Чего только не бывает в другом мире!

Скоропостижный перенос повлёк за собой болезненные последствия для той, которая никогда подобным не пренебрегала. Воздух не пробивался в лёгкие. Череп сжимался под адским давлением, кружась в танце, таком быстром, что сориентироваться сразу было невозможно. Айым, пав на колени, ногтями скребла рыхлую землю, сдерживая позыв вывернуть из себя всё, что можно и нельзя. Гул в голове постепенно излечивал журчащий рядом ручеек. — Слишком малое расстояние, — критично заявила Икуроми. — Саске найдёт нас в ближайшие минуты. Аи, не открывая глаза, прислушалась. — Ну простите, что не перенесла нас в другую страну! — огрызнулась Шизуй. Ей было не привыкать шуншиниться, однако самочувствие, судя по сырому лику, так или иначе колыхнулось. — Это, знаете ли, непросто, четверых людей тащить сквозь пространство и время! Лёгкие шаги. Кто-то в спешке приближался. — Боже, Ику, ты снова вся в крови… — Акёми разомкнула очи и безумно вперилась в траву у самого своего носа. По телу пробежались мурашки. Этот тоненький голосок… не может быть. — Как всё прошло? Саске поверил? Приспешница Змея медленно, словно боясь, что при резком движении действительность окажется иллюзией, подняла голову. И не поверила своим глазам и, что уж таить, счастью тоже: в паре шагах стояла Мицуми. Живая, невредимая, без открытой раны на боку, она с волнением разглядывала старшую Колоонзо, чья одежда и руки были полностью окровавлены. Мицу случайно обратила на неё внимание — дыхание спёрло. Закапали секунды. — Предвижу эмоциональный «кац»… — Под саркастически добрую интонацию Шизуй две подруги — давние, бывшие, лучшие, предававшие и прозревшие — столкнулись в пламенных объятиях. — Вот только давайте без рыданий, у нас и так жизнь сама по себе драматичная. — Как… — Айым вглядывалась в сияющую искренней радостью Айдай, как и она, припавшей коленями к земле, и пыталась понять, каким образом подстроили её смерть. Ответ пришёл в виде воспоминания (опять истоком из Иномирянской битвы), когда все Кобура пронзили Арууке техниками и она замертво пала, истекая кровью, а потом исчезла. — Твой кровавый клон? — На прямой вопрос Ику уклончиво повела головой, указывая на имото. Та, победоносно улыбнувшись, помахала рукой, мол, привет, это была я! Аи заставила себя помолчать минуту-другую, чтобы потом, осознав, какой трюк Шикуцуми провернули с Саске, начать посмеиваться. Мицу хихикнула за компанию. Шизуй не смогла остаться в стороне. А вот Икуроми не соизволила принять участие в этой нервной симфонии. — Отвратительная, мерзкая техника… — продолжала подрагивать Акёми, не в силах унять смешинку. — Обучите меня ей? — Ну, мы ещё посмотрим на твоё поведение, — отшутилась Тюка. Волна странного смеха прошла, и Айым позволила себе осмотреться: лагерь, где они оказались после боя, таился среди мрачных тёмно-лиственных деревьев, подле мелкого ручья с недавно потухшим костром и крупным муравейником справа. Арууке подарила последнему своё отвращение. — Ненавижу насекомых, — как бы между прочим заметила она и поправила на себе красную, пропахшую металлом кофту. — Нужно уходить, пока Така не добрались до нас. В разговор наконец подключился до этого неприметный Дейдара: — Я не собираюсь больше сбегать, м! — возвысил он нос. — Эти гадёныши познают моё искусство, да! — Придержи свой мастер-класс, Дей, у нас есть дела поважнее. — Телегей прошагала до дерева и подхватила у его низа свой рюкзак, о существовании и наполнении которого никто не ведал. — Нам срочно нужно в Танзаку, а мы сейчас вообще чёрти где! — К тому старику собрались? — ядовито фыркнул подрывник. Ару нахмурилась — о таком сестра её не предупреждала. — Уж лучше я здесь останусь и покончу с мелким Учихой раз и навсегда, хм! — Не вмешивайся. — Аи впервые обратилась к нему. — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Дейдара, будто только заметив давнюю знакомую, вылупился на неё с изумлением. А затем сконфузился, зыркнул в сторону и снова притих. Шизуй колко подметила: — Это она за Учиху волнуется, не за тебя. Не зазнавайся. — Вы всё-таки разобрались с моим посланием? — Акёми вернула подруг к прошлой теме. — Я до последнего надеялась, что это так, но когда Саске ранил Мицуми и хлынула кровь… — У нас с Ику голова кругом шла от твоего письма и того почтальона. — Фукусана с улыбкой вспомнила вчерашний день. — Мы догадывались, что подпись в конце дана неспроста, но разгадала её значение Шизуй. Они с Дейдарой прибыли как никогда вовремя! — Да, маг никогда не приходит поздно, — похвалила себя младшая Колоонзо, а напарника отнесла к приземлённым магглам. — Только эти двое могли не распознать явное «SAVE MITSU». Аи благодарно кивнула. В последние часы перед встречей с Шикуцуми она вся извелась, уверенная на восемьдесят процентов, что подруги не распознают в завиточках её «подписи» призыв спасти Мицуми — жирный намёк на то, что она под прицелом у Саске. Он, к слову, на всякий пожарный прочитал письмо перед отправкой, но ничего подозрительного не обнаружил. Фортуна оказалась на стороне иномирянок: пришедшая с Деем Шизуй распознала английские слова и застраховала подругу кровавым клоном. Сама Мицу осталась в этом лагере в хатиковском ожидании. — А зачем нам, кстати, в Танзаку, раз мы уже встретились с вами здесь? — Айдай направила беседу в другое русло. — Снова деньги зарабатывать? — Не, не в этот раз, — припомнила Телегей прошлый год, когда Ику и Мицу отправились в эдакий Лас-Вегас Мира Шиноби, чтобы было чем оплатить проживание и расходы Асы, в то время только появившейся в их жизни, и исчезли на несколько дней. — Слышала, Ику? Никаких азартных игр! — По скудному выражению старшей Колоонзо было понятно, что она об этом даже не думала. — На самом деле у нас там встреча кое с кем. — Со стариком? — вырвала её прошлую фразу Арууке. — Расскажу по пути. — Шизуй выразительно посмотрела на Дейдару. — Мы ведь полетим сейчас? — Полетим? — со столь быстрой сменой картинок Акёми успела подзабыть о способностях нукенина. Тот, в свою очередь, едва заметно вздохнул и, обременённый жизнью и девушками, сотворил двух птиц. Глиняные животные гордо расправили крылья и без лишних уханий были готовы к эксплуатации. Перед взлётом Икуроми сменила испачканную (тот кровавый клон состоял из крови животного, которого пришлось поймать в лесу и умертвить для техники) одежду на сменную, взятую у сестры, и на расстоянии теперь походила на неё. Близилась ночь. Преодолевая путь через небо, они смогли застать закат — красный, дрожащий, захватывающий. — Думаешь, ей можно доверять? — вполслуха спросила Арууке, искоса глядя на летящую неподалёку птицу с Айым на борту. Айдай и Дейдара были там же. В ответ раздалось что-то нечленораздельное. Телегей еле держала спину прямо — голова посекундно падала, но остатки сознания то и дело подымали её, держа организм на ниточке ото сна. Несмотря на свою раннюю живность, младшая Колоонзо изрядно вымоталась: она перенесла четверых за раз аж на несколько километров после применения техники Кровавого клона и боя против всех Така. Ару аккуратно уложила голову имото себе на колени, и та в момент отключилась. Арууке снулой рыбой вглядывалась в даль, чувствуя, как внутри нарастает пустота. Тотальное безразличие распространялось на всех, пожалуй, кроме сестры. Неужели у неё и сердце не заколет, если с Мицу, Аи или кем-то из Акацуки что-то случится? Икуроми прислушалась к себе — внутри млела тишина. Сасори погиб, но ей что совой об сосну, что сосной об сову. Псевдо-Мицуми умерла у неё на руках, но Ику, пусть и зная, что это понарошку, всё равно ничего не почувствовала. И самое главное — очень хотела, но не смогла. Эмоции угасали с каждым днём. «Вы ведь знаете, чем чревата такая связь с демоном?» — Фавн исказился в слащавой лыбе. Началось это с демонической печати — второй за год (первую, имевшую последствия комариного укуса, прервали Кобура, нанеся рану в самый живот). Арууке помрачнела: это уже второй откушенный кусок души. И Акира, и Лес предупреждали, что после установления печати, позволяющей использовать их ментальный призыв, они заберут её душу. Не целиком, а какую-то часть, без которой внутренний стержень Икуроми так или иначе начал тускнеть. — Я не хочу становиться бездушной, — тихо произнесла Ару спящей сестре. В мыслях она сравнила свою ситуацию с алкогольным опьянением: вроде упорно сопротивляешься действию хмеля, но в конце концов оказываешься одурманенным либо с пониманием сего факта, либо нет. — Я никогда не была взбалмошной — наоборот, сохраняла рациональность и спокойствие, как могла и умела. А сейчас чувствую, что внутри всё мертвеет, замораживается. Мне нужен, как ты выразилась, эмоциональный «кац», чтобы всколыхнуться… Но раз меня не тронули ни показная смерть Мицуми, ни море крови на руках, то что сможет? Ику сильно переживала. Точнее, думала, что переживает, однако голос её не дрожал, а надорванная душа не теснилась волнением. Она посмотрела на свою ладонь — по ней прошёлся чёрный заряд. Неизвестная болезнь лишила её практически всей синей чакры, оставив лишь бесполезную красную, и без Фавна не представлялось возможным передвигаться по веткам, не то что вести бой. Но сегодняшний случай с Джуго доказал обратное: Арууке сама не поняла, как смогла поглотить его чакру и от этого уменьшить рост бедняги, как не зашлась в кашле и не потеряла сознание при использовании дзюцу. — Если я смогу развить эту новую способность — поглощение чужой чакры, то больше не буду полностью зависеть от безглазого прохиндея. — Ару сжала кулак — волосы приподнялись от электризации. — И тогда смогу защитить всех вас. Тем временем Аи думала, как теперь повернётся её жизнь. Станет ли легче в негласном союзе с Шикуцуми? Или, наоборот, они навлекут на неё горы проблем? Но идти больше некуда — придётся смириться и принять ново-старую компанию, раз уж она сама на это напросилась. И, тем более… с ними так спокойно, как в «домике» во время догонялок: тебя никто не сможет тронуть, а если попробует, то это либо не засчитается, либо будет принято в качестве нарушения правил и повлечет дисквалификацию. За спиной Дейдары ветер переставал бить в лицо. Айым смотрела на его затылок, на завязанные в высокий хвост длинные волосы цвета совсем как у неё. Желание заговорить с подрывником усиливалось с каждой минутой. Но о чём? Вопросы вроде «как дела?», «как живётся вне Акацуки?» звучат нелепо. Придётся сдерживаться и молчать, пока не снизойдёт нечто осмысленное. «Дейдара… А ведь раньше мы были близки… — Сердце подозрительно меняло темп. Акёми смачно ругнула себя. — Хватит! Остановись, Аи! Мало тебе было Саске, теперь ещё к этому испытывать… привязанность. Себе же хуже». — Что такое? — От глаз Мицуми не ушла лишняя суета подруги: то, как она отворачивалась от нукенина, странно дёргала желваками, неслышно бурчала под нос. Фукусана перешла на русский: — Он тебе что-то сказал? — Ничего не сказал, — ответила Айым, не выделив, что в этом-то и проблема. — В последнее время я стала такой… любвеобильной. — Может, влюбчивой? — Айдай понятливо улыбнулась. — Ты всегда такой была. — Возможно. Я тут подумала, что… — Она грузно уставилась на блестящее звёздами небо. — Чем холоднее мир, тем сильнее мы нуждаемся в тепле. Как считаешь? — Звучит жутко ванильно, но… жизненно, особенно здесь. Мне нравится. Разговор потух. Дейдара, до этого краем глаза косившийся на русскоговорящих девушек, вновь вернул внимание на дорогу, пускай безотрывно управлять ей, как машиной, и не надо было. Он всё ещё чувствовал на себе взгляд Аи и моментами от этого неуютно ёжился. Ни он, ни она так и не решились заговорить друг с другом. «Интересно, а Саске сможет допрыгнуть до нашей птицы? — Мицуми задумчиво смотрела вниз, на леса, поля и реки, которые они стремительно пересекали, будучи на большой высоте. — И где сейчас Итачи? Куда он ушёл в прошлый раз? Надеюсь, с ним всё в порядке…» Айдай глянула в сторону: Тюка лежала на коленях сестры, а та, в свою очередь, тихо дремала, чуть сгорбив спину. Айым, судя по слипающимся глазам, тоже клонило в сон. Ночь шла безмятежная. Мицу улыбнулась от мысли, что теперь, когда Шикуцуёми снова вместе, всё пойдёт иначе — гораздо лучше, чем было.

