Авантюристы

— Идиот! Кретин! Балда стоеросовая! — Макс уже не знал, как назвать этого придурка, развалившегося на кровати и в красках описывающего вчерашние приключения. Приступ ярости уже прошел, и теперь Макс смотрел на напарника с некой тоской и легким раздражением. Перечислять его ошибки и в чем-то винить было уже бесполезно, что сделано, то сделано. И надо было думать, что предпринять именно сейчас. Джек снова взглянул на последнюю страницу газеты, которую держал в руках не меньше десяти минут, снова и снова перечитывая некролог, больше похожий на скорбную заметку о незавидной судьбе Марины Зельновой, которую обнаружили убитой в пригородной канаве на юге города. Судя по всему, девушка погибла от нескольких ударов ножом в грудь. На месте происшествия осталось море крови — и никаких улик. Он повертел газету в руках и, скомкав, отправил в дальний угол комнаты. Скривив губы в подобии усмешки, он посмотрел на блондина и тут же поежился, натолкнувшись на ледяной взгляд синих глаз. Он не требовал извинений, он просто внимательно на него смотрел и молчал. Макс не орал, не пытался его придушить, а сидел, сложив руки на груди, и ждал объяснений. Авантюрист передернул плечами и пошел в атаку: — А что ты на меня смотришь? Можно подумать, я знал, кто такая эта Марина! На любовницу самого владельца клуба она вообще была не похожа! Такие, как она, себя подобным образом не ведут! — Мне плевать, кто и как себя ведет. И мне совершенно безразлично, со сколькими бабами ты спутался, — отчеканил Макс, перекидывая ногу на ногу и слегка ею покачивая. — Меня волнует другое. Моя жизнь, к примеру. Нахмурившись и наблюдая, как загипнотизированный за движением начищенного ботинка Макса, молодой человек пытался осмыслить сказанное. Влиятельность Андре, для которого чужая жизнь, пусть даже и бывшей любовницы, ничего не стоила, связи с криминальным миром, и посреди всего этого каким-то образом оказались они... — Бля-а… — Протянул Джек. Улыбка медленно сползала с его красивого лица. — Вот это мы вляпались, так вляпались... — И все из-за кого? — сердито спросил Макс, чувствуя, что снова начинает злиться.— Андре нас из-под земли достанет теперь. Не можешь ты без своих выкрутасов, Джек! Последние слова Макс произнес с укоризной и почти даже сочувствием. Действительно, что он мог сделать? Бросить Джека и развлекаться дальше с Лили не позволила бы совесть, и какая-никакая, но честь. Если пришли вместе, значит и уходить вместе. Кроме того, он еще до конца не был уверен в своем "напарнике", а Джек мог вполне его выдать, стоило бы Андре надавить сильнее. Тогда бы вся комбинация рухнула, а ее итогом стали бы два трупа. Джек подобрал под себя ноги и тоже сложил руки на груди, стараясь как можно дольше тянуть с ответом. Пусть Макс все говорит и говорит, за это время он что-нибудь да придумает. Откровенно говоря, Джек в этом сомневался. Мыслей у него не было, но и никакого страха тоже. Это немного, но радовало. Главное, не паниковать. И не из таких ситуаций выбирался, всякое бывало. Стараясь не думать о том, что до этого все ситуации казались теперь просто детскими забавами, Джек попытался изобразить на лице умное выражение. Макс хмыкнул и приподнял бровь. — Джек, я с тобой серьезно разговариваю. Нужно решить, как выкрутиться из этого неприятного происшествия и желательно остаться при этом живыми. — Как? — разом теряя всю свою уверенность, меланхолично протянул тот, косясь в дальний угол, туда, куда несколькими минутами ранее зашвырнул скомканный лист газеты. Макс поднял глаза к потолку, словно вопрошая небесные силы, чем заслужил подобное на свою голову. И это он слышит от человека, который всерьез считал, что способен соперничать с ним! Нет, определенно, будь проклят тот день, когда они впервые встретились. С тех пор все идет не так, как этого хотел Поляков. — Подумай сам, — он встал со стула, прошелся по комнате и, остановившись у противоположной стены, прислонился спиной к шкафу. — Наш оскорбленный любовник явно допросил девушку, прежде чем ее зарезать. Что ты ей говорил, помнишь? Джек мотнул головой, припоминая подробности вчерашнего веселья. Но из всего на память приходили только сигары с травкой и неожиданное появление напарника. — В общих чертах, — промямлил авантюрист, мечтая, чтобы этот допрос прекратился. Хотелось как в детстве, когда его отчитывала матушка, накинуть на себя простынь с головой и наивно думать, что стал невидимым. Он опасливо потянул конец драного одеяла на себя и сглотнул, видя, как Макс небрежно отталкивается от шкафа и подходит к нему. -Убью, — проговорил блондин, нависая над ним и притягивая к себе за ворот рубашки. — Убью, и Андре ничего не останется, как тебя воскресить и убить снова. Шварцвельдер затравленно икнул и попытался состроить самое жалобное выражение лица, какое у него всегда получалось делать в детстве. — Совсем меня за дурака держишь?! Ничего я ей не говорил такого! Какие тут разговоры, когда дама вино пьет и глупо смеется в ответ на каждое твое слово?! — заорал он, отцепляя пальцы Полякова от дорогой ткани. — Снова мне пиджак испоганить хочешь? Так и знай — новый тоже за твой счет будет. Макс отдернул руку, вспоминая, что в прошлый раз послужило поводом покупать костюм, и раздраженно опустился на стул. Тот жалобно скрипнул, но вес блондина выдержал. — Тебя она не запомнила точно, — хмыкнул Джек.