Авантюристы

[right][i]5 октября 1924 года, воскресенье.[/i][/right] — Лили, сегодня вечером ты будешь мне нужна, — Андре без стука распахнул дверь в комнату своей жены и широким шагом прошел к туалетному столику, за которым наводила утренний марафет супруга. — В качестве кого же, могу я узнать? — она досадливо поморщилась, когда на ее плечи, прикрытые только тонким халатом, легли прохладные ладони мужа. — И ты можешь хоть иногда стучаться, прежде чем входить? Что, если я была не одна? — Я думаю, моя умная женушка не станет заводить интрижки прямо под носом у мужа, и будет выбирать для этого другие места, — холодно проговорил Андре, наблюдая за отражением Лили в зеркале. — Сегодня я хочу видеть тебя как свою жену — в меру образованную, в меру красивую и в меру глупую. Надо произвести впечатление. — И на кого? — На одного парижского дурачка с неплохим капиталом. Давно мне не встречались подобные идиоты, выпячивающие свое богатство настолько нелепо. Если я не потороплюсь, его просто пришьют в ближайшей подворотне мои же конкуренты. Я зайду за тобой в семь вечера, будь готова. Одежду подберешь сама, но ничего вульгарного! Понятно? — Более чем. Подождав, пока за мужем захлопнется дверь, Лили позволила себе горько улыбнуться. Что ж, она сыграет свою роль, почему бы и нет. Значит, нынешняя пассия Андре настолько глупа, что умеет лишь ублажать его в постели. Или после случая с Мариной муженек так и не нашел ей замену, снова опасаясь предательства? Подобное было Свиридовой на руку, значит, супруг действительно боится, и вот-вот будет просить помощи у власти, опасаясь за собственную жизнь. Пока все шло согласно сценарию, рассказанному ей Максом, и она не могла отметить, насколько он был хорошо спланирован. Мечты о свободной жизни в Париже стали чуть ближе. Пожалуй, стоит расспросить у этого парижского дельца, какая там сейчас жизнь. Ведь именно такие мысли и должны занимать голову хорошенькой, но немного глупенькой нэпманши? Тихо рассмеявшись, она продолжила свой утренний туалет. Стоило сестре переступить порог квартиры, Жильбер метнулся к ней сразу же. Подхватив под локоть, даже не позволяя снять пальто и дать служанке распоряжения насчет обеда, он увел ее в кабинет, где усадил в кресло и с требовательным видом встал перед женщиной. Ларье нахмурилась, она никогда не любила спешку и излишнюю эмоциональность, — все это напоминало ей об умершем муже, и сейчас Жиль вел себя также, как и Базиль много лет назад. — Катрин, сегодня ты должна быть ослепительна! — торжественно воскликнул брат, опускаясь в кресло рядом с ней. — Один весьма влиятельный господин пригласил нас отобедать с ним. Похоже, он тоже горит желание возродить нашу страну, а кроме того... — Делай, как знаешь, — перебив его, устало произнесла Катрин и для весомости своих слов обреченно махнула рукой. — Зачем тебе мое мнение, если ведь все иначе сделаешь? Не волнуйся, к вечеру я буду готова. Стоит показать этим новоявленным нэпманам, как следует вести себя в обществе. С этими словами она встала и решительным шагом вышла из кабинета, не преминув громко хлопнуть дверью. О манерах и правилах поведения Ларье вспоминала лишь тогда, когда ей это было выгодно, а сейчас она лишний раз демонстрировала свой вздорный характер. И Жильбер успел пожалеть, что уже известил Свиридова, что приедет в ресторан вместе с сестрой. Конечно, можно было пойти за ней, остановить и попытаться переубедить, но в нем вдруг взыграла семейная гордость, и он только громко хмыкнул. За последние двое суток они ссорились не менее десяти раз, и все из-за вздорного характера сестры. Ей не нравилось абсолютно все, и каждая мелочь, на которую Жильбер даже не обращал внимания, тут же выводила Катрин из себя. "Поразительно, как меняются люди, стоит им попасть в ненавистную среду", — думал он ночами, пытаясь оправдать в своих глазах вызывающее поведение сестры. Сам он чувствовал себя в этой новой Москве, как рыба в воде, присутствовал на всех приемах и вечерах, до которых только успевал дойти, и за какую-то неделю завел множество полезных знакомств, и теперь с нетерпением ожидал встречи с неизвестным еще господином Свиридовым, о котором столь лестно отзывался Щевелев. Разумеется, слова Пашки не были решающими, но за время, проведенное в обществе, он не раз слышал про Андрея, в основном — только хорошее, и это вселяло некую уверенность в успехе всего предприятия. *** [right][i]Неделю спустя.[/i][/right] — Кажется, Джек снова выиграл, — Лили бросила лукавый взгляд на Макса. Тот лишь пожал плечами в ответ и перевел взгляд со скаковых дорожек на довольного Шварцвельдера, сидевшего за небольшим столиком рядом с ограждением балкона. Благодаря некоторым связям Полякова, они заняли весьма удобные литерные места, куда вел отдельный вход, и широкая лестница спускалась прямо к парадному входу центральной части ипподрома. И теперь наслаждались одиночеством — больше в этой части трибун любителей скачек не было. — Еще не конец дня, — мрачно произнес блондин. — Удача не может преследовать вечно. Особенно, если дело касается Джека. Тот, словно услышав, что говорят про него, поднял руку и слегка помахал ладонью. Его напарник скривился и сделал вид, что поправляет сбившуюся на бок шляпу. В глубине души Макс радовался, что хоть какие-то деньги у них будут, но зная неумную страсть авантюриста к игре, не был уверен, что в азарте он не проиграется подчистую. Пока первые два забега он выиграл, но оба раза молодой человек ставил на известных фаворитов, и выигрыш был смешным. — А почему не играете вы, Максимилиан? — поинтересовалась девушка, когда они уже все вместе сидели за столиком и пили горячий чай. — Не доверяете своей интуиции? — У него ее просто нет, — широко улыбнулся Джек. Сейчас он чувствовал себя чуть ли не миллионером и упивался незаслуженной славой. — Макс не умеет делать деньги из ничего. Здесь нужно чутье, умение вовремя сориентироваться и, самое важное, — для значимости он поднял указательный палец и помахал им перед лицом нахмуренного напарника, — желание рискнуть и выиграть! — Мой знакомый один раз уже рискнул, — очень медленно, мягким голосом отозвался блондин, намеренно растягивая слова. — И с тех пор мы находимся в постоянной опасности. Если это называется умением рискнуть и выиграть, то ты скорее проиграл. Джек бросил на него полный злобы взгляд, фыркнул и резко поднялся с места. На его красивом лице заходили желваки. — То есть, ты считаешь, что я неудачник? — Вполне. Иначе за нами бы сейчас не охотилось пол-Москвы! — Макс тоже привстал, встречаясь с ним