Чего только не бывает в другом мире!

В то лето Бишкек плавился, как сыр в микроволновке. Бродячие животные, как и люди, переводили дух в относительно прохладных тенях, высовывая языки от духоты. Детишки резвились в арыках — канавах, заполненных прохладной водой таящих, точно мороженое, гор. И в такую погоду кто-то замутил что-то в центре города, на самой площади Ала-Тоо. Пейн видел это «что-то». Он частенько вспоминал о нём. — Зачем? — спросил он как-то у Арууке. Они недавно переехали из той чахлой квартирки в не менее чахлый домик. Зато рядом было озеро. — Ибо, — не заставила себя ждать девушка, а после перевела взгляд с книжных строк на рыжего иномирянца. — А о чём речь? Она сидела на диване, почитывая что-то дикое. Пейн стоял в широкой белой футболке с изображением маленького радужного флага на груди. — О тех людях, которых мы видели тогда. Они терпели адскую жару, чтобы станцевать и спеть. Зачем? — А, так ты про тот флэшмоб? — Ику понятливо кивнула и закрыла книгу, держа пальцами там, где читала, чтобы не потерять страницу. — Ну, знаешь, это что-то вроде массового заговора. В тот раз это было во имя развлечения: мои одноклассники, друзья, знакомые и прочие люди с Инстаграма (не спрашивай про это слово, лучше забудь) просто решили повеселиться и устроили это. — Это даже не праздник? — Нет, обычный день, просто жара сильной была. — Она флегматично пожала плечами, показывая обыденность сего события. — Такое часто бывает, молодёжь развлекает себя, как может. — Участвовали даже взрослые. — Пейн поморщился, будто ему под нос подсунули нечто дурно пахнущее. — Как глупо. — Ты тоже тогда слился с обществом. — Арууке колко улыбнулась. — Было мило. Правда, потом тебя вырубило, но всё же… — Чушь. Я далёк от него — особенно от вашего. — Думаешь? — Она издала смешок. — Есть такое высказывание: «Человек вне общества — или бог, или зверь». Не трудно догадаться, к чему ты себя относишь. — Следи за словами, девчонка. — Лидер погрознел, но вид умудрялся оставлять бесстрастным. — Я стану богом своего нового идеального мира. Мира, где не будет войн и страданий. Икуроми как-то странно засуетилась, растерявшись, а затем, чтобы не выглядеть глупо, вновь распахнула книжные врата и продолжила чтение. Совсем скоро раздался её приглушённый голос, озвучивающий чьи-то строки: — Народ, зависящий от воли одного человека, не сможет сохраниться, да и не заслуживает этого. Что уж говорить о целом мире… — Она закрылась книгой, не давая визави смотреть на её лицо, ставшее взволнованным, недовольным и немного испуганным. — Мировая монархия, да? И у нас такое планировали несколько раз. Попытки оказались неудачны, ведь ни наши кыргызы такого расклада не потерпели, ни целый мир… Неподалёку с грохотом распахнулась входная дверь. Весь дом поразил крик младшей Колоонзо: — Ику-у-у! А мы поймали сурков! Где-то там раздался мат. Где-то — хрипы и аномальный визг. Потом — стремительные удары и резвый топот. Шизуй без горя дополнила: — Мёртвых сурков! Арууке не воздержалась от обречённых жестов, вздохнула и направилась к Акацуки и подругам, пришедшим с долгой прогулки. Пейн проводил её хмурым выражением лица. Она скрылась за дверью зала. «Заносчивая маленькая девчонка… Да что она в этом может понимать?»

