Чего только не бывает в другом мире!

Скрываясь от солнца в тени дерева, Телегей перевязывала рану сестры: зубные шпильки Самехады разодрали ей плечо. Арууке уже не реагировала на собственные ранения, кровь и боль и только смиренно ждала конца. Конца перевязки. Аи восседала на пеньке с сокрушенным видом — не было настроения и сил даже держать взор прямо, потому он шатался где-то у травы. На Мицуми же держалась вся неловкость молчания не столько перед подругами, сколько перед их новым другом — эро-саннином, на данный момент слишком серьёзным для своего прозвища. — Это был подарок Жанны. — Глаза Айым казались сухими, но голос плакал. — Она выпросила его для меня у Орочимару. Тогда я ещё не была погружена в её гендзюцу и действовала по своей воле… Айдай приложила ладонь к спине подруги, даря тепло и поддержку. Она прекрасно понимала чувства Аи: Жанна совершила много чего дурного, но, несмотря на это, Мицу до сих пор любила её и скорбела. Единственное, что осталось после Жанны, помимо воспоминаний, это катана — любимое и незаменимое в бою оружие Акёми. Которое осталось в раздевалке купальни с остальными вещами и было украдено — это обнаружилось после битвы. — Зачем Кисаме забрал мою катану? — темнела и мрачнела Аи. — Что этим Акацуки вообще нужно? — Вы слишком много знаете. — Джирайя час назад вошёл в тесный круг просвещённых. Иномирянки вкратце поведали ему о себе, своём прошлом и возможном будущем. — Неудивительно, что они хотят вас захватить. — Дело не только в этом. Почему он сказал, что не убьёт именно меня? Зачем я им? Орочимару мёртв — он им не нужен… Неужели тогда их цель — Саске? Хотели выяснить у меня, где он? Но тогда причём здесь моя катана? — ДНК? — предположила Мицу, на что блондинка лишь качала головой. — Отпечатки? — Так Орочимару всё же мёртв? — Для Джирайи кое-что прояснилось после рассказа девушек, но большая часть по-прежнему крылась под загадочным мраком. — Из твоего разговора с той женщиной я урвал другое. — Нет, он жив, но пока что всего лишь кусок плеча жопоглазого, — внесла свою лепту в объяснение Шизуй. — Ну, то есть он может вырваться из проклятой печати Саске. Джирайя тяжело вздохнул — судя по всему, чего-то подобного он и ожидал от старого друга. — Аи, ты — бывшая приспешница Орочимару, — обратился он к обкраденной. — Стоит ли на тебе его печать? — Была, но моя чакра её разъела. — То бишь, ты не можешь превращаться в ту страшную фею, как жопоглазый и Джуго? — Шизуй хоть и стояла в сторонке, но безучастной в разговоре быть просто не могла. — Во вторую форму Джуина? — догадалась Акёми, и в её голове мгновенно нарисовался образ младшего Учихи. В виде того страшного крылатого существа он защитил её от вражеской атаки, когда они были в разгромленном Северном убежище. — Назови это попроще, и я скажу «да». Айым, чего и следовало ожидать, дала отрицательный ответ. Проклятая печать принесла ей одни физические страдания и моральный ущерб, нежели силу и мощь. — Он ставил на нас, иномирянцах, разные эксперименты (в том числе была и та печать), чтобы вывести некоторую формулу с помощью нашей крови и чакры, которая излечила бы его руки и усилила в целом. — И сделала бы Бэтменом… — Телегей осеклась, придумав кое-что получше. — Суперменом! О, о! Тем-кого-нельзя-называть! — Шизуй. — Подруги хмуро воззрились на неё. Та фыркнула: — Чего? Должен же кто-то разряжать напряжение. Или вы так хотите дышать нагнетённым воздухом? — Подождите, давайте вернёмся к прошлой теме. Как я понял, вы служили Акацуки, но при этом они ничего не знают о будущем? — продолжал укладывать мысли по полочкам Саннин. А Тюка, в свою очередь, не прекращала сыпать «тонкими» фразами: — Ну, не то чтобы служили — подрабатывали, так-то… — Они узнали о наших знаниях, когда мы уже ушли из организации, — равномерно начала Айдай. — Тоби как-то похитил Икуроми: у него был идеальный шанс что-нибудь выпытать, но он ничего не предпринял и зачем-то передал её Пейну… — Меня незачем было пытать. — На голос Арууке повернулись все. Телегей опечалилась появлению очередной маски сестры, её стеклянным глазам и пустому тону — она понурила голову и взглядом просила анэ не становиться такой. Ведь это пугало. — Достаточно захватить, чтобы Шизуй и Мицуми запаниковали и ради моего возможного спасения выдали ценную информацию. Но мне удалось уйти. Пейн же не полез ко мне в мысли риннеганом, потому что понимал, насколько это опасно. — Ты бы перегрузила его нефильтрованной информацией, — догадалась Айым. — Сюжет семисот серий «Наруто», тонны глав манги, фикбуковские и беоновские фанфики — в поисках нужного материала о себе и Акацуки он бы получил шквал твоих воспоминаний. — Нет, этого он знать и ожидать не мог — вероятно, тот факт, что мой разум потусторонний, не прельщал его и заставил не рисковать. А может, у него под рукой попросту не было нужного тела — того Пейна, который владеет подходящей способностью. — Мне тоже кажется, что тебе просто повезло. — Шизуй улыбнулась. — Нам ведь постоянно фартит. — Ещё не встречал таких сложных женщин… — У Джирайи начинался упомянутый перегруз. Он провел по своему лицу ладонью, пытаясь взбодриться. — Уточню всё заново, так, на всякий случай: вы родом из параллельной вселенной, где не существует шиноби и чакры в целом; Акацуки полным составом бывали у вас — вы их приютили и помогли вернуться в этот мир… — Все четверо кивали, подтверждая, и выглядело это так, будто Саннин сдавал им зачёт. — Спустя пару лет после их ухода вы погибли и очутились здесь. Вы трое, — указал он на Шикуцуми, — были приняты в Акацуки. Тебя и с десяток других людей вашего мира, — посмотрел на Аи, — поработил и изучал Орочимару. Те остальные погибли, а тебе удалось выбраться благодаря Учихе Саске; ты нашла подруг, объединилась с ними, и теперь ваша цель — уничтожить Нагато — Лидера Акацуки и, как вам известно, одного из моих первых учеников, — чтобы у другого лидера не было возможности оживить Джуби — чья оболочка является луной — и погрузить весь этот мир в бесконечное гендзюцу? — Звучит как неплохой сюжет к фанфику, — прыснула младшая Колоонзо. — Всё верно, но ты забыл упомянуть Мировую войну, в которой будут ожившие мертвецы и миллионы жертв. — А ещё то, что в нашем мире была манга о вашем другом ученике — Наруто, который всю эту чертовщину и вынужден будет расхлёбывать, — добавила Акёми. — Тем не менее, мальчика можно не утруждать, а самим отрезать всё на корню: чем уничтожать Нагато и риннеган, мы можем поговорить с ним и с вашей помощью переубедить работать с Тоби и Акацуки. — И Тоби мы можем изменить! — загорелась наивным энтузиазмом Фукусана. — Он — это Учиха Обито, ученик вашего ученика Минато и друг Какаши. Если постараемся, мы и его переубедим от создания «идеального» мира! — Если нам удастся это сделать, то единственным, кого остается уничтожить, будет Чёрный Зецу, — подхватила Шизуй. — Его сделать хорошим не получится, потому что он является… А, мы забыли сказать тебе про Кагую! В общем, очень-очень давно, когда здесь ещё не было чакры, в этот мир попала одна девушка… Джирайя изнеможенно опустился на траву, не в состоянии удерживать на себе всю тяжесть познания. Телегей вместе с правками Айым и комментариями Айдай начала историю о появлении Кагуи, её сыновьях и их общем непосредственном влиянии на судьбу этого мира. Арууке поднялась и, кинув, что удалится за перекусом, ушла в магазин — ближайший находился в десятках метров. Когда она вернулась с плитками шоколада и водой, остальные сидели у одинокого дерева в этой безлюдной местности. Не слышались крики птиц, не шубуршали листья — только облака безмолвно плыли вверху. Аи заметила, как старшая Колоонзо что-то прячет в подсумку, и с подозрением в светлых глазах впилась в подругу. Но последняя забаррикадировалась в куполе непроницаемости, не выдав ни эмоции. — И вот поэтому мы должны уничтожить волю Кагуи — Чёрного Зецу, который всё это время притворялся волей Мадары, — на одном дыхании закончила Шизуй и от переизбытка словесных затрат закашляла. Джирайя успел перебраться ближе к дереву и иномирянкам и сидел, иссушено облокотившись головой о ствол. — Чего ещё вы забыли рассказать? — из последних сил спросил он, чья жизнь больше никогда не будет прежней. — Мы не упоминали про второй очаг чакры? — Взгляд Саннина, красноречиво выдавший «матерь божья», ответил на вопрос Акёми. — Ничего, это можно оставить на потом. Слишком много всего для вас за сегодня. — Когда я шёл сюда, то надеялся приятно провести время с Тюкой, поэтому информация о других мирах, богах, будущем и голый справочник об Акацуки в виде вас меня немного… удивили. — Я же просила называть меня Шизуй! — нахмурилась Телегей, раз сто успев пожалеть, что при первой встречи с отшельником назвалась настоящим именем. — «Тюка» звучит как-то слишком лично и интимно… — Разберёмся потом, — остановил её Джирайя и махнул Аи с призывом продолжать. — Дерзай меня полностью. Что там про второй очаг? — Что ж, ваше право. У нас, помимо обычного очага чакры, имеется второй — иномирянский. Чакру нашего мира мы описываем как «красная», вашего — «синяя». Синий очаг и сосуды чакры начали сформировываться у нас сразу после того, как мы оказались здесь — это что-то вроде здешней адаптации. Но и без красной, нашей родной, мы не можем существовать — она наша неотъемлемая часть, пускай и бесполезная в «чистом» виде в Мире Шиноби. — Айым опиралась не только на когда-то сделанные выводы Кабуто и Орочимару, но и на собственные наблюдения. — Два очага… Просто немыслимо. — Джирайя вздохнул. — Не думал, что такое может быть у шиноби. — По сути, и не может, но без одного из очагов мы бы погибли, потому им пришлось ужиться друг с другом. Поначалу красная чакра не принимала появление синей — началась «война» за место в организме. Это вызывало жар и потерю сознания у всех иномирянцев в разной мере. Недуги уходили, когда обе энергии находили баланс в стиле инь-янь. Мицуми будто впервые слышала это и, как Саннин, восторженно внимала, жуя шоколадку, которую им с Шизуй раздала Икуроми. Старшая Колоонзо себе ничего не оставила и, когда младшая хотела поделиться своей сладостью, лишь покачала головой. «И зачем тогда в магазин ходила, раз не ешь?» — изобразила на лице наивный вопрос Шизу. — И что вам даёт эта красная чакра? — Думаю, она усиливает синюю — чем её больше, тем необычнее результат. Объясню на нашем примере: у Мицуми, судя по всему, больше красной чакры, чем синей, что объясняет её редкий Шотон и отсутствие сил для выполнения рядовых техник. — Действительно, мне и одного теневого клона тяжело создать… — не стала отрицать Айдай. — У Шизуй больше синей чакры, что повлекло предрасположенность к владению большим количеством стихий и лучшему контролю ниндзюцу. — А ещё раньше я часто медитировала и прогоняла чакру по каналам, — вспомнила Тюка. — Может, это тоже повлияло? — У меня же всё в равновесии. Хотя иногда цвет огня, который я создаю техниками Катона, становится жёлтым. Возможно, я неосознанно использую красную чакру, которая, так сказать, искажает синюю. А вот у Икуроми… — Курой Каминари, — огласил Джирайя, поражённый чёрным видом Райтона, кой использовался ей в бою против Гурен и Кисаме. — Значит, её синяя чакра тоже искажённая. — Верно. — Айым посмотрела на Арууке. — У Икуроми больше красной чакры, поэтому её Райтон черного цвета, раньше же, насколько мне известно, преимущество было у синей. — То есть это нормально, если какой-то чакры больше или меньше? — вопрошала Фукусана. Аи стала знатоком в этой сфере: — Больше-меньше ещё ничего. Но вот если речь о существенном избытке или недостатке… Трудно сказать. Я склона верить, что наличие синей чакры гораздо важнее (потому что мы существуем здесь, в Мире Шиноби) — если её станет совсем мало или и вовсе не останется, то высока вероятность летального исхода. — Мы сильно задержались. — Икуроми резко поднялась с места. — Пора уходить. Нужно вернуться к Дейдаре. — Что за Дейдара? — Джирайя в недоумении оглядел девушек. Шизуй виновато протянула: — А, про него тоже забыла рассказать…

