Чего только не бывает в другом мире!

— Слишком легко попалась, хм. — Дейдара сильнее надавил на кунай. По шее Шизуй потекла алая струйка. Однако её не волновали собственные ранения: глаза были прикованы к сестре, стоящей чуть поодаль на коленях. Кровь мелкими сгустками падала на землю. Икуроми безжалостно плевалась кровью, держась обеими руками за живот, содрогаясь всем телом и издавая страшные, умирающие звуки. Мицуми пыталась помочь ей, но в итоге всё дошло до того, что Ику завалилась на бок, едва не скатившись с ветки в бездонную пропасть, скрывающуюся за многочисленными листьями деревьев, и начала задыхаться, захлёбываясь в крови. — Дейдара! Прошу, отпусти меня! — в отчаянии взмолилась Шизуй. — Ику, Ику плохо! Ты же видишь! Пожалуйста! — Меня это должно волновать, м? — Нукенин нахмурился. — Ты мне больше не напарница, забыла? Так что не наглей. Я запросто могу убить тебя сейчас, да! — Но вместо этого ты стоишь и болтаешь! — Тюка играла с огнём. Точнее, со взрывчаткой. — Что я тебе сделала? А моя сестра?! Мы помогли вам в своём мире, хотя могли сдать на опыты или в цирк! — Вечно будете это напоминать?! — вспылил он. — Ты не мертва только потому, что мне интересно, что вас, иномирянок, связывает с Орочимару. — Орочимару? Орочимару?! — Разговор о Змеином Санине показался младшей Колоонзо ужасно неуместным и глупым в подобной ситуации. — Да причём здесь, мать твою, этот Орыч?! Кунай впился в кожу сильнее. Голос Мицуми стал жалобнее. Она продолжала трясти и звать Икуроми по имени, приводя в себя, но та всё также была в прострации, смотря в никуда и плюясь отвратительной красной жидкостью. — Теряешь время, хм. — Подрывник лукаво усмехнулся. Шизуй помрачнела и на одном дыхании выдала: — Кобура связывают нас с этим стариком, пускай мы его и в глаза не видели! Он держал у себя всех наших одноклассников, долго промывал им мозги, убивал слабых, а из сильнейших собрал команду. Мы разгромили их месяц-два назад — да чёрт знает когда! Жанна с Айым скрылись, и если ты не будешь вставать у нас на пути, мы доберёмся до Айым — а она точно жива! — и вытащим её оттуда! — Айым? — неуклюже повторил Дейдара. — Аи? Она у Орочимару? — Так ты не знал? — Тюка сказала так, будто это было самой очевидной вещью в этом мире. Она думала, Зецу давно растрепал подробности Иномирянской битвы всей организации. — Знал, хм! — заносчиво ответил он, оскорбившись, но вид держал слегка потерянным. — Ну так отпусти! — Шизуй хотела укусить парня за руку, но вдруг заметила, что она у него полностью белая, но вот из глины ли или из Зецу — иномирянка решила не проверять (хотя была более склона ко второму варианту). Дейдара так и сделал — отпустил, однако в последний миг снова схватил собравшуюся ретироваться девушку за локоть, подумав, что должен знать кое-что ещё. — Что ты имела в виду в пещере? — Отсылка шла к той ярой речи, являвшейся эдаким отвлекающим манёвром. — Правду. — Тюка поняла, что без развёрнутого ответа ей не добраться до анэ, и потому начала делиться тем, чего Ару вряд ли бы одобрила. — Лидер Акацуки не Пейн, а Тоби, который притворяется дураком, на самом деле является Учихой и вместе со своим предком Мадарой хочет создать «идеальный» мир… — Они используют Пейна и остальных Акацуки, чтобы оживить десятихвостого и погрузить весь мир в сильнейшее гендзюцу! — громко заговорила Мицуми, помогая подруге, чтобы та пришла к ним с Ику поскорее. — Пейн ничего не знает! Итачи против этого, он с нами, Кисаме заодно с Тоби, поэтому нам пришлось «убрать» его, а Зецу — он не человек и не шиноби! — мы убили его белую часть! — Фукусана снова расплакалась, покаявшись перед Дейдарой в грехах, и прижала к себе бессознательную Икуроми. — Белую часть? — обомлела Шизуй и перестала вырываться из хватки. — Мы уничтожили только Широ Зецу? А Куро? Где эта чёрная мразь?! — Я не знаю, простите… — Мицу зашмыгала носом. — Я хотела сказать вам, но Ику… Ику… С ней что-то творится, я боюсь её и за неё… Тсукури просто молчал. Даже для него это было слишком. — Теперь понимаешь, как всё запутано и сложно? — Телегей хлёстко отцепила руку Дейдары от своего локтя. Поражённый информацией подрывник не сопротивлялся. Младшая Колоонзо сайгаком поскакала к сестре и вскоре была на месте. Арууке лежала с окровавленным ртом, продолжая глухо кашлять во сне. Тюка, что неудивительно, собралась решать проблему привычным способом — своим недалёким ирьёниндзюцу. И снова зелёный свет вокруг её ладони, и снова, как и в случаи с Гаарой, безрезультатно. — Шизу, помоги же ей! — Айдай не плакала. Слёзы на сегодня закончились. — Шизу! — Я пытаюсь! — гаркнула та. — Я залечиваю физические раны! Видишь, кровь из уха прекратилась… — Это от удара головой. Но почему кровь идёт изо рта? Откуда кашель? Почему он снова вернулся? Дейдара приближался к ним, но девушки мало того, что ничего не предприняли, так и вовсе проигнорировали его. Их настороженность и опасение за собственную жизнь отошли далеко на задний план, и подрывник, оказавшись за спиной Тюки, в шаге от неё, горько усмехнулся. Несмотря на такое малое, ничтожное расстояние, он — не напарник, не товарищ, а, по сути, враг — был словно невидим для них. — Вы не ниндзя, хм. — Парень смотрел на Шикуцуми сверху вниз. — Просто глупые девчонки, возомнившие себя чёрт знает кем, да. Думаете, вы в состоянии хоть что-то изменить в этом мире? Те молчали. Рука Шизуй слегка подрагивала, но кисть по-прежнему была облачена зелёным свечением. — В нашем мире говорят, что даже взмах бабочки способен вызвать ураган на другом конце света, — тихо, грустно, но с ноткой надежды в голосе произнесла Мицу. — Пускай мы глупые и никчёмные, но и наши действия могут повлиять на ход здешней истории… — Мы не никчёмные хотя бы потому, что смогли удрать от всех вас, супер-дупер шиноби, вместе с Казекаге. — Раздраженно отозвалась Шизу на оскорбление. — Верните однохвостого, — вдруг вспомнил о самом главном Дейдара, — и, так уж и быть, на этом мы разойдёмся, да. Иномирянки не дёрнулись. Дейдара решил уточнить: — Разойдёмся без боя. Те многозначительно переглянулись. Тюка была кратка, выдав без утайки: — Он мёртв. — Чего?! Айдай вздрогнула, осознав, насколько небезопасно гневить подрывника, и от греха подальше сразу же оправдалась: — Мы тем самым задержали план Тоби! Без Шукаку ему не возродить Джуби! — Какой, к чёрту, Джуби?! Всего существует девять хвостатых, да! И с чего вы вообще взяли, что этот мелкий засранец что-то планирует?! — Да потому что мы из другого мира! — открыла ему страшную правду Телегей, прервав ирьёниндзюцу и обернувшись к парню лицом. — Вы знаете то, чего не знаем мы, а мы знаем то, чего не знаете вы — закон миров, хаоса, баланса и прочей фигни, но так ли важно это сейчас? — Она кивнула в сторону сестры, ссылаясь на неё, тем самым уходя от развёрнутого ответа. Кровь совсем засохла на губах и подбородке — Арууке до сих пор не пришла в себя, кашель поминутно вырывался из неё. Айдай заботливо прижимала подругу к себе, а лицо её было таким несчастным, точно она перенимала эту боль на себя. Тсукури не нужно было детального осмотра или высшего медицинского образования, чтобы прийти к следующему выводу: — Ей недолго осталось, хм. — Заткнись! — рявкнула Шизуй. — Нам нечего тебе дать или сказать, так что свали, наконец, отсюда! У Икуроми всего лишь кашель! Дейдара вдруг присел на корточки и, оказавшись совсем рядом к лицу иномирянки, заглянул в дрожащую темноту её глаз и спокойно изрёк: — Она умрёт. — Да пошёл ты! — Тюка толкнула нукенина, но, вопреки ожиданиям, он не упал и не сдвинулся с места, чакрой приклеившись ступнями к ветке дерева. Она повторила попытку, но результат был тот же. Прежде чем быть пихнутым в