***

— Старшая Колоонзо убила однохвостого. Он мёртв — мы не сможем завершить запечатывание. Все планы пошли Джуби под хвосты. Под все десять хвостов. Пейн понял это ещё до того, как Куро Зецу заговорил: такая толпа подчинённых, разом вломившихся к нему в кабинет, не предвещала ничего хорошего. Дождь примитивно бил по Амегакуре. Жители тоскливо никуда не ходили. В такую погоду (то есть всегда) все по обыкновению сидели дома: спали, читали, шили, кушали и занимались прочей банальщиной. К слову, закупаться в деревне можно мало у кого: у бабуси, торгующей рисом всю свою жизнь; у одноглазого Торедо (он настолько дерзкий малый, что ведёт дела даже со Страной Огня, что неприемлемо) и, конечно же, у семейки Ясаи — у них всегда можно купить чего пожевать. Пейн недавно выходил смотреть обстановку на своих землях — латентно, естественно, — и не обратил внимание на чахлость народа Дождя, на отвратительную серую рутину, в которой все погрязли, и невидимое облако депрессии над целой деревней. Пускай некоторые люди, несмотря на всю квёлую обстановку, радовались и смеялись, всё равно чувствовалось, что что-то в этом месте не так. Нагато уж очень давно заметил это непонятное ощущение пустоты, нехватки здесь чего-то — все эти мысли появились ещё два года назад, после возвращения из параллельного мира. Так странно. — Фукусана поймала нас в ловушку… — рычал желтоглазый алоэ. — Она уничтожила Белого Зецу, мне же удалось спастись от кристалла в самый последний момент… Со своего любимого балкона Пейн, слушая, но частично абстрагируясь от речи подчинённого, глядел на серое небо, из которого пробивались жалкие просветы солнца и бесконечно капающий дождь. Он малость прищурился, словно искал ответ в уставшем небосводе. «Мадара» и Чёрный Зецу распинались перед ним, говоря о нынешних проблемах организации (Шикуцуми), а он держал у себя в голове отчётливые образы людей: глупых беззаботных подростков, улыбающихся супружеских пар, одобрительно кивающих стариков, резвящихся детей — всех тех, кто присутствовал тогда на «флэшмобе». Громко играла страшная музыка. Всем было весело, а Пейну — чудно. Он впервые столкнулся с таким количеством счастья в одном месте. «Тебе плохо? — Лидер помнил, как всё вокруг него закружилось, а в груди словно поселилась огромная железная сфера. Картинка перед глазами — танцующие люди и ярко-голубое небо — начала тускнеть, обращаясь в темноту. — Пейн! Эй, Пейн!» Рыжий правитель держал у себя в руке нечто: это было красное полотно, а на нём — щедрое солнце с сорока лучами и красным крестом. Брелок с флагом Кыргызстана долгое время горел красным светом, а с недавних пор стал затухать, как и когда-то — когда иномирянки ещё не прибыли сюда. «Боже, Нагато, что с тобой?!» Тогда ему точно не послышалось: Икуроми назвала его по настоящему имени. Эти девчонки слишком много знают. Знали и до того, как попали сюда, и как они, Акацуки, попали к ним. Зря он относился к ним благосклонно. Зря не убил сразу, а позволил примкнуть к этому миру. — И Сасори умер из-за младшей Колоонзо. Глупец, полюбивший мелкую девчонку! Я видел их бой, но в конце не смог забрать тело Акасуны: пришёл Дейдара, а затем — подмога из Песка… — Надо же… Эти иномирянки много чего натворили. Я их недооценил. — Тоби был зол, более, чем просто зол, но держал маску крутого парня — ту самую оранжевую, из единственной дыры которой горело клановое додзюцу. — Переманили к себе Итачи и Дейдару, убили Зецу и Сасори, уничтожили Шукаку и наш план… Даже смешно, что мы позволили им это сделать. Те невинные бескорыстные девочки оказались изменницами: они погубили собственных товарищей и почти подорвали план по созданию идеального мира. Пускай иномирянки и изменились, но, очевидно, не в достаточной степени познали жизнь в этом мире. Быть шиноби — значит, страдать. Только познав боль можно осознать, что за ужас творится вокруг и как его можно исправить. А путь исправления один — держание мира в ежовых рукавицах, чтобы остановить всю эту нескончаемую боль. Нагато сжал ладонь. Риннеган мёртво смотрел вперёд. — Понимаешь, Пейн? — Тоби хищно уставился на своего заместителя. У рыжего были свои наполеоновские планы на будущее, но ни о каком вечном Цукиёми и ожившей Кагуе он даже не подозревал. Зато знал, что делать дальше. — Да. Он выбросил брелок с балкона так же легко, как монетку в фонтан на удачу. Кыргызский флаг пролетел огромное для своих размеров расстояние и, в конце концов, приземлился в лужу. — Избавься от предателей. Итачи тебе не помешает. — Тоби чинно возвышался над своими подчинёнными, как истинный лидер. — И возьми с собой ту девчонку. Кисаме оскалился. — Да, Мадара-сама. А там, у подножия башни, блестел при умирающем свете солнца выброшенный брелок. Он отделался царапинами. Пробегая мимо, его подобрала зубами собачонка, перед этим недоуменно понюхав, и сорокой ускакала в дождливую даль к своему хозяину.