тяжелым взглядом. — Я тебе докажу! Докажу, что смогу сорвать здесь куш, — Джек обвел рукой ипподром. — И ты потом будешь извиняться! — Он ударил по столу ладонью и, еще раз фыркнув, быстрым шагом пошел к лестнице. — Ты его не остановишь? — Лили заинтересованно перевела взгляд с удаляющейся фигуры авантюриста на своего любовника. Тот прикрыл глаза и, покачав головой, опустился обратно на стул. — К чему? Пусть сам решает, что ему делать. Давай лучше поговорим о твоем муже. Что хорошего ты можешь мне еще рассказать? Наматывая круги по ипподрому и трибунам, Джек просто кипел от злости. Поляков снова его злил, отчетливо намекая, что считает его неудачником и пустым местом. Несомненно, у него были для этого все основания, но зачем же снова говорить об этом досадном случае, да еще и при Лили? Так и не успокоив бушевавшие в нем чувства, он проиграл следующие несколько заездов. С унылым видом привалившись к колонне рядом с кассами, он завистливо смотрел, как степенная публика получает свой выигрыш. Несколькими часами ранее он сам с улыбкой протягивал девушке выигрышный билет и получал на руку хрустящие купюры. А теперь... Авантюрист чуть прикрыл глаза и сильнее сжал кулаки в карманах брюк. Вот бы сорвать на последнем забеге невиданную сумму! И небрежно кинуть перевязанные лентой пачки денег прямо под нос Максу, чтобы вдоволь насладиться ошеломленным выражением его лица, а потом слушать слова извинения от злого и сбитого с толку напарника. Представив себе эту красочную картину, Джек несколько оживился, — ради такого случая стоит серьезно постараться. Он пошелестел мятой программкой, выуженной из внутреннего кармана пиджака, и нахмурился. Бесспорным фаворитом на последнем заезде выходил Ветер, трехлетний жеребец, уже принесший своей конюшне и владельцу неплохой доход. Он четыре раза приходил вторым и только один раз был первым, и сейчас несомненно должен был доказать, что сможет победить снова. И судя по тому, как на него собирались сыграть завсегдатаи ипподрома, в этом было трудно сомневаться. Джек порылся в кармане, нащупал кое-какую мелочь и пару купюр неплохого достоинства. Но если он поставит на Ветра, и тот придет первым, выигрыш будет мизерным. Это его никак не устраивало, и он снова заглянул в программку. И тут, словно что-то заставило его посмотреть на номер семь повнимательнее. — Упрямец, — пробормотал Джек, вглядываясь в мелкие буквы брошюры. — Неплохое имечко! — Категорически не советую, — раздался рядом с ним знакомый, полный веселья, голос. — Проиграетесь в пух и прах, господин Шварцвельдер. Молодой авантюрист обернулся и увидел улыбающегося Митайловского. Тот стоял, довольно сощурив глаза и сложив руки на полном животе. Джек удивленно на него посмотрел и, стараясь оттянуть время для приветствия, аккуратно сложил программку. Он прекрасно помнил, при каких обстоятельствах они с блондином "уходили" с вечера, устроенного Афанасием Никитичем, и сейчас не мог понять по этому веселого тону, знает ли старик, что именно они виноваты в пропаже одной книги из его коллекции. В их последнюю встречу, где он был переодет вдовой, они слишком быстро распрощались с антикваром, и этот вопрос так и остался открытым. — Доброго дня, Афанасий Никитич! — широко улыбнулся Джек, протягивая ему руку. — Не думал, что мы можем встретиться в таком месте. Тоже любите бега? — Безумно! — рассмеялся Митайловский, отвечая на рукопожатие. — Вас что-то давно не было видно, Джек. А где же вы потеряли своего компаньона? — Он огляделся, ища поблизости Полякова. — Он предпочитает смотреть на бега, но не участвовать, — с некоторой досадой произнес Джек, снова разворачивая программку. — О, тогда все ясно, — со знанием дела ответил Митайловский. — Вам надо отыграться? — Да, но первым должен прийти кто угодно, только не Ветер! — стуча пальцем по бумаге, продолжил молодой человек. — Хотя бы Упрямец. — Упрямец — не тот вариант, кляча, каких еще поискать, — решительно возразил старик. — Не испытывайте судьбу, Джек. Это же последний на этой неделе забег, поставьте на Ветра. -Я тоже упрямец, каких надо еще поискать! — подвел итог Джек, ухмыляясь и видя, как улыбка сползает с добродушного лица антиквара. — Эта лошадь мне идеально подходит. Кто не рискует, тот не пьет шампанского, — неожиданно для себя повторил он слова Максимилиана и, достав из кармана все деньги, какие у него были, протянул их кассиру. — Все на номер семь, пожалуйста. Митайловский только покачал головой. Сам он уже давно поставил на Ветра, и теперь переживал, что из-за его неосмотрительных слов молодой человек проиграется полностью. Но тот был настолько уверен в себе, что, пока они поднимались на третий ряд трибун, где должен был сидеть Поляков, не дал старику сказать ни слова. Странное волнение и азарт, близкое ощущение края и в тоже время надежда на выигрыш, захлестнуло Джека с такой силой, что он даже пожалел своего напарника. Поляков вряд ли был способен чувствовать такое, раз с каменным выражением лица проторчал на трибунах целый день. Хотя... рядом с ним явно была Лили, и эта парочка скорее воспринимала ипподром, как место, где можно переговорить без посторонних глаз. Поднимаясь по ступенькам, он поймал себя на мысли, что откровенный флирт со стороны Свиридовой был ему противен. Но еще более противным было спокойное отношение к этому его напарника. Безусловно, Джек сам был инициатором этих отношений, ведь именно от этой женщины зависела их дальнейшая судьба, но что-то теперь шло не так. Может, все дело в том, что у него самого нет постоянной подружки? Потому Шварцвельдер искренне обрадовался, когда заметил, что блондин сидел за столиком уже один, слегка откинувшись на спинку деревянного стула, и с безразличным видом рассматривал дорожки через бинокль. Услышав приближающиеся шаги, он сквозь стекло посмотрел на них, губы его скривила легкая усмешка, но завидев за спиной Джека Афанасия Никитича, сразу выпрямился, отложил бинокль на стол и встал, приветствуя Митайловского. Пока они пожимали руки, Джек успел подхватить бинокль и теперь с надеждой взирал на сутолоку около лошадей в начале беговой дорожки. Вот-вот должны были объявить старт, и нервы авантюриста были на пределе. — Давненько я вас не видел, — с улыбкой произнес антиквар, грузно опускаясь на стул рядом с Максом. — Ваш друг сказал, что гостил у вас на родине, в Твери. Как ваша тетушка, уже оправилась от болезни? Молодой человек несколько удивленно моргнул, мстительно подумав, что у него появился еще один повод убить напарника. От позорного ответа его спас громкий выстрел. Последний