Авантюристы

[b] ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. Ловушка.[/b] В театр они сами ни за что не пошли бы, вернее, Макс может и мечтал его посетить, но лишний раз выставлять себя перед Джеком сентиментальным идиотом не желал. Давать Шварцвельдеру еще один повод для беззлобных тычков и подтруниваний, было уже слишком. В последнее время разгоряченный предстоящей сделкой и шальными деньгами, напарник итак был слишком возбужден, и за ним приходилось следить втрое внимательнее. Вдобавок ко всему, с ними несколько раз выходил на связь Малой и намекал, что пора бы накопать на Андре чего-то более ценного и важного, и уже невежливо напоминал — терпение уркаганов медленно подходит к концу. Находясь постоянно «на взводе», Поляков чувствовал себя безмерно усталым, и сам не понял, как они согласились составить компанию брату и сестре Ларье. Но отнекиваться было уже некрасиво, тем более, Жиль мог обидеться, а это ставило под угрозу всю комбинацию, и пришлось ехать в театр. Для блондина не было ничего ужаснее, чем смотреть любимую вещь, которую давно хотелось увидеть, в раздрыганном состоянии. Удовольствия это не приносило, а вот паранойя разрасталась до неприличных размеров, не давая сосредоточиться на том, что происходило на сцене. Джеку, наоборот, спектакль был безразличен, он скучал и мечтал о том, как завтра же рванет в кино. Там хоть что-то интересное происходит, особенно если идти на американский фильм, и неважно, что придется потом неделю ждать продолжения. Зато все как в реальности — авантюристы, ковбои, плохие парни и красивые девушки! Насчет отсутствия сюжета как такового Джек не заморачивался, главным для него было само действие: драки, погони, перестрелки, и чем безбашеннее — тем лучше. Таким образом, по-настоящему спектакль смотрели только Жильбер и Катрин. Джек снова заерзал на месте и украдкой зевнул. — Скучно, — прошептал он на ухо Полякову. — Когда уже антракт? А мы не можем уйти совсем, нет? — Скоро, — Макс сурово на него посмотрел, слегка поморщившись от горячего дыхания друга совсем рядом – Джек никогда не умел соблюдать дистанцию. — Еще пара минут, потерпи. Нет, уйти совсем мы не можем. Пойдем в буфет? — Только не туда, — он скривился от отвращения. — Я не могу смотреть на сладкое с тех пор, как мы отведали фирменное блюдо Катрин, до сих пор ощущаю его вкус на губах. Иди один. Ответ Макса потонул в мелодичном звоне. Дали антракт. В буфете было на удивление просторно. Макс, заложив руки в карманы брюк, прошелся вдоль стойки, отмечая не самые низкие цены, чем, видимо, и объяснялось отсутствие посетителей, и уже хотел идти обратно, как увидел за крайним столиком Лили. Она как раз собиралась покинуть столик. Поляков остановился. Увидеть здесь Свиридову было неожиданно, он не помнил, чтобы при последней их встрече она говорила, что собирается в театр, и теперь раздумывал, как поступить. Формально они были знакомы, и поприветствовать ее не возбранялось, но в свете последних событий Макс предпочел не рисковать... — Товарищ Поляков, рада видеть, — Лили подошла к нему сама, свежая, красивая, в ее карих глазах он увидел искреннее удивление, и немного успокоился. — Тоже пришли посмотреть спектакль? — Да, вместе с друзьями. — Он поцеловал протянутую руку. – Рад видеть Вас, Лили. Какая неожиданная встреча... Мимо прошел мужчина, до этого придирчиво рассматривающий меню, скользнул по ним рассеянным взглядом и скрылся в толпе у дверей в коридор. Лили тут же сильнее прижалась к авантюристу. — Макс, — голос ее стал другим, тревожным и обеспокоенным, а между тонких бровей залегли легкие морщинки. – Макс, я боюсь. Андрей ведет себя в последнее время слишком странно, кажется, он что-то подозревает, кто-то ему донес... Мне страшно. — Что донес? — Поляков ободрительно сжал ее ладонь. — Я могу проводить тебя до зала? — Конечно, можешь, — Свиридова игриво улыбнулась. — Вам с Джеком лучше залечь, — торопливо сообщила она, пока они лавировали между посетителями театра, медленно проходя по просторному холлу. В гуле голосов, что царил здесь, даже специально подслушивающий человек вряд ли бы понял, о чем именно они говорили. — Я не знаю, что именно Андрей знает, но в последнее время к нему ходит отвратительный скользкий тип Щевелев, и они слишком часто запираются в кабинете. Я не знаю, о чем они говорили, но один раз я слышала от его охранников, они упоминали твое имя! Максимилиан, ради бога, уедем, уедем скорее же. — Я не могу, — он сжал губы в узкую полоску. — Именно сейчас – это бессмысленно, особенно теперь, когда у нас вот-вот будет сделка. Слишком большой шанс, чтобы его потерять... — Ты знаешь Ларье? — Лили внимательно на него посмотрела. — О, только не ври, ты должен их знать. Так вот, изначально он пришел именно к Андрею, мы даже обедали с ним и его сестрой в ресторане, я тебе говорила об этом. Но кто-то увел его из-под носа у мужа, и теперь он обозлен еще больше. На тех, кто спутался с Мариной, и на тех, кто лишил его желанной добычи. Не знаешь, кто бы это мог быть? — Знаю, — обреченно ответил ее спутник, осторожно освобождаясь от руки Лили на локте. — И этот человек явно рассказывает твоему мужу, как он его обдурил. Смотри. Макс подбородком указал куда-то в угол зала. Там у самой стены вместе с Жильбером и Джеком стоял Свиридов, и пожимал руку Ларье с самой, что ни на есть брезгливой улыбкой на лице. Жиль что-то восторженно говорил, и, судя по тому, как раздувался от гордости Шварцвельдер, речь шла о деньгах. Джек усмехнулся и протянул Свиридову руку. — Рад встрече, — непринужденно произнес он. — Неожиданно встретить Вас в таком месте. Андрей растянул губы в ответ, но улыбка вышла хищной, как у акулы, и вряд ли предвещала что-то хорошее. — Вы здесь один? — рассеянно продолжил он, стараясь отыскать в толпе напарника, пусть Поляков полюбуется, как они сейчас вдвоем опустили Свиридова, указав ему место. — С женой, решили окультуриться, — отрезал жиган, намекая, что разговор окончен, но в этот момент к ним подошла Катрин, и ему пришлось задержаться на пару секунд, чем мадемуазель Ларье и воспользовалась. — О, Вы, наверное, еще не знаете, — жеманно сообщила она, пока Андрей целовал ей руку, — Жильбер нашел себе деловых партнеров, можете его поздравить. Лучшие из лучших, — добавила она, оглядывая Свиридова презрительным взглядом. — Неужели? — губы Андре чуть дернулись от раздражения. — Да-да, так оно и есть, — Жильбер радостно улыбнулся и вывел рукой неопределенный жест. — Мы с господином Шварцвельдером теперь финансовые партнеры. — Я надеюсь, Вы не очень на меня злитесь, за то, что я увел у Вас из-под носа такого перспективного партнера? – внес свою лепту Джек, чувствуя, как тонкие пальчики