***

Мицуми часто пешком перебиралась из одной страны в другую, безболезненно миновала пограничников, легко ориентировалась на любой местности — в общем, была сносным ниндзя. Правда, только в присутствии напарников. Но сейчас опытных в путешествиях Итачи и Кисаме рядом не было, одна Арууке сопела над ухом. Тащась, как после самой сложной в этой мире тренировке (такой, что даже Гай с Ли позавидовали бы), Айдай не могла понять, где именно находится и в какую сторону идти дальше. Внутренний компас перегорел, а сил — кот наплакал. Ситуация стала чересчур хреновой. — Ику, я уже не могу… — выдохнула она и уронила на землю сначала подругу, а затем себя. — Мы столько прошли, а всё безрезультатно… Где же эта глупая граница Страны Огня? И почему после стольких месяцев у меня до сих пор нет карты? Старшая Колоонзо молчала. После ухода Шизуй она так и не пришла в себя, и Фукусане пришлось три дня (не подряд) переносить её на своей спине. Ей думалось, что всё просто: идёшь себе на северо-восток да доходишь до границы. Однако что-то пошло не так, и теперь Мицуми стояла посреди травянистого поля, ветерком подбитая. Деревьев здесь почти не было, и потому прятаться от злого солнца совершенно негде. Айдай, точно партизан, по грудь скрывалась в траве, а Арууке лежала подле. Рядом стрекотала стрёмная коричневая живность. Бегали муравьи. Вышагивал отряд ниндзя. Крупная птичка с прищуром кого-то выискивала. — Шиноби? — Мицуми встрепенулась и, не долго думая, вскочила на ноги, всматриваясь в идущих недалеко от неё людей. Она насчитала девятерых, включая командира, что шёл впереди всех. Но стоило Мицу стать выше травы, как её сразу засекли: отряд остановился, и все, как по команде, уставились на иномирянку. Одна в поле не воин (ведь Ару не считается) — от осознания этого и ещё того, что садиться обратно в траву уже поздно, Айдай сбледнула. Замороженно взглянув на лежащую у её ног Икуроми, беспомощную и дееспособную, она испугалась за неё в сто раз сильнее, чем за себя. Если эти шиноби вдруг нападут, разве она сможет в одиночку дать им отпор? Сможет ли защитить подругу? Взвесив всё, Фукусана боевито начала разговор: — Здравствуйте! — крикнула она тем, кто был в десяти метрах, и даже махнула рукой. На приветствие никто не отреагировал. У Мицуми от напряжения затянуло нижнюю челюсть: она снова покосилась на Ику, скрытую в траве, и, сжав руки в кулаки, приняла воинственный вид. — Я направлялась в Страну Огня, но сбилась с пути. Подскажите, пожалуйста, мне дорогу. Айдай ещё десять раз пожелала, что вообще высунулась из своего укрытия. Она уже судорожно начала думать, как именно применит Шотон и куда им с Ару бежать после, но, к счастью, до этого дело вряд ли дошло бы, ведь ей ответили вполне добродушно: — Граница находится через реку, за лесом. — Подсказал ей тот самый главарь. Он был невысоким, чернокожим и, как все остальные, тепло одетым, несмотря на пекущую погоду. От виска до правого глаза, скрытого под тёмными очками, тянулся свежий шрам, словно кто-то хотел выколоть этому человеку око, но промахнулся. — Идите на восток и через час будете на месте. — Спасибо! — Мицуми вновь погрузилась в траву, чтобы достать Икуроми и загрузить её себе на спину. Через минуту суеты она, подарив неизвестным сдержанную нервную улыбку, поскакала в указанном направлении, еле передвигая ногами и почти ежесекундно тяжело вздыхая. Отряд шиноби двигался в другую сторону, видимо, в Танигакуре. Айдай маленечко обернулась на них и в ту же секунду столкнулась взглядом с очками главаря. Он пристально наблюдал за ней. Мицу, оробело вытянув лицо, вмиг отвернулась и ускорила бег, чтобы поскорее скрыться от, судя по белым банданам, шиноби Кумогакуре. И даже когда Фукусана исчезла из виду, Рио всё смотрел ей вслед. Спящая черноволосая девушка, которую та тащила на спине, показалась ему знакомой. — Возможно ли? — растерянно сам себя спросил он, подправляя очки. Год назад двое нукенинов застали его команду врасплох, убили иномирянку, за которую он отвечал, и забрали её тело с собой. Ему до сих пор в кошмарах снились те крики Райкаге, узнавшего о потере ценного, натренированного уникальными техниками экземпляра. — Сато-сан? Всё в порядке? — поинтересовался один из сзади идущих товарищей. Джонин промолчал. Нет, невозможно. Это была не Икуроми Колоонзо — та давно уже мертва. Ему показалось, и применять бьякуган для проверки глупо и бессмысленно. Зашелестела трава. Раздосадованная птица взмыла в воздух с пустым клювом. Отряд шиноби Облака продолжил свой путь.