забег начался. Джек, что было сил, прикладывал бинокль к глазам, неотрывно следя за Упрямцем. Рядом с ним стоял Митайловский, нервно постукивая пальцами об перила ограждения. Макс же равнодушно смотрел на их спины, по-прежнему сидя на стуле. Он не сомневался в том, что авантюрист проиграется, и хотел как следует насладиться своей победой. Лошади прошли уже полкруга, когда вдруг Джек радостно завопил "Есть!!!" и подсунул бинокль антиквару. Тот что-то возбужденно ему ответил, и молодой человек замахал руками, подкрепляя этим свои слова. Поляков забеспокоился и тоже встал, подходя к краю трибуны. Джек тут же ухватил его за локоть и подсунул под нос бинокль, бесцеремонно отнятый у Митайловского. — Гляди!!! — завопил он прямо в ухо блондину. — Гляди, что творит, чертяка!!! — От волнения его всего трясло, и это лихорадочное возбуждение тут же передалось Максу. Он глянул, как и велел Джек, — первым красиво и уверенно шел Ветер, признанный фаворит этого забега, за ним неотрывно следовал Северный, а третьим, все сокращая расстояние, бежал Упрямец. — Быть такого не может, — потрясенно выдохнул он, всматриваясь во взмыленные лошадиные морды. — Это же аутсайдер! Он просто не может... — Может! — проорал его напарник, отбирая бинокль и поднося его к глазам. — Давай, Упрямец!! Покажи этому напыщенному самоуверенному идиоту, что ты можешь!!! Слева от Джека Митайловский тоже пожимал плечами и нервно теребил программу бегов. — Максимилиан прав, совершенно прав. Упрямец никогда не занимал место выше пятого... А сейчас идет третьим... — Вторым!!! — взвыл Джек, одной рукой цепляясь за перила и почти свисая с трибуны. Во второй по-прежнему был зажат бинокль. — Он сможет!!! Сжав зубы, и тихо матерясь себе под нос, Макс оттащил Джека от края, не хватало еще, чтобы это недоразумение убилось, упав с приличной высоты, и выхватил из его пальцев бинокль. На дорожках творились настоящие чудеса. Упрямец шел уже не просто вторым, он поравнялся с Ветром, и теперь они бежали морда к морде. — Святые небеса, — потрясенно прошептал блондин, отпихивая от себя и бинокля напарника. — Такого я еще никогда в жизни не видел... — Упрямец!!! — Наплевав на бинокль, Шварцвельдер с упоением и почти что со слезами на глазах наблюдал, как его личный фаворит пересекает финишную черту на полкрупа впереди Ветра. — Я же говорил, что это лошадка мне подходит... — Сколько? — осипшим от волнения голосом произнес Джек, нервно раскачиваясь на кровати. Конечно, он мог бы и сам пересчитать свой выигрыш, но пальцы каждый раз предательски тряслись, и пришлось передать деньги для счета блондину. Он с трудом припоминал события ближайших часов, — как орал от радости, как обнимался с Митайловским, как пытался облапить в пылу восторга и самого Макса, как, чуть ли не приплясывая от счастья, протягивал заветный билет кассиру, и как тот все выкладывал и выкладывал пачки денег на маленький подоконник перед окошечком кассы. Пораженный таким неожиданным выигрышем, антиквар даже расчувствовался и самолично нанял им пролетку, взяв с блондина клятвенное обещание на следующих выходных непременно снова встретиться на бегах. Они, кажется, еще о чем-то говорили, но он уже не слушал, потрясенно сжимая под плащом заветные ассигнации. — Много, — также хрипло ответил Поляков, аккуратно разложив купюры и поигрывая в ладони мелочью. — Ты почти что сорвал банк. — Черт, Максимилиан! Ну, улыбнись же, наконец! — Джек сорвался с кровати и принялся трясти компаньона за плечи. — Мы богаты! Понимаешь, богаты! — Прекрати! — он попытался вырваться из крепкой хватки авантюриста. — Что ты расшумелся? Хочешь, чтобы весь околоток знал о твоей победе, и ночью нам перерезали горло ради этих денег? — Так я им и позволю! — парировал Джек. — Будем спать сегодня с ними в обнимку! Это греет куда лучше женщин. Они оба посмотрели на стол, на котором при тусклом свете лампочки лежало их богатство, затем друг на друга и громко рассмеялись. — Завтра же подыщем жилье получше, — задумчиво произнес Макс, окидывая взглядом их пристанище. — А часть денег отнесем в банк, откроем счет. Пора играть по-крупному. Джек хотел бы заворчать, что так прямо и положит свои кровные в какой-то там банк, но Макс хмуро на него глянул и угрожающе покачал головой, и Шварцвельдеру пришлось смириться с этой чудовищной идеей. *** — И как тебе Свиридов? Вы виделись с ним уже дважды, верно? — шумно выдыхая в усы табачный дым, поинтересовался Афанасий Никитич, когда утром к нему заехал Жильбер. Нэпману не терпелось поделиться с ним новостями и рассказать о прошедшем обеде с Андреем, и он был рад, что Митайловский хочет об этом поговорить. — Помимо ткацкой мануфактуры он содержит казино, — убитым голосом ответил Ларье, крутя в руках трубку. — А человек, и без того ввергающий страну в еще больший хаос и распространяющий разврат, не может стать достойным партнером. — И ты ему отказал? — осведомился антиквар, лукаво наблюдая за собеседником. Про себя он уже решил, что может посоветовать в качестве деловых товарищей Полякова и Шварцвельдера. Оба произвели на старика неплохое впечатление уже в первую же встречу, а после тесного общения с ними на бегах, Митайловский только убедился в своей правоте. Они как нельзя лучше подходили Жильберу в качестве компаньонов: не совсем еще отягощенные пороком и развратом, молодые люди четко видели перед собой цель и тоже желали России скорейшего выздоровления. — Пока нет, это слишком некрасиво, и какого тогда Андрей был обо мне бы мнения? — Ларье наклонился к столику и налил себе еще коньяка. — Сестра тоже вся изфырчалась — ужасный вышел тогда обед. А потом беседа у него в кабинете неделей позже... — Катрин, скажу я тебе по секрету, готова выказывать свое недовольство по каждому поводу, стоит он ее внимания или нет — неважно, — поделился антиквар своим знанием. Жиль тяжело вздохнул. После обеда Катрин закатила ему такой скандал, что странно, как в гостиной не осыпались все стекла. Она долго отчитывала старшего брата, металась по комнате, припоминая, как вульгарно и совершено недопустимым образом вела себя жена Свиридова, как она заигрывающее улыбалась, сверкая белоснежными зубами, как словно невзначай взяла Андрея под руку и что-то тихо шептала ему на ухо. От Лилии Свиридовой, по мнению Катрин, за версту несло продажной женщиной, а она еще смеет появляться в обществе! А ее слова, ее разговоры о моде и шляпках — как все это было наигранно, также как и ее "любовь" к мужу. — А по мне, они хорошая пара, и Лилия очень красивая, — пытался успокоить разгневанную женщину