Чего только не бывает в другом мире!

Помещение было закрытым, но откуда-то всё равно забегал ветерок, пронизывая холодом до самых костей. Мицуми разбудил как он, так и чьи-то голоса. Они не были громкими или раздражающими, наоборот — умеренной тональности, вкрадчивыми, но, что главное, совершенно неуместными. Низкие и басистые, они ударялись о каменные стены и скромным эхом разносились повсюду. Фукусана, толком не придя в себя, понимала, что не должна их слышать. И быть здесь тоже не должна. Руки дрожали, с одолжением отрывая истерзанное ранениями тело от земли — Мицу привстала, боясь открыть глаза. У неё были подозрения, где она, но верить в них не хотелось. — Боже… — Айдай немедля поползла к рядом лежащей подруге. Светлые, как вчерашний день, волосы перестали быть таковыми, запачкавшись кровью и грязью. Тёмный синяк был под разбитой губой. Айым загнанно дышала, свернувшись калачиком. — Аи… Аи… — Она не просыпалась. Мицуми трясла её за плечо до тех пор, пока из собственной груди не начали вырываться щемящие всхлипы. — Ши… Шизуй… Шизуй… Младшая Колоонзо лежала рядом с открытыми, красными от недавней истерики глазами. Она смотрела в никуда. — Шизуй? — прошептала Фукусана, превратившись в жёванный осиновый лист. Её нижняя челюсть дрожала, по щекам испуганно катились солёные капельки. Страх сжимал горло. Мицу, зажмурившись, повысила ломающийся от внутренней боли голос: — Шизуй! Телегей не говорила и не слышала. Она словно была разбитой куклой, которую выбросили на мусорку. «Шизуй… Шизуй, пожалуйста… Скажи хоть что-нибудь…» — Но у самой губы будто онемели, и Айдай лишь вырвала из себя очередной всхлип, безотрывно смотря на Тюку. Рядом кто-то шевельнулся. Голова Фукусаны дёрнулась вправо медленно, с натяжкой, точно у заржавевшего робота. Над ней возвышался здоровяк с острыми стержнями, торчащими из ушей, щёк, носа и подбородка. Янтарный цвет волос и рябь на глазах выдавали его личность — это был тот самый Путь, что мог восстанавливать остальных пятерых и пытать врагов, вырывая им языки своей страшной призывной штуковиной. Мицуми бы ни за что не заговорила с ним, не волнуй её один вопрос. Очень важный вопрос. — Где… где она? — Пейн не соизволил даже наклонить голову, а только стрельнул риннеганами в лежащую у его ног девушку. — Где Икуроми? Никто сегодня не собирался на что-либо отвечать — Джигокудоо, Путь Ада, был в том числе. Кинув сухой косяк, он снова уставился туда. Но куда «туда» и зачем? Айдай проследила за ним юго-западнее и наткнулась взглядом на толпу. Однако «толпа» — слишком громкое слово, а Акацуки, собравшиеся в полукруге, были тише воды, ниже травы, насколько это только позволяли их тяжёлые басы. Фукусана смотрела на них долго и мучительно, изучала каждого по отдельности, попутно ища старшую Колоонзо. Но Арууке среди восьмёрки нукенинов не оказалось. Зато двое из них были новенькими. Мицу показалось, что это Обито и главный Пейн — Тендо, но те стояли в других местах. Она всматривалась пристальнее, не в силах понять, кого видит. Первый — высокий широкоплечий брюнет с роскошной шевелюрой, одетый в красную экипировку; другой — Пейн, просто Пейн: лицо, волосы — всё то же, что и у знакомого Лидера, но… почему не видно ни одного стержня? отчего не блистает риннеган? Голова не хотела работать, скупясь на трезвые мысли. И только когда Тоби напрямую указал новеньким на неё, Мицуми настигло прозрение, а следом — едва ли не инфаркт. Под взглядами всех Акацуки она сжалась в клубок и спиной к ним улеглась на землю, как в горячке про себя повторяя: «Это не может быть правдой». Айдай тихонечко плакала, сдерживая всхлипы кулачком. Перед её глазами долго стоял образ Учихи Мадары, ухмыляющегося ей из «толпы» слепящим шаринганом. Она не понимала, почему этот легендарный шиноби находится здесь и сейчас. Она не предполагала, каким образом оживился и Яхико — погибший много лет назад друг Нагато и настоящий владелец тела, именуемого главным Пейном — Тендо, который, в свою очередь, стоял напротив ожившего мертвеца и взирал на него риннеганом. Она лежала на холодном земляном полу пещеры, также переживая за Икуроми, которую так и не нашла. Она заплакала сильнее, подумав и об Итачи. Её мысли, кажется, услышали другие Учихи. — И её выбрал в избранницы Итачи? — Мадара сдержал смешок. — Разве у этой иномирянки есть хоть что-то, кроме жалкой мордашки? — Без разницы, — громко издал Обито, да так, чтобы слова дошли и до ушей обсуждаемой. — Учихи Итачи так или иначе больше нет. Саске уже должен был уничтожить его. Фукусана забыла о надобности кислорода. Она кропотливо анализировала полученную информацию. Когда «загрузка» завершилась, из распахнутых глаз новым ливнем потекли слёзы. «Он… он столкнул их? Столкнул Итачи и Саске? — По сути, это был канон. Мицу помнила и знала это. Но не верила. — Саске… убил его? Убил Итачи? Итачи… мёртв?» Она закрыла глаза и сильнее сжалась в клубок, словно это могло её как-то спасти от реальности. Плача, Айдай наверняка бы погрузилась в спасительный сон, если бы не одно жирное «но». Точнее, белое. — Ты плачешь по любимому, Мицу-чан? — раздалось ей в самое лицо. Иномирянка взвизгнула, подорвавшись с места. Она в ужасе отползла от возникшего из-под земли Зецу. Широ Зецу. — Что… — вырвалось из неё, прозвучав, как очередной всхлип. — Не ожидала увидеть меня? — Белое алоэ, убитое Шотоном после поимки Гаары, сейчас цвело и пахло, омерзительно улыбаясь. Мицуми не знала, какие божественные силы ещё не дали ей грохнуться в обморок от творящегося зомби-апокалипсиса. Мадара, Яхико, Белый Зецу — что, Фавн подери, здесь происходит?! — Шизуй! Шизуй! — Мицуми в панике затрясла давно очнувшуюся подругу. Но той, походу, было наплевать на всё и всех. Фукусана не понимала её, потому что не ведала о смерти Икуроми и оттого совершенно обезумила от происходящей неразберихи. Зецу посмел сделать к иномирянкам шаг. Мицу истошно завопила: — Не подходи! Не успел рядом стоящий Путь Ада Пейна что-либо предпринять, как Айдай стукнула о землю ладонью. Прогремел небольшой взрыв. Взорвавшийся от несбалансированной подачи чакры кристалл раскололся на множество маленьких розовых осколков, разлетевшихся кто куда. Самый смачный из них вонзился в грудь Джигокудоо и принялся неспешно закрывать собою тело здоровяка. Мицуми, не помня себя, снова закричала, шлёпнув пол и вызвав две волны Шотона: одна из них, приняв форму крупного шара, начала плеваться кристальными иглами с четким намерением поразить запрыгавшего туда-сюда Белого Зецу; другая стала нарезать скоростные круги вокруг троицы подруг, увеличиваясь в высоте и толщине, превращаясь в эдакий купол. — Надо же, — приятно удивился Мадара и даже вскинул брови. Он обратился к Тоби: — Не ожидал, что в этой слабой девочке такая сила. Похоже, Акацуки и не думали, что кто-то из иномирянок будет способен применить хоть какую-то технику. Тем более, никто не думал, что этой «кто-то» может оказаться Мицу. А та понимала, что в данный момент, если не она сама, то никто не сможет защитить их с подругами. Выступила, пульсируя, жилка на виске: Айдай потела, дрожала от напряжения — ещё