***

На этом неприятности не закончились. Пускай Мицу сквозь кровь, пот и слёзы всё же добралась до границы, но там её ждал сюрприз и потрясение в одном флаконе: Сарутоби Асума и Нара Шикамару из Конохи чего-то забыли в этом месте. Как выяснилось позже, они здесь дежурили. Граница представляла из себя несколько охранных будок и жалкий забор, который, можно подумать, никто не сможет разнести или банально перелезть. Документы, визу и деньги давать не нужно, но уведомить о своей цели визита страны — да. Мицуми, которая с лёгкой руки Акацуки не ведала о подобном и представляла границу в качестве белой линии или таблички с надписью «Добро пожаловать в Хи но Куни!», забилась в безмолвной панике. Она шла следом за каким-то стариком и спустя минуты оказалась перед Асумой. Он был высоченным, крупным, с сигаретой и одним своим видом вызывал уважение. Помимо табачного запаха, от него исходила приятная аура, и от этого Айдай стало совестно: сначала она вспомнила, как они, Шикуцуми, предали товарищей Асумы, а затем — о будущем, в котором Асуме суждено умереть во имя Джашина. — Здравствуйте, — произнёс он низким голосом и озадачено взглянул на Икуроми, что была у подруги на спине. Она, морщась во сне, шумно дышала. Совесть тем временем уже активно доедала Мицу. От беспорядочного потока мыслей сердце второпях заработало и голова заныла. «А ведь у него есть жена, да ребёнок родится скоро… Неужели с его ужасной смертью ничего нельзя поделать?» — Добрый день, — она не смела поднять взор и, чувствуя, как обессиливает морально и физически, быстро отчиталась, слегка наврав. — Я направляюсь в больницу. Моей подруге плохо. Мне нужно поспешить. Асума молчал, не отрывал от них с Ару неопределённого взгляда. Айдай прошиб пот — она замерла, забыв дышать. «Он… он нас узнал? Ему всё известно? Наруто и Какаши успели доложить о нас? Уже пора бежать, скрываться… покупать парик?» — Может, вам помочь добраться до больницы? — Он наконец прервал, как показалось, бесконечную паузу. — Нет! — слишком резко и громко отозвалась Мицу и, смятенно оглядев джонина, а потом и Шикамару (он безмятежно дремал неподалёку), дёрнула головой в благодарность, после чего на всех парах помчалась прочь, в какой-то момент едва не уронив со спины свою нелёгкую ношу. Джонину оставалось лишь удивлённо смотреть ей вслед. Мицуми оказалась в малой деревеньке Патику, далёкой от Танзаку — места встречи с Шизуй, — из последних сил доползла до гостиницы (снова эта оригинальная сеть гостиниц «Гостиница», где Колоонзо уже останавливались) и, скинув Икуроми на кровать, сама сползла по стенке на пол. Встреча с коноховцами сильно обескуражила её. — Может… может всё обойдётся? — с надеждою спросила она потолок. — Асума с Шикамару ведь тут, они не должны встретиться с Акацуки. Хотя… Ику, а как же убийство товарища Асумы? Помнишь, Какузу убьёт его и продаст на чёрном рынке, тогда-то Коноха и придёт по их душу, и мы потеряем аж троих людей! Ками, как нам предотвратить эту встречу?! Икуроми ожидаемо не отвечала. Мицу не могла оставить мысли при себе: — А вдруг убийством однохвостого мы вызвали эффект бабочки и, сами того не поняв, уже их спасли? — Она сильно призадумалась и на пару минут утонула в своих предположениях. Выплыв, Айдай встала и, подойдя к подруге, заботливо накрыла её одеялом. Арууке наглядно мучилась в тревожном сне. Фукусана аккуратно провела ладонью по волосам подруги и с грустью спросила: — Ику… А захочешь ли ты вообще вмешиваться и спасать Хидана с Какузу? Или… или тебе уже всё равно на своих напарников? В ответ — молчание. Мицуми не знала, куда себя деть. Её терзало абсолютно всё. — Ещё и Шизуй нет… Я так боюсь за неё. Вдруг что случилось, а мы с тобой так далеко? Не стоило отпускать её так просто… Хотя, разве у меня был выбор? — Мицу понурила голову, сидя у ножек единственной в этой маленькой комнате кровати. — Ику, я устала. Мои силы почти иссякли. Знала бы ты, как сильно я хочу обратно… Я бы всё отдала, чтобы вновь оказаться в Бишкеке. А ты? После всего, что произошло здесь, ты смогла бы вернуться домой? И снова тишина. Икуроми перевернулась на другой бок. Через час её состояние ухудшилось: поднялась температура, начался кашель с кровью, а затем и судороги. Эта ночь для иномирянок была не из лёгких, но они умудрились её пережить. Ближе к обеду недуг Арууке отступил, дав ей в спокойствии подрыхнуть. Замученная жизнью здесь Айдай так и не нашла себе сон и, чтобы сбежать от собственных дум и переживаний, решила пройтись по Патику и неровной походкой покинула гостиницу. Сама деревня представляла из себя большой рынок. Тут продавали всё, что хочешь и не хочешь, тем не менее, шума, свойственного всяким базарам, совершенно не было. Торговля протекала тихо и мирно, а беседы людей на улице сплетались в лёгкий говор. Из одного разговора проходящая мимо Мицуми умудрилась урвать до боли знакомое слово, и сердечко её невольно подскочило. — Простите… — Фукусана неловко подошла к группе парней. Их было семеро, на вид всем не более восемнадцати лет. Стоя в полукруге, они удивлённо уставились на девушку, ни с того ни с сего ввязавшуюся в их беседу. — Вы… вы сказали «Кыргызстан»? — «Казахстан», — поправил её один из парней. Мицу пару раз моргнула. Её почти хватил удар. — К-казахстан? — Она не поверила своим ушам. — Типа того, — сморщился тот от корявого произношения Айдай. — Это моя родина. Вот, смотри… Он протянул ей фотографию, от которой у иномирянки перехватило дыхание: на ней были запечатлены снежные горы, поле из ромашек и три изящных билдинга — современные здания в тридцать этажей, не меньше! Мицу оглядела незнакомца с ног до головы. Он выглядел вполне примитивно — ничего специфичного во внешности, как у Шикуцуми, Кобура и других иномирянцев, у него не было. Только слегка горбатый нос привлекал внимание. — Боже… Ты… Ты и вправду оттуда? — Верно. А ты слышала об этом месте? — поинтересовался парень. — Удивительно. Оно ведь очень далеко отсюда. — Да, я… Я бывала там… — Мицуми не верила своему счастью и широко и лучезарно улыбалась, едва не плача. Её глаза, под которыми темнели мешки, блестели от такого шквала эмоций. — Бывала там, и не раз! Друзья казахстанца многозначительно переглянулись, а он, в свою очередь, оценивающе оглядел Айдай. Что-то подозрительное творилось, но ослеплённая находкой иномирянца Мицу ничего не заметила. — Слушай, это очень… личная тема. Я давно не был на родине, и при всех это обсуждать неловко и сложно. — Он круто повернул тему в другое русло. — Меня зовут Уваки. Если хочешь, можем поговорить об этом за чашечкой чая в вон том кафе. Друзья Уваки, хихикая, толкали друг друга локтем в бок. — Правда? — На лице Фукусаны заиграла наивная улыбка. Ей подумалось, что новый знакомый хочет обсудить их мир наедине, без лишних ушей. Несмотря на странную обстановку вокруг, она согласилась. Они с не менее радостным Уваки ушли, а его друзья насмешливо улюлюкали им вслед.