— Марина была уже, сам помнишь, в каком состоянии. Так что тебя искать вряд ли будут. — Будут, — покачал головой блондин.— Мы же пришли вместе, забыл? — Но точно этого никто не знает. Что нам мешало познакомиться у входа? — хитро ухмыльнулся Джек, покачивая пальцем. — Да и нас явно будут искать в более респектабельном месте, чем это. Пара дней у нас есть. Неделя максимум. — Значит, будем драпать, пока не поздно. — У тебя есть план? — заинтересовался Джек и тут же передернул плечами. Макс стоял посреди комнаты и смотрел на него таким пронзительным взглядом, что авантюрист поежился. Казалось, глубокий взгляд синих глаз раздевает его, оценивает и... — Извращенец! — взвился Джек, крутя пальцем у виска. — Нашел время на меня пялиться! Он с недовольным видом привалился к спинке кровати. Оставалось надеяться, что блондин придумал что-то толковое, иначе... Джек представил себя в канаве с перерезанным горлом и содрогнулся. Нет, определенно, не для этого он приехал в Москву, чтобы сдохнуть где-то на окраине города от рук Андре. Поморщившись, он отогнал дурное видение и широко зевнул. — Сам извращенец! — рявкнул Макс, возмущенно посмотрев на своего вынужденного напарника. — План есть. Отличный план. И тебе, дубина, там отведена главная, так сказать, роль. Джек с недоверием покосился на блондина, главная роль в его плане не предвещала ничего хорошего, но, с другой стороны, может Максимилиан наконец-то понял, кто на самом деле из них двоих умнее? — Да-а? Почту за честь. Макс ехидно прищурился и, присев на кровать, подался ближе к напарнику. — Да. Такую роль сможешь сыграть только ты. И учти, именно от тебя будет зависеть наша дальнейшая жизнь — либо сможем, либо... Казалось, молодой человек упивался моментом и еле сдерживал улыбку. Джек недоуменно посмотрел на него. Таким он видел Полякова впервые, а это означало, что план был не совсем... — Мы сделаем из тебя вдову. План был не совсем, точнее, совсем не удачным. Чувствуя, как его брови помимо воли поднимаются все выше, а рот сам по себе открывается в возмущенном вопле, Джек взвился, подпрыгивая на кровати: — Что?!.. — Слушай сюда и не возникай, — одернул его Макс, решительно похлопывая ошарашенного и озадаченного напарника, с силой сжимая пальцы на его плече. — Единственное, что знают о нас — нас двое и мы — мужчины. Ищейки явно уже рыщут по всему городу, и я бы не рискнул выйти сейчас даже в магазин. Но нам несравненно повезло, что ты, Джек Шварцвельдер, такая актерская и женственная натура. Пытаясь вернуть своему лицу более осмысленное выражение или хотя бы прогнать с него гримасу ярости, Джек, казалось, просто лишился дара речи, что, впрочем, Полякову было только на руку. — Я все продумал. Наш многоуважаемый поэт был женат, и шмотки его женушки, как и прочее барахло, хранятся в этом же доме. Шляпка, платьице, чуть-чуть косметики — и у меня появится чудесная спутница, с которой мы уедем из этого паршивого города. — Да ты с ума сошел, придурок! — Джек с силой столкнул блондина с кровати, возмущенно вскакивая следом. — Ты... — Умолкни! Не думай ни о чем. Просто делай то, что я скажу. Это наш шанс выжить, иначе я пошлю все к черту и уеду сам. Уж один как-нибудь прорвусь. Они со злостью смотрели друг на друга. Джек чувствовал, как у него нервно подергивается глаз. План был хорош, этого он не мог не осознать, но выдавать себя за женщину... Но ведь никто его в таком виде не узнает, ведь не узнает же? — Ладно. Хорошо. Может. Пусть сбудутся твои извращенные фантазии. Что от меня надо? Молодой человек и девушка в закрытом старомодном платье с черной шляпкой, к которой крепилась длинная черная вуаль быстро шли по улице. Было видно, что они нервничают, но оно и понятно — девушка была в траурном платье, и прохожие провожали их сочувственными взглядами. Внутри Джек был готов рвать и метать. Туфли были узкими, неудобными, давили на пятку, и в них по определению невозможно было ходить, но нет, Макс — этот напыщенный идиот — тащил его с такой силой, что Шварцвельдеру приходилось бежать чуть ли не вприпрыжку. Мстительно подумав, что как только они уберутся из города, он выскажет своему "напарничку" все, что думает, и не просто выскажет, а еще и продемонстрирует, чтобы неповадно было в следующий раз так над ним издеваться, Джек старался все же идти так, как могла бы ходить дама в трауре. Правда, он не знал, как это смотрелось со стороны, но надеялся, что подозрений они оба не вызывают. — Наклони голову ниже, — тихо, сквозь зубы, прошипел Поляков. — Что ты на всех пялишься, придурок? Вдова ты или кто? — Ненавижу тебя, — поделился Джек своим откровением, сильнее цепляясь за локоть авантюриста. — Куда тебя так быстро черт несет? Я сейчас ногу подверну. — Убью! Терпи. Еще немного осталось... — О-о, Максимилиан! Это вы! Неожиданный оклик откуда-то сзади заставил "девушку" споткнуться, и она чуть