чуть-чуть, и кровь из носа хлынет! Держа руки в печати для лучшей концентрации, она почти закончила купол — в качестве последнего штриха под землёй также провела кристалл, чтобы, как в битве с АНБУ, противник не проник снизу. Тем временем в Зецу угодила кристальная игла — Шотон начал поглощать и его. — Ну вот что за нахуй?! — заныл Хидан появлению новых проблем и уже удобно схватился за косу. Его остановил напарник. — Я разберусь. — Какузу вышел вперёд. Обито успел поведать старшему родственнику, что Какузу доводилось сражаться с Хаширамой, поэтому Мадара, как зритель кинофильма, с неподдельным интересом наблюдал за казначеем, не мигая шаринганом. — Шизуй! — воскликнула Мицуми не свойственным себе бойким голосом. — Поднимайся! Сейчас же! Шизуй! Нужна твоя помощь! Младшая Колоонзо привстала. Из неё вышло тихое, опустошённое: — А в чём смысл сражаться? — Шизуй, они убьют нас! Они все убьют нас! Аи зажмурилась от дикого шума вокруг, а следом чуть приоткрыла неясные очи. — Может, это даже к лучшему. — В чём дело? — слабым голосом произнесла Акёми, никем не услышанная. Она, морщась от звенящей по всему телу боли, еле приподнялась, с подозрением оглядела розовый купол, в котором они втроём находились, и так и не смогла понять, что за движуха творится. — К лучшему?! Ты с ума сошла?! — Фукусана перешла на хриплый визг. В голове ничего не укладывалось: Шизуй, её вечно боевая и отчаянная подруга, так просто сдаётся? Почему? Озарение снизошло, как божий дар. Тем временем Шотон полностью поглотил рыжего Джигокудоо и белого алоэ — за Мицу оставалась одна финальная печать. Но она замерла, поражённая догадкой. — Девочки, — Акёми растерянно дотронулась до стенки купола, — что происходит? — Икуроми. Что случилось с Икуроми? Шизуй покачала головой, не желая давать определённого ответа. Аи с третьей попытки поднялась на ноги. «Итачи… Ику…» — Грудь прожгло горючее чувство. Сцепив зубы, Мицуми в чувствах сложила печать Змеи — Джигокудоо и Белый Зецу, схваченные Шотоном, бахнули и вмиг обернулись пылью. Волк-казначей использовал дзюцу Футона — ультразвуковая волна снесла кристальный домик троих поросят с корнем. Иномирянок раскидало в разные стороны. Когда пыль от кипиша осела, Мадара приглянул себе кусочек Шотона и закрутил его перед своим мёртвым лицом. На фоне чёрных, как эта ситуация, белков, в глазах самого старшего Учихи любопытно крутился шаринган. — Такого я ещё не видел, — заключил он, рассматривая кристалл, как драгоценный алмаз. Мадара покачал его в воздухе, измеряя вес и будто прикидывая, насколько тяжёлым может быть щит или броня из Шотона. — Интересно. — Чуть не сдох! Опять! — Широ Зецу вырос из-под земли и показательно смахнул несуществующий пот со лба. — Хорошо, что-то был клон, а не сам я. Выживший алоэ, увы, никого не впечатлил. Зато все обратили внимание на тех, кто зашёл в пещеру. Весьма и весьма громко зашёл. — Да как ты смеешь со мной так поступать?! — истерил высокий женский голос. — И это после всего того, что между нами было?! — Так между нами ничего и не было. — Вот именно! А у тебя ведь был шанс! Но сейчас ты всё испортил, рыбья башка! Мицу болезненно замычала: удар головой о землю был не хилым, раз слышится такая дичь. Несмотря ни на что, она заставляла себя немедленно подняться. — Предатели! Лжецы! — продолжался спектакль. — Я рассказала вам всё, а вы… Где этот ублюдошный гадёныш?! Где этот хренов Якуши?! Айдай встала. Перед глазами всё двоилось. Двоилась и пришедшая на Кисаме Жанна. Жанна? Айдай моргнула. И ещё раз. И ещё раз. Моргала