***

— Скажи, как ты здесь оказался? Сколько уже живёшь в этом мире? — Мицуми начала свой допрос, едва они покинули компанию. Она задавала вопросы быстро и возбужденно — ей не терпелось узнать всё сразу. Потому, будучи увлечённой тысячью предположениями, она не взволновалась, когда вместо кафе Уваки повёл её куда-то не туда. — Каждого из нас сюда занесли за свои грехи, — хитро и неоднозначно ответил он. Трудно было не заметить, как обескуражили его поначалу иномирянские вопросы, но Айдай умудрилась это сделать и продолжила спрашивать слегка дрожащим от волнения голосом. Время близилось к вечеру. Парочка оказалась на безлюдной улице, где стены были изрисованы творениями местных хулиганов. Мицуми тревожил внутренний голос, тонко намекая, что что-то тут нечисто. Она к нему не прислушалась как следует. — Мне до сих пор не ясно, откуда ты именно: из Алматы или Астаны? Или Атырау? Может, из Петропавловска? Я там бывала. С лица Уваки уже спало выражение «Что за дичь?». Он не сводил глаз с необычной девушки: она сильно выделялась, было в ней и её внешности что-то чудное, но однозначно притягательное. Парень расплылся в дурной улыбке. — Прости, что-то я ничего о себе не сказала. Меня зовут Айдай, я из Кыргызстана. А ты… «Уваки» ведь не твоё настоящее имя? — Ох, да хватит уже! Мицуми грубо прижали к стене. Она в испуге уставилась на нового знакомого. — Дурак, что ли? — иномирянка попыталась перевести всё в шутку, издав стеснённый смешок. Но с каждой последующей секундой осознание всей серьёзности ситуации настигало её сильнее и сильнее. Лицо парня исказилось в похотливой гримасе. Фукусана остолбенела, в ступоре ничего не понимая. — Т-ты… ты чего делаешь? — Ты такая хорошенькая, — прогремел его голос. — Странная, но хорошенькая. — В смысле? — Айдай огляделась. Её ударило осознание того, где она находится. Страшное мрачное место заставило всё её тело онеметь. Кричать и звать на помощь бесполезно — здесь безлюдно, как на окраинах Суны. — С ума сошёл?! Уваки положил свои лапы ей на талию и томно зашептал какую-то ересь. У неё отсутствовала бандана, да подсумка с оружием осталась в гостинице — ниндзя-убийцу в Мицу было не распознать. У неё задрожали руки. Она до сих пор не могла поверить, что подобное в действительности сейчас с ней происходит: о таких неприятностях, как банальное приставание озабоченного типа, Мицуми уже давно не задумывалась, будучи обременённой убийством демона Песка, схваткой с Акацуки и вечном побегом от смерти. Ситуация настолько выбила её из колеи, что она не сразу вспомнила, что владеет стихией Кристалла. «Но… Я ведь не могу применить против него Шотон… — Айдай заметала зрачки. Ничего, кроме стен, в округе не было. — Этот глупый мальчик ведь иномирянец! Такой же, как я, только с Казахстана! Да он даже не шиноби, а обыкновенный беззащитный гражданский — я не посмею, нет!» — Пожалуйста, я не хочу делать тебе больно, не хочу применять свою силу… — Уваки остался глух к её словам. Мицуми затрясло от унижения, негодования и очередного шмяка совести. — Прекрати! Кто-то нажал кнопочку в сознании у Айдай, отчего она невольно перешла на русский, нескладно угрожая, а затем и вовсе на кыргызский. Уваки не признал ни один из языков — от таких дьявольских звукосочетаний его перекосило. Он воскликнул: — Да ты какая-то дикая! — и вдруг отпустил её. Ноги не удержали Мицу — она травмированно съехала на землю. Парниша пошатнулся, словно кем-то незримо ударенный, внезапно с апатичной мордой куда-то зашагал и был таков. Слишком много стресса за последние дни. Фукусана, приуныв, облокотилась о стену и бездумно глядела в узкую полосу потемневшего небосвода, что виднелась из сего переулка меж двумя домами. В ближайшие минуты вставать и идти она не собиралась — ей нужно время, куча времени, чтобы переварить всё случившееся. Где-то каркнула ворона. В темноте показались красные очи. «Ками, только бы не алкоголик…» Не придумав ничего лучше, Айдай притворилась спящей (или мёртвой). Наступила идеальная тишина. — Мицуми. Сегодня она без особых раздумий высунулась из травы к отряду неизвестных опасных шиноби, однако на знакомый голос отзываться медлила. Сильно медлила. Гнетущая пауза заставила её открыть глаза. — Итачи… Учиха предстал перед ней в обычной майке и штанах — плаща Акацуки нигде не наблюдалось — и смотрел равнодушно, но что-то укоризненное скрывалось в его шарингане. Через минуту гляделок, глубоко вздохнув, видимо, с чем-то смирившись, нукенин протянул ей руку. Мицуми измученно улыбнулась и вложила свою ладонь в его, позволяя поднять себя на ноги.