***

— Жанна всегда действовала осторожно и долго собиралась с силами, чтобы заговорить с Саске об убийстве Орочимару, старалась слишком не отбиваться от канона, а как бы сдвинуть его на пару сантиметров, а вы просто взяли и убили однохвостого, сорвав весь план Акацуки? Шикуцуми переглянулись и пожали плечами, мол, да, выходит, так оно и есть. Аи вздохнула. Было раннее утро. Команда из иномирянок и Дейдары снова ночевала у Фавна на куличках и, не так давно проснувшись, взялась за важный разговор. Он давно нужен был им всем. Они сидели на стволах поваленных деревьев. На завтрак у них были орешки с водой. — Сасори сказал мне, что у него в планах было встретиться со своим шпионом в Кусагакуре через десять дней, и при этом он знал, что Кабуто предаст его и приведёт с собой Орыча, куда ещё придут Наруто и прочие. Но так как Змея убрали раньше положенного, то не будет никакой встречи Конохи и Кабуто на мосту. — Глубокомыслила Шизуй и, перечисляя, сгибала пальцы. — Значит, Наруто не выйдет из себя, не превратится в подобие Кьюби, не разнесёт там пол округи… Выходит, что и с жопоглазым они встретятся не скоро. — Но без этой миссии не сформируется команда Ямато, — отыскала эффект бабочки Аи. — Наруто и Сакура не подружатся с Саем, и он так и останется безжалостным лицемером. Все молча думали, как разруливать сложившуюся ситуацию и надо ли вообще это делать. У Айдай и Айым действительно были беспокойные лица, в то время как старшая Колоонзо отстранёно разглядывала свою обувь, а младшая, вытянув губы, изображала простодушие. Для полной картины не хватало стрекочущего кузнечика или вороны, кричащей «Ахо!»*. Полный раздумий Дейдара оглядывал каждую из девушек, пытаясь уловить прозрачную нить разговора. — Хотите сказать, что из-за убийства однохвостого вы исказили этот… хм, сюжет манги о нашем мире, которую вы когда-то читали в своём, и теперь не знаете, что делать, м? — А ещё то, что Орочимару не сдох и живёт в плече Саске, но это ничего, — Тюка пустяково отмахнулась, — Итачи с ним разберётся, как с мухой, когда… — она запнулась, вдруг вспомнив, что Учиха сам погибнет следом не то от болезни, не то от руки отото. — Кхм… Как он там вообще себя чувствует? И чего пропал, как индийский чай? Мицуми быстро поняла, что вопросы адресованы ей. — Вроде бы неплохо, мы виделись с ним два дня назад. Хотя… он не тот, кто будет показывать и рассказывать о своих слабостях и проблемах. Возможно, его самочувствие и зрение ухудшились… Боже, как же ему помочь? — Младшего брата образумить. Но с его тугодомием и одержимостью к мщению нам легче просто убить Саске. — Икуроми! — Аи почти вскочила от возмущения. — Мы не можем так поступить! — Я могу, — равнодушие в устах. — Поддерживаю, хм! — Дейдара обычно расходился в мнениях с Колоонзо — особенно с этой, — но сейчас всеми руками и ногами был «за». — Без него многое не произойдёт… — Присоединение второго оппонента выбило Акёми из колеи, отчего она слегка растерялась и поубавила тон. — Например? — Ику чуть склонила голову набок, прищурившись. — Сакура не выйдет замуж? Сарада не родится? Это бытовые пустяки. Видную лепту Саске внёс лишь в смерть Данзо и Кагуи. Но первого мы сможем сокрушить сами вместе с Итачи, Дейдарой и Джирайей, когда уговорим Саннина перейти на нашу сторону. А богиня Отсутсуки и не возродится, так как хвостатых будет недостаточно — мы ведь уничтожили Ичиби. — Да как ты можешь… так говорить! — Айым всё-таки поднялась на ноги и встала перед подругой, прожигая её пламенным гневом. — Хватит ломать здешнюю историю. У тебя нет права убирать главного персонажа. — Не моя вина, что он приносит одни беды. — Тембр Арууке понижался, каменел, а выражение лица становилось хмурым и сухим. — Мы сделали смелый шаг, убив Ичиби… — Не Ичиби, а Гаару. — Аи стиснула зубы. — Он был не только носителем хвостатого, но ещё чьим-то братом, другом. Казекаге. — Не важно. Гаара мёртв, а Саске жив — вот, что должно нас беспокоить. Как я сказала, сделав тот шаг, мы отменили некоторые события и, что логично, создали новые. Но какие именно? Можно ли утверждать, что Саске будет действовать так, как должно быть в каноне, или из-за нас ему в голову ударит новая безумная идея для мщения? Он — как бомба замедленного действия: обещал, что не тронет Мицуми, а вчера убил её; с десяток лет планировал уничтожить брата, а когда сделает это, то захочет мстить ЗА него. — Тогда, получается, он не бомба, а девушка с ПМС… — подлила масло в огонь Шизуй и принялась гримасничать. — Типа: «Ненавижу брата — пойду за него мстить! Уничтожу Коноху — стану её Хокаге! Во имя Итачи и Учиха сделаю этот мир лучше — убью всех Каге, захвачу всех биджу и совершу революцию! Йе-е-е-е!». — Ах, это уже слишком! — рассвирепела Аи и взмахнула руками, заявляя, что всё — хватит! — Вы двое всегда ненавидели Саске и сейчас попросту хотите слить его ни за что! Но вы ошибаетесь, он хороший человек, добродушный, заботливый, нравственный… — Нравственный? — в унисон переспросили Колоонзо. Телегей показательно прыснула со смеху. Горячие эмоции затрясли Айым: — Он не убивает понапрасну людей! Например, когда мы шли за Джуго в Северное убежище… — Так-так-так, притормози! — оборвала её Тюка, выставив ладони вперёд. — Уж не знаю, что жопоглазый там гуманного делал, но уверена — это всё показуха. Он навесил тебе рамен на уши своими якобы принципами и моралью! Забыла, как он на Собрании Пяти Каге охранников-самураев направо-налево покромсает? Как бросит Джуго и Суйгецу помирать, а сам свалит с Тоби? Да он даже Карин, которая в нём души не чаяла и помогала, чем могла, пронзит насквозь Чидори! — Аи опустила лицо. Она прекрасно помнила это. — Он начхает на своих товарищей ради хреновых, никому не нужных (тем более Итачи, ради которого он будет это делать) амбиций! И ты приписываешь этому человеку такие громкие слова? «Нравственный» он, ё-маё! Перестань уже защищать и сохнуть по нему! — Я и не сохну. Я просто… привязана к Саске. — Так развяжись! — нашла решение проблемы Тюка. — Короче, делаем так: два дня висим здесь, в Танзаку, завербовываем себе Джирайю, убиваем с его помощью Пейна — на этом план Луны будет полностью разгромлён, никакой мировой войны в будущем. Жопоглазого, — младшая Колоонзо выразительно взглянула на Аи, — мы не будем трогать, если он к нам сам не полезет. Остаётся решить, что делать с Тоби и чёрным Зецу, оставшимися Акацуки, может, Данзо, а также с Итачи и… Икуроми. — Со мной всё нормально, — осадила сестру Арууке. — Я постепенно восстанавливаю контроль над своей чакрой. — Тогда вообще супер! — Телегей радостно хлопнула в ладоши. А вот Айдай не спешила верить подруге: после всех тех осложнений, которые ей довелось увидеть, резкое безпричинное выздоровление Ику казалось подозрительным. Сама Арууке оставалась непроницаемой. Синяя чакра неизвестно как и почему продолжала убывать с каждой секундой, и тот запас, стыренный у Джуго, грозился иссякнуть на ровном месте уже через пару дней. А пока она не слабела, не бледнела и была если не в рассвете сил, то просто при них. — Зачем Пейна-то убивать? — Аи была рассержена — не зная при этом, на кого именно, — но не смогла не поднять эту довольно внушительную детальку их плана. Икуроми взялась за ответ: — Его риннеган — ключ к Бесконечному Цукиёми. Если Тоби вдруг найдёт способ, как восполнить недостающую чакру биджу, то он непременно отберёт у Нагато глаза, развяжет Четвёртую Мировую и всё, что дальше по сюжету. — Что за Нагато? — Дейдара был в танке лишь одной ногой и многого до сих пор не ведал. Мицу шепнула ему ответ, пока подруги продолжали дискуссию: — Допустим, мы убьём его и заполучим риннеган. Что дальше? — От Аи веяло скептицизмом и иронией. — Растопчем глазницы? Или сразу выколем их? Может, вы их заморозить собрались на будущее? — Да, Мицуми заморозит их в кристалл, а я отправлю туда, куда никто не сунется, да и не сможет… — Арууке выдержала паузу, обведя всех решительным взглядом. — В «Ад». Фавн отыщет безопасный уголок, где и спрячет риннеган. Телегей от упоминания безглазого демона изменилась в лице. Она обездвижилась, будто увидела призрака, и шумно сглотнула. Память воспроизвела ей последнюю встречу и разговор с Лесом. «Фавн окажет Вам нужную помощь, если Вы поклянётесь своей душой, что Икуроми-сама не узнает о том мальчике…» — Хорошо, — Айым пошла с другой стороны, — кто знает об истинной цели Акацуки? Старшая Колоонзо выжидающе воззрилась на сестру, но та выпала в астрал, и ждать от неё слов в ближайшие минуты не следовало. Мицуми вовремя подхватила: — Мадара, Обито, Зецу и вроде как Кисаме. — Мадара мёртв, — напомнила Акёми. — А Кисаме запечатан в украденном свитке, но, по вашим словам, ни за что не высвободится из кристалла. — От белого Зецу мы тоже избавились, — согласилась Фукусана. — И что? — Икуроми не понимала, к чему всё идёт. — Остаётся чёрный Зецу и Обито. — Ну и причём здесь Пейн? — Финальный гол от Аи. Подруги замолчали, Дейдара тоже призадумался. Шизуй очнулась и вопрошающе огляделась, недоумевая, откуда такая тишка. — Повторю: зачем убивать его? Ару запрокинула голову. Она до того устала мудрить над чьими-то судьбами, что уже не могла разрешать подобные вопросы иначе, как только одним решением: — Тогда убьём Обито. — Убийство — это не выход. — Айым словно вела урок непосредственной школоте. — Пойдём на переговоры. Нагато ведь думает, что после поимки хвостатых будет усмирять ими войны, держать мир в мире. Но если он узнает, что на самом деле… — Ни за что. — Арууке помнила, как свело у неё во рту, когда выпал шанс раскрыть Лидеру все карты. Одно из его шести рыжих тел стояло перед ней в ожидании хоть единого объяснения, а она… Она молчала. Не выдавила из себя оправдания. И теперь не хотела повторения этой ситуации. — Пейн не поймёт и не поверит. — Мы должны попытаться. — Пытайтесь без меня. Икуроми ушла. Она скрылась в одной из палаток, в которой сегодня ночевала с имото, и присела на землю. Чувство бесконечного отвращения мутило её сердце, достигая такого размера, что она и не знала, куда бежать от этой внезапно вспыхнувшей… вины? «Почему я чувствую себя так хреново, будто что-то натворила? Или, наоборот, чего-то не сделала…» За закрытой палаткой горел разговор, в котором басил и Тсукури. Обсуждали её. Не хотя ничего слышать, Ару схватила первый попавшийся предмет. Участь быть мятым в руках досталась и без того потрепанному жизнью свитку. Весь драный и некрасивый, он хранил в себе личные вещи: запасные наборы кунаев и сюрикенов, взрывные печати, средства гигиены, сдохнувший за год в этом мире телефон, ненужный более кыргызский паспорт и глупый подарок Мицу. Икуроми распечатала последнего и тяжело уставилась, будто хотела раздавить взглядом. Прекрасная орхидея смиренно стояла в своём горшочке. — В тот раз я ничего не смогла объяснить Пейну. Не подобрала нужных слов. Он думает, что я заодно с Орочимару, Листом, Песком