в нескольких метрах от неё и Жанна. — Жанна? Даже Шизуй в ошеломлении подняла глаза. Она тоже видела старую подругу, замершую на плече у Хошигаки. — Жанна? Аи до сих пор не могла осознать реальность происходящего. Увидев разом Мадару, Яхико, Белого Зецу и Жанну да ещё и живыми, Акёми не знала, как правильно отреагировать, а потому повторила за подругами: — Жанна?! — Не так я хотела предстать перед вами… — в обиде буркнула она и попыталась ударить Кисаме, который нёс её на плече, как мешочек или бревно. — Отпусти сейчас же, русалки отродье! Мечнику было несложно — он швырнул свою ношу на землю. Жанна разразилась в матах. — Я ничего не понимаю… — Мицуми в отчаянии схватилась за голову. Но сейчас всё прояснится: Пейн (который Тендо), сложив печати, совершил призыв. Пещера затряслась, как при семибалльном землетрясении. Гецория, широко раскрыв рот, созерцала, как перед ней вырастают гигантские руки, заключённые в цепи, а позади них — огромное нечто. — Гедо Мазо… — Аи оцепенела от ледяного ужаса, что навеяла на неё пустая оболочка Джуби, величественно возвышающаяся над всеми. Девять глаз её были закрыты, в страшном зубастом рту виднелся громадный свиток. Статуя воистину ужасала, и страшно представить, что будет, когда десятихвостый по-настоящему возродится. — Не-е-е-ет! — Гецория попыталась удрать куда подальше, но учтивый риннеган Пейна пригвоздил её на месте. В буквальном смысле. — Вы не посмеете! Это я вам сказала про чакру иномирянцев! Это мой план! Моя идея! Я не должна в этом участвовать! Только они! ОНИ! Акёми не знала, почему она с подругами здесь и какого чёрта Жанна с головой на плечах (она помнила, как Саске обезглавил Гецорию, будто это было вчера). Но в том, что сейчас грянет нечто кошмарное, сомневаться ей не приходилось. Главные вопросы дня: что делать и куда бежать? Хидан рывком поднял её с земли. Ясно, ничего и никак. Он бесцеремонно потащил её к Жанне и Гедо Мазо. — Давненько не виделись, красавица, — прошептал ей Хидан на ушко. Аи не дёрнулась, послушно шагая. — Два года здесь, пять лет там — должно быть, сильно соскучилась по Дею? — Пожалуйста, ответь на один вопрос. — Она смотрела строго прямо, на страшную статую, что становилась всё ближе и ближе. Какузу тащил Мицу, Кисаме — Шизуй, Жанну на расстоянии удерживал Пейн — иномирянок хотели свести в одном месте. Потенциально мёртвое тело парня, которое Тоби только что принёс из своего измерения, лежащее на месте всеобщей встречи «Х», ничего хорошего, как и всё в целом, не предвещало. Их вели на эшафот. Слезы подступились к, казалось, потемневшим, как посмертное небо, глазам. В этой омерзительной пещере собралась вся весёлая компания «путешественников по мирам», и даже больше, чем вся. Не хватало только одного человека. — Ответь, Хидан… — продолжила Аи. — Арууке… жива? Мацураси не заговорил сразу. Айым плотно сжала губы. Глаза взмокли. Ответ был ясен. — В ближайшее время вы с ней точно не увидитесь. — Хидан явно долго и тщательно придумывал эту фразу. Ухмыльнувшись — а ухмылка его была не такой, как всегда, — он толкнул девушку к подругам, а сам исчез. Исчезли и другие Акацуки, оставив иномирянок и лежащего лицом к земле паренька в компании друг друга. — Не хочу слышать ваши глупые вопросы. — Гецория выставила перед Шицуёми ладонь в знаке «стоп». — Лучше спасите всех нас! — Спасти? — Шизуй покосилась на Гедо Мазо, что был так близко, как никогда не был и не будет. — Да как же. — Это же… Утаката… — Аи узнала в парне джинчуурики шестихвостого. — Зачем им мы вместе с Рокуби? Что-то начало