Жильбер. — Но ты права, как деловые партнеры мы с Андреем не сработаемся. У нас разные видения развития страны. — И, слава богу, — облегченно вздохнула тогда сестра. — Может, ты все же передумаешь, и вернемся обратно в Париж? Сам видишь, какие в Советах ненадежные и возмутительные люди пришли к власти. — Но я не собираюсь позорно бежать, как мы сделали это в семнадцатом году, — попыхивая трубкой, продолжил он, чуть заискивающе глядя на собеседника. — Может... Может, Вы мне подскажете, к кому я могу обратиться со столь... деликатной просьбой? Обычный предприниматель меня не поймет. Митайловский довольно улыбнулся в усы. — Я, кажется, знаю, с кем можно вас познакомить. Уверен, что с этими молодыми людьми ваши планы действительно смогут осуществиться. Я приглашу их к себе на ужин, скажем, через пару дней, и вы с сестрой с ними познакомитесь. Заодно можете сразу поговорить о делах. Его собеседник чуть приподнялся над стулом и одарил пожилого антиквара горящим взглядом: — Вы, правда, так думаете? *** Солнце в розоватом мареве раннего утра медленно выплывало из-за торчащих на крышах труб. Трубы были разные — высокие и прямые, низенькие и пузатые, но одинаково черные и местами покосившиеся. Из некоторых шел легкий дымок, в лучах солнца тут же становившийся перламутровым. Джек поежился и сильнее втянул голову в высокий воротник пальто. Выпавший ночью первый снег еще не собирался таять и живописными сугробами лежал на пустынной улице. Джек остановился, обернувшись, и с некоторой ненавистью посмотрел на высокий силуэт дома вдали. Не вовремя вернувшийся муж его очередной любовницы спутал все его планы, выгнав в это холодное утро ноября из уютной и теплой спальни Аннет. Пришлось спешно натягивать на себя брюки с рубашкой, в последний момент хватать пальто и — через окно по трубе на крышу. Едва прикоснувшись руками к холодному металлу, Джек окончательно проснулся и теперь уныло брел в сторону их с Макса нового жилища. Им неожиданно везло на скачках уже вторую неделю подряд, и Макс после долгих разговоров где-то между второй и третьей бутылкой вина, сумел втолковать Джеку, что часть халявной выручки следует сдать в банк, а на вторую часть снять небольшие, но полностью меблированные комнаты. И сейчас Джек шел по Петровке, все еще надеясь на раннюю пролетку. Идти было не особо далеко, но холодно, и молодой человек уже знал, что скажет Максу, и что думает по поводу гениальной идеей с банком: наличных у него было в обрез, и заказать такси было невозможно. Хотя в том, что в семь утра на улице не было ни души, что говорить о машинах, был явно виноват не его напарник. Представив, что сообщник сейчас спит в кровати или развлекается с девушкой, Джек аж взвыл от досады и прибавил шагу. Навстречу молодому человеку попадались лишь благообразные дворники в белых передниках, деловито выметавшие из подворотен талый снег и мусор, провожающие Джека слегка удивленным взглядом. Действительно, в дорогом пальто по последней моде, в начищенных до блеска ботинках, он явно не соответствовал окружению. Предзимье в этом году началось довольно поздно, и москвичи, обрадованные отпущенными природой теплыми днями, непозволительно расслабились. Джек был одним из таких людей, — несмотря на модный фасон, пальто было холодным, и через тонкие подошвы чувствовался холод, идущий от земли. Джек почти бежал, стараясь при этом сохранить хоть какой деловой вид. Это раньше он мог бы позволить себе такое, но теперь, спустя два месяца, он стал совсем другим. Медленно поднимаясь вместе с Максом по лестнице, ведущей к успеху и деньгам, Джек хорошо усвоил, какое значение может иметь внешний вид, и старался соответствовать своему нынешнему положению. А ведь он был сейчас именно тем, кем видел себя в мечтах. Ну... почти тем успешным деловым человеком, каким он так страстно желал стать. Появлялись деньги, их все чаще приглашали на званые вечера. Они уже не были малоизвестными дельцами, и их фамилии частенько бывали на слуху. Кроме этого, в другом мире, в мире криминала и трущоб все тоже было неплохо. Благодаря Лили, они передавали уркам все новые и новые сведения о подпольной жизни Свиридова, раз за разом подбираясь к нему все ближе и ближе. И это радовало. За этими мыслями Джек почти не заметил, как дошел до их дома, затем он долго обивал ботинки о парадное крыльцо и уныло поднялся на последний, пятый этаж. Макса непонятным образом манило куда повыше, и он согласился на эти комнаты, скорее из-за их расположения, нежели из-за меблировки. Уходить через крышу в случае опасности было проще, а блондин в подобных делах был явно профессионалом. Джек широко и смачно зевнул, затем подошел к двери и стал копаться в карманах в поисках ключа. Можно было и позвонить, до предела вдавливая пальцем кнопку звонка, но какое-то чутье, а может и благоразумие, подсказывало Джеку, что четверть восьмого утра, да еще и воскресенье — не самое удачное время, чтобы привлекать к себе внимание. Ключ нашелся как-то сам собой, и, бесшумно повернув его несколько раз, молодой человек открыл дверь. — Эй! — уже не церемонясь, он пнул ее ногой, и вошел в небольшую прихожую. Судя по висевшему на крючке темно-серому плащу — Макс был дома. Джек тут же ехидно усмехнулся. Не у него одного сегодня будет плохое настроение. Но в комнатах блондина не было. Джек озадаченно почесал затылок. Не мог же его напарник просто исчезнуть, да еще и не прихватив с собой верхнюю одежду? Первой и крайне неприятной мыслью стало осознание, что тот вполне мог кинуть его на деньги и сейчас преспокойно ехать в купе прочь из Москвы. Второй и еще более отвратительной идеей мог быть следующий вариант — Андре добрался до компаньона и пришил его, и теперь охотится за Джеком. Для верности авантюрист обошел квартиру еще раз, и только тут заметил приоткрытое окно в спальне блондина. Он подошел поближе. В нос ударил знакомый запах папирос, которые курил его напарник. Без сомнения, Поляков был где-то рядом. Высунувшись из окна, Джек задрал голову. Так и есть — Макс стоял на крыше, прислонившись спиной к высокой трубе. Шварцвельдер криво улыбнулся, невольно вспоминая, как когда-то блондин таким же маневром скрылся от хозяев квартиры, где они и познакомились. — Какого черта, Максимилиан, ты там делаешь? — деловито поинтересовался Джек, продолжая высовываться из окна. С этого ракурса он мог наблюдать только за лакированными ботинками напарника, но лезть самому по обледеневшей лестнице очень не хотелось. Кроме того, Джек считал, что на сегодня с него достаточно выставлять себя в глупом