***

— Привели его всё-таки, хм. Тсукури спрыгнул с большого камня, на котором восседал до того момента, как Шикуцуёми вторглись к нему вместе с жабьим отшельником. Мятая палатка, потухший костёр, испачканные вчера съеденным куурдаком одноразовые тарелки — лагерь был таким же, как и пять часов назад (а именно настолько иномирянки пропали с целью поплескаться в источниках). Подрывник подошёл к прибывшим. — Джирайя — Дейдара, Дейдара — Джирайя, — учтиво представила их друг другу Шизуй. — А вместе вы часть анти-мадарско-кагуйской коалиции. Возрадуйтесь! Они сухо кивнули друг другу. Джирайя не спешил доверять нукенину, как и тот не был в восторге от сотрудничества с коноховским стариком. — И чем зазря просиживать задницы, предлагаю немедленно отправиться в Амегакуре! — Младшая Колоонзо решительно стукнула кулаком о ладонь. — В Аме? Мы идём на Пейна? — На переговоры с Пейном, — поправила товарища Аи. — С помощью Джирайи-сана нам удастся убедить его восстать против Тоби и Зецу — он как-никак был учителем Нагато. — Лидер был его учеником? — перефразировал Дей и уже другими глазами посмотрел на эро-саннина. — Неожиданно, хм. — Дейдара, а Итачи с тобой случайно не связывался? Ты не знаешь, где он сейчас? — Кто о ком, а Мицуми не могла избавиться от мыслей о любимом. В её волнующих глазах хлестала грусть. — Тогда он ушёл, не сказав, куда идёт, и не попрощался… — С чего бы мне такое знать, м? По-твоему, мне вообще есть дело до этого Учихи? — Тсукури не на шутку оскорбился и даже побагровел от обиды. — Ты его любовница, а не я, да! Дейдара замолчал, замолчали и остальные. Пара секунд на анализ — и всех синхронно прорвало на разные эмоции: подрывник побледнел от осознания того, что только что сказал; Шизуй заржала как в последний раз и начала тормошить сестру со звонким «слышала, слышала?»; Аи закрылась в фейспалме, а Мицу стала пунцовой и испуганной. Джирайя же потерялся во времени и пространстве. — Дей, а ты не завидуй! — ухохатывалась Тюка, тряся Ару с призывом к поддержке, но та с открытым раздражением молчала. — Это была вспышка ревности? Надо же, ты укрыл от меня, твоей лучшей напарницы, настолько интересную деталь о себе! — Не приписывай меня в педики! — вспыхнул преступник. — Ты не так поняла, хм! — Учиха Итачи?! — Саннину забыли сказать про ещё одного важного участника «коалиции», потому для него это был удар. Он в ужасе и шоке тыкнул на Айдай. — Ты его любовница?! — Нет-нет-нет! — От смущения Фукусана замахала руками, как бабочка крыльями. — Не так! Всё не так! Дейдара сказал не то! — Дейдара, не порочь Мицуми, — со смешком, но некой угрозой громко произнесла Айым. — Да откуда мне знать, правда это или неправда? Хрен поймёшь, что у этого Учихи в личной жизни! — воскликнул в ответ подрывник, снова вызывая смех у Телегей. — Я сказал лишь то, что думаю, да. — А ты фильтруй свои мысли, — не успокаивалась младшая Колоонзо. — Вот придёт Итачи и ка-а-ак тебе разнос устроит! — Да пусть попробует, я ему легко отвечу, да! — Детский лепет, — прокомментировала ситуацию в целом Икуроми, но никто её не услышал. Почти никто. — И так они собираются говорить с Пейном? Как же глупо… — Учиха Итачи заодно с вами? — Поражённый до глубины души, Джирайя не знал, куда деться. — Почему вы не сказали такую важную деталь сразу? Тюка? — Тюка? — Настала очередь Дейдары офигевать от жизни. — Вы этому старику что, даже свои имена настоящие назвали, м? — Ладно, ладно! — Пошла на перемирие Телегей, безоружно выставив руки. — Давайте сейчас всё всем разъясню! Пока младшая Колоонзо затянулась в очередном информативном разговоре, Айым шепнула Айдай, что ненадолго отойдёт, и по пути зацепила с собой Арууке. Старшая из сестёр не высказала ни слова против, послушно волочась за быстро идущей подругой. Они не ушли далеко и, остановившись посреди группы крупных деревьев, стартовали: — Я знаю, как сильно тебе не нравится эта идея. — Аи уже довелось слышать рьяное отрицание Ику по поводу переговоров с Пейном. — Но ты должна превозмочь себя, потому что это единственный рациональный выход. — Идея? Рациональная? — Из Арууке вырвался смешок. — Да это уже официальный план, который вы установили без моего согласия. Нагато — не Джирайя, его просто так не переведёшь на свою сторону: он не привык доверять, не привык слушать отличную от его точку зрения — он гордый и не переступит через свои стереотипы ради таких, как мы. — Икуроми, ты сейчас описала не Пейна. Ты описала себя. Ару тяжко выдохнула и отвернулась, нахмурившись так, будто долгое время разжевывала нечто очевидное, но слова её только о стенку и ударялись, не произведя никакого эффекта. — В тебе дышит не гордость, а гордыня. Ты запрограммировала себя ни в коем случае не говорить с Нагато и теперь, несмотря ни на что, будешь опекать своё решение, даже когда оно лишится всякого смысла. Вы с Шизуй двойняшки, оттого очень похожи, но даже она не настолько упёртая и отойдёт от своего «Я» ради помощи близким — нам, а в добавок и всему миру. Ты хотела помочь своим знанием канона — так давай, сейчас самое время! Настал час выдать всё, что мы знаем, чтобы перевернуть этот чертов сюжет и направить его в нужное нам русло! — Да как же ты не понимаешь?! — рявкнула Икуроми, выплескивая всё накопившееся. — Со знанием канона мы или нет — один хрен, нам это не поможет. Никогда не помогало! Мы слишком много на себя берём, слишком много о себе думаем. Считаешь, у нас получится просто так нагрянуть к Пейну в его же страну и заявить, что мы, такие белые и пушистые, на самом деле пришли спасать целый мир? А Джирайя — доказательство нашей невиновности? Включи мозги, Акёми, и вспомни, что Нагато без колебаний умертвил своего учителя, пронзил его кокушинами, как собаку, и глазом не моргнул ни единым своим телом. Если мне повезло в прошлый раз, и я умудрилась свалить от него, то в следующий раз нам четверым не удастся. — Икуроми, ты забываешь, что тогда Джирайя умер из-за того, что абсолютно ничего не знал о Пейне и его Шести путях. Но даже при этом он дал невероятный отпор, а с нынешними знаниями и вовсе победит, если, как ты говоришь, Нагато не станет слушать и нападёт. Тем более, с нами Дейдара — ещё один залог успеха. А тебе удалось уйти, потому что, как я думаю, Пейн сам тебе это позволил. Будь на твоём месте кто-нибудь другой (например, Мицуми или я), он бы без зазрения уничтожил нас. Но тебя — нет. — Ты не знаешь, что там произошло, и ни о какой жалости даже речи не было. Если бы не ловкость Фавна, которого вы так отчаянно хаяте, и не моя техника Райтона, то меня бы настигла участь Джирайи — нет, той мелкой жабы-мудреца из канона: меня пронзили бы насквозь и выбросили в сторону, как мусор. В тот раз важную роль сыграли лишь мои навыки и фортуна. — Мне всё же кажется, что Пейн тоже участвовал в твоём побеге. Ты сказала, он никому не доверяет — ложь. В нашем мире он верил тебе. — В нашем мире у него не было выбора. Обстоятельства того требовали. — Икуроми, ну хватит тебе… — Аи взяла подругу за запястье, собираясь сказать что-то бодрящее и аргументированнное, то, что позволит Ику расслабиться и довериться ей. Однако та, наоборот, сильнее зажглась негодованием и, не в силах терпеть, вырвалась из хватки, отступив на шаг. В чёрных глазах сверкали молнии гнева. — Хватит тебе. Самой не надоело бегать за мной, утешать и заботиться? Лично меня уже воротит от этого, даже моя родная сестра не проявляет такую гиперопеку. Хватит втирать, что Пейн позаботился обо мне, позволив уйти от него живой из-за тёплых чувств в сердце — он хладнокровный убийца, он Лидер десятка хладнокровных убйиц! Он пережил войну, завалил сотни людей и к власти пришёл через кровь — не люди Дождя же избирали его на пост, это не демократическая страна. Убить нас ему — как раз плюнуть, он и не станет слушать объяснений и прочего. Думаешь, Джирайя спасёт нас в случае чего? Сегодня, может, он и помог нам, но что будет, если по пути в Дождь он узнает о нашей причастности к смерти Гаары и Неджи? Мы ему никто, как и Дейдаре, которому тоже незачем жертвовать собой ради нашего спасения. Итачи придёт и поможет? Учиха Итачи? Этот меркантильный лицемер? — Икуроми, остановись. О чем ты вообще говоришь? Нас не нужно будет спасать, мы не настолько беззащитны. Джирайя и Дейдара — гарантия того, что мы не врём: один — его учитель, который не дал Нагато умереть и научил основам ниндзя; другой — его подчиненный, долгие годы служащий в организации. Плюс мы вчетвером — девушки, до этого спасшие его и всех Акацуки от суровой реальности Бишкека. У Пейна не будет повода считать нас лжецами и предателями, он обязательно послушает нас, ведь мы не от фонаря возьмём слова — наша речь будет иметь смысл, который его и проймёт! — У Аи сбилось дыхание. Она учащённо дышала и взглядом просила: «давай же, Ику, услышь меня!». — Итачи тоже не лжец, или как ты его назвала? К тому же далеко не меркантильный: он любит Мицуми и не даст её в обиду. Арууке осталась глуха. Она с полминуты не отрывала глаз от бывшей проспешницы Змея, после чего, к великому удивлению и разочарованию последней, расхохоталась. — Людьми всегда движет какая-то цель, в основе которой лежит выгода самому себе. — Икуроми улыбалась так, что Аи сжалась от напряжения. — В чём заключается твоя выгода? Ты так рьяно пытаешься меня уговорить поддержать твой же план. Я не знаю, что именно с тобой делал Кабуто; что именно говорил тебе Орочимару все эти месяцы; что сказал тебе Саске перед твоим переходом к нам. А может, никакого перехода и не было? Вдруг ты до сих пор на их стороне и только притворяешься нашей старой доброй подружкой, чтобы повторно заманить нас в ловушку? Ты и настаивала на поход на источники… — Боже, Икуроми, что ты говоришь… — Акёми в отчаянии приложила ладонь ко лбу. — А может, ты и про Жанну нам наплела, и на самом деле она жива, здорова, в самом рассвете сил поджидает нас? Что тебе всё-таки нужно от девочек и от меня? С кем ты заодно? Айым расстроенно взирала. Все её слова будто прошли мимо Колоонзо, как и всегда. — Ты забываешь то, что было в нашем родном мире. Более десятка лет мы являлись лучшими подругами… — Являлись, — подчеркнула Арууке, но Айым остановила её жестом руки, прося не перебивать. — Да, в нашей дружбе произошла трещина, но я никогда не отказывалась от вас. Пускай я ушла в тот раз, но все последующие годы во мне росла вина, к тому же я сильно скучала по вам и нашему общению. Я думала о вас и здесь, в этом мире, хотела знать, что вы живы и невредимы. Я хотела убрать из себя эти чувства, хотела порвать наши узы, но не получилось: я не смогла драться против вас, когда вы бились с Кобура; не смогла остаться в стороне, когда вы начали проигрывать. Я мешкалась, но я встала на вашу сторону и помогла в нужный момент. Даже когда меня захватили в гендзюцу, я думала о вас. Я хотела, чтобы вы вспомнили обо мне и пришли спасать от Жанны. После всего этого ты ещё говоришь, что я вас использую, что мной движет иная цель, нежели чем помочь вам предотвратить войну и не дать миллионам людям погибнуть зазря? Та молчала. В голове появлялся просвет. — Я не знаю, что с тобой происходит, Ику: недостаток синей чакры ли рушит твой рассудок, или другая болезнь, не связанная со здешней энергией, вызывает в тебе панические атаки или нечто подобное — главное, знай, что я не желаю тебе и девочкам зла. Я ваш друг. Я — твой друг. Арууке растерялась. Она заметала глазами, будто отходя от злосчастной пелены, и что-то трезвое в ней заиграло. Айым закопошилась в своей подсумке и через пару мгновений выудила оттуда что-то. Протянув руку, она разжала кулак, предоставляя предмет на обозрение. — Забыла показать его вам. Не знаю, что он здесь делает, но… Это неважно. — Аи резво сунула его в ладонь подруге. — Возьми себе. Он не даст забыть тебе о том, кто есть ты, кто есть я, кто есть мы: Телегей, Арууке, Айдай и Айым — Шикуцуёми из Кыргызстана. В Икуроми что-то поблекло. Сознание вновь окутал туман и недуг поразил только проснувшуюся трезвость мышления. Она попятилась в шоке и непонимании происходящего. — Откуда… Как… Брелок с флагом родины дрожал в её руке. Это был подарок Нагато, который Арууке лично вручила ему перед уходом Акацуки из того мира. Она успела позабыть о его существовании, но теперь воспоминания хлынули на неё, а вместе с ними и волна страха: — Как он у тебя оказался? Он должен был быть у Пейна… Ты… ты… заодно с ними? Ты заодно с Акацуки! — Чего? — Такого поворота Аи не ожидала. Она была уверена в том, что смогла достучаться до Икуроми — до той, которую знала и помнила. — Тоби подослал тебя к нам! Терпение Аи иссякло. — Арууке, как же ты задолбала, прекрати сейчас же! Ты совершенно выжила из ума! Ты ничего не прояснила для себя из нашего разговора, абсолютно ничего! Я всё досконально тебе объяснила, опровергла каждое обвинение, брошенное