и хрен знает кем ещё — с таким кругом общения и грузом знаний об Акацуки мне точно светит мгновенная смерть, стоит с ним пересечься. И не только меня это ожидает… Разговора не получится. Немного безумно, что Арууке разжёвывала мысли цветущему цветку, а не своей команде, говоря с ним, как больной с психологом. Она подняла горшок с пола на уровень лица. — Я не найду нужных слов ни для Нагато, ни для Хидана с Какузу — легче убить их, чем разрываться в беседе. Да и они не станут слушать. Им тоже легче убить меня и остальных, чем вникать в «выдумку» о Мадаре, Обито, Кагуе и шарингане на луне. Нам, иномирянкам, эта тема кажется нормальной, а здешним — лепетом свихнувшегося. Неужели Аи не видела, как тяжело далось Дейдаре узнать обо всём, как он хмурился и морщился от правдивой дичи, которую мы ему заливали в мозг? И она считает, что Пейн позволит нам ему что-то рассказать?! Орхидея не знала ответа. — Глупо, как же глупо… Акёми не понимает очевидного! А Мицуми… Она даже не поддержала меня, как и Шизуй, а ведь им двоим прекрасно всё известно. О чём я? Да они сами мне предложили это, идея убить Пейна не моя! Они специально выставили меня крайней, безжалостной убийцей… Строят мне козни… Заговор?! — Икуроми шипела свой монолог, до мозга костей пропитываясь гневом. Сердце её бешено стучало, тело пробило на холодный пот. — Убийство — это выход. Здесь так принято, здесь нужно убивать, чтобы сохранить себя и другие жизни. Жанна была права, сказав, что Акёми слепа: она идёт на поводу своей любви, но не только к Саске, а ко всему и всем. Носит ледяную маску, внутри сгорая от эмоций, — это поведение, недостойное шиноби… Старшая Колоонзо сжала горшочек в руках — по нему прошлись трещины, кусочки земли начали вываливаться. Она будто не видела и не слышала, оглушенная страшными чувствами — не теми, которые хотела в себе сохранить. — Если они отказываются, то я сама уничтожу тех, кого нужно. — Вспыхнул чёрный разряд. Арууке ощутила в своей ладони, вместо цветка, сгусток синей энергии и, как изголодавшая, в беспамятстве поглотила его. — Икуроми… — Аи остановилась, едва проникнув в палатку. Она словно застала подругу над чем-то очень личным и оттого сконфузилась, однако постаралась выглядеть статно и уверено. — Ты… в порядке? Орхидея в держащемся на соплях горшке была мрачна, как туча, и походила на сгорбленного мертвеца. Её лепестки скукожились, больше не блистая жизнью, и грозились в скором времени опасть. — В полном. — Застывшие на увядшем цветке глаза Ару казались неживым льдом. — Шизуй хотела потренироваться — они все отправились поглубже в лес. — Айым качнула головой, зовя наружу. — Давай поговорим, а потом догоним их. Они вышли из помрачневшей палатки. Аи видела и чувствовала, как преобразилась подруга всего за пару минут в одиночестве: она источала нечто нервозное, свирепое и замученное, а взор её странно исказился, ожесточившись и помутнев. — Икуроми, с каких пор ты начала решать все проблемы убийством? — Вот же заладила… — Ару помрачилась. — Мне что, стать вторым Наруто, чтобы хвостом бегать за всеми, уговаривать, наставлять на путь истинный? Шиноби в этом мире друг другу не доверяют, потому и легче убить, чем разрываться на части от навязывания своей правды. — Ты мне тоже не доверяешь? — Я тебя даже не знаю. — Айым пораженно вскинула брови. — Кто ты? Что ты? Мы не разговаривали несколько лет, чтобы я имела хоть какое-то представление о тебе. Без понятия, на что ты способна, к чему привержена. Думаешь, после того, как ты заманила нас в ловушку, отдав на растерзание Саске, я буду доверять тебе, как лучшей подруге? Хотя, нет, я и Мицуми не доверяю так, как раньше. Я не могу быть уверенной в том, что у вас на уме. Когда предадите? Когда снова кинете? В какой час ждать удара в спину? А вдруг вы вдвоём уже скооперировались и только что попытались Шизуй с Дейдарой переманить на свою сторону, натравить на меня? О чём вы говорили, когда я ушла? Что ты им всем наплела?! Деревья раздували лесную тишину. Икуроми знобило. Аи огорченно произнесла: — Ты напоминаешь мне Жанну. — Я не помешанная на мировой власти дура. Не смей приравнивать ко мне такую, как она. — Как всегда, виноваты все, кроме тебя и твоей сестры. Ты всю жизнь придерживалась этого, но чтобы настолько… Саске следил за мной — мне удалось оставить вам лишь маленькое послание, зашифрованное в подписи. Я не хотела, чтобы вы пострадали. — Да если бы не Шизуй, мы с Мицуми были бы мертвы из-за тебя. Ты ведь направила Учиху по нашему следу, без тебя он бы и понятия не имел, что мы существуем. — Без помощи Така я не смогла бы отыскать вас. Пришлось притвориться, что мне всё равно на бывших подруг, что я помогаю Саске и только ему. Он узнал о вас через Жанну: она желала скорее избавиться от Орочимару и вас, чтобы вы… — А ты, значит, непричастна, бела и пушиста? Не смеши. Отвратительно то, что ты вечно идёшь у всех на поводу. Сначала Гецория, потом жопоглазый… Как это низко. Ты никак не найдёшь себя, вечно метаешься, не зная, куда и к кому себя деть. Ты не способна быть долго где-то с кем-то, даже тогда, пять лет назад, ты свалила на нас всю ответственность над иномирянцами и бросила, толком не объяснившись. Небось и сейчас хочешь провернуть подобное? Заставить нас столкнуться с Акацуки, с Пейном, а самой удрать, как в прошлый раз? Аи не гневалась, не желала начинать драку, а стояла, скрестив руки на груди, с остылым ликом. Глаза её были мерзлы, но сохраняли рассудок и чистоту мыслей. Она дала минуте протечь, прежде чем заговорить: — Мне было очень страшно, жутко, когда в один момент я отрезвилась и осознала, насколько наша «игра» с Акацуки опасна для жизни — не только моей и вашей, но чужой. Эти нукенины убили людей, наших земляков. А вы веселились, наслаждались всей этой ситуацией, умудрялись выпендриваться и вести себя, как бог знает кто, затыкали меня… Как же я могла оставаться в окружении десятка убийц? Как могла вытерпеть ваше грубое отношение ко мне? Тупили по-тяжелому вы, но почему-то глупой всё равно выставляли меня… Мне едва было восемнадцать — возраст, в котором хочется и любви, и приключений, но что-то взрослое и рациональное в то же время бьёт в голову. Я не отрицаю, я сбежала и бросила вас, не позвонила ни разу, не спросила, как дела и что случилось с гостями из другого мира, но и вы не ангелы. Особенно ты, Икуроми. Да, я поступила неверно, могло быть более оптимальное решение проблемы, но мне было легче сбежать. Но сейчас я не сбегу. В этот раз мы дойдём до конца вчетвером. Не делай из меня врага. Последнюю фразу Арууке уже где-то слышала. Она насторожилась: возможно ли, что Аи в сговоре и с Итачи? Они виделись? Почему одинаково выражаются? Старшая Колоонзо насупилась: — Тебе станет страшно и в этот раз. — Страха нет только у полных глупцов. Тебе ведь тоже страшно, Ику. Ты боишься Пейна. — Я? — Икуроми прыснула со смеху. — Боюсь? — Он считал тебя и девочек своими товарищами, но тут вы переходите организации дорогу, забираете на свою сторону его подчинённых, рушите весь план Акацуки. Пейн не знает ваших благих целей и принимает это за предательство. А ты боишься его осуждения. Называя предательницами нас с Мицуми, ты сама боишься получить это клеймо, особенно от человека, которым ты восхищалась. «После всего, что я сделал для вас… Я не прощаю предательств. — Икуроми на секунду снова очутилась в тёмном кабинете Лидера, где Чикушодо — одно из шести тел Пейна — мёртвой хваткой сжимал её горло. А вот он припечатывает Ару к стене, избавляясь от мешающегося под ногами Фавна, и голосит: — Ты сама виновата. А сейчас почувствуй, наконец, боль. Познай боль, Арууке». Колоонзо дёрнулась, будто на мгновение и вправду ощутила тягу Шинра Тенсей. — Он хороший человек, Ику, настрадавшийся. Это ужасно несправедливо убивать Нагато из-за того, что он не ведает, что делает. Не обязательно уговаривать всех и каждого, но именно его, Пейна, нужно наставить на нужный путь. Он не станет слушать меня или Мицуми — он и в нашем мире особо к нам двоим не прислушивался. Шизуй вряд ли сможет объяснить всё вразумительно. Видела, как она просвещала Дейдару? Он больше переспрашивал, чем понимал. А ты смогла всё ему разжевать. — Глупость. — Ару звучала напряженно, но что-то в ней определенно смягчилось. — Ты посылаешь меня на эшафот. Я не смогу сказать ему ни слова, потому что он, чёрт подери, Пейн! Он не станет слушать — убьёт, как увидит. К тому же, Тоби не позволит нам приблизиться к нему. — Ничего, прорвёмся. — Айым позволила себе улыбнуться, собираясь растопить теплом холодную закрытость подруги. — В конце концов, мы — Шикуцуёми. Мы всех порвём. Пользуясь замешательством старшей из двойняшек, Акёми преодолела вражеское расстояние между ними и заключила её в осторожные объятия. Кожу щипнул ток. Аи показалось, что перед ней с треском мелькнуло нечто чёрное. Остро ощущая настороженность Икуроми, она была готова к чему угодно. Однако Колоонзо лишь с тяжелым выдохом сбросила якорь своей нагруженности, в словесном проигрыше опустив плечи. — Может случиться так, что я не доживу до встречи с Пейном. Аи нахмурилась, анализируя услышанное, а затем отстранилась, запутанно уставившись на собеседницу. Икуроми не поднимала глаз. — Кашель с кровью временно пропал, и температура пока не беспокоит, но я знаю, что болезнь всё равно не отступила. Тебе ведь известно, что в последнее время я не могла использовать чакру? Сначала я потеряла над ней контроль, а затем каждое её использование приносило мне боль, словно каналы чакры внутри меня лопались. Это началось после битвы с Жанной и закончится, вероятно, скоро. У меня мало времени. — Что же… — Акёми прочистила горло, собираясь с силами на новый разговор. — Все болезни идут из головы. Тебе пришлось много чего совершить за этот год, подобное подкосит любого… — Болезнь вызвана не психологическими травмами. Здесь что-то другое. Неважно, забудь… Сейчас главное поспешить с действиями. Земля вдруг шатнулась — неподалёку прогремел взрыв. Девушки, не сговариваясь, ринулись в сторону, куда ушли их товарищи. Незамедлительно прибыв на, возможно, подмогу, обнажившая катану Аи и готовая применять последние сгустки чакры Икуроми неожиданно ощутили… холод. Его источал лёд, который был почти везде: он покрывал стволы, ветки и листву некоторых деревьев, а где-то расколотым валялся на земле. Мицуми стояла в тени и с таким же удивлением наблюдала пар изо рта. Дейдара был еле заметен в кроне дерева. А счастливо взбудораженная Шизуй, судя по всему, являлась эпицентром и причиной того, что здесь произошло. — Что здесь произошло?! — так и спросила Арууке и направилась к сестре. Заледеневшая трава хрустела под её ногами. — Это ты натворила? — Ага. — Тюка нисколько не стеснялась. Она с диким восторгом оглядывала округу. — Ику, представь, я, оказывается, аватар! — Синий человек? — Приблизилась к ним и Айым, ссылаясь