происходить: ноги девушек оторвались от земли, а волосы взмыли вверх. Утаката последовал за ними. — Я им ещё покажу… — нервно похихикивала Жанна, лишившись гравитации. — Я выживу и всем им покажу… — Господи, что происходит? — В энергетическом куполе, в котором они оказались, будто замедлилось время. Слёзы Мицу, скатившиеся с её щеки, также зависли в воздухе. На ногтях растопыренных пальцев Гедо, где стояли все Акацуки, вспыхнули зелёные огни. На каждом вырисовывался определённый кандзи: «ноль» — под Пейном, «белый» — под Конан, «кабан» — под слившимися Куро и Широ Зецу, «юг» — под Кисаме, «север» — под Какузу и «три» — под Хиданом. Иномирянок подняло настолько высоко, что они без труда видели все кандзи. Под Обито вспыхнуло «странствие», под ожившим Яхико — «осознание». Шизуй и Мицуми синхронно дёрнулись: это были надписи с их колец, украденных Зецу до ухода из Акацуки. Под Мадарой, который не мог пропустить такую масштабную движуху, с опозданием загорелось «отхождение». Шизу расплылась в обратной улыбке и без слёз заплакала. На старшем Учихе было кольцо Икуроми. Статуя разинула рот — громоздкий свиток раскрылся, а из него повалили потоки синей чакры. Они разносились по всей пещере, заполняя её, как ядовитый газ, и вскоре начали приобретать форму. Форму драконов. Девяти драконов. Телегей боялась оторвать от бестелесных созданий глаз и не заметила, как взяла за руки Айдай и Айым. Последняя, в свою очередь, схватила ладонь Жанны. Та не вырывалась — она также шокировано наблюдала за… палачами? Драконы, оглушительно взревев, понеслись на своих жертв и пронзили их собой. Все пятеро взвыли от неимоверной боли и выгнулись в спине, откинувшись назад. Изо рта, глазниц и печати на спине Утакаты вырывалась алая чакра биджу — началось запечатывание шестихвостого. Шестой глаз статуи приоткрылся. Четвёрка драконов, прошедших через иномирянок, окрасилась в красный — они взревели с новой силой и закружились по пещере. Девушки кричали, будто их разрывало на части — синяя чакра испарилась в считанные секунды, а дальше уже поглощалась другая — иномирянская. Не прошло и тридцати минут, как четыре выжатых, как тряпки, женских тела полетели вниз и с грохотом приземлились. Первый глаз Гедо Мазо распахнулся. По белку пошли кровавые нити. Недостающая чакра однохвостого была восполнена.

***

Холодно. Внутри и снаружи. Микроскопические иголочки будто втыкались в каждую клетку. Ровное дыхание билось о стеклянную поверхность, которая легко растворилась, стоило её толкнуть. Словно дракула выбрался из своего гроба. Бездушный мрак в помещении. Вокруг хорошо выделялись пять идентичных «кроватей» — все погрязли в сырости и старой пыли. При каждом движении кости трещали, точно их до этого безалаберно починили «Моментом». Впереди — дверь, металлическая, тяжёлая, незапертая, а дальше — ступенчатый спуск вниз. Ледяные поручни обожгли ладонь. На нижнем этаже очень много комнат, но, как оказалось, все они пусты. Везде витает мертвый дух — люди здесь редко бывают. Где же выход? Бесконечная лестница, по которой так трудно передвигаться. Холодно. Пусто. Чего-то не хватает. Или кого-то? Что это за место? Никак не Ад? Стоило предположить, как за заблудшей душой пришёл демон. Он настиг её на лестничном проёме, бледный, словно от болезни, с чёрными, как цвет ворона, волосами и глазами. Лучше не смотреть ему туда, в омут очей, — случится что-то плохое и болючее. Но что именно? Демон в странной одежде: длинная футболка, свободные штаны. На шее — цепочка. Откуда-то зналось, что демон должен быть