тобою, и теперь снова? Ты снова это делаешь?! Ты… — Айым прервалась, когда осознала, что происходит. Глаза старшей Колоонзо совсем взмокли. — Икуроми… Ты… — Я не знаю. Я ничего не понимаю. Всё — обман? — Голос, до этого уверенный и сильный, задрожал, пав на несколько тонов. Колоонзо уставилась на прикрытое облаками небо, из последних сил сдерживая слёзы, настигшие её без предупреждения. — Надоело. Я словно в комке, из которого никак не могу выпутаться… Я просто хочу, чтобы это всё закончилось. Я хочу домой. Арууке, сжав брелок, отвернулась. — Икуроми! — Аи, преодолев два шага, успела только прикоснуться к спине подруги, после чего та исчезла, на большой скорости по-шинобивски скрывшись из виду. Акёми осталась в одиночестве. Схватившись за голову, она зажмурилась от усталости и отчаяния: — Блять, ну какой же сложный человек! Когда Айым вернулась в лагерь, на неё налетела взволнованная Телегей: — Что с ней? Спрашивать, о ком речь, не было смысла. Блондинка низко изрекла: — Приступы паники, депрессии, недоверия, подозрения всех во всём, а ещё скачки настроения. — Месячные, что ли? — посмеялась та с долей иронии. — Без понятия, чем именно это вызвано, но Икуроми однозначно нельзя оставлять наедине с собой и своими мыслями. — Думаешь… — Шизуй неловко огляделась, боясь, что сестра услышит. — У неё совсем сдали нервы? За этот год мы лишили жизни многих людей… Может, она того… — Вот именно, что «мы». У вас с Мицуми психика слабее, но вы себя так не ведёте. Здесь дело в другом… Вроде бы высыпается, с аппетитом проблем нет. Может, дефицит синей чакры как-то сказывается на работе мозга или что-то в этом роде? — Младшая Колоонзо пожала плечами, мол, всякое может быть. — Так или иначе, нужно за ней присматривать. Арууке тяжело давался каждый шаг, словно адский груз возлёг на её шею. Ковыляя нетрезвой походкой, в какой-то момент она потеряла баланс, завалилась к дереву и медленно, удручённо сползла по стволу. Опустив голову, она спрашивала себя, что происходит. — Я веду себя неправильно? Разве мои слова лишены смысла? — Икуроми глубоко вздохнула. — Я просто не хочу больше ничего делать. Хочу всё бросить… Но нельзя. Раз они хотят идти на переговоры, то придётся и мне, но я уверена, что всё не пройдёт так легко, как все этого ожидают. Подвох… Где-то будет подвох… Но если Джирайе, Дейдаре и Итачи нельзя доверять до конца… И даже от Аи возможен удар в спину… То на кого положиться? Шизуй и Мицуми могут умереть, если начнётся неравная битва… И чем мне их спасти? Увядающей чакрой и парой техник Молнии? Уморительно… Таким образом я и себя защитить не смогу. Колоонзо сидела на траве в обнимку с деревом и под дуновения ветра делала для себя выводы. Она знала — с ней творится что-то неладное, чувствовала, как что-то каждую секунду пожирает её чакру и медленно убивает, и понимала, что ей нужно только одно, чтобы справиться со всем этим. Ей нужна сила.

***

Вечер подкрался незаметно. Иномирянки, Дейдара и Джирайя, как истинные кыргызы, перекочевали в жалкую провинцию Страны Огня — Соншитсу, что находилась западнее Конохи и близилась к Амегакуре. Люди здесь были сорта «эгей-гей, деревня!»: земледелели, торговали и понятия не имели о слове «бар». Так или иначе, Шизуй и Саннин нашли ему альтернативу, но, увы, неудачную: заведение в буквальном смысле было сараем с барной стойкой в виде длинного деревянного столика, еле держащегося на ножках. Барменом оказался щуплый мужичок без одного переднего зуба. — Что-то мне расхотелось сегодня выпивать, — чистосердечно призналась Тюка, оглядывая обстановку. Тёмное дряхлое помещение, отнюдь не благовонно пахнущее и освещаемое единственной голой лампочкой, внушало сомнение, как и поданое в маленьких чашечках мутное саке. — Может, не надо? — Надо, надо, — хохотнул Джирайя, которого ничего не смущало, и взялся за чашку. — Уже завтра вечером мы прибудем в Амегакуре — тебе необходимо набраться смелости. — Да я сама уверенность, вообще-то! — хмыкнула Телегей. — А выглядишь напуганной. — Саннин с понимающей ухмылкой покосился. — Ну, я… переживаю за сестру. — Шизуй погрустнела от сегодняшних воспоминаний. После разговора с Аи Икуроми была сама не своя — даже хуже, чем обычно: злое, желчное, угрюмое, обиженное, подавленное и усталое — всё смешалось в ней, создавая на лице выражение разочаровавшегося в жизни человека. — Уж боюсь, как бы с ней ничего не произошло. — Никогда бы не подумал, что в Акацуки могли состоять такие добрые, милые девушки, — подбодрил собеседницу Джирайя, вызывая у неё тихий смех. Он вознёс саке вверх: — Выпьем за благополучие. — За благополучие! — с улыбкой подтвердила Тюка. Они чокнулись чашками в воздухе: отшельник осушил свою долю в мгновение, и глаза его едва не разошлись в разные стороны от ошеломляющего привкуса напитка. — Ух, как забродил! — громко рыкнул он, морщась, жмурясь и пьянея. — Бодряще! Колоонзо закашлялась сразу, как только саке охватило её язык. Она хотела на этом закончить дело, но озорное лико создателя «Ича Ича», без слов гласящее «за благополучие!», заставило её с горем пополам допить одним глотком. — Фу, боже, почему оно такое?! — Иномирянка обратилась к хлипкому лысому бармену, по закону жанра бережно протирающему стакан. — Что с ним не так? — Шо не так? Да как же! Бесподобное, лучшее саке! — жизнерадостно отозвался мужичок, по-деревенски улыбаясь. — Тщательно пережёванное, аккуратно сплёванное, супер сброженное*! Немая сцена. Шизуй упала со стула и помчалась на улицу, а Джирайе оставалось лишь кричать ей вслед. Тесно пообщавшись с кустами, находящимися близ сарай-бара, измученная жизнью Телегей решила, что хватит с неё таких злачных мест, и тяжёлым шагом направилась к подругам. На этот раз их лагерь был, с натяжкой говоря, более приличным: деревянный домишко, кем-то давно брошенный, мелко плавал в сухой траве на окраине Соншитсу. Позади него простиралось поле, а ещё дальше — березовая роща. По-прежнему не в силах забыть дурной вкус саке, Шизуй с кислой миной шла через темноту без страха врезаться во что-то, но как итог она врезалась в кого-то. — Смотри, куда я иду! — ругнула иномирянка Дейдару, выросшего перед ней будто из ниоткуда. — Вконец обнаглела, хм! — Тот хотел казаться раздражённым и холодным, но фальшивым тоном палил свою радость случайному столкновению. — Куда идёшь? — А тебе только скажи, — хмуро ответила Тюка и вновь поморщилась от яркого послевкусия. — Я такую гадость попробовала, меня аж до сих пор выворачивает… — С тем стариком выпивала? — Дейдара до сих пор не жаловал Саннина. По личным причинам. — А, точно, Джирайя… — только сейчас вспомнила Шизуй о брошенном ею компаньоне, но, вместо того, чтобы поспешить вернуться или хотя бы изобразить переживание, она хмыкнула и непринуждённо отмахнулась. — Что же, он поймет. Я вот иду к девочкам, а ты… Ты вполне можешь составить ему компанию. — Не прельщает, м. — Как знаешь. — Тюка равнодушно повела плечами и продолжила бы свой нелегкий путь дальше, не схвати её подрывник за руку. Колоонзо зашлась в несколько секундном анализе ситуации, а после с неподдельным удивлением спросила: — Чего? — Чем сидеть с этим ежом, я бы лучше предпочёл погулять с тобой, да. — Тсукури не был смущён, скорее, наоборот, расслаблен и доволен собой. — Ежом? — Шизуй будто услышала оскорбление в свой адрес. — Джирайя, вообще-то, общительный и отзывчивый, а не закрытый. Не разбираешься ты в людях, Дей. — Я имел в виду его прическу. — И всё равно обидно… — Телегей попробовала вырвать свою ладошку из чужой хватки, но попытка не увенчалась успехом. — Чего держишь? Отпусти. Тсукури дёрнул её на себя, заставив напарницу второй раз лицом стукнуться о его грудь. — Я же сказал, что хочу погулять с тобой, хм. — Да что на тебя нашло? Это я глотнула плёванного саке, ты-то чего неадекватишь? — Шизуй отстранилась, но быстро была притянута обратно. Поняв, что вырываться бесполезно, она замерла хмурой статуей. — Хочется сказать «нахуя», но я спрошу «зачем»? — О чём ты? — Всё текло так, как ему было угодно: ночь, лёгкий ветер, девушка в объятиях — все прошлые дни прошли в напряжении, но теперь Дейдара выглядел расслабленно. — Зачем пристаёшь ко мне? — Шизуй хоть и не гневалась, но и радоваться не спешила, сохраняя сдержанную угрюмую мину. — Разве пристаю? — Тот уклончиво ухмыльнулся. — По-моему, так просто держу в руках, хм. Тюка продержалась, сколько могла, потому через секунду вновь забрыкалась и, решив пойти на крайние меры, коленом замахнулась напарнику между ног. Увы, не попала, но зато от чужих рук освободилась — Тсукури отскочил, как ошпаренный, однако выглядел безумно довольным (не в том смысле, что он был неимоверно счастлив, а в том, что разразившая его улыбка казалась дико странной, неуместной и оттого безумной). — Мне нравится, как импульсивно ты действуешь. Твой вечный энтузиазм, твоя пылкость… Не эти ли качества делают творца неповторимым? — «Творца»? Да я тебе в пах хотела врезать, чтоб не выпендривался, какой к черту энтузиазм?! — разразилась Шизуй, отдаляясь от нукенина небольшими шагами. Но тот пошёл к ней навстречу. — Пф, да чтобы я была наедине с мужиком ночью… За кого ты меня вообще принимаешь? Никуда я с тобой не пойду. Подрывник возмущённо указал в ту сторону, откуда она пришла.  — Ты не хочешь пройтись по деревне со своим напарником, но с радостью выпиваешь с малознакомым старым извращенцем, м?! — Я же сказала, что то саке было самым отвратительным алкоголем в моей жизни! И… не такой уж Джирайя незнакомый извращенец — наоборот, я знаю его больше десяти лет (по манге, правда, но не суть): простой мужичок, весёлый, разговорчивый, к себе без разрешения не прижимающий. Дейдара насупился, нахмурившись. Ему выводило из себя то, что до Колоонзо не доходило очевидное. — Неизвестно, что случится завтра. — Его интонация стала раздражённой, обиженной и вкрадчивой одновременно. — Не уверен, сможем ли мы потом провести время вместе, да. Сегодня последняя возможность для нас с тобой, хм. — «Для нас с тобой»? — Телегей тихо посмеялась. — Надеюсь, это побочный эффект саке, и ты не влюбился в меня. Тсукури красноречиво молчал, давая ответ. Тюка рассмеялась в голос, но с каждой последующей секундой её смех становился всё более нервным. — Серьёзно, Дейдара? Разве безудержный террорист и любовь не к глине совместимы? — Какого ты обо мне мнения, — хмыкнул объективно осужденный. — Разве ты не помнишь, что было тогда… — Он замялся, не в состоянии подсчитать, как давно это произошло. — В логове Орочимару? Шизуй не хвасталась сногсшибательной памятью, но то время запомнила хорошо: тогда она сильно повздорила с Сасори, потому что тот не побрезговал ранить её, убивая противников, и в заброшенном подвале Змея высказала кукловоду всё, что о нём в тот момент думала. А в конце всего появился Дейдары и полез к ней слишком близко, обжигая дыханием кожу шеи. Младшая Колоонзо напыщенно выдала: — Ты про то, как я врезала тебе в челюсть? Уж такое не забыть. — Сквозь темноту чувствовался его пронзительный взгляд, не злой, но настолько полный чего-то, что Тюка моментально поняла — пора валить. — Знаешь, мне это не нужно. Погуляй с рукой. Она рванула быстрым ходом, но затормозила, когда Тсукури по-ниндзявски оказался перед её носом. — У меня тоже есть шинобивская мощь! — Телегей приложила силы, однако подрывнику что совой об пень, что пнем об сосну — высвободиться из хватки на запястьях она не смогла и от этого бесилась. — Да как же так?! — Я дал тебе время, чтобы отойти от его смерти, да. — Шизуй присмирела. Взгляд застыл. Дейдара прикоснулся к её щеке кончиками пальцев, проводя вниз по мягкой гладкой коже. — Я говорил, что раньше терпеть тебя не мог? Воротило от твоей заносчивости, ребячества, от этих постоянных улыбок… Но сейчас я думаю, что твой взрывной, яркий характер и делает тебя неподражаемой. Вы, иномирянки, выделяетесь здесь своей внешностью, но именно у тебя она особенная, притягательная… — Нукенин дотронулся до коротких волос младшей Колоонзо, ласково и бережно, как только мог. Он редко бывал с девушками, редко бывал таким, поэтому, несмотря на всю твёрдость своего томного голоса, Дейдара нервничал, как никогда, и это тоже сводило его с ума. — Ты — как уникальный экземпляр. Теперь я в полной мере понимаю, почему Данна так страдал из-за тебя. — Страдал? — Для Телегей всё признание парня сократилось до одного последнего предложения. — Может, для вас это нормально — любить, но