Катрин обхватывают его локоть. Поляков скрипнул зубами и пожалел, что находится слишком далеко, чтобы немедленно заткнуть напарнику рот. Лили вздрогнула и испуганно перевела взгляд с мужа, выглядевшего крайне разъяренным, на любовника: — Джек зашел слишком далеко! Зачем он только заговорил об этом?.. Андрей теперь... — Знаю, — процедил Поляков, со стороны наблюдая, как Жильбер и Джек продолжают что-то радостно рассказывать Свиридову про завод и грандиозные планы по его восстановлению. — Вот же два идиота... *** — Нет, это просто немыслимо! – Макс прошел в гостиную, на минуту задержался в ней, забирая с каминной полки початую бутылку вина, и скрывался в своей комнате. – Да в русском языке даже слова такого нет, чтобы описать твои проделки! Джек, ты просто полный идиот! Вне себя от злости, Поляков искреннее не понимал, чего своими действиями добивается Джек. Сначала в театре почти прилюдно унизил Свиридова, и только вовремя подоспевшие Макс и Катрин несколько разрядили угрожающую обстановку. А теперь, увидев в ресторане Мазенкова, Шварцвельдер, этот пустоголовый кретин, не смог не похвастаться удачей и перед ним. Ведь прекрасно же знает, шельмец, что Мазенков все донесет Андре, да еще и сам приплетет парочку небылиц! Шварцвельдер же, вместо того, чтобы чувствовать себя виноватым или хотя бы сделать вид, что раскаивается за свои "шалости", заржав, радостно следовал за раздраженным компаньоном, и, проигнорировав закрытую дверь спальни, через пару секунд уже стоял на пороге, прислонившись к дверному косяку. — Но неплохо мы его, правда же? Андре явно пришел в ярость, как думаешь? – он явно наслаждался ситуацией, своей ловкостью и черт знает еще какими скрытыми талантами. Ощущение превосходства и того, что они снова оставили врага с носом, только подогревало радость победы. Если бы только Макс прекратил бухтеть, как старый дед, и разделил бы с ним вкус победы... Но суровый взгляд синих глаз притуплял радость, и он чувствовал, как хорошее настроение сдувается, словно проколотый воздушный шарик. — Я думаю, что наш план заключается в том, как избавиться от него, а не злить еще больше, — глядя в пространство куда-то за спиной Джека, обреченно пробормотал Поляков. – Но, похоже, я ошибался? Ты до сих пор относишься к этому, как к шутке? — Ты похож на старую ворчливую старуху, которая только и делает, что отравляет людям жизнь! — выпалил авантюрист, размахивая руками. — Тебе не надоело? Не умеешь веселиться, не порти настроение другим! Макс дернулся, как от хлесткой пощечины, и мрачно посмотрел на Джека. Где-то в груди клокотало возмущение, но слова напарника были чистой правдой, пусть и настолько нелицеприятной. Он действительно не мог расслабиться и как следует забыться, зная, что за дамоклов меч висит над их головами. В этой ситуации необходимо было сохранять трезвый рассудок и не лезть лишний раз на рожон, и Поляков знал, что надеяться может только на себя. — Проваливай. Веселись и подставляйся под удар в другом месте и в другой компании, — произнес он, скидывая с плеч пиджак. – В этом я тебе не помощник. Джек презрительно фыркнул и с силой захлопнул за собой дверь. Сейчас удачная сделка с Жильбером не казалось такой уж блестящей, а полученный задаток в кармане перестал казаться таким уж значимым. Мир словно утратил свои яркие краски, и во всем виноват один лишь идиот, вдруг решивший стать серьезным. Да кому нужна эта собранность, когда у них есть деньги и попавший в их сети жалкий нэпман? Тут надо радоваться и кутить всю ночь напропалую, наплевав на опасность. Авантюрист он, в самом деле, или нет? Где безрассудность, где жизнь на грани? Где все то, что делает из человека охотника за удачей? Шварцвельдер возвел глаза к потолку и с шумом опустился на диван в гостиной. Вечер был безвозвратно испорчен, он насупился и с недовольным видом покосился на дверь, ведущую в спальню блондина. Интересно, что он там делает, неужели завалился спать или пьет вино в гордом одиночестве? Представив себе эту картину, он не удержался от недовольного фырканья и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику дивана. Сидя в полной тишине, изредка нарушаемой звуками с улицы, и наблюдая, как за окном медленно падал снег, Джек вспоминал, как начинались их совместные приключения. Сначала Макс крайне любезно предложил остановиться на его квартире, правда, в тот момент он явно принимал его за кого-то другого... Потом встреча на Сухаревке и последующее столкновение у Митайловского. Неудачная афера с сундуком, совместный побег с этого вечера, несколько недель, проведенных в жилище Джека практически нос к носу. А потом эта неприятность с Андре... Надо отдать должное Максу, он не растерялся в этом случае и почти что сразу развел бурную деятельность, пробивая все свои связи и пытаясь спасти их обоих от неминуемой смерти. Выходило, что Поляков ни раз и не два спасал его шкуру, и Джек в чем-то действительно был ему обязан. Но при этом его напарник старался избегать разговоров на эту тему, и постепенно Джек стал принимать этот как должное, всецело полагаясь на Макса и его планы. Сам он думал только о женщинах, легких деньгах и том, как бы получше расслабиться, в то время как мысли компаньона были заняты другими проблемами. Выходило как-то не очень красиво. Джек нахмурился и сжал пальцы в кулак. Чертов Поляков! Даже сказав гадость и поведя себя настолько некрасиво, чуть ли не выставив его из комнаты, его нельзя было назвать виноватым в этой небольшой ссоре. Черт-черт-черт! Он вскочил и снова посмотрел на дверь спальни. Как же бесит этот надменный и напыщенный блондин, всегда такой благообразный и до тошноты вежливый на приемах, и вот такой нервный и невыносимый наедине с ним. Чувствуя, что голова идет кругом, Джек заметался по просторной комнате и остановился только у каминной полки, где тихо отсчитывали время большие часы с золотистым циферблатом и черными стрелками. Тут же вспомнилась сегодняшняя беседа с Жильбером в ресторане за обедом. — Максимилиан, а где ваши часы? – Ларье тогда указал на запястье блондина. — Что-то я давно их не вижу. — Часы?.. Ах да, совсем забыл, отдал в мастерскую почистить, — и неуверенный ответ Полякова. – Спасибо, что напомнили. Иногда я очень рассеянный. В память ярко врезался несколько растерянный взгляд напарника. Несомненно, Макс хотел наручные часы, но по каким-то причинам так ими и не обзавелся, и этот неожиданный вопрос нэпмана только расстроил его. Джек прикусил губу и полез за бумажником. Оставшись один, Макс скинул ботинки и завалился на кровать. В комнату медленно вползала темнота, он не стал включать свет, и единственным светлым пятном в спальне было пространство между окном и кроватью. С