на фильм Джеймса Кэмерона. — Не-а, повелитель стихий! — горделиво отозвалась Телегей. — Смотрите, мне достаточно смешать Футон и Суйтон, — она ловко начала складывать печати, — и получится… Раздался хлопок, от которого Шизуй откинуло, как от нехилого пинка в живот. Она врезалась в Икуроми, как раз стоявшую позади, и вместе они отлетели в сторону, ударились о дерево и пришибленно скатились вниз по стволу к земле. Аи смогла удержаться на ногах. Она опасливо следила за крупными кристаллами, образовавшимися там, где до этого стояла младшая Колоонзо. Созданное чудо было в форме острых шипов высотою в метр. Оно не грозило самоуничтожиться — Акёми, поняв это, приблизилась. — Лёд? — Она дотронулась до него кончиками пальцев. Холодный, чего и следовало ожидать. — Выглядит странно. — Действительно, будто краской облили… — Айдай, стоявшая поодаль, присоединилась с интересом. Эти кристаллы походили на её, правда, цвет их был не розовый и не фиолетовый, даже не светло-голубой и не прозрачный, как подобает замороженной воде, а насыщенно-синий, точно цвет кожи упомянутого аватара. — Но как так получилось? — Вода плюс Ветер, — Тсукури с видом знатока спрыгнул с ветки, — плюс ваша неформальная чакра — получается такой Лёд, да. — Хьётон? — подловила Арууке, поднимаясь на ноги после нехилой ударной волны. — Шизуй открыла новую стихию? — Ай да я! — похвалила себя Тюка, вставая следом за сестрой. Несмотря на ушиб, она широко улыбалась. — Это не новая, но редкая стихия. Я думал, она доступна только шиноби с улучшенным геномом, хм, — хотел спустить её с небес Дейдара, но в итоге возвысил ещё больше. — Как у тебя вообще сил и ума хватило на Хьётон? — Слышь, — Телегей медленно повернулась к напарнику, — ты тут ко мне со своей заезженной глиной не лезь. А то я тебя и отфутоню, и отсуйтоню, и отху… кхм… — Отхьётонишь, — любезно подсказала Айдай. Младшая Колоонзо закивала, мол, да, и это тоже. Пока двое взрывных товарищей громко продолжили выяснять отношения и кто кого чем уделает, Фукусана примкнула к старшей из сестёр: — Ику, всё в порядке? — Всё будет хреново, если Джирайя завтра не объединится с нами, — мрачно сообщила та. — А пока всё стабильно. Рядышком гремело: — Ику у нас мозг, Аи… ну, тоже мозг — они типа левое и правое полушария. Мицу защита, а я — нападение, ибо на данный момент я сильнейшая из нас четверых. — Радость от новой способности растила эго, как на дрожжах. — А я, по-твоему, кто, м? — спросил Дейдара саркастическим тоном. — Ты у нас отвлекающая птичка. Делаешь бумы, чтобы обеспечить стопроцентную невнимательность противника на мои супер-техники… — Чего?! — оскорбился второстепенной роли подрывник. — Много на себя берёшь, Колоонзо! Думаешь, твои жалкие стихии чего-то стоят, м? — Хочешь проверить? — Шизуй бесстрашно ухмыльнулась и, выставив руку перед собой, поманила пальчиком, призывая к атаке. Нукенин, не брезгуя ранить иномирянку, серьёзно приготовился к битве. Он потянулся к подсумке, чтобы достать глину, но сию попытку бесцеремонно остановили: Аи перехватила его кисть и воззрилась, будто мамаша на шебутного сына. Их разделял шаг. Дейдара сначала опешил, а затем нахохлился в попытке скрыть смущение, поразившее его, как если бы град разразился в Суне. Щёки его зарделись. — Вы двое из ума выжили, — бросила Акёми. — Ладно ещё Шизуй, но ты, Дей, должен понимать, что твои взрывы привлекут лишнее внимание. Мы, если вы не забыли, скрываемся. У Тсукури возникли технические неполадки. Он загляделся в припухшие, что делало их привлекательнее и женственнее, голубые, куда насыщеннее, чем у него, глаза и забыл, что нужно моргать. — Нам это и самим известно. — Телегей всплыла между ними из ниоткуда и разняла их, буквально оттолкнув друг от друга. — И почему это «ладно ещё Шизуй»?! — Да. — Дейдара, перезагрузившись, неловко прокашлялся в кулак. — Не стоит привлекать ненужное внимание, хм. Шизу оторопела взглянула на подрывника, не веря, что он так легко согласился и сдался. Его нраву обычно требуется время, чтобы с чем-то или с кем-то смириться. — Ты там здоров? — Она потянулась к нукенину, чтобы проверить наличие температуры — уж больно вспотевшим он был. Но Тсукури уклонился от прикосновения и, пошатнувшись, отступил. Тюка надула губы: — И с кем мне теперь спарринговаться? Ику! Вызываю тебя на тренировку! Твой упоротый Райтон против моей троицы ФуСуйХуйТон! — Хьётон, Шизуй, Хьётон… — тихо поправила Мицу. Икуроми не хотела отказывать имото, но, с другой стороны, идти в пускай и тренировочный бой с жалким запасом чакры и большой вероятностью, что всё может выйти из-под контроля и болезнь снова даст о себе знать, ей также не хотелось. Она выглядела так мято и загнанно, медля с ответом, что Аи не удержалась от второго своего вмешательства: — Прости, но мы с Ику хотели… — Акёми положила ладонь старшей Колоонзо на плечо. — Приготовить ужин. Раз уж нам придётся быть здесь до завтра, то и еды нужно побольше. — Верно. — Арууке стала вторым Дейдарой, как и он, со сдержанным, но сконфуженным видом начиная удаляться. — Пусть Мицуми с тобой потренируется. Оставленная всеми Айдай вздохнула от тяжести своей ноши. Те двое ретировались, Дейдара исчез, а Шизуй кипела от негодования: — Уф, она только вчера к нам вернулась, а уже бесит меня по-старому…

***

— Аи Акёми, я люблю тебя! — Телегей едва сдерживала слёзы. — Но твою стряпню, пожалуй, больше! Это был самый умиротворённый, приятный и душевный вечер в их жизни. Они впятером сидели вокруг костра, точно в лагере, и ели называемый кыргызами «куурдак». Жирная баранина с картошкой поджарилась с огромными кольцами лука и теперь истекала маслом под покрывалом зелени. Запах шёл пронзительный и отменный — иномирянки не могли нанюхаться, а вот Дейдару от него уже подташнивало. Он, съев всего ничего, совершенно не разделял энтузиазма младшей Колоонзо, поглощающей мясо, как в последний раз. — Я настолько ощущаю себя кыргызом, что даже и не верится! — вдохновенно выдала Тюка. — Смотри, чтоб калпак* на голове не вырос, — подколола сестру Арууке, отчего подруги звонко рассмеялись. В такой непринуждённой дружеской атмосфере они воистину стали прежними Шикуцуёми, и каждая из них чувствовала это. — Не расслабляйтесь, девчонки. — От ужина Дейдара выглядел угнетённо, словно его мучили часами, и он еле сдерживался, чтобы не вскочить и конём не убежать далеко отсюда. — У нас многие на хвосту, хм. Через полчаса поменяем местоположение. — И никакого риса! — Шизуй не услышала напарника, продолжая восторгаться национальным блюдом, о котором давно грезила. Она, наконец, наевшись, держала испачканные руки так, чтобы не накапать на себя маслом, и освещала округу улыбкой. — Только мясо и жир! — Вы постарались на славу. — Мицу благодарно посмотрела на Аи и Икуроми, пускай вклад последней заключался лишь в добычи продуктов. — Это ведь сложно готовить подобное в лесу на живом огне с минимумом условий… — На самом деле всё гораздо легче. — Айым будто давала интервью. — Когда мы с семьёй выезжали в горы, мне часто приходилось готовить там дымдама, куурдак, шашлыки. Готовка не тяжелая, но занимает достаточно много времени. Получилось вполне сносно, пускай и совершенно не так, как было в нашем мире. — Люди часто спрашивают меня, что я ем, чтобы выглядеть так молодо и красиво. — Развеселённая Телегей недалеко ушла от темы. — Я им отвечаю: «Рис… рис… рис…» — так изнуряюще! Девушки снова зашлись в смехе. Дейдара старался выглядеть крутым и, как единственный мужчина, главным тоже, однако не смог подавить усмешку. Айдай расслабленно вскинула голову. Там наверху тёмное полотно кокетливо подмигивало ей. — Помните, как близко к земле было небо на Иссык-Куле? А вот здесь звёзды такие недосягаемые… Мицу понастольгировала о доме, затем подумала о том, как хорошо ей в компании троих подруг, но в конце концов завела свои мысли к Итачи и поняла, что всё было бы совсем зашибись, будь он здесь, а не чёрти где. Айым, будто прочитав мысли подруги, похлопала её по спине, подбадривая. Та ярко улыбнулась. — Мы можем называть себя «анти-мадарско-кагуйской коалицией»! — Задор Шизуй стал не на шутку опасен. — Звучит жутко, — хохотнула Аи. — Давайте останемся безымянными. — Не, так не пойдёт. Как можно быть командой без названия? — младшая Колоонзо призадумалась. — «Фронт освобождения канона»… Ах, тоже не то! Может, «Шикуцуёми и Дейдара»? Или «Шикуцударёми»? «Шидейкуцуёми»? «Иномирянки и Дейдара»? «Дейдарные иномирянки»? — Шизуй, пожалуйста, прекрати. — Слуху Ику делалось больно. На каждый новый вариант она морщилась и качала головой, категорически не одобряя. — О, с нами ведь Итачи, ну, и Джирайя в каком-то смысле… Получается… «Шиджикуцутачи»! «Шиджикуцутачёми»! «Шиджикуцутачёми и Дейдара»! — Господи, сплюнь! — воскликнула на этот раз Мицуми, не выдержав. Все снова рассмеялись. Вечер негласно переходил в ночь. Команда взмыла в воздух и на птицах Тсукури отправилась чуть подальше от их нынешней локации. Когда они прибыли в какую-то глушь, где затаились у подножия скал, до этого не утихающий разговор о кыргызской еде и «коалиции» превратился в куда серьёзную беседу, в которой подрывник, к сожалению, не участвовал, сразу окунувшись в сон. Тем временем поднялась тема об их иномирянском предназначении, о котором когда-то так отчаянно говорила Аса. — Я искренне не понимаю, как нам всё сходит с рук, — выдала Шизуй на этот раз на полном серьёзе. — Что именно? — Всё! Погибли в автокатастрофе — перенеслись живыми и здоровыми в другой мир. Никого из нас не кокнули в самом начале, а наоборот — нашлись люди, которые помогли нам. Не устроили спасители — отправились искать Акацуки и нашли их. Точнее, я отправилась искать их, а они уже нашли Ику с Мицу. Но суть в другом: они — Акацуки, понимаете? А мы, какие-то смертные девки, умудрились стать частью этой организации. Мы примерно с одинаковой скоростью познали стиль шиноби, став машинами для убийств всего за пару месяцев, хотя обычный здешний человек тратит на это всю жизнь. Ли с самого детства пытался добиться высот, имея только тайдзюцу, а на нас сразу упали супер способности. Редкий Шотон? Держи, Мицу! Чёрный Райтон? Пожалуйста, Ику! Непонятная огненная хрень? Прошу, Жанна, пользуйся! Да даже моя расположенность ко всяким Ветрам, Водам и Льдам поразительна! Скажете, везение или случайность? Ага, конечно! Да ни в одном из миров всё не проходит спроста! — Может, это наша карма за то, что мы когда-то приютили у себя Акацуки? — Айдай вопрошающе оглядывала подруг. — Или дело в знании канона? — Все иномирянцы, кроме нашей четвёрки, погибли. — Принялась Тюка за опровержение. — И многие из наших одноклассников смотрели «Наруто», Тори так получше нас всех вместе взятых Шиппуден знала, но всё равно не выжила здесь. — Вы такие странные. — Аи посмотрела на них с осуждением. — Говорите так, будто это какой-то бог с неба решает, что с вами сделать, какие