для таких, как мы, — это сильный удар, да. — Тсукури кивнул, опираясь на собственные ощущения. — Думаю, он ненавидел себя за свои же чувства. Можешь радоваться: ты первая и последняя, кто всколыхнул в нём хоть что-то, кроме раздражения. — Хочешь сказать, что… — Шизуй сглотнула. — Он любил меня? — Настолько, что хотел избавиться от тебя, чтобы лишний раз ему не мешала, м, — кратко посмеялся подрывник, и что-то в нём показывало, что и ему это решение близко. Грусть покрыла лицо Телегей: она сгинула из реальности, погрузившись в свои мысли. Тсукури порадовался смягчению нрава девушки и отпустил её руки. Он наклонился, легонько приподняв подбородок Шизуй, и накрыл её губы своими. Поцелуй затянулся в безлюдной темноте, не разрушаемой жалким светом месяца, питаясь взрывом эмоций одного и прозрачной апатией другой. Дейдара сильнее прижал к себе иномирянку, обхватив её сзади за талию, получая отстранённый ответ, будто данный не ему, на нежное прикосновение губ. Спину поразил привычный мимолетный, как его искусство, мороз, оглашая, что некий носитель чакры подобрался к ним. Нукенин дёрнулся, отпрянув от младшей Колоонзо, и сквозь почти беспросветность признал в нарушителе личного пространства… Аи. — Акёми? — Шизуй также слишком поздно почувствовала присутствие подруги. — Извините, что помешала. — Что-то едва заметное проскользнуло в голосе бывшей Кобура. Дейдара ясно ощутил на себе её взгляд — не напряженный, скорее, сгустившийся, как туча. — Я заберу Шизуй, если не против. — Я как раз шла к вам… — тихо буркнула та и, будучи в полшаге от напарника, скоростно принялась увеличивать дистанцию между ними. Так без лишних объяснений они покинули Дейдару. Двигаясь к полю, они шли в идеальном молчании. Неловкость дребезжала в воздухе, напрягая обеих. Аи пошла на контакт первая: — Не знала, что вы с Дейдарой… — Она потерялась на подборе нужного слова. — Мутим? — помогла ей Телегей и, посмотрев куда-то в противоположную сторону, исправилась: — Он мутит, я — нет. Минутная тишина. Айым круто свернула побочную тему на главную: — Икуроми не хочет убирать демоническую печать и, как всегда, не слушает нас с Мицу. Нужно твоё вмешательство. — Сейчас всё порешаю. Пробираясь через сухую траву, подруги приблизились к березовой роще, где их ждали Ику с Мицу. Последняя неуютно чесалась, с расстояния позволяя слышать свой недовольный шёпот о противных колючках. — И вправду, — старшая Колоонзо смотрела на звёзды, — в этом мире они так далеко от земли. — Икуроми! — Шизуй намеренно врезалась в неё. Та с одолжением повернула голову, немо вопрошая: «ну что опять?». — Ты клялась мне убрать демоническую печать! — Я помню. — И когда ты уберёшь её? — Скоро. — Это не ответ! — Телегей усиленно затрясла её, словно это могло помочь достучаться до сестры. — Мы же выяснили, что печать и Фавн тебя убивают! Расторгни призывной контракт, выведи эту проклятую татуху на животе! Арууке обратилась амегакуревским облачком, смурым и безотрадным, и хладно произнесла: — Хорошо. — Хватит давать мне односложные ответы! Когда ты уже будешь действовать? Из чащи леса разрывающим гулом сверкнула молния — иномирянки вздрогнули и уставились в темноту, скрывающую внутренности рощи. Мицуми для проверки взглянула на небо, но ненастную погоду там не обнаружила. — Что это было? — она обратилась к младшей из двойняшек, как к сенсору. — Шизу? — Чувствую скопление людей. Человек десять, может, больше-меньше. — Тренировка? — Фукусана вспомнила, в какой глубокой они деревушке, и выдвинула предположение пореальнее: — Битва? — Без понятия. Проверим? — Даже не думайте об этом. — Аи положила ладони Шизуй и Мицу на плечи, сдерживая от глупых порывов. — Это не наши проблемы, так что нечего лезть на рожон. — А вдруг кто-то ранен, и ему нужна помощь? — Мицуми, повторяю: не надо вмешиваться. Мы уже успели умереть в своём мире — в этом мы должны выжить, помните? У нас самих завтра нелегкий день, так что нужно беречь себя и свои силы… — Акёми с подозрением прислушалась к окружению, а затем забегала глазами. — А где Икуроми? Рядком с берёзами, с началом рощи, хрустнули ветки. Айым в гневной обреченности выдохнула. — С ума сойти… — Она покачала головой, после чего вместе с подругами бросилась вдогонку. Из-за пышных крон ни черта не было видно, и все трое мечтали о фонарике, но, вопреки всему, Арууке удалось увидеть всем. Она затаилась у поваленных стволов берёз, наблюдая за сценкой неподалёку, и, заметив приближение своих, махнула им рукой с командой «прячьтесь». Иномирянки разминулись друг от друга на небольшую дистанцию и, притихнув, попытались что-либо рассмотреть и вникнуть в происходящее. В метрах от них трава пропитывалась кровью тех, кто пал в бою. Шизуй оказалась права — их было девять человек, и все оказались перебиты. Но кем? Как хищные кошки, семь теней ходили от одного тела к другому. Аи долго всматривалась в них, но распознала, только когда один из них вошёл в зону, освещаемую лунным месяцем. «АНБУ Конохи… — Айым приготовилась отступать. Эти люди — серьезные противники, особенно, если они из Корня. — Если нас заметят, шанс выжить — шестьдесят на сорок. Не в нашу пользу. Нужно срочно уходить…» Аи только повернулась назад, как Шизуй, наиболее близкая к ней, уже замахала рукой, веля угомониться и замереть. Та жестами сказала «пора валить», и младшая Колоонзо с готовностью сообщила это остальным. Но последние даже не увидели её действий — слишком сильно было их потрясение. Мицуми прижимала ладошку ко рту, и зрачки её дрожали от мутных эмоций: перед ней был тот отряд, который она встретила на пути в Патику (когда Ику была без сознания, а Итачи ещё не прибыл). Она узнала это по их чернокожему командиру, который тогда подсказал ей дорогу в Страну Огня — сейчас он лежал недалеко от неё, совсем рядом, чтобы помочь. Его очки треснули, мускулистая рука дёргалась в конвульсиях, а белоснежный жилет пропитывался кровью. — Пс… Пс! — Шизуй пыталась привлечь внимание подруги. — Пс-с-с! Но отозвалась отнюдь не она. — Ещё одни. — Мужчина в маске кота оказался позади Телегей, и, прежде чем Шикуцуёми в ужасе посмотрели на него, блеснул катаной. Не было визга, не было криков — прозвучал только удар: кусок кристалла, вылетевший оттуда, куда Мицу на автомате ударила руками, со скоростью пули угодил в острие оружия и, как паразит, начал распространяться вверх по лезвию, к рукоятке и пользователю — Шизуй оказалась спасена. Хоть всё и произошло за доли секунды, член АНБУ вовремя среагировал и выбросил катану до того, как розовая нечисть дошла до него, и отскочил в сторону. Прибыли его товарищи. Иномирянки поднялись на ноги. Стартовала битва. Не ожидавшая столь быстрого разоблачения, Тюка в лёгкой панике складывала печати, собираясь применить технику Суйтона — Водоворот, но после подумала, что Воздушный Порыв Футона будет куда выгоднее, но, в тот же миг осознав, что его масштаб поразит и подруг, решилась на новое дзюцу Хьётона. Смены атаки запутали Шизуй вконец, и она ошиблась с печатями. Созданный в её руках лёд взорвался, откинув в разные стороны её, Мицу и Аи. Икуроми использовала этот момент, чтобы разразиться Нагаши: её окутал купол чёрной молнии, вызывая стрекочущий звук и поражая противников. АНБУ удалось уйти от атаки Райтона, но одного из них всё же хорошенько задело. Акёми вернулась в строй и зашлась в бою с двумя из оппонентов, отбиваясь кунаями от катан и жалея, что у неё больше нет таковой. Мицу стреляла крупными кристаллами-пулями, поняв, что струями Шотона она ни за что не настигнет скоростных шиноби. Гремела молния, выл ветер, пылал огонь, сверкал кристалл. Не прошло и двух минут, как Шикуцуёми начали проигрывать. Телегей скупо вскрикнула, когда АНБУшник рассёк ей предплечье. Айым еле выдерживала темп боя на ножах и в любой момент могла дать слабину. Айдай, поглотив кристаллом и уничтожив одного, потеряла из вида остальных двух врагов и прониклась страхом за себя и девочек. На кончиках пальцев Арууке вспыхнули огоньки синей чакры — той, что она позаимствовала без разрешения у Кисаме. Её осталось на донышке из-за Нагаши, и Ику понимала, что на много техник ей сил не хватит, да и далеко уйти с одним Райтоном против таких профессиональных убийц определённо не получится. Выход был один. Живот обожгла зверская боль — она активировала печать. Появившийся Фавн расползся в бестолковой улыбке. — Уничтожь шиноби в масках. Не дай им ранить моих подруг. — Вы стали напористей и строже, Икуроми-сама. — Демон моргнул ладонями. — Мне нравится ваш воспрянувший дух. По старшей Колоонзо прошёлся покров чёрной молнии. Иномирянка и призывной смотрели друг на друга идентичными красными глазами. — Я стал понимать вас лучше… — Он был весьма обрадован. — Всем нутром чувствую вашу волю… Ару кинула ему кунай. — Выполняй. Лес в своём стиле поклонился, будто уходил на танец, и исчез. АНБУ, подобравшийся к Икуроми исподтишка, издал булькающий хрип, прежде чем замертво пасть к траве от раны в самое сердце. Фавн отправился ловить следующую жертву. Сама Арууке склонилась над одним из раненных противников Корня. — Ику! Ику! — Фукусана в отчаянии попыталась напомнить старшей Колоонзо, где и против кого она. Резкий толчок — Аи едва хватило мгновения, чтобы спасти Мицуми от смертельного удара подчинённого Данзо, толкнув её. — Шизуй, сюда! — Аи крикнула на русском, дойдя до отстранённой Икуроми. — Мицу, готовься нас заблокировать! Тюка живо пришла к ним. Их четверых окружила пятёрка Корня. Фукусана ударила ладонями о землю, вызывая волну Шотона, которая стремительно образовывала купол. Шизуй и Аи благодаря стихийным дзюцу не позволяли противникам проникнуть в их зарождающуюся безопасную зону. Но вдруг одному из них, прямо на глазах девушек, кто-то нанёс удар в спину. Кто-то невидимый. — Ты призвала его?! — рыкнула Телегей, в какой-то миг уловив красное свечение глаз. — Ику? Но Арууке её не слышала. Она говорила со своим первым учителем. — Тогда это была ты… — Рио Сато сквозь пелену узнал иномирянку, которую больше года назад попросил обучать Райкаге. Он думал, что она погибла при нападении тех двух из Акацуки, но недавно увидел её на спине у странной девушки, ищущей дорогу в Страну Огня, кой была Мицуми. Мужчина с трудом дышал, но продолжал говорить: — Ты выжила… Очки Рио Сато были разбиты, как и он сам. Рана пришлась в живот, убивая медленно и мучительно. Ику промолвила: — Да. Тогда я присоединилась к Акацуки. Но теперь всё иначе… Айдай закончила с куполом из Шотона и выдохнула с облегчением. Которое, увы, продлилось с пятнадцать секунд: шиноби Листа проникли в защитную оболочку через незащищённую землю — один из них оказался со стихией Дотона. В этом достаточно тесном пространстве развязалась новая битва. Рио Сато, подстрекаемый кипишем, схватил Икуроми за кофту и, притянув к себе, отчаянно выдал: — Убей меня… И уничтожь… Мой глаз… — Ваш глаз? — Ару не ведала гос-тайны. Сняв с учителя тёмные очки и отбросив их куда подальше, она не без искреннего удивления обнаружила в правом глазу отсутствие зрачка. Мало того, от его уголка до виска тянулся смачный шрам, представляя собой чью-то неудачную попытку выколоть… украденное у Конохи додзюцу. — Бьякуган? — Колоонзо по аниме помнила, как рьяно его хотел заполучить Райкаге. — Всё это время у Кумогакуре был бьякуган? — Райкаге-сама… — Сато нашёл в себе силы покачать головой. Из его рта лилась кровь — он не смог достроить фразу, но Ику поняла, что для всех, кроме Райкаге, это было тайной. — Молю… — Он захлёбывался. — Я… учил тебя… Пустое выражение лица. Растерянность и ступор внутри. Если бьякуган найдётся у шиноби Облака, Лист это просто так не оставит — дело может дойти и до войны. АНБУ не должны узнать об украденном сокровище Хьюга. Проверив, что на Сато не установлено защитное дзюцу, которое не даст и пальцем тронуть бьякуган, иномирянка одной рукой вооружилась кунаем. Другой прикоснулась к груди джонина и без предупреждения принялась высасывать его чакру и попутно жизненную энергию — этот человек всё равно мертвец, а живой ещё нужна сила. Рио Сато задёргался в жутких конвульсиях. Было больно, но мучения закончились скоро. — Ради прошлого. — По Ику прошёлся свежий заряд молнии, основы которой она получила от почившего учителя. Прежде чем пронзить ножом глаз, она с холодной скорбью произнесла: — Ради вас. Троица из Шикуцуёми за эту жалкую минуту, которая очень часто в этом мире несёт неимоверную важность, совместными