плечо в третий раз, Тсукури без малейшего труда перехватил её удар. — Ты ведь и сама это понимаешь, м? Телегей вырвала руку из чужой хватки и порывисто вскочила на ноги. Учащенно дыша, то ли свирепея, то ли сдерживая отчаяние, она едва не начала топать ногой, как дитя в истерике, опровергая услышанное. — Ничего ты не знаешь! Это всё временное, оно пройдёт! Это… — Всего лишь кашель с кровью, да. Шизуй долго буравила Дейдару злым, слезящимся взором, словно до сих пор пытаясь спихнуть его с ветки, однако тот стойко держался на ногах и ответным взглядом. Колоонзо пришлось первой прервать зрительный контакт, повернувшись вправо. Вид её стал угрюмее. — Идут. — Сквозь ком в горле выдала она, а после встряхнула головой, будто выкинув все наваждения и мысли, и обратилась к Мицу. — Уходи вместе с Ику. Я разберусь с ними и затем пойду на помощь Сасори. — Но… — Мицуми испуганно посмотрела туда же, куда и подруга. — Кто это? — А какая разница? Я их протараню, и на этом всё. — Да что ты можешь сделать против таких, как они? — хмыкнул Дейдара. Ему было любопытно следить за иномирянками и их действиями, он никуда не спешил и был спокоен, как Орочимару, словно никакой рыжий Лидер не ждал от него ответа наподобие: «Все враги убиты, можем продолжить запечатывание». — Хватит недооценивать меня! Я прорвусь! Не силой, так словами буду атаковать — мне всё равно! — Шизуй, — на выдохе произнесла Мицуми и в этот же миг осознала, что не сможет ни отговорить, ни помешать ей, поэтому оставалось согласиться и… уйти. Фукусана встала на ноги и, несмотря на своё довольно хилое телосложение, смогла поднять Икуроми, безвольным мешком закинув её себе на спину. — Сможешь донести её хотя бы до границы? — Шизу обеспокоенно оглядела подруг. Мицу улыбнулась. — Я на многое способна. Я тоже прорвусь! А ты… возвращайся к нам скорее живой и невредимой. Мы будем ждать в Танзаку — это город азартных игр в Стране Огня, помнишь? — и дальше никуда без тебя не двинемся. Времени оставалось всего ничего. Девочки кивнули друг другу, прощаясь. Айдай на пару секунд задержала взгляд на Тюке, в спешке запоминая её образ, будто боялась забыть или больше не увидеть вновь. — Мы любим тебя, — было последним, что сказала Фукусана, после чего развернулась и отправилась в путь вместе с Ику на спине. — Беги ему на помощь. У тебя всё получится. Шизуй долго глядела им вслед. Когда пришло время, она также начала передвигать по веткам, правда, в противоположном от подруг направлении — обратно в эпицентр всех событий, где Сасори, скорее всего, отбивался от многочисленных вражеских атак. — Колоонзо, — окликнул её Дейдара, оставленный в одиночестве всё на той же толстенной ветке, местами испачканной кровью старшей из сестёр. Названная оглянулась, когда между ними насчитывалось семь метров. — Почему? «Почему?» — Вопрос мгновенно эхом разнёсся в голове иномирянки, и она лихорадочно заметала глазами, словно искала в окружающем её пространстве ответ. «Почему?» — может, из благородства, забурлившего в ней? Или из жалости к человеку, такому одинокому и будто бы ненастоящему, которому суждено умереть от удара в самое сердце таких же поддельных, искусственных родителей? Или из области «другу верный друг поможет, не страшит его беда»? Но ответ был хитёр и крылся не в обстоятельствах или принципах. Глубже, так глубоко и давно, что воспоминания об этом почти напрочь стёрлись или считались не более, чем за выдумки и напрасные надежды. Шизуй судорожно поднимала на поверхность те далёкие события будто прошлой жизни, свои былые ощущения и вдруг вновь увидела себя той глупой влюблённой девочкой, которой повезло встретить своего почти что кумира — героя антагониста аниме. «Он был моим любимым персонажем. Но здесь я поняла, что он маньяк и просто нехороший человек», — прозвучали слова сестры. Но Шизу, в отличие от неё, не разочаровалась, а наоборот ещё помнила свои чувства и хранила их, как драгоценность, как зеницу ока, далеко внутри себя, там, где ещё дышала душа. Размышление о прекрасном заняло всего несколько секунд. Телегей вдруг представился образ Сасори, хладнокровного, бледного, с тонкой улыбкой на губах и почти горящими гранатовыми волосами. Она помнила его живым и настоящим, помнила его человеком и почему-то верила, что вновь сможет увидеть его таковым, если доберётся до туда и окажет помощь. И всё-таки «почему»? Тюка улыбнулась и призналась себе, крикнув через плечо: — Потому что я люблю его!

***

Шизуй редко когда бравировала, а если и делала это, то открыто и в шутку. И когда она сказала Мицу, что протаранит надвигающийся на них хвост, то была серьёзна как никогда. Она в действительности протаранила Наруто и Какаши. — Ты! — взревел Узумаки. Вид его был девятихвостее некуда: глаза по-прежнему горели гневным красным цветом, клыки и когти совсем заострились, отметины на щеках, как у котика, нежели лиса, углубились и потемнели, став более заметными. От него исходила безумная чакра, но парень ещё сдерживал себя и не давал Кьюби окончательно подавить своё сознание. — Как ты могла?! Стерва! Шизуй на такое оскорбление непременно усмехнулась бы, но не в этой ситуации. Она просто продолжила бежать на предельной скорости навстречу очередным бывшим соратникам и внаглую миновала их: когда Наруто атаковал её на расстоянии в несколько жалких метров, она попросту отпрыгнула в сторону и, ловко пробежав горизонтально по стволам деревьев, умудрилась уйти от битвы. Ненадолго. Джинчуурики был чертовски быстр — развернувшись, мигом настиг младшую Колоонзо и одним ударом порешил всё. Он ударил иномирянку с такой силой, что бедная собою проломила множество веток деревьев, полетев в самый низ — к корням, где приземление обещало быть не то ужасно болезненным, не то смертельным. — Наруто! — И Какаши испугался раздираемого от злости ученика. — Успокойся! Не дай девятихвостому завладеть тобой! Он стоял лицом к Наруто — только блондин и заметил, как позади сенсея, вынырнув из густой листвы, прошмыгнул силуэт девушки. Узумаки взбесился сильнее. Ведь он ударил клона, чертова клона отправил вниз, а не Шизуй! За ней началась погоня. — Стой, чёрт тебя подери, даттебайо! — Наруто! Предоставь это мне, я разберусь с ней! — попытался Какаши выкинуть лисёнка за борт. Но тот был непреклонен. Он прорычал: — Она убила Неджи! И снова дикий всплеск чакры. Тюке было сложно не услышать слова Наруто. Флэшом несясь вперёд, она изобразила на лице колоссальное недоумение, нахмурилась, не понимая, каким образом здесь замешаны она и Неджи, и в один миг позволила себе чутка взглянуть назад, на своих «охотников». Этот момент стал для неё роковым. Отвлекшись, она не смогла вовремя заблокировать удар Какаши, так внезапно появившегося прям перед ней, и отлетела в сторону. Там её ждал Наруто: он вновь кинул её вниз и пикировал следом. Шизуй смогла сориентироваться в свободном падении и попыталась безвредно для себя вновь оказаться ногами на земле. Узумаки же хотел другого. Оба приземлились, но, в конце концов, получилось так, что уже второй раз за день на Тюку нагло уселись. И если Хидан был спокоен, впустую трепался и позже «ненароком» вывихнул ей кисть, то Наруто был в таком состоянии, что и слов не подобрать, и в порыве неимоверной ярости начал избивать иномирянку, не посмотрев на то, что она — девушка и бывшая соратница. Сейчас она была для него Предательницей, партизанкой, вторгнувшейся ко всем в доверие и в последний момент похитившей Гаару и убив Неджи. Неджи. Там в пещере Наруто ринулся к нему, когда было уж совсем поздно. Хьюга не дышал, не двигался, не моргал. Он застыл в мёртвом безмолвии, ослеплённым смертью смотря в никуда. Тогда в голове у джинчуурики всё помутнело, перед