улицы доносился легкий шум, который тут же тонул в этом ночном полумраке. Было всего восемь часов вечера, но из-за темных снеговых туч, затянувших небо еще утром, казалось, что уже далеко за полночь. Блондин прикрыл глаза и откинул голову на подушки. Сегодняшнее начало обнадеживало, и просто не верилось, что Жильбер так легко попал в их с Джеком сеть. На миг ему даже стало жалко этого рассеянного, безумно влюбленного в прошлое человека, отчаянно пытающегося всеми способами изменить мир к лучшему. Чудак словно жил в другом, каком-то иллюзорном и сказочном мире, и развести его на деньги было также легко, как отнять у малыша леденец на палочке. И сейчас блондина несколько терзала совесть, заставляя усомниться в правильности их предприятия. Одно дело обобрать мерзкого, оплывшего жиром и спесью нэпмана, кичащегося своим положением и сорящим ассигнациями налево и направо, и совсем иное — Жильбер, явно на своем веку не убивший ни единой мухи. Он задумался и перевел взгляд на бутылку, одиноко стоящую на прикроватной тумбочке. Он усмехнулся и почти поднес ее к губам, но передумал и поставил вино на прежнее место. Было еще кое-что, изрядно портящее настроение и потому не позволяющее напиться, как следует, отпраздновав этим небольшую удачу. Джек… Максимилиан почти был готов извиниться перед ним, пройти в гостиную и предложить выпить вместе, но входная дверь глухо хлопнула, означая, что Джек последовал его совету и убрался из квартиры куда подальше. "Может, так оно и лучше", — скривил он губы, переворачиваясь на бок и накидывая на плечи тонкое покрывало. Слишком они разные, странно, что еще "работают" вместе, хотя... До тех пор, пока они не уберут Андре, как-то придется сосуществовать. Кажется, он задремал, потому что, когда открыл глаза, над ним нависло довольное и раскрасневшееся от улицы лицо Джека, волосы его были чуть припорошены снегом, и Макс поежился, такими холодными были руки напарника, трясущего его за плечо. — Ну ты нашел время спать, алкаш! — присвистнул он, опускаясь на кровать и размахивая перед сонным блондином какой-то ярко упакованной коробкой. Макс прищурился, загораживая глаза от ярко бьющего в лицо света, и сел, свешивая ноги с кровати. — Я не пил, — машинально ответил он, словно оправдываясь, и, тут же осознав смысл обращенных к нему слов, возмутился. — Какого черта ты вообще тут делаешь?! — Я подумал, как-то несолидно тебе расхаживать без них, — небрежно бросил Джек, протягивая ему узкую длинную коробку. — Настоящему дельцу нужно держать марку всегда. Все-таки Жильбера мы развели... Так что, это как будто подарок, за нашу первую удачную операцию. — Это что? – дрогнувшим от волнения голосом спросил он, с неприкрытым восторгом разглядывая подарок. Часы тускло сверкали в неясном свете торшера, и Джек подумал, что такого вот Макса может видеть только он один: растерянного, с наивной восторженной улыбкой, бережно вытаскивающего часы из коробки и с трепетом надевающего их на запястье. Подарок сидел, как влитой, еще больше подчеркивая красоту рук блондина, и авантюрист лишний раз удовлетворенно вздохнул. Повисла неловкая тишина. Блондин смотрел на часы, пытаясь подобрать слова благодарности, но на ум ничего толком не шло, да и первое потрясение только-только начинало проходить. В голове никак не укладывалась мысль, что Джек вообще способен на такой поступок. Часы явно были дорогими, и, зная отношение к деньгам своего компаньона, Макс никак не мог понять – с какой стати тот на него потратился. Но выпивкой от него не пахло, значит, Шварцвельдер делал покупку трезвый и отдающий себе отчет в происходящем. И сейчас он сидел на покрывале сияющий от счастья даже больше него самого. От Джека пахло морозной свежестью, улицей и добродушием. И даже тот факт, что он протопал в спальню грязными ботинками, безбожно запачкав ковры и так и не сбросив с себя шарф, не портил это странное ощущение неожиданного праздника. Макс попытался припомнить, когда ему в последний раз дарили подарки, но ничего так и вспомнил. Наверное, еще до семнадцатого года? — Никогда бы не подумал, что ты так на это отреагируешь, напарничек, — Джек широко усмехнулся, но в следующую секунду пожалел о своих словах. Макс поднял голову и, придвинувшись ближе, поцеловал напарника в открытые губы прежде, чем тот успел запротестовать. Его руки обняли его за талию и резким движением прижали к себе. Он целовался жадно, отчаянно, явно требуя ответной страсти и крепко держа авантюриста за серый шарф, словно специально для этой цели обмотанный вокруг шеи. Наконец, Джеку удалось отстраниться, и он с каким-то странным блеском в глазах посмотрел на блондина, пытаясь успокоить отчаянно бьющееся в груди сердце. Его поцелуи, всегда такие жаркие и горячие, почему-то отзывались у авантюриста странной пустотой внизу живота, и будили все низменные и похотливые желания, о каких Джек раньше не имел никакого понятия. Это было неправильно, но так здорово и необычно, что он чувствовал, как от этих противоречивых ощущений сносит голову... .. Макс чувствовал, что снова его хочет. Прижимаясь к его спине, покрытой потом, ощущая его лихорадочное сбивчивое дыхание, в этот момент он осознал, что не против повторить все сначала. Джек дернул плечом, намекая, что не собирается держать на себе вес тела любовника, и Поляков с неудовольствием лег рядом на спину, подложив руки под голову. Авантюрист приоткрыл один глаз и смерил его сердитым взглядом. В ответ блондин только приподнял бровь и вопросительно посмотрел на напарника. -Макс, ты до этого спал с другими... мужчинами? – хриплым голосом спросил Шварцвельдер, все еще буравя его тяжелым взглядом пронзительных зеленых глаз. Поляков отрицательно покачал головой и иронично поинтересовался: — А ты? — Нет! – рявкнул Джек, в какой-то момент чувствуя, как все тело передергивает от возмущения. Как Полякову вообще могло прийти такое в голову?! Однако, немного подумав, Джек понял, чем был вызван этот взаимный допрос. Они впервые переспали на трезвую голову, перед этим не ссорились и не пытались друг друга убить. Просто сделали это так, как делают обычные люди, которые хотят получить удовольствие от подобного рода действий. И это настораживало. — Тогда к чему вообще заводить этот разговор? — пробурчал Макс, прикрывая глаза. — Тебе же нравится делать это, иначе сегодня ночью ты развлекался бы с какой-нибудь дамочкой, а не лежал в моей кровати с довольным выражением на морде. — К тому, что это вообще-то неправильно! — снова взвился Джек, как обычно садясь по-турецки, и насторожено глядя сверху вниз на расслабленного любовника. — Одно дело, когда мы пьяны, и у нас обоих обломались планы на вечер, и совсем другое... — Когда