было не упала, но удержала равновесие, вцепившись в рукав своего спутника. Фигура же спутника, казалось, слегка перекосилась и потеряла четкие очертания. Голос был слишком знакомым, чтобы было можно его проигнорировать, но и привлекать к себе лишнее внимание не стоило... Макс нервно обернулся. Позади стоял Митайловский и добродушно на них смотрел. Джек закатил глаза, Поляков побледнел, тихо скрипнув зубами от бессилия, а антиквар шагнул вперед, придавая своему лицу приличествующее выражение соболезнования. — Наша с вами встреча как всегда неожиданна, молодой человек, — он пожал чуть подрагивающую от волнения руку Макса, и повернулся в сторону Джека. — Впрочем, я вижу, повод у вас печальный для прогулки, милая леди. Искренне соболезную. Старик чуть склонил голову, словно разделяя скорбь от потери близкого человека, и Шварцвельдер запоздало понял, что надо протянуть руку для поцелуя, иначе антиквар чего еще и заподозрит. Стараясь вести себя как можно жеманнее, он позволил Митайловскому слегка коснуться губами тонкой ткани перчатки и, чувствуя, как у него волосы встают дыбом, нервно вцепился в руку Макса. Тот же стоял столбом; из-под вуали Джек хорошо видел, как блондин сначала окаменел, потом что-то пробормотал, протягивая антиквару руку для пожатия. Авантюрист закатил глаза: если Поляков сейчас начнет нести полную чушь... Интересно, он всегда действует экспромтом или хотя бы готовится к таким вот случаям? К сожалению, все, что сейчас мог сделать он — это стоять, скромно глядя на подол своего платья и несильно сдавливать локоть блондина, намекая, что от старика надо как-то срочно отвязаться. Макс был озадачен, нет, не так — он был в самой настоящей панике, стремительно соображая, что ему стоит ответить. В голове клубились отбывки вполне подходящих фраз, но все было как-то туманно и смазано. А тут еще Джек со всей дури цеплялся за его локоть, словно готовый проколоть его насквозь ногтями. "Вот поэтому я и работаю один, — уныло подумал Поляков, придавая лицу скорбное выражение. — Не надо ни за кого оправдываться". — Э... Да, у нас... У нее скончался... Отец. Мы вот... Я провожаю ее, чтобы ничего не случилось, — он неловко приобнял «девушку» за талию, хотя это было больше похоже на нервное дерганье рукой. — Прошу прощения, мы... опаздываем. Вы не против?.. Джек явственно чувствовал, как бешено колотится сердце, и мог только удивляться, как этого никто не слышит? Если его узнают, план провалится, более того, это будет развлечение для окружающих, в конце концов, не каждый день мужики переодеваются в женские тряпки: такой цирк средь бела дня получится, да еще и за бесплатно! А их приметы запомнит даже ленивый. Отчаянно ощущая, что единственное, чего ему хочется — это обматерить Макса на чем свет стоит и провалиться сквозь землю или хотя бы оказаться на другой улице, он выдавил из себя звук, похожий на тихое икание. Заговори он сейчас, и мужской голос уж точно заставит антиквара заподозрить неладное. Ситуация хуже некуда! И во всем виноват Поляков! Чтобы он еще раз соглашался на его безумные идеи! — Так мы пойдем. Был рад с Вами увидеться, — Макс сжалился над напарником и наконец-то перестал выдавливать из себя куски бессвязных предложений, и, не дожидаясь ответа Митайловского, несколько озадаченного таким поведением, они быстро пошли вверх по улице. Стоило им свернуть в небольшой темный переулок, как уже Джек тянул его со всей силой, на какую был способен в этом дурацком платье и на каблуках. Наконец, они оказались одни, авантюрист осторожно приподнял край вуали и огляделся, а затем с ненавистью посмотрел на напарника. Макс привалился к стене и шумно выдохнул. Появление Митайловского никак не входило в его планы, хотя... Они могли бы вполне дойти до вокзала, завязав с антикваром непринужденную беседу, и отвлекая от себя ищеек Андре, но Шварцвельдер своим поведением опять все испортил. Лихорадочно сжимая его локоть, он явно показывал, что готов свалиться в обморок, и предоставить Максу расхлебывать заварившуюся кашу. А теперь они оба стоят в каком-то тупике, злые друг на друга и готовые к смертоубийству. — Ты! — Джек ткнул пальцем в грудь молодого человека. — Ты! Свинья! Скотина! Я хочу домой! Избавиться от этих тряпок! — Он потряс сорванной с лица вуалью и мазнул ею по лицу блондина. — Твой план настолько глуп, насколько глуп ты сам! Выставил меня идиотом перед всеми! — Успокойся сейчас же! — рыкнул Поляков, перехватывая руки Джека и с силой сжимая его запястья. — Успокойся! Иначе на твой крик сюда прилетят мусора, уличные зеваки и сам Андре! — Он слегка встряхнул Шварцвельдера и угрожающе на него посмотрел. Тот икнул, сглатывая образовавшийся в горле комок, и уныло покосился на авантюриста. — Давай возвращаться? Как это крепится, черт ее возьми? — Он помахал вуалью, больше похожей на грязную тряпку. — Как бабы это носят? — С достоинством, Джек. С достоинством и величием, — Макс наклонился, неловко прикрепляя вуаль на прежнее место и стараясь не думать, насколько странно и нелепо это смотрится со стороны. — Я так понимаю, на вокзал мы не едем? — НЕТ!!! — истерично