глазами встала красная пелена. Цель была одна: найти этих предавших всех девчонок. — Наруто! — Спускался к нему тем временем Какаши. Узумаки остановил свою расправу, когда сенсей оказался подле и сочувственно положил руку ему на плечо. Наруто порывисто дышал, дрожа от переполнявших его чувств, и долго смотрел на ту, кого он бил. Шизуй под ним не было — только большое бревно. Разбитое вдребезги бревно. Девятихвостый, широко раскрыв глаза, поражённо опустил кулаки. — Техника Замены, — тихо озвучил очевидное Какаши. Блондин крепко стиснул зубы и затрясся с новой силой. — Мы… мы должны догнать её! — Он мигом вскочил на ноги и собрался бежать невесть куда. — Должны найти остальных — Икуроми и Мицуми, — и вернуть Гаару! Я не позволю Акацуки убить и его! — Не пытайся взвалить всё на себя. Будь осторожнее и бдительнее. И снова погоня. И снова Шизуй нашли и почти настигли. Она бежала, как могла, но медленней, чем до этого. Тюка чувствовала преследующий её хвост спиной и никак не могла от него оторваться. Когда лес закончился и скрывающих деревьев не стало, она поняла, что придётся вступить в бой и использовать ниндзюцу. Если потратить парочку стихийных техник на Наруто и Какаши, то на остальных, кто сражается с Сасори, чакры может не хватить. Впереди что-то показалось. Телегей пригляделась и, разглядев, тяжело выдохнула. В очередной раз Дейдары ей только не хватало! Подрывник стоял столбом, а подле него — большая глиняная птица, так давно знакомая Тюке. — Беги, глупец, иначе девятихвостый тебя сейчас снесёт! — Колоонзо остановилась, добравшись до него, и дёрнула за свободный рукав фирменного плаща, призывая уходить отсюда. Дейдара никуда не двинулся. Шизуй нервно обернулась — коноховцев пока не было видно, но они уже приближались. Она снова посмотрела на экс-напарника и, заметив что-то непонятное в его голубых, как у Наруто, глазах, устало, но с раздражением произнесла: — Тебе что-то от меня нужно? Однохвостого в кармане не ношу, Мицуми уничтожила его тело с помощью Шотона. Мы сделали это, чтобы помешать плану Тоби, он не такой придурок, как ты и остальные думаете! Он… — Я верю. И хочу услышать всё это поподробнее и внятно, хм. — Выдержано проговорил Тсукури. — Расскажешь всё в Танзаку. — Но ты не… — Смотри, твои друзья бегут, да. Двое шиноби Листа и вправду стремительно надвигались на них. До столкновения оставалась всего минута. Шизуй вспомнила одну крутую технику Орочимару, которую когда-то видела в аниме. Он дыхнул всего раз и этим потоком воздуха чуть было не посносил деревья. Колоонзо знала подобное дзюцу и была на пятьдесят процентов уверена, что результат получит приближённый к орочимаровскому, если вложит туда побольше чакры. Несмотря на убытки, которые потерпит её запас чакры, Шизу всё-таки решилась на такой отчаянный шаг и принялась складывать печати. Дейдара ударил её по рукам. У Тюки не хватило слов, чтобы выразить своё недоумение и недовольство. — Ты ведь хотела помочь Данне, хм. — Он напомнил это так, будто слышал об этом очень давно, а не десятью минутами ранее. — Он — мастер своего дела. Думаешь, какие-то дураки из Конохи смогут победить его? — Этих «дураков» много, и у каждого из них свой козырь в рукаве. Сасори не справится один. Подрывник молчал с несколько секунд, приковав свой взгляд к приближающимся врагам и что-то судорожно, но трезво для себя решая. Когда они были совсем близко, Дейдара резко повернулся к ней: — Уходи. — Он качнул головой на свою глиняную птицу. — Я позабочусь о девятихвостом и копирующем ниндзя, да. Шизуй чуть не сказала что-то вроде: «Но Дейдара, как же ты? Не делай этого!», но вдруг поняла, что этим сделает хуже лишь себе или Сасори. Она молча залезла на птицу и не смогла не улыбнуться нукенину: — Я знала, что и ты неравнодушен к Данне. Забеспокоился, да? — Заткнись и улетай, м! — процедил сквозь зубы Тсукури и махнул рукой, мол, с глаз моих долой — из сердца вон. И Шизуй покинула его вместе с пылью, которую подняли взмахи птичьих крыльев. — Ублюдок! — вырвалось из Наруто. Они с сенсеем прибежали в самый последний момент, когда что-то менять было поздно. — И снова здравствуй, Кьюби, хм. — Ухмыльнулся ему Дейдара, краем глаза следя, как высоко в небо взмывает иномирянка.

***

Говорят, что медитация — это такое состояние, при котором человек достигает внутренней сосредоточенности, самосозерцания, нужного для духовного прозрения. Шизуй была далека от сего понятия, но это не мешало ей пытаться. Она летела на белой птице и тоже медитировала, то ли стараясь достичь эмоционального равновесия, то ли накапливая чакру для предстоящей битвы. Чего бы она ни делала в этот момент, всё было неудачно: вихрь мыслей кидал её из стороны в сторону, заставляя думать то о сестре, то о подругах, то о Сасори, то о ближайшем будущем — не было никакой сосредоточенности, лишь учащенное сердцебиение и напряжение, тугим узлом связавшее буквально всё тело. Прохладный ветер, бьющий по лицу и развивающий её короткие волосы, освежал, но не мог унести то волнение и тихую панику, таящихся где-то у сердца. Тюка, наконец, оставила все попытки медитации и взревела в отчаянии, запрокинув голову, оставляя свой крик в воздухе. Для полной прочистки разума она ещё надавала себе звонких пощёчин и после этого поняла, что морально готова к битве и прилагающимся к ней разговорам. Время выхода настало. Птица Дейдары начала автоматически приземляться прямо в пещеру, когда-то бывшую секретным логовом Акацуки. Всего за час от базы ничего хорошего не осталось: все стены были разрушены — напоминанием о них остались глыбы камней, потолок представлял из себя открытое небо, пол покрылся чем-то чёрным. Подлетев чуть ближе (то есть ниже), Шизуй увидела небольшой прудик посреди этого бардака и внезапно признала в нём железный песок. Ей ещё не доводилось сталкиваться с техникой Третьего Казекаге — сильнейшей марионетки Сасори и, если честно, не очень хотелось-то. В бое участвовало всего три человека: Сакура, Чиё и сам Акасуна. Команды Гая не виднелось — видимо, они с почившим Неджи направились обратно в Песок или же помчались на помощь Наруто и Какаши. Если верно второе предположение, то у Дейдары большие проблемы. Здесь же, наоборот, Сасори обладал преимуществом: розоволосая куноичи была отравлена его ядом и сейчас медленно и болезненно умирала, а старуха еле стояла на ногах, пытаясь отдышаться после утомительной схватки с внучком. Шизуй оглядела их и почему-то пришла к выводу, что, несмотря на все действия Шикуцуми, канон ни черта не изменился. Всё шло так, как требовал тому сюжет. Сейчас Тюка была в нём единственной лишней частью. Может, именно она и сможет переиначить всё? Хируко оказался давно разрушен, и потому Сасори стоял посреди поля битвы в своём настоящем виде. Красные волосы и огромные карие глаза остались такими же, какими их помнила Шизуй ещё в том мире, только тело было «изуродовано»: в районе живота красовался смазанный ядом трос, из лопаток исходили железные «крылья», на конце которых возвышались вертушки, совсем как у вентилятора, правда, состоящие из идеально острых лезвий. Люди врут, говоря, что куклы бесчувственны. В глазах Сасори горела буря эмоций, в которой были замешаны ирония, гордыня, интерес и восторг. Птица приземлилась позади Акасуны. Тот прекрасно заметил её, но не придал особого внимания. — Дейдара, не вмешивайся! — он не поднимал рук, чтобы отмахнуться от напарника, как от мухи, сделав это одними словами. — Я почти здесь закончил. — Сасори… Кукловод замер. Голос Шизуй стал для него громом средь ясного дня. Он обернулся и столкнулся с ней, стоящей всего в паре шагов, взглядом. Акасуна долго глядел на неё и, вопреки всем плохим предположениям