свете. — Думаю, — донесся до него чуть хриплый от холода и выкуренных папирос голос Макса. — А ты рано, снова неудача на любовном фронте? — Я тебя когда-нибудь убью, — прошипел Джек, мстительно погрозив ботинкам кулаком. — Я уж решил было, что ты сбежал с нашими денежками, шельмец такой, а он думает, видите ли! — А я считал, мы партнеры, — немного удивленно произнес Макс, носком ботинка стряхивая на голову Джека лежащий на крыше тонкий слой снега. — О, извини. Случайно вышло. Последние слова Макс произнес с какой-то странной интонацией в голосе, и Джек понял — его напарник давится от смеха, наслаждаясь сложившейся ситуацией. Брови Джека удивленно поползли вверх. Не каждый день, а вернее, утро Поляков бывает в хорошем настроении. Это определенно что-то да значило. — Твою мать! — выругался Джек, отряхиваясь. — Последние мозги на морозе замерзли? Спускайся, давай! Запомни — если подхватишь лихорадку, я за тобой ухаживать не стану, даже и не проси. — Так и быть, просить не буду. Уйди от окна, сам спуститься не даешь, идиот. С крыши вновь посыпался снежок, но на этот раз Джек предусмотрительно отпрянул и, сделав вид, что обиделся, присел на кровать. Рука сама потянулась к вчерашней газете, и молодой человек зашуршал страницами, но ничего интересного на первых полосах не обнаружилось. Легко спрыгнув около подоконника, Макс отряхнулся и, повернувшись спиной к Джеку, закрыл за собой окно. Наблюдая за ним поверх газеты, Джек обратил внимание, что Макс явно одет не по-домашнему. Отглаженные брюки, голубая рубашка и идеально сидевший по фигуре серый жилет скорее говорили о том, что его напарник куда-то собирался. Джек хмыкнул и снова скрылся за газетой. Не хватало еще, чтобы Максимилиан заметил, что он следит за ним. — И все же скажи — как тебе в голову могла прийти эта дурная мысль с побегом? — прислонившись к стене, блондин с недоумением посмотрел на сидящего на кровати молодого человека. — У тебя есть какие-то поводы не доверять мне? Джек отложил газету и зевнул, небрежно прикрывая рот рукой. Он не хуже Максимилиана знал, что это и в самом деле невозможно. И пусть они знакомы не больше трех месяцев — за это время на их долю выпало столько приключений и опасностей, сколько не случается с обывателем и за всю жизнь. А из одной авантюры они так толком и не выбрались. И единственный для них шанс выжить — это держаться вместе. Пока они рядом — еще есть надежда на спасение. Сейчас, когда Джек вольготно расположился на кровати хозяина спальни, глупые опасение, что терзали его четверть часа назад, окончательно рассеялись. Он даже рассмеялся про себя. Вот это у него сдали нервы! Сам придумал невесть что, тут же поверил и чуть не развел панику! Но Максу об этом знать совершенно не стоило, и, состроив хитрую рожу, Джек лениво произнес, чуть прикрыв глаза: — Хотелось тебя позлить, Максимилиан. — Как это мило, — Макс состроил зловещее выражение лица. — За такие слова можешь плохо кончить, Джек. Я не потерплю подобного отношения. Мы — партнеры, не забывай об этом. Джек хмыкнул и перевел взгляд на блондина. С недавних пор подобные угрозы на него уже не действовали, сколько бы Поляков не утверждал обратного. — Рассказывай! — только усмехнулся он, скидывая ботинки и заваливаясь на мягкие подушки. -Что стоишь, как неродной? Присаживайся! — Он расплылся в улыбке и похлопал по покрывалу. — Так и быть, я подвинусь. Макс тоже улыбнулся, улыбнулся открыто, отчего сразу стал выглядеть моложе своих лет. Расправилась тонкая морщинка на лбу, а в глазах проблеснул задорный огонек. Джек моргнул, — сегодня определенно был какой-то странный день. Макс улыбается! Причем бесхитростно! — Выкладывай, что там у тебя, — затеребил он за рукав напарника, стоило Полякову сесть на край кровати.— Неспроста это все, ей-ей! — Что я должен выкладывать? — Макс с усмешкой посмотрел на Джека, отцепляя рукав от его пальцев. — Ничего у меня нет. — Конечно... Так я и поверил. Ты же куда-то ходил, это видно по твоей одежде, — убежденно произнес Джек. — Давай на чистоту. Максимилиан фыркнул. И как только этот нахал смог обо всем догадаться? Возможно, ввязавшись с противостояние с Андре, они стали проводить вместе слишком много времени и лучше изучили друг друга? Или дело в том, что он опять непозволительно расслабился, и все его эмоции можно прочитать по лицу? — Держи, — он вытащил из нагрудного кармана конверт. — Митайловский прислал вчера, когда ты уже ушел. Пишет, что нашел неплохого человека, которого интересует твой завод, и он не прочь вложить в него свои накопления. Судя по всему, этой информации верить можно. Жадно вчитываясь в строчки, написанные аккуратным почерком, Джек оживлялся все больше и больше. Вот он, тот шанс, которого они так ждали. — Я навел кое-какие справки, — продолжил Макс, снимая тем временем жилет и накидывая на плечи теплый домашний халат. — Старик не врет, и этот Жильбер вполне себе богатенький дурачок, ничего не понимающий в политике. Обвести его вокруг пальца не будет стоить больших проблем, он сам горит желанием отпустить от себя свой капитал. — Какой благородный человек, — с одобрением усмехнулся Шварцвельдер. — Побольше бы таких было на нашем пути, да? — Да, но есть одно незначительное препятствие, — разом сбивая хорошее настроение, протянул Макс. — Его сестра. Она в отличие от Жильбера не верит никому, кто посягает на деньги старшего брата. Мнительная и крайне неприятная особа. Похоже, ненавидит все советское и вечно вставляет брату палки в колеса. — Ерунда! При желании и достаточном умении можно очаровать кого угодно и что угодно. Как говорится, под горячим мужиком и бревно шевелится! — Джек лукаво посмотрел на напарника. Тот деликатно откашлялся. Авантюрист довольно заржал и похлопал Полякова по плечу. — Кстати, о денежках... Знаешь, моя милая Софи вчера жаловалась, что ее новая прислуга ворует драгоценности! Это так ужасно, — Джек огорченно поцокал языком, — бедняжка, как должно быть неприятно — нанять горничную и тут же обнаружить за ней подобное! А ведь у старушки были блестящие рекомендации. Вот и верь после этого людям. — Ну-ну. Что-то ты не похож на человека, который действительно сочувствует своей любовнице, — отметил Макс, отбирая у Джека письмо. — И что же пропало у твоей Софи? — Два премилых колечка и браслет, — лукаво ответил Джек. — Не понимаю, с чего ей так убиваться, стоит эта мелочь сущие копейки. Хотя вот за это мы выручим неплохие деньги. Джек порылся во внутреннем кармане пиджака и протянул напарнику на раскрытой ладони увесистый перстень. Массивная золотая, с ярким рубином