у тебя встает от того, что я тебя целую и касаюсь твоего члена рукой? — продолжал блондин, насмешливо разглядывая взъерошенного и сердитого Джека. — Когда тебе вообще было дело до каких-то там правил и приличий, а? — Да никогда! — запальчиво объявил он, поднимаясь с кровати и оборачивая вокруг талии покрывало. — Я иду в ванную, а ты перестилаешь белье. И сам отдашь его прачке! Я не собираюсь краснеть перед этой милой старушкой за все твои извращения! Блондин только усмехнулся. Почему-то он не сомневался, что Джек явно не торопился к себе в спальню. И когда ночью он проснулся от особенно сильного порыва ветра, от которого ощутимо задребезжало окно, то почувствовал, что Джек прижался к нему. Его живот касался его спины, голова лежала на плече, а рука фривольно покоилась на бедре. Макс дернул плечом, скидывая лохматую голову любовнику и отодвигая сонное тело на другой край кровати. Большего всего Поляков ненавидел, когда его загоняли в угол собственной же постели. — Свинья ты, Макс, — сквозь сон пробормотал Джек, натягивая на себя одеяло. — Неласковая свинья. И как с тобой только девушки водятся?.. *** За окном висела большая круглая луна, изредка скрываясь в лениво плывущих по небу рваных облаках. Порывы сильного ветра донесли откуда-то с юга жалобный заунывный собачий вой, потом снова все стихло. Лили перевернулась на другой бок, подложив под щеку подушку, и открыла глаза. Уже которую ночь она проводила без сна, терзаясь каким-то неясным ощущением страха, который поселился глубоко в груди и не как не желал исчезать. Как бы она хотела вычеркнуть ту сцену в театре, отмотать события назад подобно кинопленке и отговорить мужа от похода на спектакль! Как бы она хотела повернуть время вспять, не дать Джеку уйти той ночью с Мариной. Ведь она сама, сама оставила их на попечение этой ветреной красотки! Она села на кровати, обхватив плечи руками, и тихо вздохнула. Где-то на лестнице послышались шаги, затем раздались негромкие голоса. Она явственно услышала голос мужа: тяжелый грубый, властный. Так он разговаривал со своими "шестерками", подавляя их одной своей волей. Лили накинула на плечи шаль и на цыпочках подобралась ближе к двери. Сейчас бессонница была ей на руку. Осторожно открыв дверь, она выскользнула в коридор. Несмотря на поздний час, в окнах третьего этажа одного из небольших пятиэтажных домов прошлого века, что расположились на окраине города, горел свет. Откинувшись в кресле и закуривая очередную сигарету, Свиридов почти ласково смотрел на сидящего перед ним Щевелева. Если несколькими днями до этого жиган хотел его пристрелить, как ненужного и лживого информатора, то теперь был готов заплатить тому небольшую сумму денег. Вчерашний поход в театр расставил все по местам – Пашка говорил правду: Жильбер действительно сошелся с неким Шварцвельдером, который поначалу произвел на Андрея странное впечатление. Вроде дурачок, умеющий только улыбаться и говорить комплименты, но было в его глазах и жестах что-то опасное, не вызывающее доверия, словно все это только маска, а настоящая сущность глубоко внутри. Вдобавок Свиридов помнил, что именно он, Шварцвельдер, был той ночью в клубе, когда случилась неприятность с Мариной. Все это говорило только об одном – жертва была найдена. — Я же говорил, дело верное, — нагловато произнес Щевелев, отвлекая жигана от мыслей о мести. — Я-то такими словами не разбрасываюсь. А еще Поляков темный. Явно заодно с этим Джеком играет. Ушлый он парень, о-го-го какой! — Поляков, говоришь? — Андрей хмыкнул. — Видел я его, обычный банкир. Здесь ты промазал. Его биографию чиста настолько, насколько это возможно после революции. — Да нет же! — Пашка вскочил и замахал перед лицом Свиридова руками. — Он тоже не лыком шит! Тот еще вор и прохиндей! Это только с виду благообразный, а сам-то! Он с Маринкой и спутался, зуб даю! — Сенька! — негромко позвал Андрей, постукивая пальцем по столу. — Поди сюда! Пашка притих, слишком поздно понимая, что наговорил лишнего, и бесшумно опустился обратно на жесткий стул. Стало неуютно. Он просительно посмотрел на Свиридова. — Я... беру свои слова назад... Ошибся, каюсь... — Слово не воробей, — знаешь такую поговорку? — усмехнулся тот. — Сенька, выбей-ка нашему гостю парочку зубов, если он так ими клянется, и выкинь на улицу, — кивнул он вошедшему охраннику. — Андрей Иванович! Андрей Иванович, я ж правда не хотел! Глупость сболтнул! – запричитал Пашка, стараясь вырваться из крепкой хватки головореза и броситься перед жиганом на колени. — Я же только!... — Скажи спасибо, что не жизнью поклялся, — властно махнул рукой Свиридов. — Я человек справедливый. Верю обещаниям. Дверь в кабинет закрылась, Щевелев лепетал уже что-то в коридоре, а потом воцарилась тишина. Андрей усмехнулся своим мыслям и нахмурился. Так просто убрать Шварцвельдера не получится – слишком он всегда на виду, и легенда его выдержана и многими принята как истина. Убить сейчас – пойдет шум, и главное, неизвестно, как это воспримут урки. Наглец вполне может работать с ними и даже на них – и тогда у старой гвардии на руках окажется весомый козырь. Андрея ненавидели как свои, так и чужие, равно желая ему смерти, только выступить в открытую боялись, слишком силен и опасен был Свиридов, слишком влиятелен и могуществен. Нужен был достаточно весомый повод, чтобы свести с ним счеты по всем законам воровского мира, или же сделать это тайно, не привлекая внимания. Второе Андре нравилось больше. Он размял руки, похрустев костяшками пальцев, и встал из-за стола. *** — Куда я иду, немного не твое дело, — резко ответил Макс, мастерски повязывая галстук. — Это мое личное дело. — Де-е-ело? — эхом откликнулся его напарник, становясь рядом и неодобрительно наблюдая, как отражение блондина разглаживает галстук на груди. — Твое личное де-е-ело? Я не ослышался? — Да, мое личное дело! — уже на повышенных тонах сообщил Поляков, надевая пиджак и придирчиво оглядывая себя в зеркале. — Я непонятно говорю, Джек? — Да нет, все с тобой понятно, — он передернул плечами. — А только куда ты все-таки собираешься? Неужели к Лили? Для нее можно одеться и попроще, а не как настоящий франт. Ты часом в нее не влюбился? — А ты ревнуешь? — в поддельном изумлении изогнул брови его собеседник. — Мои дела с Лили – это только мои дела. Джек с размаху опустился на кровать и негодующе уставился в спину компаньона, сверля ее взглядом. Неясное чувство, действительно похожее на ревность, медленно заполняло его сознание. Чертова бабенка, смеет претендовать на его, его Макса! А Поляков словно ничего и не понимает! Или специально делает вид, что не понимает, и опять выводит его из себя, как раньше, когда они вынуждены были проводить