Колоонзо (например, быть растерзанной в тот же миг, как только её увидят), просто повернул голову обратно, возвращаясь глазами к Чиё и Сакуре. — Что ты здесь забыла? — бесстрастно произнёс он вперёд себя. — Тебя. — Высочайший пикап, когда-либо бывший в жизни Сасори. — Уйдём вместе? В такой растерянности нукенин Суны не был никогда — вопрос, мягко говоря, застал его врасплох. Он снова удивлённо посмотрел на Шизуй. — С какой стати? — С той, что ты здесь умрёшь. Тебя убьют. Акасуна прыснул со смеху. — Они? — Кукловод указал на лежащую среди камней Сакуру и павшую на колени бабушку. В этот момент младшая Колоонзо усомнилась в достоверности своих знаний. Может, канон и вправду пошёл под откос, и в этой битве должен выиграть Сасори? — Старая кошелка и жалкая девчонка? Ты настолько недооцениваешь меня и моё искусство, Шизуй? — Внезапно он посерьёзнел, тон его стал холоднее. — Говоришь, вернулась ради меня? Как глупо. Знаешь, чего я терпеть не могу? — Ждать, — не дав и секунде проскочить после его вопроса, промолвила Телегей. Сасори повёл головой — ответ оказался неверным. — Предательство. Трос, змеёй покоящийся в районе живота отступника, будто ожил и со оглушающим свистом кинулся на свою жертву. Вместо клыков и пасти у него был смертельно острый конец в виде жала. Его скорость была слишком быстра, а расстояние между ним и Тюкой — ничтожно. В глазах иномирянки это почти что мгновение затянулось так, что казалось, кто-то вне реальности включил замедленную съёмку. Шанс уклониться был, но отчего-то Шизуй приросла ногами к земле и не могла дёрнуться даже в мыслях, смея наблюдать лишь свою пулей приближающуюся смерть. Жало пронзило тело насквозь в сопровождении характерного пробивающего плоть звука. Брызнула кровь. Телегей продолжала смотреть на острый конец троса, дрожащего, как вдруг смутившийся хищник, у самой её переносицы. Фиолетовые капли яда сиротливо капали с него на землю и там же засыхали под лучами яркого солнца. — Какого… — потрясённый Сасори отступил на шаг. Страшное, просто отвратительное на вид нечто, неожиданно возникшее в воздухе буквально за миг, улыбнулось ему. — Фавн? — не менее растерянно издала из себя Шизуй. Среднего роста, дрыщавый, сморщенный и противный глазам (но точно не своим), демон одной своей когтистой лапкой держал смазанный ядом трос, что в прямом смысле прошёл сквозь него, через самый желудок, и тем самым не давал проворному жалу и коснуться девушки. По нему стекала не кровь, а что-то непонятное, тёмное, мерзкое и тягучее. После съедения души Хьюги Фавн отлеживался где-то в теньке пещеры, скромно подсматривая за чужим боем, а при появлении Телегей понял, что его звёздный час скоро настанет. Собственно, вот и он! — Колоонзо-сама, — безглазый, снова забыв (по сути, никогда и не помня) имя иномирянки, сделал реверанс, где роль подола платья, не будь руки заняты тросом, сыграли бы его складки из кожи. — Ты… Икуроми нуждалась в тебе… — Она сделала несколько пораженных выдохов. — Почему ты не с ней?! — Я знал, что понадоблюсь Вам здесь, — лукаво уклонился демон от ответа и, наведя свою ладошку на Сасори, воззрился на него кровавым глазом. — Могу ли я, Колоонзо-сама, убить его для Вас? — Что это за существо?! — Сегодня определенно плохой день для Акасуны. Он пытался вырвать свою «змею» из мерзких лапищ — всё тщетно. Увы, демон был хлипким, но на удивление сильным. — Я — Фавн. — Весьма деликатно представился Лес. Ему, несомненно, нравилось собственное имя, данное Икуроми, — он с наслаждением и гордостью называл его, точно за ним крылись неимоверные достижения. — Колоонзо-сама? — На Сасори твои штучки не подействуют. — Отозвалась Шизуй, имея в виду небезызвестное демоническое гендзюцу. Она прискорбно выдала: — Он кукла. Фавн, не прекращая разглядывать нукенина, расплылся в сладкой улыбке: — Не кукла. Красное око не отрывалось от сердца Сасори, так броско выставленного на показ. Кукловод не мог не заметить этого и потому, прежде чем Фавн настойчивее потянул на себя схваченный трос, снова попытался выбраться. Безуспешно. Демон, как фокусник, вытаскивающий изо рта нескончаемые разноцветные платочки, начал тянуть трос на себя. Благо тот был длинным и позволил Акасуне мало того, что отскочить куда подальше от этого страшного создания, так ещё и свободно применить одну из стихийных техник. Если из ладоней Леса выпячивали глаза, то из ладоней Сасори — по одной трубке. Каждая из них изрыгнула мощный поток воды, который принялся лезвием рассекать всё на своём пути. Фавн ввиду занятости рук атаку не увидел, отчего отлетел неведомо куда и, ударившись о булыжник, рухнул на землю. Снова став невидимым, он не решился вернуться в полымя и куда-то пропал. Сасори был ошарашен настолько, насколько это возможно для такого хладнокровного шиноби, как он. Ему было впервой столкнуться с таким не прекрасным и не изящным созданием. Шизуй уже ничему не удивлялась и продолжила разговор, словно произошедшего и вовсе не было: — Да, я предала, но не тебя, не всех Акацуки, лишь Тоби и Зецу — это у них заговор против всех, против всего этого мира, в котором Пейн и все вы — жалкие марионетки! Разве для тебя достойно быть чьей-то куклой? К спине Сасори были прикреплены четыре свитка со стихийными техниками: водяной исчез после применения, настала очередь огненного. В Тюку «полетел» залп огня — она еле увернулась. — Мужчина должен спокойно слушать, когда с ним говорит женщина. — Минутка нравоучений от бабушки. Комментарий Чиё, которая за предоставленные свободные минуты восстановилась и пришла в себя, показался Шизуй неуместным: по её мнению, этот разговор не терпел лишних лиц. Сасори был солидарен с бывшей напарницей: — Заткнитесь! — Почти солидарен. Женщины давили на него отовсюду — он снова атаковал Катоном из трубок в ладонях. Шизуй резво сложила пару печатей и контратаковала струей воды. Кукловод опешил: — Суйтон? Ты смогла овладеть второй стихией? Поразительно… — Ты — последний, в ком я хочу видеть противника и врага! Я здесь, чтобы помочь тебе и не дать умереть! Я не хочу сражаться с тобой, Сасори! — Ты, должно быть, сошла с ума, — прыснул Акасуна. — Моё искусство — вечно, меня не так просто убить. Я не нуждаюсь в твоей помощи. — Это твои проблемы! Мне-то что? — Убирайся! Или будешь мертва. — Насрать. Без тебя я отсюда не уйду. С меня достаточно смертей. — Шизуй вновь взялась за промывку мозгов. — Тоби с Зецу держат вас в дураках. Тебя особенно. — Замолчи! — И снова атака. — Ты всегда велишь мне заткнуться и угрожаешь смертью! Самому не надоело? — Младшая Колоонзо быстра и без Райтона. Она начала стремительно приближаться к Сасори, ловко уклоняясь от препятствий в виде огня. — Меня этим не напугать, уже не актуально! Нукенин держал руку выставленной вперёд, ладонь его оказалась всего в паре сантиметрах от лица Тюки. Та стояла непоколебимо, порывисто дыша от бега и крутых уворотов, и не собиралась отступать, несмотря на то, что прямо перед собой видела трубку, из которой запросто могло хлынуть пламя, как и ранее. Горлышко трубки загорелось огоньком. Тюка закрыла глаза, так и не сдвинувшись с места. Где-то ожила Сакура, победив смертельный яд: — Шизуй-сан, уходи! Секунды противно тянулись. Ничего не происходило. — Почему ты так уверена, что сейчас я не убью тебя? — Сасори, казалось, забыл про бабушку и розоволосую куноичи на далёком заднем фоне. Пространство сузилось до одной ненормальной иномирянки. Колоонзо открыла глаза. Отступник всё ещё стоял на расстоянии вытянутой руки, вот-вот собираясь совершить последний удар, но никак не решаясь. Как ответ Телегей приблизилась ещё ближе, сделав всего два маленьких неторопливых шага. Невозмутимость, раздражение, любопытство и