выкрикнул Джек и тут же под укоризненный взгляд синих глаз зажал рот рукой. — Нет, не едем. Придумаем новый план. Пожалуйста... Воровато оглядываясь, стараясь выбирать темные углы, они за час с лишним добрались до хибары. Джеку это казалось самым долгим путешествием в жизни. Постоянно дергаясь от каждого подозрительно шума за спиной, и цепляясь за руку Макса, он был готов поверить, что так и помрет в этих ужасных, воняющих нафталином и затхлостью, тряпках. Затолкав, наконец, Шварцвельдера в дверь и последний раз осмотрев пустой переулок, блондин закрыл дверь на засов, потом подумал и притиснул к двери низкую тумбочку. Он осмотрел сени, подтащил к двери на всякий случай древние вилы, подпер им всю конструкцию, и только после этого прошел в горницу. Джек, стоя в центре комнаты, с ненавистью срывал с себя черные тряпки, от души втаптывая их в грязный пол. — Ненавижу! — бурчал он себе под нос. — Ненавижу! Ненавижу! — Мне стоит выйти, если дама решила переодеться? — поинтересовался Макс, с некоторым удовольствием наблюдая за истерикой напарника. — Тебя я тоже ненавижу и мечтаю убить! — сообщил тот, стремительно разворачиваясь. — Я же говорил, что никто не поведется на бабские тряпки! — Митайловский тебя не узнал, и если бы ты не драпанул сразу же, мы бы уже ехали в купе прочь отсюда! — Да-а? — Передразнил его Джек, с шумом садясь на кровать и набрасывая на плечи рубашку. — А кто сам дернул тогда, у Митайловского? Что теперь делать будем? Опять попытаемся на вокзал? — Кажется, не получится. Слишком много времени потеряли. — Тогда остается последний вариант — вступить в игру и каким-то немыслимым образом победить Андре, — старательно застегивая рубашку на все пуговицы, произнес твердым голом Джек. — Должно же быть что-то! — Макс, заложив руки за спину, расхаживал по комнате, иногда замирая у окна и с тревогой вглядываясь в помутневшее от времени стекло. — Должно же быть что-то, чего мы не заметили. У каждого человека есть слабости, и у него тоже... — Он не делится со своими любовницами, — криво усмехнулся Джек, подбирая ноги под себя и садясь по-турецки. — Ревнив. Содержит подпольный клуб, скорее всего, связан с криминальным низом Москвы. Довольно богат. Помнишь кольцо на правой руке? Большое такое, с печаткой. Там еще камешек неплохой, заложи в ломбард и месяца три живи безбедно! Когда он на сцену вышел, камешек так и блестел, так и блестел, сверкал прямо. Эх, и почему таким мерзавцем достается все: и деньги, и бабы, а? Джек вздохнул и откинулся на спинку кровати. Та жалобно заскрипела, словно разделяя его мнение по поводу богатых и бедных. Ситуация была тупиковая, но Джек считал себя оптимистом, и не хотел верить в плохой исход. Кто, в конце концов, притащил его в этот клуб? Вот пусть Макс сам расхлебывает то, что заварил. А он помечтает о женщинах, красивых, с выдающимися фигурами и таким же счетом в банке. Блондин сбился с шага и, нахмурив лоб, бросил на Джека озадаченный взгляд. Что-то было в этой пустой болтовне Джека, что-то очень важное, проскользнувшее по самому краю мысли. — Что? Повтори, что ты сказал только что! — А, чего? — Джек приоткрыл один глаз. — Говорю, почему одним мерзавцам все достается, а нам, таким благородным, шиш с маслом, да еще и убить хотят. И где только справедливость. Макс досадливо поморщился. — Да нет же, дубина! Что ты до этого говорил? Про кольцо! — Ну, кольцо как кольцо, большое такое, массивное, печаткой, а в середине камень. Рубин, наверное. Слушай, вот ты сам куда смотрел? На Лили пялился, да-а? — Джек, я тебя сейчас голыми руками придушу! Ты можешь нормально отвечать на вопросы, а не задавать новые? Голова уже кругом от всего этого, а ты ржешь на кровати как полоумный. — А плакать прикажешь и головой об стенку биться?! — взорвался Джек, раздраженный повелительным тоном напарника. — Сам-то ничего не придумал! — Кольцо... — Игнорируя его выпад, буркнул Макс, присаживаясь на край кровати. — Не дает оно мне покоя. Что-то тут не так. Если он настолько богат... Почему только одно и такое массивное? — Может, он эстет? — уже совсем другим голосом, более спокойным, предположил Джек, чуть наклоняясь к блондину. — Или пальцы отекают? А может это колечко уже снять кто-то попытался, и там шрам теперь? — Или он что-то печаткой прикрывает, — каким-то отстраненным тоном проговорил Макс и пристально посмотрел на напарника. Тот присвистнул, но недоверчиво. Слишком легким казалось подобное решение. — Сечешь? — неожиданно охрипшим от волнения голосом переспросил блондин, сам до конца не веря в свои слова. Неожиданно из глубины памяти всплыла приоткрытая дверь, разъяренный голос Андре, руки, мелькнувшие в полосе света и пальцы, нервно крутящие перстень. Макс закрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Что-то мелькнуло там, в тот момент на коже. Что-то, неуловимо напоминающее наколку в форме короны. — Я видел. Правда, мельком, но... Корона. Там определенно была набита корона. — Думаешь, жига-а-н? — протянул авантюрист, почесывая подбородок. — Молодой он больно для жигана. Не верится что-то. Может, тебе показалось? — А черт его