в центре, драгоценность сразу же привлекала к себе внимание. Макс присвистнул и взял перстень двумя пальцами, придирчиво рассматривая со всех сторон. Его синие глаза блестели от предвкушения той суммы денег, что они получат в ломбарде. — Служанку жалко, — наконец усмехнулся он, возвращая украшение напарнику. — Джек, когда ты уже оставишь подобные замашки в прошлом? Это несолидно. И что подумает Софи? — О, об этом не беспокойся! После сегодняшней зарядки, я уверен, что она еще больше мной очарована, — прищуриваясь, протянул Джек, откидываясь на мягкие подушки. — Женщины любят отчаянных парней, знаешь ли. — А что, кстати, произошло? Я ждал тебя не раньше, чем к обеду, — Макс критично окинул развалившегося на кровати Джека, испытывая непреодолимое желание спихнуть того на ковер. В своей постели блондин предпочитал видеть скорее хорошеньких девушек, но никак не это стихийное бедствие. "Стихийное бедствие" между тем расположилось как можно удобнее, вальяжно закинув руки за голову, и делало вид, что разговор идет совсем не про него. Обычно слегка прищуренные глаза были открыты, а большой рот кривился в легкой пренебрежительной усмешке. Джек постукивал носком по кованой спинке кровати и что-то тихо напевал под нос. — Да так... Сущие мелочи. Всего лишь вернулся ее муженек. Пришлось спешно откланиваться. Знаешь, после нашей первой встречи я только и делаю, что сбегаю по крышам и спускаюсь по водостоку! Максимилиан рассмеялся, запрокидывая голову. Почему-то он был доволен, что Джек заявился раньше намеченного срока, что он вот так нагло разлегся на его кровати, что он рядом, черт его дери, и пока все у них идет гладко. За это нужно было непременно выпить, но уже потом, вечером — поднять бокалы, звучно чокнуться, выпить одним залпом, чтобы слегка закружилась голова, и ринуться вниз, по лестнице, жадно скользя руками по перилам. И только на последней ступеньке придать лицу степенное выражение, отряхнуть пальто от невидимых пылинок и важным франтом выйти на Петровку. И чтобы рядом, рука к руке шел Джек, весь такой радостный, улыбающийся, готовый в любой момент ввязаться в новую авантюру. Чувствуя, что думается что-то не то, Макс помотал головой. Не хватало еще действительно довериться этому проходимцу, у которого нет никаких моральных и деловых принципов. Поляков все еще не был уверен, что в темном переулке может доверять Джеку и не опасаясь, поворачиваться к нему спиной, чтобы в следующую секунду не получить удар ножом. Вопрос доверия для блондина стоял слишком остро, и пока он научился доверять только себе и никому больше. Но эти мысли, такие новые и оттого подозрительно напоминающие тесные деловые отношения, его несколько... страшили. Сейчас он хотел быть в ответе только за себя и свои действия. — Не забыл, что Мари прислала нам приглашения на сегодня? — напомнил он, спихивая напарника с постели. — Ты к этому готов? — Вечер будет хоть куда, да? Ты только представь... Женщины, вино... Давно мы не выбирались в свет! — отозвался Джек, цепляясь рукой за кованую спинку кровати. — Макс, твою мать, дай мне спокойно отдохнуть перед сегодняшним. У тебя есть целая гостиная и моя спальня! *** Мари, кажется, заснула. Макс осторожно провел по ее красивому лицу тыльной стороной ладони и прислушался к ровному дыханию. Девушка крепко спала. Он улыбнулся, еще раз окидывая взглядом ее роскошное тело, полуприкрытое шелковой простыней. Ночь была чудесной, и он чувствовал себя действительно отдохнувшим. Поляков, неслышно ступая по мягкому ковру, прошел в гостиную. И удивленно замер на пороге. Джек сидел на длинной тахте, привалившись к спинке, и задумчиво раскладывал карты. Рядом на полу лежал поднос, где разместилась открытая бутылка вина и высокий бокал. Второй такой же Джек как раз подносил к губам. Волосы его как обычно были растрепаны, рубашка распахнута, а галстук был полуспущен, но самым вопиющим в этом виде был яркий след помады на щеке и чуть ниже шеи. — Тоже не спится? — широко улыбнулся Джек, оглядываясь и замечая в дверном проеме своего напарника. Макс даже после явно бурной деятельности в кровати Мари выглядел так, словно только что вышел из цирюльни. Рубашка и галстук были безукоризненны, как и брюки с четкими стрелками, через левую руку переброшен пиджак. Синие глаза с некоторым задором смотрели на початую бутылку вина. Джек перехватил его взгляд и кивнул на место рядом с собой. — Присаживайся, вино хорошее. Макс бросил пиджак в глубокое кресло рядом и опустился на тахту, приваливаясь спиной к стене. Всем своим видом он выражал желание, что именно Джек должен разлить вино и дать ему бокал с пьянящей жидкостью. Тот хитро покосился на Макса, но без возражений наполнил бокал. Вечер, плавно перешедший в ночь, превзошел все ожидания Джека, и они могли не думать о завтрашнем дне. Утомленные их страстью дамочки спали, предоставив напарникам все комнаты без исключения. Макс был уверен, что Джек уже порылся в комодах и сундучках, незаметно забирая дорогие безделушки. Как говорится, Господь завещал делиться, а если они возьмут всего лишь свою долю, в этом вряд ли есть что-то плохое. Так всегда говорил Джек, строя при этом какое-то особое невинное лицо, не позволяющее усомниться в том, что он действительно возьмет совсем немного. А если это «немного» тянуло на неплохой срок и хорошую выручку в ломбарде — так это пустяки. Увлекся, с кем не бывает. Принимая из рук Джека бокал, Макс подумал, что в целом все не так уж и плохо. Крыша над головой есть, причем неплохая, чего стоили четыре комнаты в одном из самых богатых районов города, в буфете имеется вполне приличная закуска, да и пьют они действительно хорошее вино. — За удачу, — возвестил Джек, поднимая свой бокал. Возможно, сейчас они думали об одном. — За удачу, — откликнулся Макс. Вино было действительно хорошим. Джек как обычно осушил содержимое бокала залпом, а Макс пил короткими глотками, наблюдая, как летают пальцы Джека, все еще раскладывающего пасьянс. Наконец тот открыл последнюю карту и, прищурившись, посмотрел на Макса. Тому было уже хорошо известно это выражение лица — Джек снова что-то задумал, что-то мерзкое, похабное, но явно заманчивое. — Карты сулят неплохую прибыль, — растягивая слова, произнес напарник. — Максимилиа-ан... Может, сыграем? — Прекрати меня так называть, — по старой привычке огрызнулся Макс, ослабляя галстук. — На что будет играть? — Ну, раз денег у нас нет, — логично подытожил Джек, — значит, сыграем на раздевание. — Сдурел? — хотел было рявкнуть Макс, но вовремя вспомнил про спящих девушек и, наклонившись