удивление смешались во взгляде Сасори. Они до и после становления «вечным» являлись его частыми спутниками. И сейчас они никуда не пропали, всё также ярко блистая. Только тело марионетки дёрнулось и отступило на шаг, когда Шизуй оказалась непростительно близко. — Потому что ты не кукла — это видно не одному демону. Куклы не умеют чувствовать. Да и вообще, они ведь игрушки, неодушевлённые штуки без души и сердца. А ты… Разве ты такой? Она приложила свою ладонь к его, трубка на которой ещё не остыла от Катона, и сплела их пальцы вместе. Сасори не дёрнулся, удивленно моргая. — В моём мире ты предстал в своём настоящем теле. Помнишь те времена? Как бы ты ни старался, человека в тебе ни за что не убить. Пока у тебя стучит здесь, — Колоонзо опустила взгляд на сердце, заключённое в капсулу, — ты не перестанешь им быть. В тебе жива душа, а она, как правило, и представляет собою вечность. За ними наблюдали Сакура и Чиё. Сегодня старушка впервые в жизни увидела, как сдаётся её внук: одними губами она прошептала его имя, не веря собственным глазам и сему дикому зрелищу — Сасори опустил руку и сильнее сжал ладонь девушки. Он так и не парировал в ответ, совершенно ничего не предпринял, словно согласившись со всем сказанным. Шизуй по-прежнему не отпускала его. Акасуна помрачнел и, уставившись на бывшую напарницу исподлобья, стал убийственно страшен. Однако той всё было нипочем — она улыбалась. — Почему ты вообще не мертва? — продолжал сокрушаться отступник. — В прошлый раз я отравил тебя. — Вот такая я вот живучая, со мной так часто бывает. — Ты! — неожиданно вскрикнула Сакура. Она решительно поднялась на ноги, сжимая кулаки. — Отпусти Шизуй-сан! Сасори изумился. Он глянул на их сплетённые воедино пальцы, а затем обратно на розоволосую куноичи. — Тебя это смущает? — склонив голову набок, всё не отрывая взгляда от почти восставшей из мёртвых противнице, спросил он. Затем задал вопрос Телегей: — Я ранил и её, но она тоже жива. Почему это происходит? Я был уверен, что мой яд безупречен. Тюка промолчала, не решаясь отвечать, что совершенно не утроило её визави. Тон Сасори вдруг смягчился и будто бы стал добрее: — Кто изготовил для тебя противоядие? Скажи мне. Иномирянка замешкалась на пару секунд, но глубокий, пристальный взгляд со стороны бывшего напарника заставил её заговорить: — Сакура. — Она? — Акасуна тихо рассмеялся. — Эта жалкая девчонка? Впечатляет. — Шизуй-сан! — названная едва заметно вздрогнула, а совесть её стеснилась от того, что Сакура не разочаровалась в ней и до сих пор верила, что ситуацию можно изменить. — Ещё не поздно одуматься! Ты хороший, добрый человек. Я знаю, каково это — любить, но не позволяй этому чувству вскружить себе голову! Пойми, что ты не… — Достаточно разговоров. — Бесцеремонно перебил Сасори. — Пора заканчивать эту битву. Я слишком много времени потратил на вас. — Зачем тебе вообще сражаться? — обратилась к нему Тюка. Ей удалось достучаться до Сасори — это была грандиозная победа, от которой она и чувствовала себя способной на всё. — Нам нужно идти. Ику и Мицу будут ждать нас в одном месте, Дейдара с Итачи, вероятно, вместе с ними. А этот бой… Он всё равно ничем хорошим не закончится. — Тебе как никому другому известно, что значит гордость. Думаешь, я так просто сбегу от противников и боя? Я слишком много тебе позволяю — видимо, ты забыла, кто я на самом деле. — А вот и неправда. Всё я помню, просто… просто позволь увести тебя отсюда. Я расскажу о том, что мы с девочками зря от всех скрывали, и затем ты поймёшь — всё, что я делаю сейчас, — правильно! — Хорошо. — Он улыбнулся ей уголками губ, от этого Шизу просияла. Ей стало так спокойно и тепло на душе, словно вся эта затянувшаяся чёрная полоса жизни прошла и теперь наконец-то настал черёд белой. Всё вокруг закружилось и завертелось, сердце готово было разорваться от переполняющего его радостного чувства. Телегей подумалось, что взгляд Сасори, обращённый на неё, стал неравнодушным, похожим на тот, кой она замечала ещё в своём мире. В этот момент она стала самым счастливым человеком в этом разрушенном месте и готова была сделать ради Сасори всё, что угодно. Нукенин тоже понял это. Все мысли и чувства Колоонзо легко читались у неё на лице. — Так ты не передумала помогать мне? — Она покачала головой. — Замечательно. Сделаем так: поможешь мне в этой битве — и я весь твой. Идёт? — Идёт! — если бы Акасуна знал Асу — ту малышку, ставшую неотъемлемой частью Шикуцуми, — то наверняка бы заметил, что в этот момент Шизуй очень похожа на неё: такой же живой блеск в глазах, совсем детская наивность и энергия, которая от переизбытка эмоций буквально сочилась из неё. И, конечно же, поспешность в ответах без их особо анализа, так свойственная детям. Он отпустил руку иномирянки и нежно провёл ладонью по её щеке, а затем вдруг сделал плавное движение пальцами. Тюка внезапно выгнулась в спине, точно ей нанесли туда мощный удар. — Что ты делаешь? — Не сопротивляйся. — От такого холодного приказа стало вдвойне не по себе. Острое покалывание в спине вызывало боль, схожую с зубной — тянущую, неприятную, еле терпимую. Лёгкое шевеление пальцами со стороны Сасори — и Шизуй тотчас развернулась и сделала несколько кривых шагов вперёд, к противникам. — Это же… — Сакура обомлела. — Техника манипуляции… — Как ты смеешь! — в сердцах вскрикнула Чиё. — Эта девочка любит тебя! — А я разве имею что-то против? — усмехнулся гений Песка. — Мы расправимся с вами и уйдём вместе. — «Мы»? — до Тюки начала доходить суть происходящего. Она словно вышла из транса и растерянно заметала взгляд, будто видя всё и всех впервые. — В смысле «расправимся»? — В конце концов, мы же напарники? — Колоонзо не отозвалась. Сасори заговорил громче: — Верно, Шизуй? — Ага… — несмело изрекла та и заподозрила нечто ужасное. Осознание ударило Телегей в голову, когда её заставили неловкими, резкими движениями достать из подсумки кунай и ринуться в атаку. Она точно выбралась из сна и закричала: — Сасори! Стой! Я не хочу убивать этих людей! Они… они спасли мне жизнь. Они мне не враги! — Зато мне и Акацуки — да. А ты ведь сама сказала, что мы с тобой на одной стороне… Шизуй воистину через «не хочу» накинулась на бывших соратников: преодолев расстояние между ними, она в первую очередь атаковала Сакуру рядом проворных ударов и была неимоверно быстра, но сама не успевала следить за собственными движениями — ими профессионально управлял Сасори. Тюка еле сдержала пронзительный мат, почувствовав, как загорелись от боли связки и вывихнутая ранее Хиданом кисть руки. Потерявшись в пространстве на пару мгновений, она и не заметила, что несколько раз умудрилась поранить Сакуру кунаем, оставив глубокие порезы. — Тс, забыл! — ругнулся Акасуна. — Твоё оружие ведь не смазано ядом… Это было единственное, что его тревожило в этот момент. У Шизуй потемнело в глазах. Она приложила все свои силы, чтобы посреди всего этого бардака остановиться и замереть с вытянутым в крутом ударе кулаком. — Немедленно… прекрати! — Колоонзо смогла выпрямиться, с трудом сдерживая свои движения и от того дрожа. — Я сказала, что не хочу драться! — Как же так? — Он снова шевельнул пальцами, дёргая за почти невидимые нити из чакры, заставляя иномирянку двигаться дальше. Она пыталась воспротивиться, но так и не смогла освободить себя от техники. — Не разочаровывай меня, Шизуй. — Это ты моё сплошное разочарование! Живо убери эту хрень! Сасори! Зачем ты хочешь, чтобы я сражалась?! — А как иначе мне проверить твою привязанность ко мне? Если ты не можешь ничего сделать ради меня — даже убить жалкую старуху и девчонку, — значит, твоя любовь не вечна. — Да заладил ты с этой вечностью! — Плюс ещё одно