от незнакомца он никак не мог. — Найти! — рявкнул он, немигающе глядя на своих собеседников. — Найти и привести ко мне! Не убивать, я сам им займусь... — Он откинулся на спинку кресла и мстительно улыбнулся. — Доставим в лучшем виде! Молодой резво поднялся с кресла, второй, криво усмехнувшись, также встал следом, и они покинули кабинет. Что нужно сделать с девушкой, им было ясно без слов. А жаль, все же такая красивая, но характер хозяина кабинета не оставлял девушке надежды на спасение — Андре не терпел спать с бабами, которыми пользовались другие. Ослушаться же приказа жигана означало плохо кончить самому. Когда дверь за мужчинами захлопнулась, Свиридов встал и, медленно закурив, подошел к окну, с удовольствием разглядывая свое отражение в тусклом свете уличных огней. Если бы не его почти всегда жестокое выражение лица, супруга Лили можно было бы назвать красивым. Холодный блеск почти черных глаз тоже отталкивал, а узкие тонкие губы, над которыми росли черные усики, придавали ему еще более зловещий вид. Андре провел по черным волосам рукой, и его рот растянулся в ухмылке. Судя по всему, в городе появился кто-то, решивший поиграть с ним в кошки-мышки. Жаль только, игра скоро окончится. Сколько он себя помнил, Андре всегда был тем, за кем оставалось последнее слово. И этот раз не станет исключением. Что до Марины, не такой уж хорошей любовницей она и была, пожалуй, стоит подыскать себе новую игрушку. Но все же появление некоего в дуэте с Мариной могло означать и нечто большее. Андре поморщился. В вечном противостоянии за лидирующее положение, в котором, стоило чуть дать слабину и тебе тут же вцепятся в горло бывшие подельники, он стал весьма мнителен. Возможно, стоило рассматривать предательство Марины как покушение на его честь. Кто-то намеренно хотел выставить его дураком, ослабить влияние. Кто-то посягнул на его собственность, решив, что он слишком слаб и глуп, чтобы дать сдачи. Но кто?..