силами уничтожили одного АНБУшника: Шизуй его отвлекла, Мицу схватила, а Аи нанесла решающий удар. Другого взял на себя Фавн. Остальных разом убила Икуроми, не дав подругам и момента на осознание: гладко промелькнула молния, и только через пару мгновений раздался грохот, забрав жизни двоих наёмников Данзо. Рука Ику, сжимающая грешный ножик, тряслась. Капли крови, стекающие по кунаю, плюхались о землю. За непроницаемым стеклом красных демонических глаз старшей Колоонзо дрожал, как пуганный заяц, страх. Воняло кровью. Валялись бездыханные тела. Командир разгромленного отряда Кумогакуре, проникшего с неведанной целью в Страну Огня, лежал с отвратительным месивом вместо правого ока. Арууке порывисто дышала, входя в тот контраст, в котором серое бесчувствие заменялось паническим ударом. Подле неё появился Фавн, блеснув такими же кровавыми глазами, правда, радостными, можно сказать, даже счастливыми. Она попятилась от содеянного, пока не врезалась спиной в мрачную берёзу, и отвернулась от страшной картины так, как акрофобики отворачиваются от представшей перед ними дьявольской высоты, у которой они оказались по несчастному стечению обстоятельств. Аи внезапно вспомнила одну книжную фразу: «Убив дохренище людей, ты будешь либо бояться и обидеть муху, либо с ещё большим рвением кромсать всех подряд». Вопрос стоял один: к какому типу относится Икуроми? Ответ будет спорным. — Не пора ли мне… удалиться? — Фавн стянул подобие губ в улыбке, когда иномирянки заключили его в треугольник. Он кинул взгляд на свою призывающую, но та была в астрале. — Икуроми-сама? — Слышь, Шинигами кусок, — не стала церемониться Телегей, — тебе чего надо от моей сестры? — Приказов для выполнения, Колоонзо-сама, — смазливо отчеканил безглазый. Та поморщилась не столько от ответа, сколько от его приторного, лилейного голоска. — В чём выгода демонам быть призывными? — зашла с другой стороны Айым. Держа рот открытым, словно в наигранном предвкушении перед сюрпризом на свой день рождения, о котором ему известно, Лес снова обратил ладони на Арууке: — Что происходит? — В чём выгода? — тяжелее повторила экс-приспешница Змея, уловив уже третий многозначительный косяк демона в сторону разбитой подруги. — Любопытная брюнеточка… — Фавн смог правильно выговорить последнее слово, но не знал, что оно подразумевает под собой ту, что с тёмным цветом волос, а не таким, как у Аи. — Хочешь знать это… правду? — Он расплылся. — Если говорить так правдиво, подобным мне нравятся кусочки человека, которыми платят те, кто призывает. Мы едим их энергию, развиваясь, существом приближаясь к людям… — Демоны хотят стать людьми? — скептически переспросила Шизуй. — Зашибись. И ты питаешься чакрой Икуроми с жалкой надеждой очеловечиться? — То, что называется чакрой, необходимо мне для существования вне Округа, — упомянул Лес свой сожжённый нижний уровень проживания. — Икуроми-сама делится со мной своей Ора и жертвует частички Тамаши. — Это ещё кто? — Фавн призавис, забыв или не уловив, о ком спрашивается. Тюка с раздражением и повышением тона уточнила: — Какие, к Джашину, Ора с Тамаши?! — То, что внутри, и то, что глубже… — Лес со смаком облизал рот. — Аура и душа. — Аи приходилось сталкиваться с такими понятиями. Она повернулась к неприметной Икуроми. — За призыв этого монстра ты платишь кусками души? — Та предпочла ответу молчание. Айым заговорила с демоном: — Что насчёт чакры? Зачем ты высасываешь из Икуроми всю её силу? Она умрет при недостатке синей чакры! Разве тебе это выгодно — потерять призывающего тебя человека? — Фавн? — удивленно спросил Фавн, переспрашивая имя виновника — своё. — Клевета. Фавн чист, как стёклышко. — Да так мы тебе и поверили, грязное создание! — зарычала Тюка. — Ты вечно обманываешь и подводишь! — Человека с красными волосами мне было не спасти, — Лес знал, за что конкретно его ненавидит младшая Колоонзо. За кого. — Нельзя обвинять Фавна из-за смерти того, чьё сердце было в дыре. — Может, вы все уже прекратите тыкать в меня моим Сасори?! — Она задрожала от злости. — Это ты его отвлёк! Если бы ты не приблизился ко мне тогда, он бы… Он бы… Выжил… Обычно горючие слёзы, как испарина, скользят по щекам, свисают с подбородка и, не в силах удержаться, летят вниз. Но слёзы Шизуй будто были выпнуты эмоциями, вылетев из глаз, и, как принято говорить, градом посыпались на землю, не касаясь ни лица, ни одежды. — И Неджи… — Телегей зажмурилась, выжимая из себя всё, что нельзя. — Ты убил Неджи… Бедный Неджи… Бедный, бедный Неджи… — Ты! — интелегентный безглазый обрёл родную, воистину демоническую сущность. Глаза на ладонях горели желчной ненавистью — для полной картины Лесу не хватало высунуть иссушенный язык и зашипеть подобно Орочимару. На этот раз он не стал защищать своё честное, пускай и ненастоящее имя, и разоблачил непосредственную причастность к убийству Хьюги своей реакцией: Фавн зарычал, как разгневаная чихуахуа, и кинулся на Шизуй, нарушившей свою клятву о молчании. Аи надменно хмыкнула. Ведь Фавн остался на своём месте. Он направил свои ладоши вниз: его ноги были поглощены кристаллом. Розовая дорожка вела к руке Мицу — она смогла незаметно обезвредить заболтавшегося демона. — Ты всё нам расскажешь. — Фукусана придала своему кристаллу больше чакры, отчего он стал крепче, приобретя красноватый оттенок. — И расскажешь правду! Красноглазый почти взмолился Икуроми, но та по-прежнему была вне себя — не зла, нет, а словно отсутствовала здесь и оставила свою бренную телесную оболочку у подножия березки. Фавн сомкнул ладони в кулачки и медленно, с тяжестью на дряхлом сердце выдохнул. Он открыл глаза — сластливая улыбочка озарила его уродливое личико. — Что вам угодно узнать? — Как запел-то, — низко усмехнулась Акёми и подошла ближе к пойманному. — Что происходит с Икуроми? Почему её одолевают панические атаки, депрессия, равнодушие? Почему ей больно использовать чакру? Куда вообще пропадают её силы? — Я более чем уверена, что причина всему — это падло, — заключила отвердевшая Шизуй. — Фавн… — неспешно начал Фавн, улыбаясь. — Больше не второстепенный призывной. За ментальный призыв Фавн получает больше чакры. Примерно такое и предполагала Айым. — Какой именно чакры? Синей? Красной? — У меня чакра природы, брюнеточка. Внемирная чакра уродует мою — мне тяжело питаться ею. — Значит, ты поглощаешь только синюю… — Мицу стискивала зубы. Зрачки её дрожали. — Не убивай Ику, прошу. Не забирай у неё всю чакру без остатка. — «Синяя» энергия, — резко вставил Фавн, повысив тон, будто его правду никак не хотели услышать, — помогает уходить к вам и отсюда. Без синей энергии нельзя жить не в Демоническом Округе. Наступает смерть. — Сейчас ты тоже не можешь вернуться в своё измерение? — догадалась Аи по скрытому недовольству Леса. — Икуроми растратила все силы на дзюцу Молнии — тебе неоткуда черпать энергию, чтобы убраться отсюда. А если она умрёт, пока ты здесь… — Фавн застрянет, — не стал таить Фавн. — Как те, кого отослали в чужое пространство. — О чем ты? — Перевёртыш… Как его… — Несмотря на отвратную память, Фавн выкопал из себя имя бывшего товарища и гладко, мягко назвал: — Люцифер. — О чём он? — так и не дошло до Аи. Она не знала никакого Люцифера. Чего не сказать о Шизуй: — Об ещё одном призывном Ику. Он умел менять внешний вид и мог прикинуться кем угодно… Разве не помнишь? Люцифер — такой блондинистый мужик — был с нами во время битвы с Жанной и остальными из Кобура. Там он вроде и умер… — Мой друг жив. — Они вряд ли были друзьями, но никто с Лесом спорить не стал. — Гончии живы. Всех отправили гнить в другое пространство… Все застряли там… Это они забирают силы Икуроми-сама, не Фавн. Фавн — умеренный потребитель. — Подожди. — Аи покачала головой, затруднительно мысля. — Хочешь сказать, что тот Люцифер и кто-то ещё в другом измерении питаются чакрой Ику? Мицу озарило: — Жанна выколола им глаза и запечатала! А свиток сожгла! Получается… все те раненые, ослабленные демоны остались неизвестно где и не могут выбраться оттуда. — У них мало сил, — нагнетал Фавн. — Недостаточно, чтобы перенестись обратно домой. — И они поглощают чакру Ику, чтобы выжить вне своего измерения… — Мицуми хлопнула себя по лбу. — Бедняги… Что же теперь делать? — А вот что! — раздалось почему-то на расстоянии. Шизуй приволокла сестру, как призрак, развалившуюся на ней, и толкнула к Фавну. — Разрывай контракт, немедленно! Не хватало мне, чтобы ты ещё померла! Икуроми едва не свалилась с ног, потеряв опору в виде имото. Подступившись к своему призывному, она словила его лисий взор из ладоней. — Разорвав контракт с одним из нас, вы разорвёте контракт со всеми демонами нижнего Округа. — Фавн непокрыто намекал на то, что отказаться от Люцифера и гончий, пожирающих ради спасения своей жизни всю синюю чакру хозяйки, значит отказаться от него самого. Арууке недолго думала. — Хорошо. Отпусти его, Мицуми. — Подруга повиновалась и уничтожила кристалл, пленяющий ноги Леса. — Я разрываю с тобой контракт, Фавн. Ты нёс неплохую службу, но теперь всё кончено. Уходи. Нечто похожее на грусть мелькнуло в улыбке демона. Он, как и всегда, учтиво сделал реверанс, после чего пропал из виду. Стрекотали кузнечики. Час шёл за второй. — И это… конец? — неуверенно уточнила Айдай. — Всё закончилось? — А что с печатью? — Шизуй пыталась задрать кофту сестры, чтобы удостовериться, но та, пихнув её руку в сторону, не дала этого сделать. — Она сама исчезнет со временем. — Хорошо, на одну проблему меньше, — позволила себе слегка расслабиться Аи. — Но что делать с этими? — Она оглядела лежащие повсюду трупы. — Шиноби Кумогакуре и АНБУ Конохи. Запечатаем их? — Ага, конечно. Пора понять, что те, кого запечатываешь, никогда не подыхают… — Младшая Колоонзо ссылалась на Кисаме и тех демонов. — Лучше позовём Джирайю, он что-нибудь придумает. — Мы ведь убили людей из его селения… — Айдай не хотела рисковать. — Я могу замести следы Шотоном. — Трезвая мысль, — одобрила Тюка и в сию же секунду запаниковала, не найдя рядом сестру. Арууке почти скрылась в темноте, уходя в противоположную от деревни сторону — в чащу рощи. — Ты куда?! — Хочу побыть одна. Мне нужно разобраться в себе. — Ну уж нет… — Телегей на сто и больше процентов кинулась бы следом, но её остановили. Как ни странно, это была Айым. — С ума сошла?! Ты сама твердила мне, что ей нельзя оставаться одной! — Эти демоны — отвратительные создания, но они дороги Икуроми. Между призывными и призывающей, думаю, существует очень сильная связь, привязанность… Я помню, что говорила тебе, но… Давай в этот раз доверимся ей. Не станем давить — пусть придёт в себя. Шизу вспомнила, как её выпнули, точно ненужного щенка, из Долины Саблезубых; как подавленно и униженно она себя чувствовала, и оттого присмирела. Младшая Колоонзо так и не дёрнулась, провожая сестру жалостным взглядом, пока та вконец не покинула её поле зрения. Икуроми пожертвовала своим козырем не столько ради себя, сколько ради них. И все трое понимали и принимали её нелегкую жертву. — Мой очаг синей чакры непостоянен: скукоживается с каждым днём, отчего кровь из моего рта так и хлыщет. Каналы чакры от недостатка энергии деформируются — я постоянно чувствую это, и мое тело словно горит от этой боли. Мне не прожить здесь долго… У моей души вырывают куски, аура вся разбита. Я исчезаю, как человек, ухожу, как личность. Икуроми Колоонзо и Арууке Метытова теряют себя. Как же убого… Ару шла по мрачному лесу. С ней рядом вышагивало существо под два метра. — Прекрати лыбиться. Ты убил Хьюга Неджи и наврал мне о своей связи с Рикудо Сеннином. Ты мне противен. — Я вами любим, раз вы не захотели разрывать со мной контракт. — Фавн не мог не расплываться от чувств. — Вы мысленно сказали мне «подыграй», и я подыграл. Ваши подруги поверили. Как вам моя игра? — Было сносно. — Но я не соврал о перевертыше и гончиях. Они живы в другом измерении и питаются вами. Не хотя погибать, они губят вас… — Понимаю. Но это моя вина, что они лишились глаз, сил и дома — я позволила Жанне сотворить с ними это. Теперь же ничего не исправить… Фавн, ты как-то говорил мне о неком красноликом из твоего нижнего уровня. — Да. Страшное создание. — Представь нас друг другу. Фавн довольно обнажил желтые гнилые зубки. — К тому же, я голодна. Добудь мне те примитивные шарики. — Как изволите. Фавн сложил печати и за счёт чакры призывающей, на этот раз взятой у Рио Сато, перенёс их к себе. В Демонический Округ.