чуть ли ни круглые сутки нос к носу. Но это было тогда, а сейчас-то все изменилось! Нет, все-таки, ну что за чертова бабенка! Она ему еще с самой первой встречи не понравилось. — Я ушел! — крикнул Поляков уже у входной двери, и Джек остался в квартире один. Шварцвельдер криво усмехнулся. Что ж, если Макс наивно решил сегодня провести весь вечер со Свиридовой, у него это вряд ли получится. Авантюрист соскочил с кровати и метнулся в свою комнату, быстро одеваясь. Он им устроит ночь голубков! Мстительно улыбаясь, он провел рукой по волосам, приглаживая чуть вьющиеся пряди. План прорисовывался еще не до конца, но одно Джек знал точно – Лили ничего не получит, сколько бы она не старалась. Авантюрист догадывался, куда именно направился Макс, и спешить следом за ним смысла не было, Джек знал дорогу и подозревал, что первые минуты общения будут вовсе не о бесконечной и страстной любви, к тому же Свиридова была единственным серьезным источником информации, и испортить все предприятие он никак не хотел. А вот заявиться спустя час и увести своего компаньона из дьявольского местечка разврата и похоти, не вызывая при этом никаких подозрений со стороны Лили, он вполне мог. Предлог придумать было не сложно. Шварцвельдер снова оглядел себя в зеркале, отступил на шаг и удовлетворенно кивнул самому себе. Он так и сделает, заодно лишний раз посмотрит, как Макс будут тихо злиться, мечтая приложить его голову о сближающую стену в подворотне. Нарываться Джек всегда любил, иначе какой во всем этом азарт? Макс пришел с наступлением сумерек, когда Лили уже зажигала свечи в гостиной. Услышав звонок колокольчика, она постаралась взять себя в руки и достойно встретить его без тени волнения на лице. Но когда Свиридова открывала дверь, ее руки слегка дрожали от спешки и волнения. Неужели... Она влюбилась? Максимилиан стоял на ступеньках, и свет газовых фонарей на улице освещал его лицо, но глаза оставались в тени. — С тобой ничего не произошло? — невольно вырвалось у Лили, когда она пропускала визитера в дом и закрывала за ним дверь. — А ты думал, что должно? — Он снял с головы шляпу и лукаво улыбнулся. — Пока ты помогаешь и ведешь нас как ангел-хранитель, ничего дурного случиться просто не сможет. Лили слабо улыбнулась, и быстро обняла за шею, прижимаясь к его широкой груди, успев заметить легкое удивление мужчины. Он тоже обнял ее теплыми и удивительно сильными руками. — Не говори, что за меня волновалась, — произнес Поляков. Лили чувствовала щекой его теплое дыхание, когда он потерся лицом о ее пышные волосы. — Мужская гордость очень уязвима, а моя — особенно. Лили мягко рассмеялась, но потом быстро стала серьезной. Если сначала тревога слегка развеялась, стоило увидеть Макса живым и невредимым, то теперь опять брала свое. — От жизни до смерти всего лишь миг, тем более, сейчас вы оба находитесь не в той ситуации, когда можно шутить над этим, Максимилиан, — немного укоризненно произнесла она. — Значит, я тебе не безразличен? — Он изогнул губы в понимающей улыбке, а в синих глазах промелькнула искорка веселья. Все же Поляков ей немного не доверял, и сейчас устраивал дополнительную проверку, скрывая свои опасения за, казалось бы, ничего не значащими вопросами. Отбросив все предрассудки, любовница ответила тем, что поднялась на носки и поцеловала его. Его губы тут же ответили ей поцелуем. Макс провел руками по ее спине и с силой прижал к себе. Лили буквально утонула в этом головокружительном поцелуе, забыв обо всем вокруг. Но чудесный миг длился недолго, он оторвался от губ и, приложив ко рту кулак, откашлялся. — Прошу прощения... Я не хотел. — Я знаю, — Лили кивнула, жестом приглашая молодого человека пройти к накрытому кофейному столику. — Я сама виновата, не знаю, что со мной в последнее время. Постоянное чувство опасности... Присаживайся, на улице ужасная погода. — Есть какие-то новости? — Макс сел напротив занавешенного тяжелыми шторами окна, ожидая, пока хозяйка займет свое место. Лили через силу улыбнулась, разливая кофе. — Как тебе сказать... Вчера прогнал Щевелева, тот вышел через черный ход, шатаясь, с окровавленной рожей. — Лили! Такие выражения... — А я даже рада, представляешь, рада, что он получил по заслугам! — ее рука дрогнула, когда она протягивал чашку ночному гостю. Макс заметил это и с интересом посмотрел на Свиридову. — Каждый работает так, как умеет, — заметил он. — Я тоже далеко не чистенький и благообразный, как можно подумать. Но насчет Щевелева ты права, представься мне случай, я бы его голыми руками задушил. Мразь редкостная. — Андрею не понравились то, что он говорил про тебя. — Про меня? — Макс оставил чашку и, нахмурив брови, посмотрел на Лили. — О чем шел разговор? — Кажется о том, что тебе он верит. Как вор вору, который не посягает на его территорию и собственность, — она снова игриво улыбнулась, наматывая на палец прядь волос. — Это так мило, но узнай он, что ты – мой любовник... — И что тогда? Тут же скинет мое тело в прорубь в Москву-реку? — Скорее похлопает по плечу и сообщит, что у тебя неплохой вкус. Ты же помнишь, на каких условиях я являюсь его женой? — Получив от собеседника утвердительный кивок, она продолжила. — Перед ним ты пока чист. Обычно я сдаю ему информацию обо всех, с кем сплю, если это может помочь Свиридову, и он думает, что в этот раз все будет точно также. — Весьма опрометчиво с его стороны. Да и с твоей тоже – говорить мне такое. А если ты мне врешь? — Ты серьезно так думаешь? — Лили в упор посмотрела на него, и было в ее взгляде что-то такое, что заставило Макса прикусить язык, не дав сорваться еще одной колкости. Она не обманывала. И это вызывало определенные опасения. Поляков нахмурился. Уж не влюбилась ли Лили? Этот факт, с одной стороны, был ему приятен и льстил самолюбию, но с другой – подвергал его и Джека еще большей опасности. Влюбленная женщина, которая хочет помочь своему возлюбленному – нет ничего ужаснее. — В такое время трудно кому-то полностью и безоговорочно доверять, — уклончиво ответил Макс, слегка отдергивая угол шторы и всматриваясь в темную улицу за мутноватым стеклом. — Больше Андре ничего не говорил? К примеру, о его связи с милицией?.. — Нет, — она покачала головой и потянулась за мундштуком. — Никто из его приближенных об этом не знает, что ты. А если кто и знал... Лили провела пальцем по горлу. Макс рассеянно кивнул и снова вгляделся в темное пятно улицы. Или ему показалось или действительно за окном происходило какое-то движение? Мелькнула тень, в неярком свете фонаря на противоположной стороне переулка, Максу показалось, что он видит знакомые очертания фигуры. Он чуть привстал. Джек? А он здесь что делает?! И в самом деле ревнует? — Что