слово в сборник, где уже числились ненавистные «канон» и «план». — Любовь проявляется не в этом, совершенно не в этом! — поддержала Сакура. — Ты не достоин Шизуй-сан, раз не понимаешь этого. — В одном он прав: бой слишком затянулся. Пора сводить концы… — Старушка вынула из подсумки фиолетовый свиток с замудрёнными письменами на нём, таки кричащими о всей понтовости этого предмета. Вот его развернули — безупречно выведенные рисунки засветились и, ожив, вылетели из бумаги, образовывая собою человеческие фигуры. Через пару секунд Чиё окружала десятка крупных кукол, облачённых в белые плащи. Сасори помрачнел. — Десять кукол Чикамацу? Непобедимая запретная техника. Неплохо, бабка. Однако… — Он без труда заставил Телегей отступить и швырнул в воздух некий свиток. Колоонзо сразу узнала его, и от этого ей сделалось жутко, как и от безумной улыбки нукенина, который с нескрываемым фанатичным восхищением смотрел на свои творения. Точно призраки в тусклых бордовых одеждах, они сотней вылетели наружу и своей тенью накрыли почти всё логово. Связка нитей чакры исходила из самой груди Сасори, подпитывая кукольных дементоров. Сакура не смогла подобрать слов и лишь разинула рот от ужаса. — Ты зашёл слишком далеко… — с душевной болью в голосе произнесла Чиё. Тюка заметила, как опустились при грустном вздохе плечи старушки, как вид её стал подавленным и разочарованным, словно она потеряла всю надежду. Нет, не на победу в этом бою — на возвращение её милого, любимого внучка. — Боже, Сасори… — Шизуй пробежалась взглядом по многочисленным марионеткам бывшего напарника, застывших в воздухе. Цвет волос, глаз, черты лица — всё у них разное и индивидуальное. Каждый из них когда-то был живым человеком, а теперь — живая кукла. — Сотни жизней… — Я завоевал ими целое государство. Узрите же мою Тайную алую технику: Танец ста марионеток! Акасуну затрясло, прежде чем он отправил всю свою армию на битву. Шизуй не стала исключением — она также побежала вслед за ними. Боль в спине ещё была, но напряжение — уже не то: Сасори не мог управлять столькими телами одновременно, потому контроль и ослаб. Иномирянка могла действовать по своей воле, хотя её несильно продолжали направлять нити. Тюка не стала рыпаться раньше времени и вздумала выждать. Началось! Десятка белых марионеток столкнулась с сотней бордовых — создавалось впечатление, что это не просто бой, а война. Первые использовали уникальные способности и уничтожали за раз с дюжину противников, а те, в свою очередь, использовали свои острые клинки да прочее отравленное оружие. Один порез — и яд тотчас проникнет в организм. Шизуй решила для себя не соваться под подобное — анэ не простит ей второго смертельного отравления. Шла третья минута битвы, и множество кукол Сасори уже было разбито. Тем не менее, перевес силы по-прежнему присутствовал: число бордовых адски превышало белых. Чиё не справилась с защитой и позволила одному из дементоров ранить себя. — Чиё-баа-сама! — вскрикнула Сакура и с отчаянным воплем нокаутировала аж пятерых врагов. — Вы в порядке?! — Дело плохо… — констатировала Тюка, сама не поняв, для какой стороны это сказала. Она снова оказалась в середине, когда по правую сторону стояли старуха с розоволосой, а с другой — Сасори. Телегей фыркнула: — К чёрту! И внезапно одним ударом вынесла белую куклу. — Наконец-то, — возрадовался Акасуна, не пропустив сие мимо глаз. — И всё-таки ты со мной, Шизуй, а не против. Она промолчала. — Одумайся! — Сакура вновь столкнулась с иномирянкой в рукопашной бою. Сасори не мог тотально контролировать младшую Колоонзо и придавать её движениям бешеной скорости, из-за чего она и проигрывала куноичи Листа, не успевая блокировать удары и уворачиваться от них. Очередная белая марионетка снесла Тюку с ног и отправила в недолгий полёт, заставив сильно стукнуться о камень. Этот кукольный чудак с разукрашенной головой и рогами, как у быка, прикончил бы её, не успей шайка бордовых пронзить его катанами. Справа и слева возникло ещё двое белых, но и тут Сасори бдел — с два десятка кукол незамедлительно накинулись на них. Шизу отскочила в сторону. «Ты со мной, а не против», — она задержала взор на нукенине, всем нутром поглощенным боем. Акасуна стоял довольно далеко от неё, но каким-то образом умудрился почувствовать пристальное внимание к своей особе и кинул в ответ мимолётный взгляд. Колоонзо стиснула зубы. «Я ошиблась в нём. Ику была права — он маньяк. Они все такие, все ублюдки! Акацуки, чёрт их подери! — В горле застрял противный комок, заставляя глаза увлажниться. — Я не „за“ и не „против“. Всегда есть собственная выгода и нейтральная сторона». Когда в самом центре пострадавшего логова образовалась куча мала как из бордовых, так и из белых кукол, Шизуй решилась действовать. Сасори потянул её к Сакуре, крушащей вон тех типов, но Телегей воспротивилась, затормозив ногой и оставшись на месте. Она не заметила, как сложила печати, только почувствовала, как из горла вырвались горечь, обида, разочарование и злость. Дикая злость на себя и свою наивность, от которой давно стоило избавиться. Техника Футона не была такой сокрушительной, как хотелось бы, но ущерб всё равно нанесла: марионетки обоих фронтов попросту сдуло, и ударная волна пришлась прямо на многострадальную стену пещеры. Начавшийся мини-камнепад затопил Сасори и многих его творений в огромном облаке пыли. Тюка посмотрела туда же, куда и ранее, и, кажется, смогла разглядеть силуэт отступника Песка. Он совершенно не спешил выбираться из непроглядного сборища частиц и не двигался с места. Небольшие камни продолжали неловко падать на землю. — Сакура, лови! — Чиё и названная также не попали в радиус действия пыли, ибо были на приличном расстоянии. У Шизуй на миг замерло сердце. Она будто снова стала обычным зрителем «Наруто» и видела знакомую сцену, в которой Сакура неслась прямиком к своему главному противнику, чтобы нанести свой последний удар. Бордовые дементоры бились о землю, точно пушечные снаряды, но ни один из них не смог угодить в розоволосую девушку и вместо этого получали люлей от белых сородичей. Тюка тихо запаниковала: «Странно… что-то не так… — Она вглядывалась в пылевое облако, постепенно исчезающее, и с трудом видела Сасори. А затем вдруг осознала, что натворила своим дзюцу: — Он же… он же не видит из-за пыли! Он не увидит атаку!» — Подавись! — рявкнула Сакура и кинула маленький белый шарик с невозможно сокрушительной силой прямиком туда, где стоял Акасуна. Шизуй не помнила, что из себя представляет эта белая штучка, но в том, что нукенину будет плохо в случаи поражения ею, она была уверена. «Он маньяк!» — крикнула ей Ику слева, предостерегая. «Беги», — понимающе шепнула Мицу с другой стороны. Сасори был профессионалом, гением, преступником высшего ранга. Однако против этого красноглазого непонятного создания, за доли секунд превратившегося из маленького шарика в огромную звероподобную голову с острыми клыками, у него было мало шансов. Точнее, только один. Телегей ни черта не видела и не знала, где, как и почему так внезапно оказалась, но по рефлексу, бдящему во все ока в такой ответственный момент, пихнула кого-то в плечо. Кукловод от такого легкого толчка сдвинулся всего на шаг, но и этого было достаточно. Раздался оглушительный тигриный рёв. По ощущениям Шизуй казалось, что её сбила машина. Голова после прямого столкновением с камнищем адски болела, и создавалось впечатление, что она вот-вот треснет, как орех. В ушах звенело, глаза не видели ничего, кроме темноты. Когда зрение вернулось, яркое синее свечение стало первым, что Тюка смогла лицезреть. Оно так приятно выглядело, но ощущения приносило ужасные — слабость, скованность и