***

— С женщинами бывает непросто. Особенно с теми, кто с другой планеты… Джирайя знал, о чём говорит. А вот Дейдара мало хотел слышать советы от старого извращенца, ровно как и тот не блистал желанием слушать толкование об «истинном искусстве». Но час был поздний, Саннин — пьяный, а Тсукури ввиду незнания, куда ушли иномирянки, пришлось проводить с ним время. Дуэт сидел на крыльце того самого домишка, под крышей которого команда остановилась на вечер. К слову о нездешних девушках: они как раз возвращались со стороны рощи. Втроём. Отшельник ткнул подрывника локтем в ребро: — Не забыл о методе, о котором я тебе рассказал? — Заговорщицкая улыбка не сползала с его лица. — Тогда вперёд, вперёд! Уж я-то знаю толк в завоевании женских сердец! Дейдара помнил себя сильным, независимым молодым человеком, но что-то пошло не так, и теперь вместо него вышагивал какой-то неровно дышащий пацан. Влюблённым Тсукури себя не считал — так, весьма вдохновленным женской натурой, да и только. Ведь его боевой дух остался тем же, как и уверенность в себе и своих словах, которые он и скажет прекрасной музе! И плевать, что внутренности сжимались с каждым новым шагом, сердце колотилось да жар бушевал. Шизуй издалека заподозрила что-то неладное: сочетание Дейдары и Джирайи ничем хорошим не сулило. А когда блондин поднялся с крыльца и отправился им навстречу, она с серьёзностью заметалась в поисках пути отступления — любовь подрывного подрывника ей на данный момент ой как не нужна. Однако бежать в кусты поздно: напарник был прямо по курсу. Что ему сказать? Стоит комментировать тот поцелуй? Как отшить, чтобы ничего из близ лежащего не рвануло? «Дело не в тебе — дело во мне»? Телегей вздохнула и приготовилась к их столкновению. Будь что будет. — Дейдара, я… — Нужно поговорить, хм. — Он схватил её за руку и бесцеремонно потащил за собой. Шизуй осталась с открытым ртом и недосказанной фразой. Дейдара прошёл мимо неё, ухватив Аи. Они скрылись за домом. — Ты чего? — Мицуми, не уловив ничего сверхъестественного, вопросительно качнула головой. — Шизу? Телегей молча дошла до Джирайи и присела на место ушедшего нукенина. Саннин попивал некий напиток в баночке — то ли алкогольный, то ли противопохмельный — и тактично протянул ей второй такой же. Тюка не заметила, что банка уже открыта и полупуста. — И какого хрена это было? — прошипело её задетое достоинство. Колоонзо обиженно отхлебнула. Джирайя также тихо улыбался. — Сразу видно, что не читала ты мою «Технику обольщения»… А тем временем за домом Акёми разбиралась в ситуации. — Что за ребячество? — Ей было не до смеха. — Своими действиями ты не вызовешь интерес или ревность Шизуй, ты просто обидишь её. И поверь, от этого также пострадаю я. Точнее, наши отношения. — Наши отношения? — Дейдара скрытно спросил: «А они у нас были?». — Наши с Шизуй. Колоонзо до сих пор не могут открыться мне, особенно Икуроми… И ты тоже, верно? Затаил обиду на меня? — М? Я? С чего бы? — Я неплохо разбираюсь в людях. Особенно, когда они так часто кидают на меня косые взгляды. Дело в Орочимару? Или в том, что я оставила вас пять лет назад? — Прошло пять лет? Надо же, м. Кажется, только вчера мы с тобой были наедине в горах в этой… машине? — Значит, всё-таки в Орочимару… — Аи улыбнулась, и от её улыбки в Дейдаре щёлкнуло то же и так же, как недавно в Суйгецу. — Поверь, я бы добровольно не пошла к вашему, Акацуки, злейшему и ненавистному врагу. Хватит вам всем считать меня предательницей. — Я и не считаю, да. — Дейдара аккуратно убрал прядь светлых волос Айым ей за ухо. — Твоя красота… такая уникальная. Ты — как редкий экземпляр искусства, на который мне посчастливилось наткнуться, м. — Баян, — на русском высказалась Аи, чья улыбка стала шире от происходящего. Она нежно убрала его руку со скрытым посланием «оставь при себе» и перешла на здешний язык: — Дей, лучше не ухаживай за двумя девушками сразу — это никогда не приводило к добру. — Трудно не разрываться, хм. — Дейдара горько ухмыльнулся. Только сейчас до Аи дошло его нетрезвое дыхание. — Разве это плохо — иметь двух девушек? — Плохо. Особенно в вырванном контексте. — Разговаривать с подвыпившим было забавно, но Айым старалась себя сдерживать. Она присмирила смех: — Ты — нукенин, Дей. Ты предал свою родную деревню, ушёл из неё, как потом и из Акацуки. Ты молодой, с горячей кровью… Сейчас у тебя ничего и никого нет — ты хочешь ласки, тепла, чужого внимания. Понимаю. Я тоже много чего и кого лишилась. Знаешь… Я всегда мечтала о большой любви, о принце на белом коне. Но в итоге Саске оказался тем ещё говнюком: да, настрадавшимся, запутавшимся, симпатичным, но говнюком. — Саске? — Дейдара что-то подобное где-то слышал. Вспомнить брата Итачи ему так и не удалось. — Он не для меня, и хорошо, что я поняла это вовремя, иначе потеряла бы подруг. А они — всё, что у меня осталось. И тебе тоже стоит понять, что я не лучший вариант для тебя, пока не поздно. Если полюбил одну девушку, будь добр любить только её и не приставать к её подругам. Иначе потеряешь всех. Дейдара долго анализировал. После чего рассмеялся, чего Аи никогда и не слышала, отчего и засмеялась вместе с ним. Как два дурака, они искренне и беспричинно посмеивались за домишком при тухлом месяце луны до тех пор, пока Дейдара, приложив ладонь к своему лбу, не выдал благодушно: — Я пьян, да! — Я вижу, — в последний раз издала смешок Аи и, встав позади товарища, подтолкнула его вперёд. Вместе они поковыляли обратно. Детское время давно закончилось. Шизуй в чувствах отрубилась, и Мицу пришлось на своём горбу тащить её в дом, где они и затихли. Дейдара, не успевший поговорить с младшей Колоонзо, также отправился спать, ибо час шёл заутренний. Аи не зашла в дом, исчезнув на поиски старшей из сестёр. А та, по закону подлости, вернулась сразу после ухода подруги. Икуроми напоминала мертвеца: на фоне живой красивой природы, озаренной ранним солнцем, она была мрачной и пасмурной, и аура от неё исходила соответствующая. — О, подружка как раз ушла тебя искать. — Джирайя по-прежнему грел полюбившееся место на крылечке. Икуроми плюхнулась рядом, где уже довелось сидеть Дейдаре и Шизуй. Контракт с красноликим, получившим имя Зенкай*, был успешно заключен. Однако в качестве зарплаты демон потребовал иномирянскую чакру, ибо, в отличие от случая с Фавном, она усиливала его силу, а не искажала, скукоживая. Арууке было тошно от себя, своего обмана, своей слабости и чертовой жажды силы. Ей было хреново после визита Ада и раннего завтрака в виде маленьких шариков-демонят. Она не становилась демоном — она теряла в себе человека. Запас синей чакры близился к нулю, отчего очаг снова сжимался, создавая ощущения, будто сжимаются все внутренние органы, и металлический привкус застрял где-то в районе горла. Нужна перезарядка — нужен кто-то, у кого можно забрать энергию. Ару стала похожа на наркомана, давненько не получавшего жизненно необходимую дозу, и теперь умирала от ломки, как Шинигами умирает без яблок. — Я устала здесь находиться, — решилась она признаться Джирайе. После затянувшейся тишины эти слова его удивили. — У нас с этим миром взаимная неприязнь друг к другу: я проклинаю его — он травит меня. — Не утрируй, — отмахнулся Саннин так, будто ему, чернорабочему, маленькая девочка жаловалась на трудную школьную жизнь. — Не знаю, как в вашем мире, но в нашем жизнь хороша. Бесспорно хороша… Арууке покосилась на него, как на умалишённого. Джирайя не закончил предложение: — Когда в ней есть люди, готовые наполнить её любовью и счастьем. Посмотри на меня, вот я счастлив: воспитал не одно поколение, написал книги, стал известным, в свои годы продолжаю пить и гулять с юными девочками! Живу жизнь на полную! — У вас нет семьи. Многие друзья мертвы. А из-за первого ученика весь мир может лишиться смысла и реальности. Настала очередь Джирайи недоверчиво коситься. — А вы с Тюкой точно сёстры? — Намекнул он на её отнюдь не позитивный, как у Шизуй, настрой. — Как ни посмотрю — ничего общего. — Мы с ней — одна монета. — Икуроми встала. — Но я, как видимо, та самая обратная сторона. Она поспешила удалиться. В спину ударил мягкий баритон голос Джирайи: — Как бы то ни было, у меня остались люди, которые ждут и любят меня. Мне есть, куда и к кому возвращаться. У тебя тоже. Колоонзо не помнила, как и с какими мыслями оказалась у крупного ручья, чья вода вдребезги разбивалась о камни, но, тем не менее, плыла дальше по течению. Ару смотрела на неё, то ли размышляя о смысле жизни, то ли подумывая утопиться. Так бывает, когда резко нахлынивает уныние, и больше ничто не кажется прежним. Не было сил, физических и моральных, чтобы ругнуться на своё состояние, ненавидеть себя за чёрствость и прочее. Если раньше было просто тошно, то сейчас стало никак. Арууке вытащила из подсумки то, что купила этим утром в магазине вместе с шоколадками для подруг. Чиркнув зажигалкой, она закурила. Первый опыт появился в том мире, когда матери не стало, а отец не разрешал не то что вернуться домой из заграницы, а даже просто встретиться с Телегей. Тогда Ару впервые осталась с демонами, не призывными — внутренними, — наедине. Но долго расслабляться с прикуром не вышло: стоило прикрыть глаза, как Икуроми вмазали в лицо так быстро и неожиданно, что она свалилась с ног и упала на землю. Кто-то уселся ей на живот и, схватив за шиворот, заставил поднять голову. — Ты совершенно выжила из ума! — Аи в порыве ярости затрясла её. — Сигареты? Серьёзно? Ты начала курить?! — Тебе-то что? — Икуроми понимала, что не стоит этого говорить, но сказала. Ей было всё равно на ответную реакцию, которая, к слову, оказалась болючей: Акёми врезала во второй раз в самое лицо. Из носа потекла кровь. Арууке почувствовала это, когда струя скользнула по губам. — Это падение, Икуроми. Начало твоего падения. — Айым сцепила зубы, давя в себе злые эмоции. — «Звоночек», который приведёт тебя к такой же участи, как у Жанны. Ты этого хочешь? Остаться сумасшедшей, всеми ненавидимой, обезглавленной на полу? Умереть в погоне за силой? Да сдалась тебе эта мощь! Ты не обязана добиваться уровня Мадары или ещё кого-то! Ты не обязана становиться супер сильной через демонов! Их больше нет, ты расторгнула контракт призыва, всё! Восстанавливай ауру, душу, здоровье, становись прежней. Где та Арууке, которую я помню? Почему вместо неё я до сих пор вижу жалкую трусиху? Икуроми не отвечала. — Борись, чёрт подери, за жизнь. — Был последний совет Аи. Она встала на ноги и потёрла кровоточащие костяшки кулака. Колоонзо встала следом. — Не лезь не в своё дело. Слова её пулями вонзились в сердце подруги. Айым пошатнулась. — Ты… ты невыносима! Таким образом, Ику и осталась одна. С сонной головой и малым представлением и пониманием, что происходит, она присела на траву у ручья. Левая рука оказалась среди группы маленьких фиолетовых цветочков с медовым брюшком. Подняв ладонь, Арууке заметила под ней такой же цветок, правда, увядший: помятый от тяжести её ладони, он имел скукоженные мрачные лепесточки и почти мертвый стебелёк. Цветок умирал. — Ты похож на меня. — Она дала ему щелбан, отчего тот, как гимнаст, опустил голову к земле. Икуроми вдруг настигло невиданное чувство. Она прикоснулась к цветку, на этот раз легонько, чтобы не уничтожить вконец, и закрыла глаза. Открыв их через долгую минуту, она не удивилась, словно знала результат заранее, когда увидела совершенно иную картину. Лепестки цветка расправились и дышали жизнью. Цветку передалась энергия — та, на которой и держится этот мир. Новая способность Икуроми, судя по всему, имела и обратное действие. Она могла не только забирать и убивать. Но это лишь сильнее обременило иномирянку. Она задумалась: «Когда, на ком и зачем применить это?» — должна же быть выгода от второй стороны способности. Шли секунды, Ару ослабевала, но продолжала думать. Она будто отдала цветочку половину своей и без того несчастной силы и скудной энергии. Перед тем, как бесподъёмно завалиться на траву, старшая Колоонзо надумала. Теперь она знала, что делать.