ты там увидел? — несколько возмущенно поинтересовалась Лили, никак не настроенная на то, что ее любовник, похоже, весь вечер собирается просить за кофе у окна, смотря на улицу. — Ничего, — Макс опустил штору и с улыбкой на губах повернулся к ней. — Иди сюда, — он призывно похлопал по широкому подлокотнику. Накрывая ее теплые губы властным поцелуем, он краем уха слышал, как где-то совсем рядом остановилась машина, на пол тут же упала яркая тень от фар, потом раздался какой-то шум, чей-то знакомый возмущенный вопль, и... Лили отстранилась, Макс что было силы, рванул штору, почти срывая ее с колец, и припал к окну. Свиридова склонилась рядом. — Люди Андре... — Прошептала она, прикладывая ладонь к губам. – О господи!.. Они кого-то схватили... — Джек! — Макс подскочил в кресле, видя, как его упирающегося и размахивающего кулаками напарника заталкивают в машину. — Только этого не хватало! ДЖЕК! Он рванулся к двери, уже понимая, что не успеет. Слишком все быстро произошло, слишком... — Макс! – Лили повисла на руке, в тот момент, когда он толкнул дверь и почти переступил порог, готовый броситься в погоню. — Макс, не надо! Иначе они и тебя тоже! Макс! Авантюрист выдернул руку из ее пальцев, шире распахнул дверь и торопливо сбежал по ступенькам. Холодный ночной ветер тут же ударил в лицо, рванул расстегнутый пиджак и растрепал волосы. В переулке было пустынно, только где-то уж на улице слышался шум удаляющейся машины. Потом стих и он. — Черт возьми! — выругался молодой человек, сжимая и разжимая пальцы в кулак. — Черт возьми! Идиот! Придурок! Он сам еще не до конца осознавал степень случившегося, но с каждой секундой в сознании все отчетливее билась мысль, что для Джека это ничем хорошим кончиться не может. Ничем хорошим... — Максимилиан! — Свиридова подошла к нему, ежась от холода, положила холодные руки ему на плечо и уже тише произнесла. — Пойдем в дом. Здесь ты только привлекаешь к себе внимание. И замерзнешь. — Лили! — Стоило им только вернуться в гостиную, как Макс жестко взял ее за подбородок большим и указательным пальцами и приблизил к себе. – На чьей ты стороне, красавица? Если ты решила нас сдать... — Макс! — Ее голос дрогнул. – Как... как ты мог вообще подумать об этом? Я люблю тебя и больше всего боюсь за тебя, особенно после того, как они схватили Джека... — Куда они его повезли? — Он отпустил ее, чувствуя странную пустоту в душе. Джек, как обычно, попался слишком нелепо и глупо, но Поляков не мог не признать, что сам был в этом виноват. Надо было сразу сказать, куда он собирается, тогда этот идиот не стал бы разыгрывать из себя великого сыщика и сейчас был бы в полном порядке... — Максимилиан... — Лили подошла к нему, осторожно подбирая слова для неприятного разговора — Боюсь, его уже не спасти... Андре убьет Джека, сразу же, как увидит. Слишком много раз вы оба его дразнили, а теперь, когда Шварцвельдер в его руках... — Нет! Я этого не допущу. — Он уперся в подоконник пальцами, до боли сжимая костяшки. — Мы ввязались в это вместе, вместе и будем выбираться. Он же знает, что я приду на помощь. Она вздохнула и прижалась к нему, стараясь перестать дрожать от страха. Молодая женщина знала, что у них нет обратного пути, и если сейчас она не поможет Максу, следующей жертвой Андре может стать и она. Но было страшно – вот так просто выступить против своего мужа. — Ради нашего счастья в Европе? — тихо произнесла она, потершись щекой о пиджак любовника. — Только ради этого, да? — Да, — эхом откликнулся Макс, стараясь скрыть волнение. Они с Джеком столько раз думали, как будут противостоять Андре, как они гордо уходят по крышам, а он мечется полный злости где-то там внизу и стреляет из нагана. Но пули летят мимо, а потом все заканчивается – Андре мертвый, и они спокойно уезжают прочь из Москвы. Сколько же раз Джек обрисовывал это за бутылкой вина, смеялся и размахивал руками, пытаясь убедить напарника, что так оно и будет. И вот – доигрались, Андре и его приспешники начали действовать первыми, а он... Поляков не собирался им проигрывать, тем более, сейчас, когда в их руках оказался Джек. — Лили, мне нужна твоя помощь. Это последний раз, когда я прошу ее у тебя. Он лихорадочно ходил по гостиной, стараясь придумать достойный план действия. Несомненно, Андре надо было отвлечь, чтобы выиграть время и понять, что именно ему нужно от Джека. — Возвращайся домой! — оторвавшись от раздумий, выдавил из себя Макс.— Возвращайся и задержи его хотя бы на одну ночь! А утром… — Он на минуту задумался, — а утром мы встретимся там, где всегда, и ты поможешь мне вытащить Джека. *** Небольшой, затхлый старый дом на окраине Москвы казался необитаемым. Окна второго этажа смотрели пустыми оконными рамами, а подоконники первого касались земли: дом глубоко врос в землю, покосившись с одного края и, казалось, в любой момент готов был рухнуть. Было удивительно, как только его не разобрали по бревнам и доскам в холодные зимы прошлых лет на растопку печей. Однако дом чудом выстоял, чем заслужил в народе плохую молву и породил множество слухов, один страшнее другого, и потому местные жители обходили его стороной. Именно сюда подручные Андре и привезли незадачливого Шварцвельдера, с тем, чтобы уже Свиридов сам решал судьбу того, кто настолько хорошо подпортил его нервы. Трое крепких мужчин с силой втолкнули сопротивляющегося молодого человека в подвал, так, что Джек едва удержал равновесие. Почувствовав, что его руки освободились, он тут же навес ответный удар одному из обидчиков, стоящего ближе к нему. Тот дернулся, зажимая рукой сломанный нос, из которого брызнула кровь. Парой сильных ударов Шварцвельдера повалили на пол, но боевой дух и страх возможной смерти заставил его вскочить на ноги. — Смотрите-ка, а он еще и трепыхается! – радостно воскликнул один из похитителей. Джек стремительно развернулся к мужчине и от души врезал ему кулаком по зубам. Ответный резкий удар выбил из легких весь воздух и заставил согнуться пополам. Следующим же ударом его повалили на пол. Они долго били его ногами, без разбора нанося удары тяжелыми подошвами, словно стараясь втоптать в грязный пол. В конце концов, похитители, крепко связали веревкой его руки и, переговариваясь между собой, вышли из подвала. На Джека тут же навалилась темнота, тишина и томительная неизвестность. Он не знал, сколько прошло времени, с того момента, как его оставили одного, здесь, в этом отвратительном и затхлом месте. Хотелось жрать. И еще какой-то определенности относительно происходящего. Он подергал связанными руками и, перевалившись на бок, глухо застонал. Все тело ныло, и любое движение причиняло тупую боль. Авантюрист сжал зубы и осмотрелся. Единственным