знает! — досадливо поморщился Макс, постукивая пальцами по деревянной обивке кровати. — Может, и показалось. А может, и нет. Тогда слишком многое сходится. — Что? — Джек оживился и подобрался ближе к напарнику. Его зеленые глаза горели азартным блеском, а губы уже готовы были скривиться в излюбленной усмешке. Блондин бросил на него быстрый взгляд из-под длинной челки и улыбнулся уголком рта. Ему был знакома эта особая усмешка Джека, появлявшаяся в те моменты, когда он готов был действовать. Значит, какие-то мыслительные процессы в этой неразумной рыжей голове все же идут. Это был хороший знак, и Макс немного успокоился. — Слишком многое сходится, — повторил он, постукивая пальцем по деревянной обивке. — Вор, из новых, вряд ли чтит традиции — вон с каким размахом живет, да ты и сам видел. Раньше ворам такого и не снилось, а этот словно напоказ выставляет свое богатство, хвалился им, аж на зубах оно скрипит. — Это верно, — кивнул Джек, стараясь не отставать от хода мыслей блондина. — Да и мусора молчат, значит, его покрывают. Слушай, а тут вот неувязочка выходит. Если Андре жиган, да и с властью путается — почему он еще жив? — Остается одно, — сухо бросил Макс, стараясь скрыть радость в голосе. — Корона у него куплена. А что куплено, то может быть и украдено. Или даже больше — уничтожено. Его синие глаза блеснули холодным светом, красивые черты лица заострились, а улыбка вышла почти волчьим оскалом. Если это их единственный шанс — то им следует воспользоваться. В голове Макс уже продумал всю комбинацию, оставалось донести ее до уркаганов и убедить их в своей правоте. Тогда драгоценная свобода и собственная жизнь уже не будут висеть на волоске. Джек поежился, глядя на эту новую, неизвестную ему сторону напарника. Было в нем сейчас что-то тревожно-злое и опасное. "Такой человек пойдет на все", — мелькнуло у Шварцвельдера, и он искренне порадовался, что находится на стороне Макса. Прикрыв от греха подальше глаза, чтобы лишний раз не видеть лица блондина, Джек зевнул и украдкой потянулся. Похмелье прошло как-то само собой — очевидно, этому помогли не самые приятные новости, и он понял, что не прочь и перекусить. Во время их неудачной вылазки они так и не дошли до магазина, и теперь Джек явственно ощущал, что его желудок пуст и очень этим недоволен. — Понимаешь, к чему я клоню? — спросил блондин, внимательно наблюдая за реакцией напарника. Тот приоткрыл один глаз и кивнул. — Когда жиганы слишком распоясываются, урки явно встают на дыбошки. А наш знакомый и так нарушил слишком много правил. Но достаточный ли это козырь? — По мне, так весомый. Кто не рискует — не пьет шампанского. — Я его ненавижу, — он скривился. — Лучше виски. Или просто пожрать, вот прямо сейчас! — Тебе что важнее, набить живот или выйти из этой передряги живым, а? После некоторых раздумий Джек пришел к выводу, что жрать и жить хочется одинаково сильно, но благоразумно ответил именно то, что хотел услышать напарник. — Жить, конечно! Или ты совсем сдурел? Так что там с Андре? Надо это все с урками перетереть. У тебя знакомых нет среди таких, а? Кто тебе приглашеньица-то доставал? — Есть, — неожиданно сам для себя удивился блондин. — Собирайся! — Куда? — живо откликнулся Джек, радуясь, что они хоть ненадолго покинут стены хибары, с каждой минутой казавшейся ему все отвратительнее. — Куда надо, — грубо ответил блондин, открывая дверь. — Замаливать наши грехи. *** Они неспешно прогуливались по бульвару, не всегда удачно делая вид, что всего лишь беззаботно разговаривают да поглядывают на проходивших мимо красоток. Правда, Джек одаривал их чересчур откровенным взглядом, как обычно привлекая к себе ненужное внимание. В другой раз Макс сделал бы ему замечание, но сейчас он был занят другим, мучительно выискивая в толпе прохожих нужного им человека. — Напомни, что мы ищем? — Джек на ходу ел яблоко, незаметно стащенное с открытого прилавка, и с некоторым удовольствием поглядывал на окружающий его мир. Денек был что надо — яркое солнце, свежий, уже по-осеннему прохладный воздух, пестрые пальто проходивших дамочек. Казалось бы, живи да радуйся, но теперь это было проблематично. — Газетчиков? Вон один, смотри! — Нет, не их. Заткнись и смотри в оба. — Да какого черта мне смотреть, когда все тебе не подходят? — Джек возмущенно откинул огрызок в сторону и покосился на напарника. Тот с момента, как они крадучись выскользнули из своей хибары и задними дворами вышли на бульвар, не сказал больше ни слова о своем новом плане, что еще больше раздражало Шварцвельдера. Если и эта его гениальная идея провалится, ничего хорошего им ждать не стоит. — А, вон тот. — Макс с торжествующей улыбкой быстро направился за шустрым пареньком, мелькнувшим в толпе. — Вот этот вполне подойдет. Мальчишка крутился в пестром водовороте прохожих, как рыба в воде и если бы не заметил столь незаслуженное внимание со стороны двух молодых людей, напарники его бы не догнали. Он как раз запустил руку в карман одного толстого господина, но теперь пришлось его оставить и сделать вид, что он просто неудачно споткнулся. Толстый господин только с неприязнью