***

Кто-то поднял её, дотащил и куда-то погрузил. Голову сдавило, уши заложило — будто самолёт взлетел, а затем стало так легко, плавно и прохладно, словно отросшие крылья отправили Ику в нежный полёт. Чувствовался запах кошенной травы. Сестра болтала где-то рядом, недовольно бурча. Мицуми её утешала. Уже подальше заговорил Джирайя, и ему ответила Аи. Дейдара молчал — он был занят управлением. Арууке сквозь сонную дымку погладила поверхность — гладкая и мягкая, наверное, как пластилин. Однако, когда она попыталась ухватить кусок, сжать его, то почувствовала, какая поверхность на самом деле твёрдая и прочная. Это глина. Они летят в Дождь. На «переговоры» с Пейном. Икуроми это не нравилось. Она спала, но слушала разговор подруг, следила за обстановкой, за запахами и температурой. Она чувствовала, что всё не пройдёт мирно, что произойдёт бой, где столкнуться между собой Акацуки — нынешние и бывшие. Это были не депрессивные мысли, а интуиция, не подводившая Арууке… почти никогда. Звенящая тишина, а следом — раскат. Одну из птиц сбила густая волна молнии. Ику разомкнула глаза, падая вниз, как астероид, однако не смогла сгруппироваться из-за чужих разрядов тока, сковавших тело, чтобы приземлиться на ноги в стиле кошки или ниндзя. Она… умрёт? Неужели ей был дан второй шанс на жизнь в параллельном мире, чтобы в итоге сокрушающе разбиться о землю? Её окутала темнота. Не было снов, видений, переноса в рай, ад или ещё какое-нибудь измерение или мир — только всепоглощающая темнота, которую, как показалось, через секунду разрушили звуки взрывов. Они беспощадно ударили по перепонкам, зашатали землю и дали очнувшейся в одночасье понять, что происходит нечто ужасное. Голоса смешались в одну кучу, и было не распознать кто, где и о чём. Когда сознание более-менее оклемалось, Арууке узнала громкий бас Джирайи — он раздавался далеко от неё, с кем-то публично переговариваясь. Кто-то грубо погладил её по волосам. Икуроми разлепила неясные очи: перед ней предстало мирное небо. А затем высунулось лицо со знакомыми малиновыми глазами и насмешливо произнесло: — С добрым утром. Мысли молчали, но вот сердце взорвалось в сию же секунду, как та же глина, и, в ужасе дало сигнал: «Пли!». Из Колоонзо вырвалась примерно такого же размера и густоты молния, которая снесла их птицу в воздухе, правда, цветом потемнее. Гораздо темнее. Икуроми подскочила на ноги… и тут же упала. Дыхание моментально выбило, в ушах зазвенело, тело заревело болью — словно огромный мяч на непостижимой скорости ударил ей в самую грудь. Она не могла дышать — не получалось! Сгребая ногтями рыхлую землю, Ару выгиналась в спине и в судорогах тряслась. Чёрный Райтон угодил в противника. Но урон понесла сама Икуроми. — Тц, я думал, ты поумнее… — Хидан сидел перед ней на корточках, отложив косу в сторону, и с печальной ухмылкой наблюдал за страданиями бывшей напарницы. Сидел он, если говорить точнее, на знаке Джашина, нарисованным кровью на земле. Кожа его держала черно-белый окрас. Это был ритуал, жертвой которого стала Колоонзо, и все атаки на него отражались на ней — Ику парализовало её же молнией. — Знакомая ситуация, да? — Мацураси зарылся ладонью в чёрные волосы и получил удар током, но дернулась от этого иномирянка, недобровольно переняв боль на себя. — А ты пиздец как изменилась. Че с тобой стало? Нужно призвать Фавна. Пальцы Ару дрожали и не могли даже оторваться от земли — активировать печать в таком состоянии было нереально. — Не хочешь или не можешь говорить? — Джашинист долго разглядывал её. — Всегда хочешь казаться сильной, но на самом деле ты такая беспомощная. Будто всё та же ебучая мне нервы семнадцатилетняя девка… Икуроми выравнивала дыхание, сверля небо. — Скажи честно: скучала по мне? Качни головой, если да. — Ноль реакции. — Ну, хули не двигаешься? Даже дёргаться перестала. Хидан скучал. В том смысле, что ему было скучно. Поэтому, когда прогремела очередная череда взрывов, он оживился: — Тебе интересно, что там происходит? Ты ведь многое проспала. — Нукенин дёрнул Колоонзо за волосы, поднимая голову, тем самым открывая обзор на поле боя. «Война» шла одна, но поединков было три, и все в разных местах — Икуроми метала взор туда-сюда, не в силах смотреть на всё одновременно. Самым дальним от неё был Дейдара. Он резво перемещался по воздуху на птице и сыпал глиняными бомбами, точно конфети на пати. Кисаме избрал себе хренового противника, и шанса на победу у него Фавн наплакал: ни мечом не покромсать, ведь бой ведётся не ближний; ни дистанционными техниками не убить — уж больно проворливый этот подрывник; да и вообще Суйтоном прибыльно никак не пошарахать, ибо у Дейдары стихия Дотона, а Земля, как известно, имеет преимущество перед Водой. Попал мечник так попал! Чуть ближе сражались сенсей с ученицей. Конан плавно скользила по воздуху, рассекая его бумажными крыльями, тем самым уворачиваясь от атак Джирайи. Последний лихо сжигал летящие в него смертельно острые оригами, а от тех, что оказывались огнеустойчивыми, Саннина спасала его длинная игольчатая шевелюра. Конан — не Пейн, и победа над ней с уровнем Джирайи была лишь вопросом времени. А вот у приближенной битвы дела обстояли, смягченно говоря, менее складно — очевидно, Хидан хотел заставить Ару смотреть именно сюда. Трое из Шикуцуёми вели бой с Какузу, выставившим на поле все четыре своих сердца в виде жутких монстров в масках. — Чувствуешь отчаяние? — Лютая улыбка полнилась наслаждением от чужого горя — в ритуальном состоянии Хидан всегда терял человечность. — Злишься на себя, что не можешь им помочь? Растрепанные волосы закрывали лицо Мицуми, неподвижно лежащую на земле. Одежда порвана — каждый сантиметр её тела покрывали глубокие царапины и ссадины. Она ещё дышала. Так как на источниках Кисаме узнал, что ультразвук рушит кристалл, неудивительно, что Какузу был осведомлён и откопал в своём арсенале подходящую технику. Шотон перестал быть ему помехой, как и сама Айдай. Атаки Аи валялись где-то у ног казначея: её залп огня он отразил техникой в три раза большей мощности, а при ловкой попытке нанести удар в самое сердце отправил иномирянку в долгий полёт с непростым приземлением. Рана в боку кровоточила, ощущалось несколько переломов — Айым уже не могла драться и кое-как держалась на ногах. Шизуй же смогла удивить Какузу своим десятком дзюцу разных стихий: был и тайфун, и водяные пушки, и ветряные порывы, и даже ледяные иглы. Сил затратилось много, хотя чакры ещё хватало на несколько техник. Но в чём смысл, если нукенин их отобьёт и ответит зарядами значительно сильнее? В чём смысл рваться поразить противника, которому нипочём любого рода повреждения и даже смерть? Одна из масок Какузу — демоническое двуногое существо, что носило сердце чакры Райтона, — взмыла в воздух, как лягушка, и вырвала из себя струю молнии. Сей лазерный луч, дробя куски земли, пронёсся между Шизуй и Аи, оставшихся без защиты Шотона, но не поразил их. Намеренно. Айым пала на колени — она больше не могла держаться в строю. На Шизуй напала другая маска — та, что с Футоном, — в то время как остальные три равнодушно отстаивались, и младшая Колоонзо была вынуждена отступить подальше от подруги, чтобы не задеть её. Сплавив неугомонную противницу, Какузу мерным шагом приближался к Акёми — слабому звену на данный момент. Она заёрзала, тратя немыслимые силы, чтобы заставить себя встать и драться, но… Но всё безуспешно. Финальный удар по спине — Аи погрузилась во тьму. Минус две. Осталась одна Шизуй, которая уже была обречена на поражение. Икуроми вздрогнула, когда Хидан коснулся её щеки. Большим пальцем он вытер ей слёзы, полившиеся без разрешения. — Они нужны живыми. Но только втроём, — утешил он, выдав ей приговор. Мацураси приставил к своей груди излюбленное копьё — один размах, и иномирянка поплатится жизнью, а он в любом случае останется жив. Где-то на фоне доигрывали битвы Джирайя с Дейдарой. Хидан медлил со своей. — Скажешь мне что-нибудь напоследок? — Ему, как ни странно, хотелось услышать её голос. К Икуроми потихоньку возвращался контроль над телом. Ей кое-что пришло на ум. Она начала подниматься: сначала на локтях, а потом и вовсе нахально опираясь о нукенина. Ару завалилась на него, обняла одной рукой за шею и — решаемое мгновение! — поцеловала в уголок губ, отпечатывая на себе вкус крови… и карри. — Давай закончим побыстрее, — первое и последнее, что она прошептала бывшему напарнику. Его переклинило от близости, от тёплого дыхания, от тесных объятий, которых у него не было уже… просто не было. Отвечать нежностью он не стал — ритуал ведь в самом разгаре. — Да свершится воля Джашина-сама! — взревел бессмертный и без колебаний пронзил себе сердце острым, как игла, копьем. Девушка дёрнулась в последнем издыхании и, наконец, обмякла, так и оставшись лежать на Мацураси, обнимая его. Хидан фанатично похихикивал. Ему было хорошо… может, слегка грустно. Скрываясь за безумной улыбкой, он провёл рукой по спине Икуроми, прощаясь с ней, и вдруг случайно заметил пару интересных вещей. Колоонзо почему-то равномерно дышала. Он спустил глаза ниже: маленькая часть ритуального рисунка на земле была стёрта. Слишком поздно, Хидан. Молния своим визгом перебила жутчайший мат — нукенин отлетел назад от Недочидоригана, закрутившегося в руке Икуроми. Она успела нарушить джашинистский круг, стерев кусок круга подошвой во время отвлекающего манёвра. — Шизуй… — старшая Колоонзо хромала на одну ногу, тряслась всем телом от того удара собственной молнией, но не останавливала ход. Она смотрела вперёд, на сестру, и бежала, как могла. — Шизуй… — Та сражалась с маской Футона. Сзади её настигал Какузу. У Ику задрожала челюсть. — Шизуй! Шизуй! Телегей обернулась на зов. Повернулся и Какузу. Арууке поймала на себе их взгляды — испуганный и раздражённый, — а дальше… путь преградили. Икуроми стукнулась лбом о появившегося мужчину. Ещё даже не посмотрев на лицо, она узнала его. Узнала по мгновенно вспыхнувшему запаху металла, по тяжёлому запасу чакры, по пробирающей до дрожи ауре. Узнала и на секунду умерла. От страха. — Шинра Тенсей. В Икуроми будто врезался невидимый шаровой таран — не настолько разрушительный, чтобы переломать все кости, но такой, что отшвырнуло на впечатлительные метры. Пейн апатично провожал её риннеганом. Не