способности дать, кого оставить в живых. Напомню, что здешний бог всего лишь шиноби-рухлядь, не способный даже листок с дерева сорвать из своего измерения. Ни он, ни кто-либо ещё ничего не решает — мы, и только мы, являемся вершителями собственной судьбы. Мицуми поддерживающе закивала. Акёми не останавливалась: — Говорите, что мы избранные? Особенные, так как остальные погибли, а мы выжили? Неправда. Мы остались впятером только потому, что перебили остальных. Метод зверей — выживает сильнейший. Орочимару провёл искусственный отбор, заставив нас сражаться между собой. Я лично перерезала глотки десяткам одноклассников, Жанна сожгла ещё больше. Кобура уничтожили всех слабых иномирянцев, но, увы, были разгромлены вами в своей первой же битве. А Гецорию в конце погубила жажда власти и всесилия. — Ты говорила, что она видела призраков, разговаривала и спорила с ними… — Фукусана сердобольно сгорбилась. Несмотря ни на что, ей было жалко почившую подругу. — Может, её погубило и одиночество с чувством вины… — Насчёт знания канона, — переключилась Аи. — Я согласна с Шизуй, оно никак не повлияло на это. Как по мне, во всем виновата сама наша встреча с Акацуки. Мы видели их ещё в своём мире, видели, на что они способны. Мы осознавали, что они реальны, потому, попав сюда, сориентировались лучше, чем остальные. Я и Жанна выживали, как могли, понимая, что это не сон, не постановка, не глюки — реальный мир с реальными опасностями, в то время как наши одноклассники вели себя как маленькие потерявшиеся детки, рыдали, звали родителей или и вовсе выёбывались, мол, засудят они всех, кто до них дотронется. — Странно то, что мы переродились здесь со всеми одноклассниками. Раньше я думала, что нам, Колоонзо и мне, позволила это сделать случайно переданная от Акацуки энергия или, может, чакра… Но… — Мы, скорее, перенеслись сюда, а не переродились. — Исправила её Акёми. — У нас не было реинкарнации в том смысле, что мы не рождались заново, а прибыли уже готовыми, в своём теле. Думаю, поэтому наш организм отторгает всё «инородное». Например, у Кабуто всегда проваливались эксперименты с вливанием или внедрением в нас, иномирянцев, что-либо, состоящее из чакры этого мира. — Но в нас-то есть очаг синей чакры, и вроде как норм, никакого отторжения. — Без этой синей чакры мы бы померли сразу, Шизуй. А отторжение шло, по крайней мере, у меня, Жанны и других наших одноклассников. У всех был жар, но в разной степени: кто-то от этого умирал; кто-то долго лежал, не в состоянии прийти в себя, и их пришлось убивать; кто-то переносил это легко и поправлялся за кратчайшие сроки. — Ого, это объясняет, почему мы с Ику температурили! Энергия нашего мира пыталась вытеснить чакру этого… — ахнула Телегей, прозрев. — Но стопэ, я помню, что в какой-то момент синей чакры во мне стало так много, что это уничтожало мой инопланетный организм, и Кисаме пришлось использовать Самехаду, чтобы помочь. — Ни у меня, ни у Ику такого не было… — Айдай вдруг улыбнулась. — Может, поэтому ты у нас аватар? — На самом деле поначалу я тоже страдала передозом чакры. Кхм, «синей», как мы теперь выражаемся. В Кумогакуре на меня установили печать, поглощающую чакру. — Как бы то ни было, но без здешней чакры в этом мире жить невозможно. Она есть даже в самых примитивных. — Подытожила вроде известное, но не оглашённое утверждение Айым. Арууке сделалась мрачной и задумчивой: получается, та орхидея почти мгновенно завяла сегодня, потому что она высосала её жизненно необходимую энергию? — Наша же чакра — розовая, бордовая, красная или какого она там цвета? — тут совершенно бесполезна. Хотя у меня есть предположение, что она может служить усилителем синей… — Сложна-а-а. Всё, слишком много информации и вопросов на ночь глядя! — Шизуй схватилась за голову. — А мне ведь утром ещё про ирьёниндзюцу читать… Видали мой рюкзак? Он весь запичкан этими книженциями! — Ты ещё и ирьениндзюцу владеешь? — Такого поворота Аи никак не ждала. — Быть не может. — Может-может. Каждой команде нужен медик, а кто здесь ещё, если не я, осилит такое? — Колоонзо горделиво подняла подбородок. — Мне бы ещё деревом научиться управлять, и всё, тогда можете смело ставить меня в один ряд с Хаширамой. Все хохотнули. Шизуй, пусть и улыбалась, но выглядела серьёзно настроенной, будто только что поставила перед собой новую цель. Углублялась ночь. Утро обещало быть тяжелым. А началось оно, как ни странно, или наоборот — что неудивительно, с криком петуха младшей Колоонзо: — Ну, Ику, плыз! Плыз! — Нет. Это глупо. — Глупая здесь ты. А ещё жуткая зануда! Телегей повисла на руке анэ, до этого безжалостно тормоша её, и, надув щёки, требовала положительного ответа. Но добиться его, как до Киригакуре нестись раком — почти невозможно. Ару теряла силы, взятые у Джуго, и с каждым часом чувствовала себя всё более пришибленной. Включив депрессию и режим с недавних пор проснувшегося в ней интроверта, она возвела вокруг себя невидимый барьер и хотела мрачнеть в нём одна, пока имото не докопалась до неё со своим ярым предложением. — Ну давай, ну пойдём на источники! Это же Танзаку, они здесь такие же отменные, как в Стране Источников или деревне Скрытых Источников или откуда там был Хидан… Кхм, неважно. Идём, тебе нужно развеяться! — На тебя плохо повлияло вчерашнее мясо, — хмуро отчеканила Ику перевозбужденной радостью жизни сестре. — На меня-то? Ты Дейдару видела? Вот кому точно нельзя было есть куурдак, ведь Аи добавила в него настолько жирную любовь… — Он никакой. — подошедшая Айым качала головой. Она как раз вышла из палатки, в которой отлеживался подрывник, и подтвердила, что у него всё плохо. — Оказывается, он совершенно не ел в последние дни, а вчера бахнул в себя кусок жаренной баранины… Думаю, на встречу с Джирайей мы пойдём с вами вчетвером. — В запасе как раз около четырёх часов, — подключилась к разговору Айдай. — Будем тренироваться, Шизу? — Я хочу на горячие источники. До сих пор никогда в жизни там не была! А эта… — Шизуй кинула косяк на ту, на которой повисла, как обезьянка на пальме. Икуроми сдержанно грубела лицом, — никак не соглашается пойти! Нет у неё настроения, видите ли. Да настроение себе надо делать самому, а не ждать, пока счастье в тебя неожиданно ударит! — Я не пойду. Не люблю источники. — Да ты там даже не была! — Ты её не уговоришь, Шизуй. — Мицуми знала, что с этим ничего не поделать. — Она в последнее время очень упёртая. — Да, баранится, но не в последнее время, а всю жизнь. — Аи усмехнулась. В глазах её загорелась гениальная идея, которая тотчас не понравилась Ику. Она хотела отступить, но младшая держала её слишком крепко. — Но мы можем взять её силой. Троица многозначительно переглянулась между собой и каверзно заулыбалась. Икуроми вздохнула: а ведь она чуяла, будет против неё заговор! Всё началось и закончилось так быстро, что Арууке и не могла предположить, сколько потребовалось времени, чтобы её насильно притащили, заставили раздеться и оказаться в горячей воде. Источники ничуть не отличались от тех, что показывали в аниме. Два эдаких прудика: один женский, а тот, что за забором — мужской. Однако в столь ранний час никого, кроме Шикуцуёми, здесь не было, потому можно было не волноваться, что кто-то будет мешать или подглядывать. Старшая Колоонзо, злясь и смущаясь, погрузилась в воду по самый нос. Мимо проплывало деревянное ведёрко. Ару раздраженно оттолкнула его — оно вмиг оказалось в руках у подплывающей к сестре Телегей. — Ну что ты куксишься? — Младшая коварно ухмылялась, черпая воду. Она снова надумала что-то нехорошее для Ару — та слишком поздно поняла, в чём суть, и вовремя не отплыла. Тюка опрокинула уже полное ведро над сухой головой Арууке и, внимая её пронзительному крику, от души угарнула. — Это же кипяток, больная! — Да лан, терпимо же. — Шизуй не успела смахнуть выступившую от смеха слезинку, как тут же завизжала: Ику взмахнула рукой, в отместку брызнув имото в лицо. — Э, какого чёрта?! Ах, ну всё, потом не жалуйся… Когда Аи и Мицуми зашли во дворик, где располагался горячий источник, то сначала услышали крики и визги, а только потом где-то в туманчике разглядели в шутку дерущихся Колоонзо. Фукусана просияла их задорному смеху, а особенно была счастлива наконец увидеть эмоции Икуроми. Акёми тоже улыбалась, но до тех пор, пока ведро, взметнувшееся в воздух, с оглушительным «бам!» не прилетело ей в голову. Тишина. Умиротворённо витал пар. Аи закипала на глазах. — Колоонзо… — она скрипнула зубами. — Как же вы меня… Шизуй заржала первой, следом залилась и Ику, и они вдвоем дали дёру в разные стороны, спасаясь от злой подруги, со скоростью терминатора заходящую в воду. Война продлилась недолго, но досталось даже ни в чём неповинной Мицу. В конце все, запыханные и красные, собрались в одном углу. — А это что за засос? — Шизуй пальцем указала на тёмное пятно, красовавшееся у Аи чуть выше груди, ближе к правому плечу. Та посуровела. Веселье закончилось. — Проклятая печать. Была. — Услыхавшие сие в момент сменили скучающие взгляды на ошеломленные. — Помните, я говорила про вытеснение инородного? Вот и проклятую печать мой организм не потерпел. Хотя, не только мой, но и остальных наших одноклассников. Правда, выводилась она дичайшими путями… Это всё Жанна. Из-за неё мне поставили печать. Она заставила меня пройти через круги ада, чтобы посмотреть на последствия воздействия «дикой» синей чакры на «красный» организм. — И… что именно с тобой было? — осмелилась спросить Мицуми. — С десяток раз теряла сознание, страдала от жара и галлюцинаций. Казалось, что все в этом мире против меня, что все желают смерти… Может, внезапная депрессия настигла. Ещё плевалась и кашляла кровью. Крутило живот, тошнило. Обобщенно — чуть не умерла. Её утешали молчанием. Аи давила в себе обиду, которую затаила на Жанну и до конца так и не смогла отпустить, как вдруг кое-что осознала — эта догадка была как чёрт из коробочки. Айым долго буравила Арууке, прежде чем, приблизившись, схватить её за наполовину погруженные в воду плечи. — Полегче, ты чего творишь?! — На защиту сестры пришла Тюка и, снова оказавшись посередине, готова была разнять подруг. — Что за внезапный приступ ЛГБТщины?! — Икуроми, вчера ты сказала мне о якобы заговоре против тебя… Что ты чувствовала в тот момент? Была внутренняя дрожь? Учащенное сердцебиение? — Чего? — Арууке опасливо попятилась, но, сделав три шага, уперлась в забор. — Зачем ты спрашиваешь такое? — Мицуми говорила, у тебя часто случаются скачки температуры, и ты теряешь сознание. — Аи говорила бойко и давяще, как коп, которому нужно вытащить из преступника правду. Ику начинала теряться, а горячая вода повсюду и ограда позади лишь способствовали этому. — И кашляешь. Ты сама говорила мне, что кашляешь кровью. — Ничего подобного. — Та приняла оборонительную позицию отрицания. — Нет, всё так, — выдала её с потрохами Мицу. Она не