опустошенность. Как сквозь вату она слышала голоса Сасори и Сакуры, взывающие к ней, но не воспринимала ни их, ни себя, как при повреждении вестибулярного аппарата. — Фавн… — позвала она негромко на помощь. — Фавн… От демона и след простыл, зато на оклик отозвалась другая живность — та белая штука, прихлопнувшая Шизуй к стене. Алыми глазами она что-то вопрошала и издавала непонятные звуки, высасывая из Колоонзо чакру и при этом блокируя любое её применение. Тем временем бой без неё продолжался. Попытки выбраться из плена не увенчались успехом, ибо странные письмена вокруг образовали некий барьер, не дающий и дёрнуться. Чакра угасала — слабела и Тюка. Хватило захудалой минутки, чтобы она вконец зачахла. Солнце не спеша двигалось к горизонту и в какой-то момент озарило иномирянку своим светом. Та и не заметила сего небесного дара — её оставшийся запас чакры был полностью высосан, сил не осталось. Белая штуковина такому должна была радоваться, но вместо этого почему-то исказила морду в агонии и зарычала, изменив цвет своего свечения из синего на красный. Она захрипела и нахмурилась, точно в неё вливали яд. Красная энергия, высосанная из Шизуй, не пришлась монстру по вкусу и начала уничтожать его изнутри. Он рычал негодующе ещё с пару секунд, а затем, не выдержав, отлепился от иномирянки и, поскулив, замертво упал. Упала на землю и Телегей, смачно при этом ругнувшись. Младшая Колоонзо с трудом разлепила глаза и даже не удивилась ни новому местоположению, ни мертвой белой штуке с боку. Сил еле хватало, чтобы просто оставаться в сознании. — Могу ли я Вам помочь? — слащавый голос Фавна, раздавшийся из ниоткуда, заставил её передёрнуться и буквально ожить. Шизуй огляделась, но увидела демона лишь тогда, когда он сам захотел этого, появившись у неё перед носом. — Да что ты за призывной такой… — зло процедила та, смотря в красные глаза на ладошках снизу вверх. — Тебя никогда нет в нужные моменты. Живо отмени свой призыв, Икуроми не может тебя вызвать! Вдруг ты ей сейчас нужен? — Но я нужен Вам. — Лес расплылся в гнилой улыбке. — У Вас ведь совсем не осталось чакры. — Нет, ты и так задержался здесь. Что ты вообще здесь… — Телегей замолчала. Её осенило. Она нашла оправдание словам Наруто, сказанным им в лесу. — Это ты. Это был ты. Ты не перенёсся с нами! Ты убил Неджи! — Неджи? — удивился Фавн. — Ику велела тебе не трогать его! Знаешь, что ты натворил, нечисть безглазая?! Знаешь, кого ты убил?! — Неджи? — повторил он, неопределённо моргая. Шизуй в исступлении извергла на него матерный поток, но от этого демон даже не прекратил улыбаться. — Я помогу Вам встать, Колоонзо-сама… Когтистыми пальцами он потянулся к девушке. Та поползла назад и, шлёпнув его по руке, закричала: — Не прикасайся ко мне, урод! Среди кукольных трупов, валявшихся неподалёку, вскинул голову бордовый дементор и, широко раскрыв рот, стрельнул оттуда лезвием. Фавн даже не успел повернуть в ту сторону ладошки — отравленное оружие поразило его в висок и повалило на землю. Демон, как и всегда в свои фэйловые моменты, стал невидимым и притаился. Тюка в ошеломлении повернула голову в сторону марионетки-спасителя, но взглядом столкнулась с Сасори. Он равнодушно смотрел на неё с противоположной стороны поля, чуть вытянув руку вперёд, и блеснувшая на секунду нить чакры показала, что это он и заставил свою павшую в бою куклу «ожить» и напасть на призывного. Воздух вдруг рассекли взмахи катан. Шизуй раскрыла рот в немом крике. Отвлёкшегося на неё и демона Сасори с двух сторон атаковали — марионетки «Отец» и «Мать» пронзили его сердце насквозь. Солнце упрятали за собой тучи. Погода начала ухудшаться. — Нет. — Телегей осторожно встала на ноги, качая головой, отрицая происходящее. — Нет… Она снова видела эту сцену, всегда вызывавшую у неё злость и слёзы. Но единственным, что Шизу чувствовала сейчас, был страх. Он окатил её холодной волной, заставив дрожать и поверить в то, что всё безнадёжно: им, иномирянкам, не победить. Чего бы они не предприняли, какую бы важную шишку ни убили, ничего в итоге не изменится. И нет никаких бабочек, синих, теоретических, лёгких, красивых, нежных и задорно махающих крылашками — есть только правило, стойкое и неподвижное, не терпящее неповиновения. Тюка пропустила свой переход от шагов к бегу. Она перескакивала булыжники, спотыкалась о кукол, но не отрывала взгляда от того, кого умудрилась полюбить через экран телевизора. — Сасори! — Она не дотронулась до него, застывшего в шоке, а только в ужасе оглядела. Кровь стекала по сердцу кукловода и мечам марионеток, похожих на его родителей. Чиё, медленно умирающая от яда, приподнялась с земли на локтях и скорбным голосом произнесла: — Мне жаль, Шизуй. Но у меня не было другого выхода. Сакура, раненная в живот, сохраняла молчание и лишь тяжело дышала, держась за кровоточащую рану. Не потребовалось много времени, чтобы и она свалилась с ног, упав подле старухи. — Сакура! — старейшина доползла до девчонки, которую вроде как презирала ещё вчера, и принялась за её лечение. — Как же так… — Колоонзо поникла плечами и будто бы начала задыхаться. — Почему… Я же… Мы ведь… Неужели… Это из-за меня? Я сама… натворила это… — Она оглянулась на Чиё и тоненьким голосом спросила. — Почему? Вы ведь его бабушка… Вы его бабушка, а лечите совершенного чужого человека, когда из сердца внука торчат ножи! Что не так с этим чертовым миром?! — Сасори пошёл не по тому пути, он сбился… — прокряхтела старушка. Она вся измазалась кровью. — А у этой девочки всё впереди. Я знаю, что в будущем она спасёт ещё множество жизней. Ей нельзя умирать сейчас… — А моя бабушка меня любила. — Шизуй горько заплакала. — И если бы она узнала, что мы с Икуроми убивали людей, вырезали целые кланы… она бы всё равно не отвернулась от нас. Какими мы не были бы ужасными, она никогда, никогда не бросила бы нас! Она бы дала свои мудрые наставления и насильно заставила бы нас стать теми, кем мы были! А мы хорошие, были, есть и будем! Все люди хорошие! — Колоонзо сжала руки в кулаки и повысила тон. — Сасори тоже хороший! Это Ваша, это всё Ваша вина! Вы должны были скомпенсировать ему родительскую любовь своей, а не толкать на тропу кукловодства и делать из него убийцу-шиноби! О чём Вы только думали? Почему… почему Вы позволили стать своему мальчику таким?! Телегей рухнула на колени и, вытирая слёзы, пыталась отдышаться. Чиё горестно лечила Сакуру. Сасори не сводил полузакрытого взора с иномирянки. — Ты знала, что всё этим закончится? — прохрипел он. — Я знаю всё! Абсолютно всё! Но знания не помогают, у меня не получается с толком использовать их! Она увидела знакомые письмена на земле (такие же сковывали и её ранее), образовавшие вокруг нукенина квадрат, не позволяя ему двигаться. Изнеможённой походкой направившись к источнику техники — неподвижно лежавшей белой марионетке, Шизуй раздавила ему череп. Печать тотчас сломалась. Она собралась было уже выкинуть марионеток «родителей» в сторону и извлечь из раненного сердца катаны, как вдруг её остановил тихий голос Акасуны: — Не надо. Ты только ухудшишь. Теперь больно стало сердцу Телегей. Она, стиснув зубы, подошла к напарнику спереди и, поднеся руку к сломанной окровавленной капсуле, вызвала то же зелёное свечение, что было сейчас у Чиё. — Ты действительно думаешь, что сможешь излечить моё сердце? — Сасори, не получив ответа, горько усмехнулся. — Злишься на меня? — Нет. Ты не виноват. И твоя бабушка тоже не виновата — я погорячилась, когда обвинила её. Дело во мне и только. Будь я смышленей, то мне удалось бы… не допустить всего этого. — Эта Сакура была права — ты добрая девочка. Слишком добрая. — Я настояла на том, чтобы убить однохвостого. Из-за меня