смей снова отключаться! Помни о подругах! Помни о Шизуй! Очнись, сейчас же! По ощущениям Арууке будто восстала из мёртвых. Первое, что она увидела рядом с собой, был обрыв, за которым, очевидно, следовал долгий, безступенчатый путь вниз — Ику он сразу не пришёлся по вкусу. Вторым взор подцепил кого-то высокого, полного и рыжего; стоящего позади, скрутившего ей руки. Это был Гакидо — тот путь Пейна, что умеет поглощать ниндзюцу и чакру в целом. О брыкании и трюках с Молнией можно позабыть. — Икуроми! Ику! — Та подняла голову на зов. Это Шизуй, вступившая в бой с пришедшим в себя Хиданом (Какузу пошёл по душу Джирайи, что выигрывал у Конан), волновалась за судьбу сестры. Ведь к ней приближался Тендо — главный Пейн, кошмар Икуроми. Он приближался лёгкой походкой, а для Ару уже всё было ясно — живой из этой битвы она по-любому не выйдет. — Вы принесли нам много проблем. — Вступление Нагато было таким, как у разочарованного в ребёнке родителя. Он остановился в трёх шагах от девушки. — Мы направлялись к тебе в Амегакуре, чтобы поговорить, — Икуроми не узнала собственный голос. Осиплый и тонкий, он едва слышался при шуме битв. — Ты многого не знаешь. — Наоборот, мне многое известно. — Пред риннеганом, как линзы, будто воткнули стёкла. Пейн не мигал, не относил к себе выражение «глаза — зеркало души», ибо в них не читалось абсолютно ничего. — Хотел бы узнать это раньше. Увы, время уже не вернуть. — О чём ты узнал? — Икуроми нервничала, словно была на допросе в полиции, и скоро все раскроют её ложь. Что ему известно? О якобы сотрудничестве с Орочимару? О якобы попытке уничтожить его лидерство в Акацуки или всю организацию в целом? Чего он мог узнать, что его так, судя по скрытому контексту, разочаровало? — О чём хотели рассказать вы? — парировал Лидер. Настал тот момент, о котором грезила Аи, которого страшилась Ару. И в прошлый раз, в кабинете, Пейн, готовый принять правду, смотрел на неё также выжидающе. Вдруг захотелось закатить истерику, отказаться говорить, судорожно качать головой с приговором «не хочу, не буду!» с боязнью не получить понимания, согласия и поддержки; с боязнью получить отказ или гнев. За спиной Нагато — там, вдалеке, — из последних сил сражалась с Хиданом Шизуй. Мицу лежала без движения. Аи не приходила в себя. А Икуроми не участвовала в битвах, не защищала подруг сквозь кровь, пот и слёзы — она не сделала ничего, чтобы помочь. Но теперь дался шанс. Шанс исправить свои плохие поступки, шанс получить сильнейшего соратника. Заблуждение, одеялом кутавшее её все эти дни, постепенно рассеивалось. Ику смотрела в ответ на Пейна, а в памяти её пролетало то время, когда Акацуки находились в другом мире. Когда Пейн ходил в обычной смертной одежде, гулял по площади среди танцующих людей, возглавлял побег от дзержинских мырков и лежал таким беспомощным на её коленях в такси, после того, как произошёл всплеск чакры, и он потерял сознание на улице. Ару стало тепло от воспоминаний. Теперь ей не хотелось избавления от Нагато, не хотелось выкалывать ему глаза, как бьякуган Рио Сато, не хотелось быть ему врагом. Пересушенными губами она заговорила: — Тоби — это Учиха Обито. Он выполняет волю Учихи Мадары и хочет погрузить весь этот мир в Бесконечное Цукиёми. Пойманные биджу в конце концов не станут оружием Акацуки: ты не сможешь устрашать ими здешние державы и хранить мир в мире, потому что мира, как такового, больше не будет. — Казалось, кто-то апргрейднул слух Икуроми, отчего она слышала, как рассекает воздух коса Хидана, нацеленная на Шизуй, и этот звук сжимал ей сердце и заставлял говорить дальше с большими эмоциями. Бездушная броня старшей Колоонзо трещала по швам. — Девять биджу и твой риннеган возродят десятихвостого, а он, в свою очередь, заставит луну на небе отражать Ринне Шаринган. Он погрузит всех в гендзюцу, мир перестанет быть настоящим, и всё превратится в жалкую пародию жизни. — Горло сжало то самое отвратительное чувство, после которого всегда прорывает на слёзы. — Разве… разве тебе это нужно? К этому ли благородному миру ты стремишься? Слова иссякли. Икуроми открывала и закрывала рот, но мысленный шторм закончился, и она выуживала из себя лишь пустые звуки. Пейн внимательно, терпеливо дослушал. Ничего в нём за эту минуту не изменилось. В Арууке зарождалась паника. Она осмелилась повторно заговорить: — Что… Что ты об этом думаешь? Рыжий затянулся в паузе. — Я давно извещён об этом. Икуроми проморгалась. «Супер слух» дал сбои? Ей послышалось? — И-извещён? — Мне известно о Цуки но Ме Кейкаку*. — Известно? — Арууке не знала, что думать и делать. Пораженная в самое сердце, она размякла у здоровяка в руках. — Тебе… Ты… Прочитал тогда мои мысли? — Нет. — И в Нагато что-то было не так. Он — тот, кто склонен забыться в речах, — словно намеренно тянул резину, вынуждая иномирянку клешнями вытаскивать из него хоть какие-то объяснения. А оно было одно. Колоонзо повела головой из стороны в сторону, зная, что ответ правильный, но не хотя этого: — Тоби… Лидер не отрицал. Икуроми вздымала грудь часто-часто, точно задыхалась. Обито поведал Пейну свою правду… Пейн поддержал его… Пейн за «идеальный» мир. Ару за миг осознала, что теперь всё безнадёжно и что именно она причина этому. Если бы она опередила Тоби, рассказав о плане пораньше… Если бы набралась храбрости действовать здесь и сейчас, а не копить бесполезные планы и важно говорить о будущем, забыв про настоящее… Почувствовав зарождающуюся технику Райтона, Гакидо стал поглощать чужую чакру. Как начал, так и закончил — синей и так было на донышке, и потому в ход пустилась красная. — Ваша чакра действительно уникальна. — Пейн хмурился от неприятных ощущений. — У неё есть схожесть с чакрой хвостатых, потому она сгодится для запечатывания. — Видя тотальное непонимание каждого его слова, он соизволил немного просветить момент: — Иномирянки дополнят недостающую чакру однохвостого, которого вы убили. Остальных биджу мы почти собрали. — Бред… — Ику зажмурилась. — Джуби был разделён на девять частей, мы в них не входим. Наша чакра — совершенно иное! Она не подойдёт! — Подойдёт, — остался при своём рыжий с такой уверенностью, будто уже видел результат. — Она усилит чакру биджу. — Наша чакра не всегда усиливает. — Арууке говорила о Фавне, которого её красная чакра как-то скукожила. — Она может разъесть, уничтожить… Не трогай моих девочек. Ты же убьёшь их спроста! — Не волнуйся. Они выживут, если отдадут чакру добровольно. И ты — залог того, что они сделают это. — Икуроми отрицала услышанное. Ни Шизуй, ни Аи, ни Мицу ни за что не будут пособничать Тоби и его плану. — Они отчаются. И создание иллюзорного, но идеального мира станет их единственным выходом. Из-под земли дебютировал Чёрный Зецу. — Ликвидация главной — самая эффективная тактика для победы, — выдал он, подслушав их разговор. Улыбка не подходила его пустым злым жёлтым глазищам. — Главной? — До Арууке дошло не сразу. В последнее время она была самой слабой, беззащитной и сломленной и потому совершенно забыла, что возглавляла Шикуцуёми. — Меня? Гакидо отпустил её. От резкой оглушительной боли Ику не слышала собственных криков. У Шизуй, дрожащей от усталости, но продолжающей уворачиваться от джашиниста, подскочило сердце. Она повернулась туда, в сторону обрыва, и онемела от ужаса: Пейн пронзал её сестру стержнями, как когда-то в аниме он это сделал с Джирайей. Телегей со всей оставшейся дури рванула, наплевав на свою безопасность, и оттого мигом оказалась в хватке Хидана. — Нет! Нет! Отпусти! — Она лихорадочно вырывалась. — Прошу, Хидан! Отпусти! Там Икуроми! Там Ику! — Да мне насрать! — рявкнул Мацураси и попытался отключить иномирянку, тыкнув в нужную точку на шеи. Но та визжала, брыкалась, крутилась и плевалась, что весьма усложняло дело. — Блять, харе дрыгаться! А не то…! — Нагато… — Лидер странно дёрнулся. Икуроми, пронзённая четырьмя длинными кокушинами — стержнями, коими утыканы все Шесть рыжих Путей, закопошилась в подсумке. — Не делайте им больно… Пожалуйста… Не убивайте их… — Что это такое? — удивленно склонил голову чёрный алоэ. Девушка протянула дрожащую руку. Разжала кулак. Пейн невольно сделал шаг назад. Риннеганы ошеломленно расширились. На него смотрел измазанный в свежей крови и без того красный флаг Кыргызстана. Ику во второй раз дарила ему брелок, который он выкинул со своего балкона. — Шинра Тенсей. Истошный визг Телегей отвлёк от боя Джирайю, Дейдару и их противников. Визг затянулся на долгие секунды, давая полю остыть от битв, а после перерос в надрывной рёв. Все оставшиеся силы Шизуй посвятила громкому плачу и едва-едва предпринимала попытки вырваться из охапки Мацураси, несмотря на то, что тот её сейчас почти и не держал. Он также смотрел туда — на обрыв. На обрыв, с которого Пейн выкинул Арууке. — Я убью тебя! Убью тебя! Убью! Убью! Уничтожу! Вырву твои хреновы глаза! Убью! — Берите их. — Пейн сделал вид, что не слышит младшую Колоонзо. — Выдвигаемся. — Ты умрешь в агониях! Я убью тебя, Нагато! Дальше всё пошло не так для Тюки. Она перестала кричать, сдалась, осела на землю и, закрыв лицо руками, заплакала. Её сестру убили. Убили по-настоящему. Неспособная на кровавого клона, отказавшаяся от контракта с демонами, её анэ не могла спастись от Лидера Акацуки. Если она не смогла… то зачем Шизуй пытаться? Зачем бороться дальше за мир, в котором уже нет Икуроми Колоонзо? Движение продолжалось. Никто не трогал последнюю из двойняшек. Рыдая, она и не заметила, как прибыло по вчерашнему вызову Джирайи подкрепление из Конохи, о котором Саннин не соизволил сообщить. Она не видела команду Какаши и Асумы, не слышала самоуверенные крики Наруто. Не отреагировала и когда Акацуки отступили и скрылись вместе с ней, Аи и Мицу. Акацуки получили, что хотели. Захват троих иномирянок прошёл успешно. Переносом они оказались в небезызвестном ГУЗА. Рядом с Шизуй на холодном полу сидели, облокотившись о стену, её будто мёртвые подруги. По-прежнему без сознания, они не знали, что произошло. Горе уничтожало Телегей изнутри и снаружи. Поток слёз не останавливался, как икота, шмыганье и дрожь. К девушкам подошёл высокий, статный, красивый мужчина с бешеным запасом чакры. Тюка убито смотрела сквозь него. — Так это и есть те иномирянки? — Учиха Мадара усмехнулся. — Хм. Чудные.