забыла, как выхаживала бессознательную Колоонзо, как тащила её на своей спине в Патику. — А ещё проблемы с чакрой: контролем и системой каналов. В какой-то момент она не могла и с ветки на ветку перепрыгнуть… Но в чём дело, Аи? Думаешь, у тебя в тот раз были схожие симптомы? — Не думаю, а знаю. Мне поставили Проклятую печать — начался сбой в организме. Икуроми, велика вероятность, что на тебе тоже что-то стоит. Не та ли это печать из Кумогакуре? — Нет, той давно уже нет. — Хорошо, тогда вспомни, когда проявилась болезнь? Кажется, вчера ты упомянула битву с Кобура? Ику с видом «допустим» кивнула. — Всё ясно! — вскрикнула Шизуй, ударив руками о воду. — Это Жанна! Мне стоило догадаться раньше! Так, Ику, покрутись, будем искать на тебе рубцы и синяки. Хотя… у тебя их много. Что делать?! — Нет, Жанна не смогла бы самостоятельно поставить печать, как и другие Кобура… — Акёми оборвалась. Её осенило. — Икуроми, у тебя ведь раньше была печать. Когда Мицу оказалась под контролем Жанны, она сказала нам, что… — Что тебя можно одолеть двумя способами… — Фукусана тоже вспомнила этот момент. Картина стала проясняться. — Ранить твоих демонов в глаза и… нарушить призывную печать на животе. — Призывная печать? — переспросила Шизуй. Теперь и до неё начало доходить. — Демоническая, типа? Подожди… Та самая, которая позволяла тебе вызывать призрака Люцифера, Акиры и другую страшную нечисть? — То был Акира. Я призывала его ментальную оболочку. Но печать долгое время стояла на мне и болезнь вызвать никак не могла. — У тебя шрам на животе. — Аи присмотрелась к затянувшейся ране. — Значит, в той битве кто-то из Кобура прервал твою печать, и ты полностью утратила способность использовать Технику Призыва? Расскажи подробнее, попробуем разобраться. — На самом деле я утратила лишь мысленную связь с Акирой. Он был ранен, и ему пришлось отступить в свой мир — позже, по словам Фавна, его там обрекли на смерть. Люцифера и гончий Жанна ранила в глаза, после запечатала и сожгла свиток. Что насчёт Фавна: он остался единственным доступным боеспособным демоном и поэтому, когда я восстановила печать, занял прежнее место Акиры. — И какую выгоду для себя получал Акира и сейчас получает Фавн? — Акёми давно поняла, что ничего в мирах не бывает без профита. — В чём понт быть демонами на побегушках? — Возможно, в моей чакре. — Икуроми повела плечами, скрывая за равнодушием причину своей «охлаждённости» в виде отдачи чертям куска своей души. — Так оплачивается работа призывных. — А у нас два очага, — весьма точно подметила Мицу. — С какого именно твои демоны получают… ам… зарплату? — Насколько знаю, с двух. Фавн как-то сказал мне, что у меня отвратительная чакра — думаю, он имел в виду красную. И был прав: недавно скукожился от её действия, превратившись в гуманоида. Однако его это не огорчило. Но всё же, Аи, моя болезнь и демоны, тем более Лес, никак не связаны, я в этом более чем уверена. Шизуй не могла разжать зубы. Когда умирал Сасори, она поклялась Фавну в обмен на помощь (которую он, к слову, по существу не оказал) не говорить анэ о Неджи. Но правильно ли утаивать подобную деталь, являющуюся значимой в каноном конструкторе? И что будет, если она не сдержит своё слово? Младшая Колоонзо металась в решении, пока не осознала, что она Колоонзо, а впутываться и выпутываться из передряг — её главное хобби. — Этот хмырь очень склизкий! — Телегей воспылала праведным гневом. — Он… он убил Хьюга Неджи, когда мы были в Стране Рек! — Чего? — пришла к единогласному вопросу троица. Непоколебимая Арууке едва не сползла по забору от шока и страха, которые она тут же попыталась затоптать мыслью «он не мог, ведь это Фавн», но осознание того, что конкретно «ведь это Фавн» делает кинутое обвинение сестры обоснованным, заставило в обреченности опустить нос. Вспомнилась одна из его льстивых гнилых улыбок, а следом прозвучало сладостное «Икуроми-сама…». — Я велела ему не трогать ни Неджи, ни Тентен. Этот безглазый ублюдок… Он ослушался. Он забрал у парня душу, так? — Ками… — Айдай, зажмурившись, опустилась в воду до подбородка, когда услышала от подруги положительный ответ. — Ну почему, когда стало хорошо, всё должно рухнуть в одно мгновение? — Он обманул меня и заставил собственной душой поклясться, что Ику об этом не узнает! Но вот она узнала — значит ли это, что за мной скоро придут из ада? Или этот упырь и здесь обманул? Ах, Ику, да он — ходячее безглазое враньё! — Я считала его своим защитником и соратником… Как часто он врал мне? Ослушивался? Давно надо было пресечь это, тогда бы… Этот демон слишком неверен. Как он ещё мог быть призывным Рикудо Сеннина… — Это ужасно. Неджи… Он и так должен был умереть рано на войне, а тут… — До Айым дошло услышанное. — Икуроми, твой демон не мог быть призывным Рикудо. У здешнего бога был контракт с жабами как с первыми призывными в этом мире в общем. Пораженное молчание. Арууке смотрела в никуда. — Это он… это исчадие Джашина навлекло на тебя болезнь, отвечаю! — вскрикнула первой Тюка. — А ты с ним ещё и персональный призыв заключила?! Удвоила, если не утроила зарплату?! — Верно, персональный призыв очень выгоден для Фавна. — Поддержала Айым. — Может, он сам убил твоего предыдущего компаньона, которого, как ты сказала, обрекли на смерть, чтобы встать на его место? — Подождите… — Ару закачала головой, путаясь в мыслях. Но останавливаться никто и не собирался. — Эта печать, этот склизкий демон… Ику, Шизуй права. Вот причины твоей болезни! Твой призыв тебя же убивает. Ты ведь чувствуешь, как теряешь силы, будто их кто-то высасывает? Если Фавн полностью сожрёт твою синюю чакру, то ты не сможешь существовать в этом мире с одной красной — ты умрёшь! — Но как так? — спросила Айдай в отчаянии, тоном едва не пав с ног. — Разве могут призывные забирать чакру призывающих в таком количестве? Это же жилистое пугало, а не гигантский жаба-босс или змеиный царь! — Фавн — демон, сатанинское отродье, нечисть в чистом её виде! А моя сестра — наивная иномирянка, которую легко облапошить и развести как на контракт, так и на печать! Ещё скажи, что ты этой твари душу продала — я тебя покусаю так, что в этой жизни ни за что не оправишься! — Шизуй, сама не зная, что выговорила горькую правду, испепеляла взглядом, под которым мало того, что хочется понуриться, так ещё и слезно на коленях каяться. Тем не менее её анэ хранила молчание и глупую непроницаемую маску, за коей, возможно, скрывалось нечто более осмысленное. — Сам факт призыва существ, по своей натуре созданных, чтобы отравлять всё прекрасное на «высшей» земле, поражает. — Аи источала жалость, которую Икуроми, будучи на столь коротком расстоянии, не уловить не могла. Это позорящее чувство ударило в неё, заставляя укрепить оборону, одеревянев чувствами ещё больше. — Ару… Как ты могла связаться с подобным? — Для Мира Шиноби я сочла это нормальным. — Что вполне логично для места, где, как говорилось, со змеиными царями и жабами-переростками люди контрактами дружат и не страдают. — У каждого десятого ниндзя такой же пугающий призыв. — А ты не сравнивай их с собой! Ты не из этого мира, пора бы уже запомнить! — Где-то сзади растворились двери в купальню. Нежиться в горячих источниках в столь ранее время пришла какая-то девушка, уже нагая, и Шикуцуёми, раз глянув на неё, вернулись к теме. Шизуй сбавила свой звук и с примесью угрозы стала по-настоящему страшна: — Поклянись мне, что разорвёшь контракт с демонами. Икуроми не спешила повиноваться. Было очевидно, что отсутствие демонов совсем ослабит её в боевом смысле, — этого она не могла себе позволить. Но младшая Колоонзо не собиралась сдаваться. Без Райтона она начала метать искры и, сжав плечи сестры, вновь изложила: — Поклянись мне, что разорвёшь контракт с демонами. Никаких Фавнов, никаких печатей, никакого демонического зрения, забирания и съедения душ, проклятий и прочей не святой бурды. Клянись! — Клянусь. — Пришлось перешагнуть через себя ради имото, ради подруг, и поблекнуть как шиноби. Благо присутствовал шанс усилиться через новую способность поглощать чакру и энергию. Икуроми уже прикидывала, у кого заберет всё это, чтобы пополнить свой запас, как взор её вдруг дёрнулся на ту голую девушку, недавно зашедшую сюда, но по-прежнему не спустившуюся в воду: длинные синие волосы, стройные ноги — задний вид ничего не давал понять о незнакомке. Но когда она повернулась, кровь отлилась от лица Арууке и мысль всплыла одна: «Только бы она нас не знала». — Это Гурен, — громким шёпотом оповестила девочек Ару. Те переспросили, хотя отчётливо услышали сказанное, и в недоумении обернулись. И не смогли вовремя увернуться от атаки. Хор из визга и матов сотряс купальню: Шикуцуёми по ключицы оказались в кристалле. В кристалле розовом, абсолютно идентичным тому, коим владеет Айдай. Последняя в неприкрытом ужасе оглядывала родную стихию, поразившую весь источник, заморозив всю воду, в которой они отдыхали. Телегей, конвульсивно дёргаясь, уже пыталась освободиться, но кристалл держал её мёртвой хваткой. Айым судорожно бегала глазами в поисках выхода из ситуации. Арууке же тонула в охватившей её панике, крутя головой туда-сюда и даже задыхаясь: она пыталась отдышаться, осознавая своё положение, но сердце ускоряло свой темп и внутри всё морозило — ничего поделать с этим она не могла. Кто мог предвидеть, что опасность настигнет их в таком месте? — Иномирянки, как-никак? — Гурен ухмыльнулась своей быстрой победе. — Наслышана о вас. О тебе, Фукусана Мицуми, особенно. — Что вам нужно? — У Мицу мелко задрожала челюсть. Столкнуться с человеком, владеющим её же Шотоном, она не то что не хотела, но даже и не рассчитывала. Они с Колоонзо как-то говорили о Гурен: она могла бы обучить Мицуми управлению стихии, но найти своевольную приспешницу Орочимару было весьма затруднительно — иномирянки забросили эту затею, едва её придумав. Обнажённая женщина ступила на поверхность кристалла. Она огласила приговор: — Ваша смерть. — Да мы даже не знакомы! — обвиняя, воскликнула Шизуй. — Кто тебя нанял? Орочимару? Кабуто? — Аи проницательно прищурилась. — На кого ты работаешь? — На Акацуки. — Раздалось за входом. До жути знакомый голос заставил Шикуцуми онеметь. Даже для Акёми не составило труда опознать его, насмешливого и басистого, и приготовиться к худшему раскладу событий. Кисаме показался во всей своей синей красе (нет, слава Ками, он был одетым), с ненавистью скалясь: — Не ожидали увидеть меня вновь, девахи? Хошигаки кинул Гурен халат, чтоб прикрылась, а после гоготнул от выражения лиц офигевших от жизни девушек. Фукусану пробила мелкая дрожь, глаза заслезились: к такой позорной и безвыходной ситуации она не была готова. — Но как… я ведь… заточила тебя в кристалл… — В какой? В этот? — Теперь и нукенин оказался на поверхности розовой техники сторонницы, ухмыляясь. — Как видишь, ты не единственная, кому покорен Шотон. — Сможешь