к Джеку и пристально на него смотря, уже просто раздраженным тоном прошипел. — Совсем умом тронулся? — А ты так боишься проигра-ать? — вопросительно уставился на него Джек. — Не ожидал, Макс, не ожида-ал... — Черт с тобой, — проворчал блондин, и хотел было снять галстук, но вспомнив, что теперь на кону, затянул потуже. Не хватало еще давать это поганцу фору. Джек расплылся в улыбке, как кот, объевшийся сметаны, и быстро, пока Макс не передумал, стал сдавать карты. Спустя час Поляков чувствовал себя уже не столь уверенно и почти вслух проклинал Джека и его безумную идею насчет раздевания. После первых двух конов, которые он выиграл, заставив Джека снять галстук и ремень брюк, блондин стал проигрываться раз за разом, пока не пришла очередь нижнего белья. Нервно дернув глазом, он вопросительно посмотрел на Джека, и тот расплылся в довольной улыбке. — Уговор есть уговор, Максимилиа-ан, так что — раздевайся. Закатив глаза к потолку и бурча что-то невразумительное, молодой человек под одобрительное хмыканье напарника, отправил к куче своей одежды последний предмет гардероба и сел обратно на тахту с крайне обиженным видом. Джек окинул его оценивающим взглядом и радостно взмахнул рукой. — Как же приятно выигрывать, да? Предлагаю тост! За великого и гениального Джека Шварцвельдера! Он снова сделал рукой витиеватый жест, заставив Макса почти утробно зарычать от ярости, и почувствовал, как что-то прохладное и скользкое мазнуло по запястью и упало на ладонь, а затем медленно кружась, стала опускаться на ковер. Поляков дернулся, как от удара, и наклонился ближе. Карта, выпавшая из рукава рубашки, коснулась ковра. Макс следил за ее движениями с перекошенным от злости лицом, Джек же только присвистнул и по-глупому улыбнулся, стараясь скрыть внутреннюю панику от напарника. А ведь так все хорошо шло: наблюдать за униженным и проигравшим блондином было очень забавно, но ровно до этой минуты. Трефовый туз, как доказательство нечестной игры, лежал на полу... Шварцвельдер сглотнул. — Ты жульничал! — запоздало озарило Полякова. — Свинья! — Как-то ты поздно догадался, Максимилиан. Я же профи. — Джек широко ухмыльнулся, поигрывая картами в своих длинных и ловких пальцах. — Это та область, в которой мне нет равных. — Сволочь, — прошипел Макс, подаваясь вперед и пытаясь схватить этого мерзавца за шею, лишь бы стереть с его лица мерзкую улыбочку. Осознание, что все это было подстроено заранее, жгло сильнее огня. Подобного унижения он давно не испытывал. Джек испуганно рванулся в сторону, комната закружилась перед глазами, и он ударился затылком об пол. Макс навалился на него сверху, обнаженный и все еще кипящий от возмущения. Его пронзительные синие глаза были совсем рядом, и авантюрист ощущал его тяжелые разгоряченное дыхание где-то в районе уха. — Эй, мне вообще-то неудобно! — раздраженно пожаловался Джек. — Пусти, болван! Да, я сжулил, признаюсь. А теперь слезь с меня! Он еще раз завозился, пытаясь выбраться из-под напарника. Одну ногу с дивана спустить удалось освободить, а вот вторую... — Обойдешься, — энергично ответил Макс, с легким прищуром глядя на свою жертву. Вид растрепанного Джека, со злостью во взгляде смотрящего на него, вызывал у блондина крайне противоречивые чувства, и молодой человек чувствовал, как нарастает его возбуждение. Не было причин отпираться — он хотел Джека, как и в тот раз, хотел со всей страстью и похотью, на которую был способен. Для него это было открытием, впрочем, довольно приятным открытием. Его напарник был, несомненно, красив, а еще назойлив, нахален и являл собой тот тип людей, которых Макс предпочитал бы видеть мертвыми, или на крайний случай вот так лежащими под ним. Джек определенно попадал под второй вариант, и, видя сейчас в его глазах испуг, смешанный с раздражением, Поляков понял, что никуда этот тип от него не денется. — Кажется, ты попал, — свистящим шепотом прошептал Макс. Джек оскалился, недовольно глядя на компаньона, в душе сейчас так и бушевало раздражение, смешанное с бессильной яростью. Уже второй раз Максу удается так его унизить! Какого черта вообще все происходит так, что он сам подставляется блондину? И что он вообще себе позволяет? Недвусмысленность ситуации бесила больше всего. Макс сидел на нем полностью обнаженный, да еще и пьяный. Прямо как тогда... Джек захотел возразить, как обычно дерзко и с ехидцей в голосе, когда Макс с силой прижал его к себе. Поцелуй был полон огня, желания и страсти, и длился достаточно долго, чтобы Шварцвельдер мог понять, чем ему грозят последствия. Член Макса упирался ему в живот, но он не мог двинуться с места под тяжестью напарника. А тот смотрел на него с видом победителя, и, не скрывая своего превосходства, разглядывал распростертого на ковре Джека, отмечая каждый изгиб его тела и особенно — бешено пульсирующую жилку на шее. Джек заскрежетал зубами, но жаркий горячий шепот у самого уха, и теплое дыхание Макса совсем рядом сделали свое коварное дело. "Нет, не может этого быть! Какого черта у него тоже..." — Джек заерзал, пытаясь освободиться, но блондин только сильнее придавил его к полу. Тела их соприкоснулись, и Джек снова ощутил вполне осязаемое проявление желания Макса, почувствовал, как двигаются его мышцы. И с каждой секундой Джеку становилось все труднее сдерживать себя. Поляков снова прошептал что-то ему на ухо, и от этого прикосновения по его телу почему-то разливалось тепло. Джек отчаянно застонал, понимая, что снова проигрывает. Рука Макса заскользила вниз, гладя живот, расстегивая штаны. Джек еще раз дернулся, но получив пару легких пощечин, затих, полностью отдавшись ощущениям. Ладонь блондина властно легла на его член, и Джек непроизвольно вздрогнул, подавшись бедрами вперед, под ласкающую руку. Макс довольно хмыкнул, а потом взял его в рот. От неожиданности Джек вскрикнул, чувствуя себя застигнутым врасплох. Тело тут же отозвалось на непристойные ласки, и его бедра приглашающе задвигались. Блондин усмехнулся из-под длинной челки. Авантюрист застонал, закрывая глаза. Если их первый раз был совершенно невообразимой случайностью, и они оба не отдавали отчет происходящему, то сейчас... Джек заволновался. А может причина такой необъяснимой реакции — запретные, глубоко погребенные постыдные желания? Разобраться в собственном отклике на прикосновения Макса ему не удалось. Напротив, он окончательно запутался. — Я хочу тебя, — прошептал вдруг Макс с каким-то шальным выражением лица. Он втянул воздух сквозь зубы и резким движением стащил штаны вниз. Затем снова впился в губы молодого