***

— Не знаю, что на него нашло… — тихо рассказывала Мицу. Стаканчик чая в её трясущихся от усталости руках обрекался к разбитию вдребезги — Учиха, поглощая данго, печально смотрел на него. Они безмятежно сидели в той самой кафешке, куда Уваки предложил пойти, но не пошёл. Об эдаком Хлестакове сейчас и шла речь. — Я побоялась использовать Шотон, ведь он… Он ведь такой же, как мы с девочками! Он тоже иномирянец! Правда, он так и не назвал своё настоящее имя и родной город… и причину появления здесь тоже… Этот Уваки вообще ничего не сказал! — Он не из вашего мира. — Нет-нет, я знаю, как это выглядит со стороны, но поверь, он тоже из Азии, из Казахстана! Он так и сказал: «Казахстан»! — Тебе послышалось. — Итачи стоял на своём, говоря и выглядя куда убедительнее, чем всполошённая Мицуми. — Этот парень явно имел в виду Казахану — деревню в Юки но Куни. — Казахана? — В Айдай что-то оборвалось. — Как… Как же… Нет, я видела фотографию! Там были горы и современные здания, как в нашем мире! Это был Казахстан! — Это Страна Снега. — Нукенин медленно пытался донести до девушки правду. — Она славится продвинутым уровнем технологий, там много высоких зданий. Произошло недоразумение. Стакан соскользнул с рук. Треск. Айдай измученно простонала и профейспалмила, качая головой. — Я… Я такая дура… Стоило догадаться раньше. Итачи, как завороженный, смотрел на осколки. А Мицу всё корила себя: ей было невозможно больно оттого, что она оплошала из-за своей невнимательности. — Если я ошибаюсь даже в таких ситуациях, то что же будет, когда от меня будут зависеть жизни подруг? Какова будет плата за мою рассеянность в бою? Ками, и я ещё думала о спасении Асумы, членов Акацуки, всего этого мира, даже участвовать в походе на Пейна собралась — я безнадёжна! Мне дана такая редкая способность… Я не заслуживаю её. Будь на моём месте Икуроми, Шизуй или Аи, они бы куда лучше и эффективней использовали Шотон. А я даже не смогла защитить себя. Побоялась навредить какому-то подонку, глупая… — Любой другой на твоём месте использовал бы эту силу во зло. — Учиха наконец заговорил. — Она была дана тебе не просто так — ты сдерживаешь её и себя. Это похвально, а не глупо. — Раньше я превращала людей в кристаллы, а затем в пыль, чтобы забрать у них деньги. — Мицуми не стала ждать комментария. Она хотела не жалости, а свободы от того, что так убивало её изнутри. — Назовёшь это выживанием? Как бы не так… Это слабость. Даже спустя столько времени я до сих подвержена ей. Палочка от данго опустела. Итачи положил её на стол и свойственным себе взглядом, серьёзным, пронзающим и где-то в глубине тёплым, посмотрел на разбитую, как тот стакан, девушку. Вальяжно откинувшись на стуле, — сигары не хватало для полной картины — Учиха начал: — Тоби как-то сказал, что если к Акацуки присоединится кто-то недостойный — это будет трагедией. Он был тем, кто согласился принять вас в организацию. — И теперь, естественно, ненавидит себя за это. Всего лишь глупые самоуверенные девочки… Мы и вправду недостойны таких, как вы. — Наоборот. Мицуми с удивлением подняла голову. — Думаешь… мы смогли чего-то добиться здесь? Как-то положительно повлияли на вас? Смогли изменить мировоззрение? Перевернуть хоть что-то каноничное? — Нет. Она выдохнула со смешком после того, как задержала дыхание с надеждой, и улыбнулась слишком простодушно. — Совсем зазналась, да? Прости, стоило этого ожидать. Мы с девочками настолько завысили себе планку, так высоко подкинули амбиции… Наши знания нас как-то извратили: мы думали, что, зная почти всё обо всём и каждом, легко заживём и заставим хорошо жить и других; дадим смерти пинок и отправим в долгий полёт. Не только мы, но даже Жанна хочет слишком много невозможного — это губительно и так по-иномирянски… Может, всё-таки не надо ничего трогать? Какой смысл делать хоть что-то, если очевидно, что не получится ничего? — Ничего? — Итачи, не сдержавшись, глухо усмехнулся. Он неожиданно приблизился к столу, не прерывая визуальную связь с Мицуми, и поставил на него локоть, подперев рукой голову. — Поздно отступать. Вы уже начали ломать запланированный «идеальный» мир, спасая старый. Организация стремилась изменить его с помощью хвостатых, а вы пару дней назад умертвили одного из них. — Это… Это не то… — Фукусана не договорила. Она остолбенела, когда чёрные очи нукенина обратились алыми и буквально затянули в себя. Отчего-то прошла головная боль. Сонность и усталость отошли на задний план. Стало тепло, а на душе заметно легче. Мицуми не поняла и уже забыла, что произошло, и потому лишь счастливо улыбнулась возлюбленному: — Ику наверняка заждалась. Идём скорее! Итачи сдержанно улыбнулся в ответ.

***

«Я знаю в жизни только два действительные несчастья: угрызение совести и болезнь. И счастье есть только отсутствие этих двух зол…» — Кто это написал? — Икуроми вздрогнула от басистого голоса, раздавшегося позади слишком внезапно, и сильнее сжалась в диван. Раздражённо выдохнув, она обернулась. Оказалось, это Итачи подкрался к ней в стиле ниндзя, приблизив голову слишком близко к ней и её книге, чтобы разглядеть хоть строчку со своим-то непростым зрением. Он вместе с Айдай, Телегей и другими Акацуки полдня отсутствовал дома и совсем недавно вернулся. Измотанные тренировками у озера, нукенины ушли отдыхать на второй этаж, а девочки уже что-то активно творили на кухне. Укор во взгляде Ару был слишком отчётлив. Она в тот же момент отвернулась от Учихи, посмотрела на Пейна, сидящего неподалёку в кресле, и в мыслях ругнулась от того, что её всё время отвлекают от чтения: сначала этот рыжий заваливает нестандартными вопросами, а теперь и шаринганистый вдруг заинтересовался классикой. Лидер, будто обратившись телепатом, многозначительно поднял на девушку риннеган. Она ровно ответила: — Толстой. Жил веком ранее. Итачи обошёл диван и присел подальше от Арууке, чтобы не стеснять личное пространство. Он заметил, как всего от одного вопроса колебнулось её настроение, и потому больше ничего не говорил. Тишина повисла в зале. Икуроми пришлось разговаривать, чтобы не дать неловкости пропитаться в атмосфере: — Знаешь, ты очень похож на одного персонажа книги. У вас с ним много общего. Нукенин был заинтригован, но каменную маску предпочёл не снимать, и лишь повёл глазом. — Например? — Он такой же рассудительный, хладнокровный, в меру смазливый… — Ику добродушно улыбнулась. — А ещё человек чести. — Думаешь, я такой? — подчеркнул он её последнее высказывание. Старшая Колоонзо кивнула, а вот Учиха был не согласен. Он отвернулся от собеседницы, уже ничем не интересуясь, и начал сам думать думы. Арууке решила не реагировать на такой поворот и вернулась к своему делу.