покосился на паренька и брезгливо перешел на другую сторону бульвара. Макс окликнул мальчишку и с любопытством его оглядел. На вид ему было лет двенадцать, грязная потертая курточка, серые, давно утратившие первоначальный цвет брюки и явно не по размеру большие сбитые ботинки. Но пальцы, которые он старательно прятал в дырявые карманы куртки, выдавали с головой. Слишком длинные, ловкие, постоянно живущие своей жизнью... Проворный маленький карманник. Макс довольно хмыкнул. Джек неслышной тенью встал рядом, на всякий случай отсекая возможные пути отступления. — Эй, не надо так смотреть. Я ничего не делал! — мальчик вытер нос рукавом грязной рубашки, выглядывающей из-под куртки, и настороженно посмотрел вокруг. Вроде мусоров заметно не было, и эти господа не собирались тащить его в участок. — Что надо-то? — Надо передать сообщение. Степану Петровичу. Знаешь такого? — Ну, может и знаю. А может, и нет. А вам чего? Вы кто? Сами не можете, что ли? — паренек нервно переминался с ноги на ногу, но первоначальный страх уже прошел, и он бросил дерзкий взгляд на блондина. — По некоторым причинам. Всего лишь пару строк, а мы заплатим за одолжение. — Макс чувствовал, как внутри него нарастало волнение. Так было всегда, когда что-то шло не так, не по тому сценарию, какой он придумал. А в последнее время к чертям летело все, за что он брался. Если мальчишка сейчас сбежит, все пропало. Находиться так долго в столь людном месте было опасно — их могли вот-вот заметить, а переговорить со стариком было вопросом жизни и смерти. — Сколько ты хочешь за услугу? — А сколько дадите? — задиристо выпалил мальчишка. — Дадите червонец — побегу. — Ну, нет, ты совсем зарвался! — Джек возмущенно влез в разговор и, оттеснив Макса, навис над воришкой. — Хватит с тебя и этого. Он порылся в кармане, и на протянутую грязную ладонь паренька щедро посылалась копеечная мелочь. Глаза того блеснули. Сумма все равно выходила неплохая. — Ну, ладно. Так чего там? — Скажи, что Поляков хочет срочно встретиться. Скажи, что на кон поставлено очень многое, и Степан Петрович не останется в проигрыше. И передай, что я и мой напарник будем ждать его завтра в том же месте, где встретились первый раз, когда я приехал в Москву. Это все. Запомнишь? — Да как пить дать! Чего уж проще-то. — А это за скорость! — запоздало крикнул Макс. Мальчишка с довольным видом поймал еще одну монету, отвесил поклон и растворился в толпе. Макс проводил его настороженным взглядом, а потом натянул шляпу еще ниже на глаза. Тревога не уходила, но, по крайней мере, что-то они все же предприняли. Оставалось самое ужасное — ожидание завтрашнего дня, а там... — Пойдем, недоумок. Пора сматываться, итак слишком долго здесь пробыли, — пнул он Джека, уже провожавшего заинтересованным взглядом дамочку в узком пальто, впереди которой резво бежал стриженый пудель. — Какой ты грубый, Максимилиан, — Джек фыркнул и, отвесив красотке поклон, бросился догонять быстро удаляющегося авантюриста. Меньше всего ему сейчас хотелось оставаться тут одному. "Кажется, паранойя заразна", — с тоской подумал он, сворачивая вслед за фигурой напарника в ближайший проходной двор. *** Шли в темноте, почти на ощупь пробираясь между переулков, старательно огибая освещенные газовыми фонарями улицы и питейные заведения. Где-то, со стороны до них доносились игривый и веселый женский смех и громкая музыка. Здесь же, в трущобах были только сырость и мерзкий запах гнили. Дорога вильнула влево, потом еще и еще, они обогнули то ли склад, то ли просто заводское здание, и вышли к парку. Джек огляделся по сторонам. Было тихо, только где-то вверху между макушками деревьев гулял ветер. Авантюрист поднял воротник пальто и пристально посмотрел на Макса. Сейчас в этом безлюдном месте он вряд ли бы стал доверять своему вынужденному напарнику, но делать было нечего. Пока Поляков его единственная надежда на спасение, но если все это на самом деле окажется ловушкой, он так просто не сдастся. — Идем, — бросил блондин, пряча руки в глубоких карманах плаща. — Степан Петрович ждать не будет, не той он породы, чтобы свое время тратить. — А кто это, Степан Петрович? — понизив голос, спросил Джек, стараясь не отставать, и идти нога в ногу с компаньоном. — Один из самых талантливых шулеров Москвы, — неохотно произнес Макс, переходя на шепот. — Может даже, самый удачливый. Из старых. Они свернули с главной дорожки на боковую, прошли еще немного вправо, и впереди Джек увидел одинокую скамейку, около которой стоял покосившийся фонарь, неверным светом заливая небольшой пятачок земли. В его тени на краю скамейки сидел человек и курил папиросу. Его лицо скрывала кепка, на шею был намотан видавший виды серый шарф, да и сама одежда выглядела не лучшим образом. Обычный московский бродяга, каких здесь было больше сотни. — Опять тебя нелегкая принесла? — донесся до них хриплый прокуренный голос. — Ох, и надоел ты мне, Поляков, сил больше нет... Макс виновато улыбнулся и развел руками. — Извини уж, последний раз прихожу. И дорогу забыть постараюсь. — Что еще натворил? А... Значит, вот виновник? — Шулер