освободить нас? — Икуроми заговорила на русском, игнорируя наличие противника перед носом. — Мне нужно сложить печати, чтобы внедрить свой кристалл в этот и уничтожить его… — Мицу заёрзала. Её руки, как и всё тело, были заточены — спасения через обратное применение Шотона ждать не следовало. — Переговариваетесь на своём? Это вам не поможет, — злорадствовал Кисаме. — Даже если вас теперь снова четверо, шанса выбраться — ноль. Правда, Гурен? — Названная надменно хмыкнула, не сводя взора с поникшей Мицуми. — Вы здесь одни: ни Итачи-сан, ни Тсукури вам не помогут… Он приблизился, оставив расстояние в жалкий метр, и бахнул свой забинтованный громоздкий меч о торчащие вразнобой, сковывающие кристаллы, прям перед головами иномирянок, заставив кого-то из них пискнуть, а кого-то — на пару секунд зажмуриться. — Так-так… Блондинку сказали не трогать… — Мечник Тумана прошёлся по Шикуцуми безумными, жаждущими крови глазами-бусинками. — А этим я просто не позволю остаться живыми втроём… Хотя бы одну, но умертвить надо. Разряд дрожи. Кто-то еле слышно сглотнул. — А давайте проверим силу вашей дружбы: кого двое из вас добровольно выберут, ту и убью. — Шикуцуми молчали, не переглядываясь, не сводя взора с врага. Того позабавила их единогласная немота. — Что же вы не говорите? Оставляете выбор за мной? Кисаме сжал рукоять Самехады. Аи воскликнула: — Гурен, ты ведь тоже, как и я, подчинённая Орочимару-сама. Почему ты заодно с Акацуки? — А, пользуешься своей неприкосновенностью? — понятливо протянул Кисаме, скалясь. — Выглядишь смелой и закалённой — ты повзрослела, Акёми. Но проучить тебя можно: ты ведь всё равно не умрёшь, если я отрежу тебе ухо. — Разве тебе не известно, что они — его главные враги? — Аи абстрагировалась от угроз, обращаясь к Гурен. Она была единственной, кто сейчас мог помочь им, и потому иномирянка пошла в наступление через Змеиного Саннина. — Орочимару-сама будет тобой очень недоволен за измену. — Орочимару-сама мёртв, — бесстрастно отозвалась женщина. — Орочимару-сама выжил. — Айым вздёрнула голову. — И я даже знаю, где он. Упоминание Змея, особенно в таком контексте, не могло не колыхнуть чувства его верной подопечной. Хладнокровие Гурен пошатнулось. Кисаме рыкнул: — Харе бравировать! — Якуши предоставил его мёртвое тело, — менее сдержанно произнесла обладательница Кеккей Генкая. — Я лично видела. — И ты, зная способности нашего господина, действительно повелась на этот трюк? Неужели Акацуки настолько промыли тебе мозги? Гурен растерялась, воистину вспоминая, на что способен её склизкий во всех смыслах хозяин. Кисаме собрался замахнуться на Айым, уже выбрав определённый угол для удара, приподнял Самехаду от пола, как Айдай внезапно закричала: — Я выбираю себя! — Она отважно воззрилась на палача. Уж лучше так, чем зреть мучения подруги. — Убей меня! Это я заточила тебя в кристалл! Дважды! И тебя, и твой недоразвитый меч! — Мицуми, закрой рот! — гаркнула Тюка, не принимая её жертвы. — Недоразвитый? — белок Хошигаки покраснел от бешенства. Телегей спохватилась за его внимание: — Эй, селёдка-переросток, это я запечатала тебя в свиток, как какую-то вещичку! Ты был так беспомощен и жалок! Небось сейчас совестно за свою загаженную честь и сломанную репутацию великого мечника? Пинок ногой пришёлся в самую челюсть — голова Шизуй едва не повернулась на все сто восемьдесят от удара, полученного вполсилы. Она шумно сплюнула. Из носа рекою хлестала кровь. Мицу вскрикнула. Аи стиснула зубы. — На смерть нарываются те, из которых ещё можно выпытать правду для Лидера. — Кисаме впился взглядом в безучастную Икуроми. — Отмалчивается же самая упёртая, ненужная для меня и бесполезная из вас. Арууке стрельнула в него молнией. В буквальном смысле. Хошигаки не впечатлил удар чёрного Райтона — он хохотнул: — Щекотно. Ни один его волос не наэлектризовался — весь удар поглотила Самехада, отчего также дурно захихикала, зашевелившись под бинтами. — Понравилось? — Меч издал страшный звук, пародируя довольное кошачье мурлыканье. Чакра девчонки пришлась ему по вкусу. Кисаме, не смея ограничивать своего питомца, вмиг размахнулся и ударил им Икуроми. Шизуй сорвала голос в болезненном крике, а из разинувшегося в отчаянии рта Мицу, наоборот, не вышло ни звука. — Орочимару-сама восстанавливает силы, находясь в Проклятой Печати Учихи Саске! — вскричала Аи, понимая, насколько ничтожно время, и что скорее нужно выбираться. Иначе вчетвером они уже снова никогда не будут. — Я отведу тебя к нему, если высвободишь нас! Он не будет обрадован твоему пособничеству Акацуки! Гурен конфузилась. Кисаме довольствовался отчаянием девушек. — Пожалуйста! Пожалуйста, не трогай Ику! Оставь её! Убей меня! — Айдай пала головой, не в силах сдерживать обречённые слёзы. — Из-за меня Итачи помог захватить тебя! Это я, всё я! Убей меня! — Ику? — Телегей боялась не получить ответ. Но окликнутая подала признак жизни, издав стон боли: Самехада, разорвав верхние бинты, впилась пастью в плечо Икуроми, скрыв собою всю её правую часть, и с причпокивающими звуками поедала чакру. Старшая Колоонзо оказалась на пике потери сознания. Чувствуя, как дышат последние капли энергии, она поднатужилась, чтобы не дать синему очагу полностью потухнуть, и пустила в ход другой резерв. Улыбчивая мина Самехады изменилась: приобретя красноватый покров, она начала давиться, плеваться и почти что блевать, только бы избавиться от прожигающего её яда. Кисаме потерял свой оскал, когда меч по своей воле отпрянул от Ару и забарахтал языком, пытаясь свести отвратительный привкус. Икуроми размякла в плену кристалла. — Несварение желудка? Что, иномирянская чакра оказалась вам не под силу? — Шизуй сквозь слезящиеся глаза ухмыльнулась. — Только подумать: заставил Гурен сделать за тебя всю грязную работу, свою детку натравил на мою сестру, пнул меня, запугивал Мицуми с Аи… Ты жалок и никчёмен как мужик, Кисаме, раз позволяешь себе так обращаться с женщинами! — Никчёмен и жалок? — Кисаме не взбесился, а решил пойти в контрнаступление. — Ты, должно быть, сейчас о том, кто смешал своё имя и честь с грязью, прогнувшись перед влюблённой в него девахой и проиграв битву старой рухляди? У Шизуй спёрло дыхание. — Акасуна но Сасори был идеальным шиноби до тех пор, пока ты не превратила его в податливую бабу. — Заткнись! — Колоонзо, потеряв крышу, забилась в безуспешных попытках вырваться из хвата кристалла, чтобы уничтожить бывшего товарища. Выход нашёлся через острые слова: — Я твой ебанный меч засуну тебе в задницу, а его рукоятку — тебе в глотку! — Посмотрим! — подорвался на терпении Хошигаки и, будто только и хотя обезуметь от злости, с оскалом приблизился к девушке. Наклонившись, он схватил своей ручищей Тюку за волосы и дёрнул так, будто таким образом хотел вытащить её из кристалла, хотя на деле чуть было не оторвал голову. Та разразилась потоком дикого мата, Мицуми что-то умоляюще кричала, повысила голос и Аи, чтобы снова попытаться завербовать на свою сторону Гурен, — гул превратился в единое крещендо, сводя всех с ума, и апогея его бахнула на последнем звуке — звуке появления спасителя! Он появился воистину как ниндзя, скрытно, тихо и неожиданно, подошвой своего шлепанца нанеся удар Кисаме и откинув его от иномирянок. Последние замолчали, подавившись шоком. Выставив одну руку вперёд, а другую занеся назад, странно расставив ноги, герой встал в супер-позу и провозгласил: — Надежда и рассвет женщин! Охранник дамских купален! Я — Джирайя, Жабий Мудрец, не дам вас в обиду! Дара речи лишились абсолютно все. — Ты! — узнал его Кисаме и неосознанно сделал шаг назад. Этим двоим уже довелось столкнуться пару лет назад в Конохагакуре, когда Кисаме с Итачи отправились за Наруто. — Разделаюсь с тобой, как жаба с мошкой! — Саннина нисколько не пугали алые облака на плаще преступника. Он был уверен в своих силах и победе и, ударив руками о кристальную поверхность, совершил печать. Откуда ни возьмись позади Хошигаки и вправду появилась крупная жаба и обхватила его языком. Гурен применила Шотон: розовые иглы полетели как в призывное создание, так и в Джирайю с Шикуцуёми. Однако последним удалось защититься благодаря броне из колючих волос старика. Кисаме тем временем вырвался из жабьей хватки и оборонялся от схожих попыток захватить его Самехадой, еле пришедшей в себя после неудачного «завтрака». — Ультразвук… — Икуроми ещё нельзя было списывать со счета. Ожив от начавшейся движухи, она обратилась к спасителю: — Разрушьте кристалл ультразвуком! Джирайя уже использовал жабий ультразвук против Шотона Мицуми, но с лёгких глаз Фавна он подобного случая не помнил. И пускай на лице его мелькнул проблеск дежавю, он, тем не менее оказал неимоверную помощь: призвал вторую жабу разрушить кристалл! Призывной, куда меньший, чем тот, что взял на себя Кисаме, рыкнул на девушек ультразвуковой волной. Пострадал их слух, временно перестав воспринимать звуки, но это того стоило — они выбрались из своей тюрьмы. Кристалл лопнул, как шарик, и новая горячая вода источника начала постепенно заполнять опустевшую купальню. Мицуми не посмела терять и мгновения: она тотчас ударила о землю, создавая розовую струю своего кристалла, и направила её на Гурен. Та увернулась и, в свою очередь, атаковала противницу идентичным геномом. — Ну какого чёрта здесь и сейчас? — хныкнула Шизуй, имея в виду свою с подругами наготу и присутствие как эро-саннина, так и мечника Тумана именно в этот момент. — Шизуй! — Фукусана с трудом успела защититься от напора огромных и острых, как гигантские сосульки, чужих кристаллов. — Ну ё-маё! — Понимая, что сейчас совершенно не к месту и не время стесняться, младшая Колоонзо сложила печати и выдохнула волну воздуха, сдувшую забор, разделяющий женскую купальню от мужской, и повредившую само здание бани. — Что за унижение! Самой смышлёной оказалась Аи: она вспомнила о таком расчудеснейшем дзюцу как Хёнге и перевоплотилась в одетую себя. Ругнув себя за забывчивость, Шизу и Мицу последовали её примеру. Но, отвлёкшись, Шизуй позволила вражескому Шотону схватить себя за ногу — с немыслимой скоростью розовая техника начала подниматься вверх по её телу. Мицуми, чудом успев добраться до подруги, стукнула о неё ладонью, давая своему кристаллу прорасти с таким же темпом — нет, быстрее! — поверх чужого, внедряя в него клетки своей стихии. Айдай и Гурен вскрикнули от напряжения, сложив финальную печать Змеи для разрушения захваченной цели. На кону стояла жизнь Телегей. И Айдай ухватила долю секунды, тем самым уничтожив кристалл первой и оставив Колоонзо живой и невредимой. Гурен взбесилась от проигрыша: — Ты всё равно слабее меня, девчонка! — Она обрушила на Мицуми град кристальных сюрикенов, а следом и шипов. Фукусана приложила дьявольски много сил, чтобы защитить как себя, так и Шизу. Хорошо, что Аи с Ику помогали Джирайе — ещё двоих оберегать Мицу бы не смогла. Горячая