***

Икуроми уже давно лежала на кровати в этой мрачной комнатушке. Апартаменты «Гостиницы» были весьма и весьма скудными, да настолько, что даже непривередливый Итачи захотел поскорее уйти отсюда: облезлые коричневые стены, умирающий свет умирающей лампы на дохлом миниатюрном столике, ободранный ковёр с символом Патику в виде лотоса, а в довершение ко всему этому — просачивающийся откуда-то запах канализации. Учиха метал напряжённый взгляд из угла в угол. Отчего-то он сжал кулаки и крепко стиснул зубы, с трудом сдерживаясь. Его немного трясло, и вид стал чрезмерно бледным. Только Айдай могла в такое время сиять — от её панических мыслей уже ничего не осталось. Она попыталась заставить лампу светить ярче, но сделала комнату ещё темнее, чем прежде. Проходя мимо нукенина, Фукусана дотронулась до его ледяной ладони и уведомила: — Я ненадолго отлучусь. — Беспечной походкой она направилась в ванную комнату. — Пригляди за Ику, пожалуйста. Стоило двери закрыться, как Итачи прорвало: он, тотчас приложив ладонь ко рту, согнулся в три погибели и зашёлся в диком кашле. Кашлял так пронзительно, что даже удивительно, как Мицу, будучи за тонкой стенкой, умудрилась этого не услышать. Во рту снова почувствовался знакомый металлический привкус. Ладонь оказалась окровавленной. Глаза разрывало от боли, голова безумно закружилась. Учиха еле совладал с равновесием и, чувствуя, что скоро грядёт второй заход, присел на край кровати. Задрав голову к потолку, он позволил себе измученно вздохнуть. Конечно, зря он использовал шаринган, чтобы успокоить Мицуми, от нервов постепенно сходящую с ума, но и иначе он поступить не мог. Болезнь успешно уничтожала его организм, теперь и таблетки постепенно переставали помогать. — А у нас схожие симптомы. — Рядом хрипло раздалось. На эмоциях дёрнулись лишь брови — отступник Листа упрекнул себя в том, что не заметил, когда девушка проснулась. Он вяло глянул на неё, приподнявшуюся на локтях. Несмотря на отвратительное освещение, было заметно, насколько Икуроми бледна. Её взлохмаченные волосы почти сливались с темнотой, веки и лицо сильно опухли. Судя по всему внешнему виду, Ару будто не спала столько суток, а наоборот, страдала от продолжительной бессонницы. — Медленно умираешь, да? Что же, понимаю. — Мне осталось недолго. — Итачи, видимо, давно смирился с этим фактом, раз так безразлично о нём говорил. Хотя, этот человек мастер прятать свои эмоции. — Лекарства перестали действовать. — Зато ты имеешь представление, что тебя убивает. А вот я — нифига. — Она иронично улыбнулась, откинувшись на приподнятую подушку. — Я как-то говорила тебе о проблемах с чакрой — вот наглядный результат! Я почти не чувствую её, из меня будто всё высосали. Учиха приметил разницу между двумя иномирянками: Мицуми всегда улыбалась смущённо, но искренне, даря нежность и теплоту; улыбку Икуроми же будто кто-то натягивал, дёргая нитками, отчего уголки её губ нервозно подрагивали, вызывая отторжение и желание отвернуться.  — Сколько я спала? И что это за место? — Пару дней. Мы в гостинице в деревне Патику. Лицо старшей Колоонзо искривилось: она явно не слышала об этом приграничном захолустье. Недоверчиво начав оглядываться, словно вот-вот собираясь сбежать, она кого-то искала. Не трудно догадаться кого. — Где Шизуй? — Ику ещё не подняла в памяти последние события. Не помнила, как Дейдара прижимал к горлу её сестры кунай, в то время как девятихвостый и копирующий ниндзя настигали их, приближаясь так же стремительно, как и неизбежный бой с ними. Итачи был не при делах. Он черпал информацию из рассказов Айдай, а та толком не говорила о Тюке, а если и говорила, то беспокойно, порывисто и размыто — так, что отдельными кусками-переживаниями было не понять всю полноту картины. Но в том, что младшая Колоонзо сейчас ходила по острию ножа, нукенин был уверен. Он глянул на старшую из сестёр, что имела не менее безумный, чем поступки Телегей, вид — если понадобится, даже в таком, судя по блестящим судорожно бегающим глазам и неспокойным, резким движениям, неадеквате Арууке вырвется на улицу и побежит неизвестно куда к своей имото. А за захудалым окном во всю порхала ночь. Приняв решение, Учиха выдал: — Вы скоро встретитесь с ней в Танзаку. Икуроми подержала подозрительную паузу, а затем, вспомнив о ком-то ещё, не успела задать второй вопрос, как сразу же получила ответ: — В соседней комнате. Скоро выйдет. Она прислушалась. Из ванной и вправду слышались струи воды. — Вот как… Ты был с Мицуми всё это время? Присматривал за ней? — Учиха не мог не услышать колкость в тоне девушки. Он сухо кивнул. Резкая перемена в настроении Арууке была наглядна. Она держала на нём взор, точно это был лазер, пытаясь прострелить насквозь от неоправданной гневности. После извергла: — Зачем? Итачи выждал продолжения. — Зачем ты нянчишься с ней… нет, с нами