оскалился, внимательно вглядываясь в лицо Джека. — Садитесь. Рассказывайте, где набедокурили... — А то вы не слышали? — Макс присел на узкую скамейку, Джек встал рядом, еще толком не понимая, что связывает его напарника и этого хмурого угрюмого старика. Одним глазом авантюрист посматривал в ту сторону, с которой они пришли, на всякий случай в любую минуту готовый к отступлению. Он не особо доверял Максу, и если тот собирается сдать его прямо сейчас... — И ты садись, нечего тут маячить, как каланча. Ишь пострел выискался, бежать он надумал, — сердито проворчал Степан Петрович, посасывая в зубах папиросу. — Как ты с таким связался только, а? — пожурил он Макса. Блондин промолчал, понимая, что тот говорит правду, и крыть ему нечем. — Все подполье так и гудит, как рой пчелиный. Знамо что — саму любовницу убил, стало быть — есть за что. А паршивец из-под носу так и утек! Оскорбил, в душу плюнул, и нету его, как под землю провалился. Ищеек он пустил, есть такое, да разве в Москве найдешь то, что боле всего надобно? На то и город, — старик хитро прищурился, и Джек почему-то узнал в этой привычке своего напарника. Они помолчали какое-то время. Степан Петрович курил, потом хлопнул себя по колену и покосился на молодых людей. — Ну, зачем пришли? Что такого важного я должен узнать? — Степан Петрович... — Макс замялся, и, нахмурившись, с интересом принялся изучать собственные ботинки. Правильно начать разговор всегда было его слабым местом, особенно в такой ситуации, когда от слов зависело слишком многое.— Тут такое дело... Есть у нас одна идейка, вернее, даже план... — Наш план, уважаемый, состоит в том, чтобы помочь вам, — влез в разговор Джек, делая особый упор на последнее слово, — убрать того, кто влез слишком высоко. А вот как это сделать, мы бы хотели обсудить непосредственно с тем, кто умеет принимать правильные решения. Макс дернулся, чувствуя, что они ступили на скользкую дорожку. Шварцвельдер говорил все правильно, но сами слова были подобраны явно неуважительно и звучали едва ли не как вызов или недосказанная угроза. А урки не любят, когда наивные юнцы пытаются навязать им свое мнение и лишить свободы выбора. Очевидно, шулер подумал о том же, потому что покачал головой и недовольным тоном поставил зарвавшегося авантюриста на место. -Ну, уж нет. Я не собираюсь ввязываться в заведомо провальную операцию, которая может стоить мне жизни. Вы, молодые люди, либо выкладываете все начистоту, либо мы с вами больше не увидимся на этом свете. Поляков, рассказывай! Старик выдохнул во тьму дым и, криво усмехнувшись, покосился на блондина. — Не нервничайте, Степан Петрович, — поспешно отозвался Макс. — У вас будет время обдумать наше предложение, у нас — решить, стоит ли вам доверять, ведь если Андре не станет, без владельца окажется довольно большой кусок пирога, размером с пол-Москвы. И либо вы сможете им воспользоваться, либо милиция сама обеспечит ему хозяина. — Дальше, — бросил шулер, носком замызганного ботинка вкручивая окурок папиросы в грязную землю. Джек, внимательно следивший за каждым жестом старика, сглотнул подобравшийся к горлу склизкий комок. С такой же легкостью этот неприметный человек, по виду — обычный бродяга, мог поступить также и с ними. Равномерно втоптать в грязь и уничтожить. Что же за сила стоит за ним? И откуда его знает Поляков, что их вообще может связывать? Он заметил, что его подельник разговаривает со стариком очень уважительно, но временами сбивается на "ты". С "дальше" было сложнее, Макс не был уверен в том, что будет сейчас говорить. Но выбора у него не оставалось. Пока Джек бездумно пялился на то, как шулер сосредоточенно тушит окурок, блондин продолжил: — В общем, у нас есть надежный источник информации. Его жена. Больше им никто не воспользуется. А эта женщина обязана нам и готова помочь. Разумеется, она ни на что не претендует, но ближе ее к Андре никого нет. Степан Петрович потер подбородок и что-то пробормотал, беседуя сам с собой. Его взгляд чуть затуманился, когда он вспомнил старые времена, при которых только начинал вою шулерскую карьеру. Тогда все было проще и понятнее. Был закон, и он строго соблюдался, несогласных же тихо убирали с дороги, и все были довольны. А сейчас... Развелось ворья. — Может быть — может быть... Этот выскочка нарушает все наши заповеди, для него не существует ничего святого... Может, пришла пора от него и избавиться. Но что именно вы готовы предложить? — А что надо, чтобы вы смогли его убрать? — не утерпел Джек, прерывая размышления старого шулера. Макс тихо заскрежетал зубами. Надо было идти на встречу одному, если этого придурка начнет как обычно "нести", и он наговорит кучу ненужных слов... Но, к счастью, Степан Петрович, словно не слыша вопроса, оскалился и продемонстрировал кривые желтые зубы. — И что же вы хотите за свою "помощь", на какую долю рассчитываете? Вот уж не верю я, что по доброте душевной готовы в это ввязаться. Авантюристы переглянулись: наступал один их самых скользких моментов разговора и самый ненадежный пункт плана. Захочешь много — не быть им живыми, захочешь мало, как пить дать, заподозрят