источником тусклого света было окно, находящееся где-то вверху, весь пол был заляпан грязью и темными пятнами, напоминающими запекшуюся кровь. Джек сглотнул вставший в горле комок и прикрыл глаза, совершенно ясно, что кричать или звать на помощь было бесполезно. Тут его никто не услышит, а вот своей беспомощностью он точно поднимает настроение шавкам Андре. Оставалось ждать, чего он больше всего не любил. Счет времени был потерян, и минуты превращалась в тягостные часы ожидания. Джек моргнул, затем помимо своей воли зевнул. Желудок урчал так, словно он лежал здесь как минимум пару дней, а в голову лезли ненужные обрывки мыслей. Самым важным сейчас было не потерять сознание от голода. Меньше всего Шварцвельдер хотел, чтобы Андре и его подельники увидели его в таком состоянии. Наконец, наверху послышался глухой топот, и Джек с бьющимся сердцем приготовился задорого продать свою жизнь. Двое уже знакомых ему личностей, нехорошо ухмыляясь, стремительным шагом подошли к напрягшемуся от волнения авантюристу. Грубо подтащив пленника к висевшему в углу подвала железного крюку, вздернули связанные руки вверх и, несмотря на отчаянные попытки сопротивления Джека, за веревки подвесили его на злосчастный крюк. Когда за ними закрылась дверь, он тут же начал отчаянно извиваться, пытаясь ослабить веревки, но ничего не выходило, и Джек обреченно затих. Он и продумать не мог, что может оказаться в столь незавидном положении. Руки уже ощутимо болели, и он чувствовал, как веревка с каждой минутой все сильнее впивалась в запястья. Дверь в подвал с грохотом распахнулась, со всей силой ударяясь о каменную стену, и на пороге темницы появился Андре. Шварцвельдер вздрогнул от неожиданности и подступающего к горлу страха. Вот теперь все, бывшее до этого, казалось смешным и ненастоящим. Свиридов с удовлетворением оглядел избитого молодого человека и ухмыльнулся. — Соскучился? Джек нервно сглотнул и постарался придать лицу спокойное выражение. Не хватало еще показывать этому умалишенному, что он боится. Но ладони были предательски мокрыми, а сердце в груди стучало так, что он явственно слышал, как этот звук эхом отражается от каменных стен подвала. В безнадежной попытке вырваться, он дернул руки сильнее, и веревка, больно врезаясь в кожу запястья, натянулась. Бесполезно. Он наедине с Андре — маньяком, который так долго за ними охотился, и что Свиридов с ним хочет сделать, знал только один Бог, если он вообще существовал на свете. Но сдаваться слишком быстро авантюрист все равно не собирался. Гордо вскинув голову, Джек презрительным взглядом смерил своего врага. Он сожалел лишь об одном – если бы сейчас рядом был Макс, переносить будущие пытки было бы спокойнее, не один он бы мучился. Но Полякова здесь не было, и оставалось надеяться, что блондин найдет его раньше, чем в канаве с перерезанным горлом. Все же они напарники… Компаньоны… Столько приключений пережили вместе, начиная с той памятной встречи. Нет, несомненно, Макс найдет его и… спасет. От этой мысли Джека передернуло, и веревка снова острой болью пронзила перетянутые руки. Как же жалко он тогда будет выглядеть, совершенно беспомощный, и без того униженный. Представив себе сочувственный взгляд синих глаз напарника, он скривился. Нет, Макс обязан вот-вот появиться на пороге, пока Джек еще в сознании и может дать сдачи Андре. Но надежда на это появление стремительно таяла с каждой минутой. Андре подошел к нему, поигрывая ножом. На его лице появилась хищная улыбка. И Джек вспомнил, сколько раз им удавалось оставить его с носом. Неудивительно, что хозяин подпольного клуба и по совместительству жиган, так на него зол. Интересно, что бы сделал Андре, узнай, что это Макс, а не он, оставлял его в дураках? Губы авантюриста тронула еле заметная улыбка. Нет. Поляков обязательно придет, не может же быть такого, что Свиридов оказался в итоге умнее?! — Ну что, щенок, проснулся? — Да пошел ты! — Значит, мои ребята выжали из тебя не все силы? Тем интереснее, люблю, когда жертва сопротивляется. Теперь ты знаешь, многоуважаемый Джек Шварцвельдер, что бывает, когда суешь нос не в свое дело. Или мне стоит звать тебя Евгений Орешков? — Заткнись, — Джек мотнул головой. – Я давно забыл это имя! Андре хмыкнул и еще раз посмотрел на пленника изучающим взглядом, в его глазах блеснуло холодное пламя. — Любишь всегда и везде врать? Опасная привычка, особенно сейчас. Что ж, посмотрим, насколько ты хорош в другом деле, — он обвел острием ножа вокруг его бедер, прошелся по ширинке брюк и несильно надавил на плотную ткань. Джек чуть не задохнулся от накатившей на него волны ужаса, а его мучитель рассмеялся. Несмотря на все старания сдерживаться и не показывать своего страха, он вздрогнул, когда Андре отступил на шаг и взмахнул ножом. Сквозь рассеченную от плеча до пояса ткань рубашки проступила кровавая полоса. Джек дернулся, чувствуя пронзительную боль. Нож был удивительно острым и с легкостью вспарывал кожу, причиняя поистине дьявольское мучение. Андре довольно осклабился. Наконец-то этот дерзкий мошенник в его руках! Сколько времени и сил стоило его поймать, сколько дней он чувствовал себя запятнанным и оплеванным, пока этот мерзавец развлекался на свободе. Но ничего, теперь Джек его пленник, и можно вдоволь насладиться его криками ужаса, и уж потом убить. Месть должна быть долгой, еще один взмах рукой, на этот раз ниже, по животу, и сверкающее лезвие снова рассекло ткань и кожу под ней. Еще и еще, пока белоснежная рубашка не превратилась в свисающие окровавленные лохмотья. Авантюрист снова задрожал, в немом крике кривя губы. — Можешь не сдерживаться, — усмехнулся Андре, снова занося нож. – Здесь тебя никто не услышит. — Обойдешься, — презрительно фыркнул Шварцвельдер, поднимая голову и дерзким взглядом смотря на мужчину. – Тебе это еще зачтется, будь уверен. — О, хочешь сказать, что тебя отсюда кто-то спасет? – хохотнул Андре, проводя острием ножом по животу пленника. Он просунул нож под ткань брюк и потянул лезвие на себя, медленно разрезая материю. Джек потрясенно вскрикнул, чувствуя, насколько смешными сейчас звучали его слова про спасение. Неужели Андре собирается его изнасиловать? Попав сюда, молодой человек даже не думал о подобном, все же Свиридов был жиганом, а значит – узнай кто о его таких порочащих наклонностях, он сам был бы давно списан и убит своими же, но... Вот теперь ему стало действительно страшно. Не было сомнений, что после надругательства, Андре его тот час же убьет как единственного свидетеля случившегося. И если Поляков не поторопится... Но дверь в подвал, которую так хорошо видел Джек, по-прежнему была заперта. Свиридов между тем разорвал его брюки и, вместе с нижним