человека, одной рукой поглаживая его затылок, другой развел ноги и, придвинувшись ближе, вошел в него сильно и глубоко, и тут же услышал вскрик. Джек непроизвольно обнял его, и тело выгнулось навстречу любовнику, из горла вырвался тихий страстный стон, от которого Макс совсем потерял голову. Джек застонал, стараясь расслабиться. На этот раз он ощутил лишь быстрый укол боли, о котором тут же забыл, но в отместку за ранее причиненные неудобства, с удовольствием впился ногтями в спину Полякова. — Сволочь, — выдохнул Макс, сильнее проникая в него и кусая за плечо. Джек громко застонал, чувствуя нарастающее с каждой минутой наслаждение. Макс вошел в него еще и еще, все сильнее и сильнее, — желание и удовольствие полностью поглотили блондина. Он взял его прямо на полу гостиной, на мягком роскошном ковре, а Джек подавался ему навстречу, отвечая на каждый его толчок. Блондин навис над ним на вытянутых руках, чтобы видеть его лицо, с затуманенными от страсти глазами. Джек приглушенно закричал, затыкая себе рот кулаком, а потом замотал головой в диком наслаждении. Макс откинул голову, сжав зубы, и застонал, входя в него в последний раз. — Ты извращенец, — пробормотал Джек, тяжело дыша после того, как к нему вернулась возможность связно мыслить. Макс уже сидел рядом на ковре, прикрывшись покрывалом, и с наслаждением курил сигарету. Но его расслабленному выражению лица было видно, насколько большим было полученное удовольствие. — Да, — криво усмехнулся Макс. — Зато я трезво смотрю на вещи. И могу тебя снова предупредить — не надо меня злить. Иначе... Макс сделал в воздухе витиеватое движение рукой и откинулся на подлокотник дивана. Все было ясно без слов. — И все-таки ты извращенец, — пробурчал Джек, отнимая у Макса сигарету и глубоко затягиваясь. Его немного трясло, но от чего точно — то ли от злости, то ли от удовлетворения от секса с Максом, — он никак не мог понять. — Только извращенцы способны на такое... — Только извращенцам может подобное нравиться, — продолжил его мысль Макс, ехидно глядя на напарника. — А я не слышал сейчас не единого стона протеста. Наоборот, тебе очень даже понравилось. Снова. Джек хотел было что-то возмущенно возразить, но закашлялся. Макс великодушно постучал ему по спине. Фыркнув, Джек передернул плечами и немигающим взглядом зеленых глаз уставился на блондина. Тот небрежно перетасовывал карты. — Что смотришь? До утра время еще есть. Только теперь по-честному, товарищ шулер, — Макс многозначительно хмыкнул. Джек тяжело застонал. Часы показывали всего лишь четверть пятого. Нужно было как-то непременно отмазаться от столь невыигрышного предложения сыграть в карты. Он точно знал, что на этот раз Поляков будет следить за каждым его движением, и проигрывать ну совсем не хотелось. В голове уже прилично шумело, а после неожиданного соития безумно хотелось спать, а тут еще какие-то карты. Он сейчас бубны от червей-то с трудом отличит, не то, что их достоинство... — У меня есть план, — серьезно сказал он и постарался сфокусировать взгляд на напарнике, но картинка предательски расплывалась перед глазами. Колода карт в руках того ощутимо дрогнула, Макс немного нахмурился и чуть покачал головой. — Джек, на этот раз ты меня не проведешь. Какой к черту план? Ты просто не хочешь проиграть в честной игре, вот и все. Я сдаю, — предупредил он. Джек что-то обиженно пробурчал, брать в руки карты не хотелось, он поискал взглядом выпивку, немного спиртного ему бы не помешало, чтобы взбодриться, но бутылка, к его сожалению, оказалась пустой. Значит, ничего не поделаешь; оставалось только одно — говорить. — Макс, ты когда-нибудь продавал идею? — напрямик спросил авантюрист, слегка царапая карту ногтем. — За очень неплохую сумму. — Идею? — Компаньон насторожился, но карты сдал и поднял свои, сосредоточенно на них глядя. — Играем в «дурака». — Идею,— подтвердил Джек, неохотно беря в руки свои и раскладывая по степени возрастания. — Подкидного? — И в чем суть идеи, которую ты хочешь мне продать? — Авантюрист нахмурил брови и перевел взгляд на козыря. — Ходи. — Почему сразу тебе? — ухмыльнулся Джек, небрежно кидая напарнику семерку червей.— У тебя все равно нет в наличии достаточного количества денег, чтобы ты мог ее у меня купить. — Он усилием воли сдвинул брови и постарался сосредоточиться на том, что говорит. — Тогда кому? — Собеседник отбил валетом и уже с некоторым подозрением посмотрел на Джека. В синих глазах мелькнуло что-то, похожее на заинтересованность. — Ну, чего ты застыл, бито? — Бито, — Шварцвельдер кивнул и чуть прикусил нижнюю губу. — Тому, кто хочет вполне законным путем приобрести недвижимость, в общих чертах я все продумал, но... Джек позволил себе задуматься. Идея была слишком сыра и являла собой больше обрывки мыслей, нежели четкий план действий, но он давно уже хотел провернуть подобное, а теперь, с приглашением на ужин к Митайловскому, реализация плана стала несколько ближе.... Макс иронично приподнял бровь и постучал по картам пальцем. Авантюрист встряхнул головой, с неудовольствием понимая, что теперь отбиваться его черед, и Макс уже выложил перед ним две «десятки». — Если с этим другом антиквара все пройдет гладко, и мы подпишем с ним хотя бы предварительное соглашение, — нарочито лениво закрывая их дамой и тузом, произнес Джек, — я, так и быть, поделюсь своей идеей. А сейчас говорить ничего не буду, — он прикрыл левый глаз. — Еще, чего доброго, украдешь мою гениальную мысль. — Джек! — Это было похоже на утробное рычание. Авантюрист невинно поднял глаза на напарника. Макс подался вперед, смешав карты и подтягивая Джека к себе за ворот расстегнутой рубашки. — Говори сейчас же, — прошипел блондин, сверля его холодным взглядом синих глаз.— Я хочу знать заранее, от чего мне и тебе потом придется отмываться. Но Джек в ответ только отчаянно зевнул. Мысли о кровати и спящей женщине под боком вытеснили все остальные, и он небрежно отмахнулся от блондина. Кажется, Поляков такой наглости от него никак не ожидал, и только недоуменно посмотрел на его попытки подняться с пола, и что-то презрительно пробормотал в ответ. Поправляя рубашку и застегивая брюки, Шварцвельдер услышал что-то похожее на "меньше пить надо, придурок", но в спор вступать не стал, и, махнув рукой, направился в спальню, где явно сладким и утомленным сном спала его нынешняя пассия. Макс проводил его рассерженным взглядом и стал собирать разбросанные по полу карты. Его слегка потряхивало то ли от возмущения, то ли от постепенно зарождавшегося интереса к этому "гениальному" плана Джека.