тремя? Тебе что-то нужно, так? — Я помогаю вам, чтобы не дать осуществиться плану Акацуки. Икуроми дёрнулась, как от лёгкого удара молнии. В ней словно проснулся другой человек, более раздражительный и параноический: — Тогда почему ты всё ещё здесь? — Она кивнула на дверь. — Чтобы сломать им план, нужно уничтожить хотя бы ещё одного биджу, а ещё лучше — Пейна. Он — тот, кто может устроить всю заварушку с Луной через свои риннеганы. Если ты у нас такой крутой и сильный, то какого хрена тогда ждёшь нашего хода, а не проявляешь инициативу? — Не делай из меня врага. — Итачи говорил равномерно. — Вы владеете знанием будущего. Я же не могу вмешиваться, не зная, какие от этого могут быть последствия. — Так дело всё в каноне. Пользуешься нашей осведомлённостью? Только это тебе и нужно. — Икуроми стиснула в руках одеяло. — Тогда зачем тебе вся эта любовь и забота к Мицу? Что за показуха и лицемерие? Ты ведь не любишь её. — Так уверена в этом? — Даже более чем. Ты мастерски сдерживаешь себя, носишь непроницаемые маски, контролируешь всякую эмоцию. И тут вдруг тебя прорвало: взаимно влюбился в наивную девочку? — Арууке неспокойно рассмеялась. — Ты хренов Учиха — безумно умный, смышлёный и рассудительный. А ещё до мозга костей благородный. — К чему ты ведёшь? — Мужчина терял терпение. — Сам сказал, что твоя смерть уже близко. Если бы ты по-настоящему любил мою подругу, то никогда бы не показал ей своих чувств. Зная, что скоро умрёшь, ты бы не обрёк её на страдания, не дал надежду и не привязывал к себе. Теперь ясно, куда я веду? У тебя нет к ней любви. Ты, сука, просто что-то хочешь от неё! Итачи замер. А в следующую секунду уже замерла Икуроми, оказавшись прижатой к стене у кровати. И без того многочисленные тёмные пятна, как давние шрамы, на шее от удушья пообещали расползтись ещё больше: отступник Листа безжалостно сжимал её горло. Она, хрипя, схватила его руку в состоянии только впиваться ногтями, чтобы нанести хоть какую-то боль. — Не говори о том, чего не знаешь. — Его тон мог обратить любого в лёд. Ару в действительности посинела. Прошло не много времени, прежде чем он отпустил Колоонзо и встал подальше от неё, у окна. Развалившись на кровати, она надрывно пыталась отдышаться. — Не… не можешь применить свой шаринган… — кашляя, она находила силы держать ту самую неприятную улыбку. — Я не выдержу и помру, если погрузишь меня в гендзюцу, и тогда Мицу всё спросит с тебя… Кхе-хе… — Мне не стоило этого делать. — Итачи высказался о своём порыве задушить Колоонзо. Он разочарованно смотрел на орудие недоубийства — свою руку. — Стоило понять раньше, что ты не в себе. — Не в себе? Я-то? — Икуроми расхохоталась, издавая глухие звуки. — Ты просто удивился, что я тебя раскусила. Нет. Ты испугался. — Ты не права. Я не пытаюсь обмануть кого-либо из вас, особенно Мицуми. Мною движет цель сохранить этот мир, не дать уничтожить его через додзюцу моих предков. У нас общие враги, Икуроми. Не пытайся сделать из меня своего противника. Ару посерьезнела. Казалось, трезвость наконец-то вернулась к ней. Её хриплый голос изменился и уже походил на обыденный, когда она смиренно выдала: — Когда-то давно я назвала тебя человеком чести. Сравнила с персонажем, который не смог стать частью своего мира, где правят наигранность, притворство, ложный патриотизм… Тогда я действительно ошиблась. — Итачи увидел, как колыхнулась в её омуте глаз ненависть. — Ты и вправду человек чести, но чести клановой. Я в каком-то смысле тоже такая. Перед скорой смертью, признаюсь, я хотела повесить на тебя обязанность следить за ними, за моими девочками… И у тебя, вижу, такой же план. Но в этом наше различие: я не выдавливаю из себя приторные сопли, чтобы получить чьё-то расположение. — Мне незачем использовать Мицуми. — Мицуми беспокоящаяся за всех дура. А ещё ей прекрасно известна судьба твоего братика. — Итачи изменился в лице. — Хочешь, чтобы после твоей кончины она уберегла Саске вместо тебя? Молчание. Он опустил взгляд. Икуроми не улыбнулась. — Не заставляй делать других то, что можешь сделать сам. Посмотри на меня: со мной уже всё ясно — я обречена, Итачи! Чувствую, что мне не спастись! А ты… ты… Арууке притихла и также слабо посмотрела вниз. Нукенин начал делать шаги в её сторону — два хватило, чтобы вновь оказаться у самой кровати. Струящуюся воду уже не было слышно — Мицу закончила купание и вот-вот готовилась выйти. — Помнишь того писателя из прошлого века? — решила она спросить под конец. Итачи не кивнул. Но он не мог не помнить. — Он как-то сказал, что любовь может помешать смерти. Думаешь… это правда? Ответ не прозвучал. Ику получила точный удар в шею. Когда Айдай вышла из ванной с полотенцем на голове, то сразу что-то заподозрила. Она прошла в центр комнатушки и огляделась. — Итачи? Его нигде не было. Арууке, как и раньше, посапывала на кровати.