Икуроми перерезала ему глотку… — Шизуй отречено разглядывала канджи на капсуле, означающей «Скорпион». Старейшина услышала её слова и воззрилась поражённо: — Казекаге… Вы убили его? — Я же сказала: да, чёрт возьми, да! Мы убили его! — рявкнула она себе через плечо. — И Неджи мы убили! И Сасори тоже умирает! Зелёное свечение потухло — чакры и так было чуть больше нуля, а теперь и вовсе не стало. Тюка пыталась применить ирьёниндзюцу ещё несколько раз, но ничего так и не получилось. Она крепко зажмурилась, поникнув головой и сжимая губы. — Почему… Почему сейчас? Почему именно сейчас у меня нет сил?! — Послышались всхлипы. — Я должна была атаковать и отразить ту белую хрень, а не подставляться под неё… Я же видела её, я бы успела! — Успокойся. — Хрипло произнёс Сасори, но сделал только хуже. Шизуй впала в панику, не зная, что делать, и при этом чувствуя, как стремительно уходит время. Фавн посчитал этот момент лучшим для своего очередного неожиданного появления. — Теперь Вам, Колоонзо-сама, нужна моя помощь? — галантно начал он. Тюка посмотрела на него с надеждой: — Фавн! Да, да, нужна! Помоги ему! — Она указала на умирающего возлюбленного. — Ты же можешь перенести его душу в другое тело? Или хотя бы залечить рану? — Фавн окажет Вам нужную помощь, — таинственно заговорил он о себе в третьем лице, — если Вы поклянётесь своей душой, что Икуроми-сама не узнает о том мальчике. — О Неджи? — Телегей замешкалась ненадолго, но ответ её был очевиден. — Клянусь. Помоги же ему! Демон льстиво улыбнулся. — Я помогаю только Колоонзо-сама. — Он обратил свои ладошки в сторону Чиё. Глаза призывного сделались краснее, чем обычно. Старуху вмиг погрузили в гендзюцу — она не долго продержалась и почти через пару секунд упала рядом с Сакурой, а следом за ней и Акасуна — ведь марионетки, удерживающие его, потеряли своего кукловода и отпустили рукоятки мечей. — Сасори! — Тюка успела неловко подловить его, а обманувшему демону прорычала: — Катись в свой ад, нечисть! Убирайся с глаз моих долой! Безглазый слащаво расплылся, сделал неуклюжий реверанс и наконец-то исчез в своё измерение. Шизуй обессиленно села на землю, а голову отступника положила себе на колени. Она снова потянулась к окровавленному сердцу — тусклое, моментами угасающее зелёное свечение вновь появилось. — Хватит уже, ты сделала всё, что могла. — Сасори взял её за руку и несильно сжал. — Меня прельщает, что ты обо мне такого высокого мнения. Считаешь меня за человека, который так и не смог стать куклой. Чёртова живая сердцевина… — Я сделала недостаточно. — Колоонзо другой ладонью провела по красным волосам кукловода. Они оказались очень мягкими. Тюка понимала, что ничего ей уже не исправить, и эта мысль уничтожала изнутри. — Что ты хотела мне рассказать? — он попытался перевести тему. — Вы что-то задумали? — Мы с девочками решили предотвратить мировую войну, — Тюка с трудом заставила себя говорить, — и для этого собрались убить Пейна. Тот прыснул со смеху. — Я не удивлён. — И на Орочимару планируем устроить поход. Аи уже давно у него томится. Надеюсь, у неё дела сейчас получше, чем у нас с тобой. — Не связывайтесь со Змеем. У него свои виды на таких, как вы. — Да моя сестра из него сумочку сделает. Мы не посмеем бросить Айым там, только не её… — Чего и стоило ожидать… — Сасори вдруг перешёл на шёпот, будто опасался быть услышанным ненужными ушами. — Отправляйтесь в Кусагакуре через десять дней. Его убежище находится у самого водопада. В этот день Орочимару не должно быть там — я уверен, что он готовит мне засаду у моста, где я запланировал встречу с моим шпионом… — Да ну его, — Шизуй не захотела в такой час говорить о старом маразматике. — Лучше скажи, зачем ты только отвлёкся на меня? Ты бы смог уклониться от удара, если бы не смотрел в мою сторону. — Я услышал твой крик. Подумал, что тот монстр хочет убить тебя. — А кто не хочет? — Она фыркнула. — Ты называл глупой меня, а в итоге сам оказался дураком. Лучше бы дрался себе дальше, чем… — Ты подставилась под удар вместо меня. Почему я, в свою очередь, не должен был тебе помочь? Где-то вне логова зашуршала листва деревьев. Резко запахло дождём. Тучи в небе нахмурились сильнее, негодуя от чего-то. — Погода не должна была испортиться. — Шизуй, как и Сасори, смотрела ввысь. — Не сегодня. Я знаю, я столько раз видела этот день… Он должен был быть солнечным! — Выходит, не всё ты знаешь. — Сасори поднёс руку к лицу иномирянки, чтобы смахнуть с её щеки слезу. — Хватит реветь. — Да не реву я. Просто канон в глаз попал… — и зарыдала с новой силой. — Я… Я говорю с тобой в последний раз… Время утекает сквозь пальцы, а я не знаю, что именно должна сказать тебе. У меня в голове всё перемешалось, а в груди всё разрывается… У тебя когда-нибудь так болело сердце? Акасуна бесшумно рассмеялся. Шизуй поняла, что сморозила, и от этого едва не заплакала сильнее. — Ты сказала, что душа человека вечна. Если это правда, то я бы хотел переродиться в твоём мире. — Ты бы стал там художником — скульптором, определенно. — Тюка в отчаянии всхлипнула. Голос её становился всё тоньше и тоньше. — Если начнёшь новую жизнь, не связывай её больше с куклами, хорошо? — Не могу обещать. Обязуюсь только найти твоих родителей и передать им, что с тобой и Икуроми всё в порядке. — Наш отец будет неслыханно рад. Скажи ему, что ты его несостоявшийся куё бала и беги. Сасори не понял шутки, но всё равно посмеялся над ней вместе с Шизуй. Время подходило к концу — он почувствовал это и с улыбкой признался: — Я рад. — Чему здесь вообще можно радоваться? — Тебе. Я всю жизнь боялся, что если всё-таки умру, то в одиночестве. А вокруг будут одни трупы и один живой враг, смогший меня одолеть… — Нукенин закрыл глаза. — Спасибо, что сейчас рядом. Шизуй, содрогаясь от вырывающихся из неё всхлипов, наклонила голову и поцеловала Сасори в лоб. — Я тоже, Телегей. — Что ты «тоже»? Он так и не ответил. И Шизуй нечего было больше сказать. Она ещё долго смотрела на идеальное лицо нукенина, сжимая его ладонь и осторожно гладя промокшие под дождём гранатовые волосы. Пелена застилала Тюке глаза, когда она вкалывала старухе в вену противоядие, найденное в подсумке у Харуно, и переносила их обеих в укромное от начавшегося ливня место. Сасори должен был вернуться обратно домой, в Сунагакуре. Действуя по этой мысли, младшая Колоонзо и оставила его там, возле Чиё, Сакуры и «родителей», и была такова. Через неизвестно сколько времени она обнаружила себя летящей с Дейдарой. Была глубокая ночь. Они пересекали лес по звёздному небу. Тот внеплановый дождь, как и смерть искуснейшего в этом мире кукловода, будто оказался сном. — Он был моим любимым героем, — внезапно выдала Шизуй. После затяжного молчания и отстранённого вида подрывнику было странно слышать её трезвый голос. — Я любила его. Давно любила. — Не думаю, что я тот, кому ты должна это рассказывать, хм. — Он скептически покосился на неё, восседая у самой головы глиняной птицы. Очевидно, что Тсукури был в курсе произошедшего. — А ты? Ты любил его? — Что за вопрос? Он был моим напарником, да. — Неужели ты ничего не чувствуешь? — Колоонзо потупила взгляд. — Мне было больно также, когда умерла Аса. Я не хочу больше испытывать такого чувства. — Мне будет его не хватать, м. И снова молчание, затянувшееся на долгие минуты. Тюка под дуновение прохладного ветра о чём-то размышляла. В какой-то момент она вдруг ожила — в глазах её словно что-то вспыхнуло. — Наверное, он счастлив. — С чего бы это? — Вечность была для него искусством, а Сасори хотел жить вечно. И даже умерев, он всё ещё жив, пока здесь его помнят и любят, скучают и скорбят. — Шизуй улыбнулась. — Не это ли истинное бессмертие человека?