бельем стянув разорванные тряпки до колен, довольно хмыкнул. Его рука грубо легла на член Джека и сильно сжала его пальцами. — Неужели тебе не нравится? – довольно протянул Андре, впиваясь ногтями в мягкую кожу и чувствуя при этом, как морщится от боли пленник. – Какая досада, похоже, получать удовольствие буду только я один. — Извращенец! – Джек качнулся вперед, со злостью в глазах глядя на Свиридова. – Маньяк, по которому плачет сумасшедший дом! Он снова наотмашь ударил узника по лицу, от удара голова Джека качнулась в сторону. — И это все, на что способен настоящий мужчина? – сплевывая кровавую слюну, спросил авантюрист, насмешливо глядя на своего мучителя. Лицо Свиридова потемнело, и Джек понял, что язвительное замечание достигло цели. Андре снова ударил его по лицу и, крутанув веревку, развернул его лицом к стене. Джек шумно выдохнул, когда запястья вывернулись неестественным образом, но вовремя прикусил губу. Резкий толчок, и тут же обжигающая боль, словно разрывающая тело на части. Андре овладел им яростно, глубоко проникающими толчками, стараясь не сдерживать своего торжества хриплыми стонами. Он властно сжимал пальцами его бедра, не позволяя Джеку отстраниться, все сильнее насаживая его на свой пульсирующий член. При виде кровавых дорожек, сбегающих по стройным ногам пленника, он рассмеялся, и почти выйдя из изнасилованного тела, снова проник в него одним бешеным толчком. Джек дернулся и сильнее сжал зубы, чтобы не закричать от боли. Чтобы ни делал с ним Андре, он не должен показывать свою слабость и своим растерзанным и сломленным видом приносить ему еще больше удовольствия. С этого маньяка хватит и того, что он сейчас делает. Было больно, и авантюрист явственно чувствовал, как стекает по бедрам кровь, его кровь. Он прикусил губу и постарался думать лишь о том, что скоро все кончится. Перед глазами была только серая каменная кладка подвала, испещренная едва заметными выбоинами. Джек, не моргая, смотрел на нее, и почему ему виделось лицо Макса. По спине прошелся холод, и он задрожал, как в лихорадке. Если блондин увидит его в таком состоянии...Униженным, избитым и окровавленным... Андре усмехнулся и, собрав волосы на затылке в кулак, больно оттянул его голову назад. — Не отвлекайся! Иначе пропустишь самое интересное! Джек хотел бы ответить грубостью, снова плюнуть в лицо этому негодяю, с удовольствием наблюдая, как в слепой ярости подрагивают губы мучителя, но сил словно уже не осталось. Он рванулся вперед, к стене, хотелось прижаться к ее холодной поверхности и забыться, забыться и проснуться уже у себя в комнате, скидывая с себя остатки кошмарного липкого сна. Но это был кошмар наяву, от которого невозможно было избавиться. И словно в подтверждение его мыслей, Андре со звериным рыком снова резко притянул его к себе, насаживая на член почти полностью. И Джек сдался, глухо застонав от резкой боли. Его хриплый крик эхом пронесся по подвалу, отражаясь от стен и пола, и он сам удивился, каким беспомощным он прозвучал. Слабая надежда, что Макс его спасет, успеет до этого позора, испарилась, и ее место занял ужас — что будет потом? Андре его убьет. Поиздевается и убьет. А потом, через пару дней его обезображенное тело найдут в какой-нибудь грязной придорожной канаве. Если вообще найдут. Джек стиснул зубы, хороший конец, ничего не скажешь... Свиридов в последний раз впился пальцами в его бедра и с финальным рывком, почти раздирая его тело, как показалось авантюристу, кончил. Внутри тут же стало горячо и липко. Джек сглотнул, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту. Андре вышел из него с отвратительным хлюпающим звуком и одобрительно ударил по заднице. — А ты не так уж и плох, как я думал! Джек закрыл глаза. Каменная кладка перед лицом расплывалась. Стараясь думать о том, что он непременно отомстит, чтобы как-то держать ускользающее за край сознание, он мстительно прошипел: — Мразь... Подонок... Так просто тебе это с рук не сойдет. — Ты еще дерзить смеешь?! — ирония из его голоса ушла, оставляя вместо себя очередной приступ гнева. Свиридов крутанул его за руку, до боли выворачивая запястье. Его разъяренный взгляд почти черных, словно демонических глаз, встретился с отсутствующим, словно ничего не выражающим лицом Джека. — Не смей отрубаться! Он размахнулся и, что было силы, ударил его по лицу. Джек дернулся и, сделав над собой гигантское усилие, чуть усмехнулся уголком рассеченной губы. — И не надейся. Думаешь, меня так просто сломить? — И от души плюнул в лицо Свиридова. Тот дернулся, тыльной стороной ладони резким движением стирая след оскорбления, а затем наотмашь ударил Джека в ответ. — Мразь! Это последнее, что ты мог сделать в своей жизни. Джек вздрогнул и, наконец, позволил себе испугаться. Вот теперь все действительно кончено. Последняя надежда на спасение медленно исчезала, и хорохориться дальше вряд ли имело смысл. Все-таки он проиграл… Нет, они проиграли. Джек вспомнил о напарнике и сплюнул на грязный пол. Свинья, так и не пришел на помощь все-таки! А ведь он верил, до последнего верил и ждал. Андре тем временем поднял с грязного пола смотанный в кольцо кнут и с угрожающей усмешкой посмотрел на пленника. Джек перехватил его взгляд и задрожал от страха. Услышав мерзкий звук занесенного над ним кнута, он зажмурился. Боль огнем обожгла бок, и на теле тут же выступила красная полоса, но Андре намеренно не бил до крови, очевидно, намереваясь оставить это на потом. Удар, а за ним еще один и еще, они сыпались с такой частотой и все нарастающей силой, что Шварцвельдер, не сдерживаясь, кричал в полную силу. Уже было все равно, как это выглядит со стороны и насколько этим наслаждается Свиридов. Страх и боль смешивались в один тугой комок, и авантюрист чувствовал, как заканчиваются отведенные ему минуты жизни. Сознание балансировало на краю, вот-вот готовое рухнуть в темноту забвения. Слова насильника звучали глухо, как из бочки, и он, как ни старался, не мог понять их смысла. Но когда в тяжелую железную дверь забарабанили, он дернулся и подался вперед, жадно ловя ртом воздух. Андре отступил на шаг и что-то громко спросил. — Андрей Иванович, у нас тут ЧП! Дом горит! — Крикнули с той стороны. – То ли поджог, то ли Сенька папироску не затушил. Свиридов расхохотался и, нанеся еще один болезненный удар, заставил Джека снова закричать, и пленник на короткое мгновение потерял сознание. — Слышал, что сказали? Прекрасная смерть от удушья, лучшего и не придумать нельзя. И мне руки об тебя не марать. Ну, бывай! Отбросив кнут в угол, он окинул обессиленного Джека презрительным взглядом и медленно вышел, не подумав даже прикрыть дверь до конца. Еще одна месть в его списке свершилась.