вода в купальне неплохо наполнилась. Тюка воскликнула: — Наш черёд! — Взглянув сначала на воду, а потом на подругу, она ясно объяснила ход своих мыслей. — Комбо! — Поняла, — кивнула та. Гурен с воздуха натравила на них кристальный поток. Однако иномирянкам было чем ответить: — Суйтон: Водный импульс! — Шизуй ударила о водную поверхность и создала бешеную толстую струю. Мицуми присоединилась к ней: она вмешала в атаку свой Шотон, кристаллизируя воду. Их совместный удар получился сильнее противника, и техника Гурен была разбита. Ликующие девочки дали друг другу пять. — Вот это командная работа! Приспешница Орочимару помрачнела. — Неплохо. Но… — Ловкими движениями рук она создала троицу розовых зеленоглазых драконов. Иномирянки пораженно попятились, вскинув головы. — Тебе по-прежнему не хватает мастерства, Фукусана Мицуми! С оглушительным рёвом создания полетели на двух оппоненток. — Шизуй, я не смогу! — Разница между уровнями их техник была значительной. Мицу в ужасе замерла. — Я не смогу отразить! Они уничтожат мою защиту! — Жаба, — позвала небольшую лягушонку, освободившую их из плена, Икуроми. Призывное животное не участвовало в поединках и потому пряталось в воде, а на зов, как думалось, соратницы Джирайи, лишь вопросительно склонило головку. И тут же выкатило глаза, когда оказалось схваченным за глотку! Тряпыхаясь и хрипя, оно изо всех сил пыталось выбраться до тех пор, пока из него полностью не высосали все энергетические соки и мёртвого, скукожившегося, бросили обратно. — Мне жаль. Но… — Зарядившись чужой чакрой, Икуроми провела по своему телу ток, сверкая чёрными зарядами. Глаза её были одурманены полученной силой. — Спасение одних всегда требует жертв других. В тот самый момент, когда кристальные драконы напали на подруг, Арууке скрутила пальцы в печатях: — Райтон: Чёрный Гепард. — Она придала Молнии форму быстрейшего животного их мира, и он, громогласно рыкнув, исчез в скорости, оставив после себя только смоляные искры. Кристалл не был настолько быстр, собственно, как и реакция Гурен: она успела заметить движение в свою стороны краем глаза, сосредоточившись на битве с двумя иномирянками и забыв про третью, и услышать потрескивания и хищный крик, прежде чем электрическое создание пронзило её — тело отбросило, глаза закатились. Драконы распались ближе к земле, потеряв источник энергии, разлетевшись светлой пылью. — Фига се… — выдохнула Шизуй, а вместе с ней расслабилась и Мицу. Релакс продлился пару секунд, как очередная напасть настигла их: из воды, глубиной по колено, ни с того ни с сего выскочила огромная акула! Не из плоти и крови — из чакры. Хошигаки, несмотря на занятность Саннином, позаботился о девочках, которые из-за внезапности и близости атаки успели только вскрикнуть и рефлекторно выставить перед собой руки. Огненный залп, пронёсшийся перед их лицами так, что в них ударила и волна горячего воздуха, снёс акулу. Раненный и павший до этого забор, а также и ранее задетое здание бани загорелись. — Аи! — возрадовалась вмешательству подруги Фукусана. Акёми, плюнувшая Катоном издалека, кивнула в знаке «на здоровье». — Пожар! — изнеможденно огласила новую проблему младшая Колоонзо. Пылал огонь, горела битва. Не было больше купальни. Икуроми стояла возле бессознательной Гурен, наблюдая со стороны бой Джирайи и Кисаме. Она заметила, что все атаки Саннина в основном блокирует Самехада, расщепляя и проглатывая почти любое дзюцу. Силы, отнятые у жабы, иссякли всего за одну технику, тем не менее Ару знала, что ей делать дальше. — Ты! — взревел Кисаме, когда оказался под ударом чёрной молнии, но от этого даже не вздрогнул, будто и вовсе не чувствовал никакого действия, как и боли. Меч стремительно поглощал Райтон. Джирайя с интересом прищурился. Курой Каминари*? Он знал, что подобным элементом владел почивший Третий Райкаге, с коим ему довелось столкнуться в далёком прошлом. — А вы не так просты, как кажетесь, — между словом бросил Саннин, замечая как морщится от отвращения Самехада. Меч задрыгал языком, отплёвываясь от мерзостной красной чакры, которую он начал поглощать вместе с синей через Райтон. Чёрный заряд, исходящий от Ику, кончился — силы иссякли. Вид её стал квелым и болезненным, и Кисаме, несмотря на слабость меча, ринулся атаковать старшую Колоонзо, будто хотящую присесть прямо на обломки здания от дефицита энергии. — Ику! — Три техники одновременно отправились сбивать с пути оппонента. Шизуй применила гидропушку Суйтона, Мицу — иглы Шотона, Аи — пули Катона, но ни одно из перечисленных не было быстрее нукенина, которого от Икуроми отделяло всего ничего. — Умри! — рыкнул Хошигаки. Раздались взрывы от трёх дзюцу — и брызги воды, и обломки всего, что только можно, взлетели на воздух. Когда всё, грубо говоря, утихло, все обнаружили, что язык огромной призывной жабы сдерживал Кисаме от расправы над Арууке, а та стояла в шаге от него, опустив голову, как провинившаяся, потухшим взглядом внимая ногам. — Сегодня обойдёмся без жертв, — в руке Джирайи сформировывался Рассенган, готовя потенциальный финальный удар, который вырубит акацука и поможет взять его в плен. Ару молча положила ладонь на грудь мечника — тот опешил, исказившись в гримасе, а затем злыми воплями сотряс округу, задёргался и грозился выбраться из хватки языка. — Отойди, девчонка! — велел ей отшельник, не хотя зацепить техникой. — Ику, что ты делаешь?! — Шизуй подбежала к сестре и, схватив за плечи, хотела оттащить от Кисаме, но чёрный электрический покров, вмиг окутавший Икуроми, ударил её. Младшая вскрикнула и отступила, неверующе моргая. — Ты сошла с ума?! — Подпитываешься мной? — безумно загоготал нукенин, в упор глядя на противницу, когда почувствовал на себе её новую способность. Та не выражала никаких эмоций. Акёми нашла этот момент наиболее подходящим для вербовки: — Кисаме, Акацуки хотят уничтожить этот мир, тебе ведь это известно. Ты действительно хочешь жить в иллюзии всю оставшуюся жизнь? Окружать себя идеальным обманом? — Я хочу в этот мир. — Процедил тот, скалясь. — Мне незачем жить в здешнем аду. — Каждый сам строит свой рай. Прежде чем менять мир, сначала измени себя — тогда и жизнь станет другой. — Девчонка, мне уже поздно что-либо менять. Но такие, как вы, никогда не поймёте этого: вы жили в своём идеальном мире и не видели всего ужаса здешнего. Акацуки изменят реальность, изменят каждого в этом бренном месте. — Кисаме, нет, ты можешь… — Аи не договорила, ибо на рефлексе метнулась к Икуроми, которую Хошигаки, странно глянувший куда-то в сторону, откинул от себя одним мощным выстрелом воды изо рта. Она успела поймать подругу и не дать ей расшибиться обо что-либо. Джирайя с Кисаме вновь вступили в бой. Всё громыхало, рушилось, тряслось, но, несмотря на всю внушительную силу мечника Тумана, Легендарный Саннин одерживал вверх. Поняв это, нукенин использовал защиту посреди поля боя: он заключил себя в водяную сферу, которую отшельник пробить не мог. По Мицуми прошлось цунами мурашек. Она никогда не видела эту технику, но помнила её из аниме: именно в ней Кисаме призвал своих акул и приказал им сожрать его, чтобы не дать шиноби Листа выпытать из него информацию. Фукусана рванула к сфере и начала долбить о неё кулаками, чтобы предотвратить то, что уготовил канон для этого мужчины. — Кисаме, не делай этого! — Названный лицом выразил всё своё недопонимание поведению бывшей напарницы. — Пожалуйста, не смей! Ты не можешь так закончить, ты достоин большего! Не совершай этого, пожалуйста, не бери себе такую смерть! Он молчал. Аи уловила суть и также приблизилась к шару воды. — Самоубийство — дело трусов. Ты создаёшь впечатление сильного шиноби и человека — не разрушай свою репутацию. Он ухмыльнулся. И стал складывать печати. Мицу взревела, колотя по непрбиваемой сфере кулачками, пыталась заморозить её кристаллом, но сил после боя с Гурен осталось ничтожно мало — она не смогла кристаллизовать и восьмую часть шара и от этого впала в дикую панику. — Гаара, Неджи, Сасори, Жанна… Хватит, хватит смертей! Я не хочу, чтобы ты умирал, Кисаме! Остановись, не надо! — Айдай всеми руками схватилась за Арууке, которую поддерживала Айым, и истерично затрясла. — Молния! Используй Молнию! Разрушь эту технику, это же Вода! Икуроми, прошу, разрушь! Разрушь! Однако старшая Колоонзо была непоколебима и только равнодушно смотрела на дёргающую её подругу. Сфера оглушительно лопнула. Мицу завизжала и пала на корточки, закрыв уши руками. Он был её напарником. Он вечно злился, грозился убить, тем не менее он был её каким-никаким другом. Раз она уже замораживала свиток с Кисаме внутри и была морально готова, что придётся его уничтожить, но теперь ситуация обстояла иная. Самоубийство. Быть растерзанным собственными акулами… Айдай плакала, и сердце её сжималось от жалости и горя по отношению к этому убийце. Сзади неё наверняка всё в крови, в крови Кисаме. И все молчат, ничего не комментируют — настолько поражены? Итачи… Ками, что же скажет Итачи? Будет ли ему больно от потери напарника, который за эти долгие годы, вероятно, стал ему другом? — Кисаме… Мне так жаль… — всхлипывала Мицуми. — Мы снова не спасли человека… Снова отдали смерти в руки… — Мицу, Мицу… — Шизуй присела возле неё, гладя по голове — Мицу, посмотри на меня. Успокойся же. Кисаме нет, он ушёл. — Я знаю… — Голос Фукусаны дрожал от скорби. — Он исчез с Самехадой — в сфере был клон, взявший на себя наше внимание. — Тюка похлопала её по плечу. — Он сбежал, Мицуми, а не покончил с собой. — Он и не думал этого делать. — Произнесла Икуроми. — Для отчаявшегося у него было слишком много чакры. — Как… он… — Айдай пораженно уставилась на подруг, а после оглянулась. Не было ни намёка на красную жидкость, как и на самого Кисаме. Всхлипнув ещё раз, утирая слёзы, она не сдержала улыбки. — Боже… как хорошо! — Наоборот, хреново! — критично возразила Телегей. — Он удрал от нас! — Зато Гурен оставил. — Нашла в произошедшем плюс Айым и кивнула на до сих пор не пришедшую в себя после Чёрного Гепарда женщину. — Я позабочусь о ней. — Джирайя зашёл в эдакий круг «доверия» иномирянок. Тюка неприязненно поёжилась, зардевшись, от внезапного осознания того, что в начале боя предстала перед таким старым заядлым извращенцем без одежды. Она прошептала: — А теперь просто дайте мне умереть со стыда… — Рано, Шизуй, пока рано. — Закачал головой Саннин. — Твои подруги и особенно ты ещё должны многое объяснить мне. Никто не стал спорить, потому компания договорилась собраться у выхода через пару минут. Джирайя занялся переправкой Гурен неизвестно кому, как и куда, а девушки направились внутрь за вещами. Здание выглядело как после сильнейшего землетрясения и цунами одновременно и только наполовину сохраняло более-менее устойчивый вид, держась на соплях. Минуя обломки, Икуроми простосердечно заключила: — Ненавижу источники. Отчего-то все были с ней солидарны.