в подвохе. Макс чуть кивнул, и Джек, вызывающе посмотрев на их собеседника, произнес: — Хотим свободы. Свободу убраться из Москвы ко всем чертям и денег на дорожку. Всего ничего — уехать и больше не вернуться. Снова помолчали. Джек неуютно поежился и передернул плечами, посматривая на Макса. Тот сидел ровно, синие глаза спокойно и холодно смотрели на противоположную сторону аллеи, словно сейчас его жизнь вовсе и не зависела от одного только слова старого уркагана. Авантюрист тоже вскинул голову, стараясь выглядеть не хуже напарника. Если уж Поляков не боится, то и ему волноваться не стоит. — Значит, таково ваше предложение? — подытожил старик, раскуривая третью папиросу. — Что ж... — Да, — решительно произнес Джек, не понимая, с чего вдруг в самый ответственный момент Макс почти предательски замолчал. — И мы считаем, что вышестоящие лица им заинтересуются. — Вышестоящие, — повторил Степан, пристально глядя на Джека. — А ты хоть знаешь, кто они такие, эти "вышестоящие" лица-то, а? — Догадывается, — хмуро откликнулся Макс, прищуриваясь. — Ну, так как, передадите наши слова, Степан Петрович? Он наклонился вперед, всей своей фигурой выражая полную покорность судьбе. Сейчас от решения этого человека зависела их жизнь, а Джек как обычно вылез вперед, не думая о последствиях своих опрометчиво сказанных слов. — Передам, отчего же не передать, — неожиданно веселым голосом откликнулся шулер, с усмешкой поглядывая на Джека. — Спрос — не грех, поговорить — не выполнять же. И все-таки, где ты такого себе партнера нашел, а, Поляков? Хороша из вас парочка неудачников. Джек уже было приоткрыл рот, чтобы запротестовать против таких оскорбительных слов, но блондин вовремя ткнул его локтем в бок, и он промолчал. — Донесу ваши слова в лучшем виде, не переживайте. Но если нет, сами понимаете, — неожиданно закончил разговор Степан Петрович, с кряхтением поднимаясь со скамейки, — что лежать вам скоро в канаве с кровавым украшением на шее. Джека от этих слов передернуло, и перед глазами снова встала неприятная картина собственной смерти. Макс тоже выглядел не лучшим образом, слегка побледнев, он откашлялся, глядя куда-то в сторону. Довольный произведенным эффектом, старик расхохотался и покровительственно похлопал блондина по плечу. — Чего притихли, голубчики? Жить-то всем хочется, есть такое. Но сам понимаешь, Поляков, сколько раз я тебе помогал, а теперь не мне это решать. Выше головы умные есть. Блондин кивнул и попытался улыбнуться. Вышло фальшиво и ненатурально, но в тусклом свете фонарей это уже не имело значения. — С вами свяжутся, — бросил старик на прощание, — если им это будет выгодно. Потом посмотрел на них еще раз, словно запоминая лица, махнул рукой и двинулся вглубь парка, по одной ему известной тропинке. — Вот и поговорили, — с легкой злостью произнес Джек, поднимаясь со скамейки. — Пришьют нас уже сегодня, дорогой напарничек. Давай прямо тут попрощаемся что ли. — Нет, — покачал головой Макс, чиркая по коробку спичек и прикуривая сигарету. — Не сегодня точно. Пока они там ничего не решат, нас вряд ли тронут. Андре теперь это невыгодно. Искать будет, это да, но если поймает — сразу не пришьет. — И на том спасибо, — картинно раскланялся Джек и пнул блондина носком ботинка по ноге. — Пошли, холодно же, твою мать, а ты тут расселся. Внутри Джека все так и кипело от возмущения, настолько они сейчас выглядели жалкими и заискивающими, но от последних слов Макса на душе стало чуть спокойнее. — Слушай, — поинтересовался молодой человек, когда они уже выходили из парка. — А каким образом этот Петр Степаныч... — Степан Петрович, — перебил его Макс. — Ну ладно, Степан Петрович, — Джек сделал вид, что поднимает глаза к небу. — Не такая большая разница, оказался должен твоему папаше, а? Или у вас это наследственное — домушниками работать? Макс дернул щекой и остановился. Вспоминать прошлое он не любил, да и с отцом его связывали не лучшие отношения, но оскорблять его семью... — Мой отец был банкиром, — отчеканил он, смотря под ноги. — И был честнее некоторых. Но в годы переворота это мало кого интересовало. Джек, уже успевший уйти вперед, обернулся, с удивлением наблюдая на лице Макса странное выражение то ли тоски, то ли обреченности. Свет уличного фонаря был слишком тусклым, но все же он заметил, как у напарника дернулся уголок рта. — Жаль папика, — сочувственно произнес он, заложив руки за пояс. — Так что там со Степанычем? — Петровичем, — снова поправил его Макс, слегка улыбнувшись. — Перед революцией он взял у отца неплохую сумму денег под расписку, да так ее и не вернул. А я как свидетель и несколько заинтересованное лицо иногда ему об этом намекаю. Понятное дело, что формально он может меня послать, но отец многим помогал, и Петрович чувствует себя... обязанным что ли. Когда у него хорошее настроение. — А нас этот обязанный человек случаем не сдаст, а? — поежился авантюрист, плотнее запахивая пальто. — Андре явно пообещал за наши головы приличную награду. — Да не должен бы, — криво усмехнулся Макс, искоса поглядывая по сторонам. — А там — чем черт не шутит, не знаю я.