другим: нагим, тощим, с обвисшей кожей, безглазым и страшным, как мир… А этот красивый. От него пахло корицей и жасминовым чаем. Странно щемит то, что стучит в груди. Словно в чем-то провинилась перед этим… этим… Итачи бессильно вздохнул. Он взял Арууке за запястье и повёл в пустую комнату, маленькую и чахлую. Оказывается, в ней лежала одежда. Преступник бережно накинул на её голые плечи плащ и застегнул до подбородка. Ткань плотная, но мягкая, чёрная, с красными облаками. Икуроми уже носила подобную. Они спускались по тем ступенькам. Ару смотрела ему в спину, а в мыслях у неё почему-то крутился образ девушки со вздернутой чёлкой, миленькой улыбкой и смущенным взглядом. Они вместе ходили в школу и после жили в одной квартире. Имя начиналось на «М». Или на «А»? Икуроми покачала головой, не хотя ничего поднимать из дна памяти. Они всё куда-то шли. Поначалу тело терпеливо подавляло боль, но сейчас уже кричало и, тяжелея, не хотело делать шаги. Кожа на некоторых участках будто горела. Итачи краем глаза посмотрел на неё. Он видел, что ей больно идти, и даже знал почему. Тем не менее, они упорно продолжали путь в неизвестность. Когда для достижения цели оставалось преодолеть одну дверь, Ику прекратила шаг и вырвала руку из тёплой хватки. Не в силах терпеть боль, она расстегнула плащ и тут же замерла. Подавить ступор получилось не сразу: Арууке в оцепенении глядела на своё израненное тело. Как же она это сразу не заметила? Под тщательно перебинтованной грудью, выше уродливого шрама и печати на животе; под ключицами тоже самое… и на бёдрах так же, как и на пронзённом левом ухе. Слишком знакомые чёрные стержни. Вокруг каждого из них — вспухший красный синяк. — Здесь холодно. — Итачи не рвался кидаться объяснениями. — Застегни обратно плащ. Они зашли в пустую и скучную комнату. Учиха сложил печать, и стена, будто чья-то крыша, поехала налево — то открылся потайной проход. Ару шагнула в него, и зуд от тонких стержней в разы усилился. Здесь было темнее и теплее. Они шли, шли и остановились. Перед ними во внушительном механизме восседал живой мертвец: его рёбра еле скрывались под слойком кожи, скулы выделяли тощее личико, волосы горели огнём. А в глазах был риннеган — Икуроми точно знала, что его так называют. Пускай её голова и была чиста, как отформатированная флешка, но подсознание хранило в себе кое-что на донышке. Взгляд Колоонзо омрачался с каждой секундой, исподлобья впиваясь в Нагато. Тишина оглушительно свистела. — Здравствуй, — наконец поприветствовал он глухо. Пейн. Нагато. Его голос, хриплый и низкий, иглой лопнул шарик, из которого амегакуровским дождём полились воспоминания: Итачи, Мицуми, Аи, Хидан, Какузу, Дейдара, Джирайя… Шизуй — образы проносились перед глазами с завидной скоростью Флэша. Замедлилась только последняя картинка: в воздух брызнула кровь и, улетая в обрыв с тяжелым сердцем, Ику словила эмоции на лице сестры. Дышать стало сложнее. — «Здравствуй»? — Слова в принуждении вырывались из груди. — Ты говоришь мне… «здравствуй»? Она сухо закашлялась в смехе, подрагивала в неясных ощущениях с минуту, смотря не на Лидера, а в тонущую в темноте стенку, после чего замерла. Пародия на улыбку растаяла. Икуроми думала о том, что сейчас испытывает. Тело жжётся, но внутри всё горит в разы больнее. Кажется, Ару уже давно плавает в таких чувствах. Уход лучшей подруги, жизнь вдали от дома, смерть матери, холод отца, разлука с сестрой. Воссоединение с Телегей и Айдай, как вдруг снова смерть и снова одиночество. Второе воссоединение, а дальше опять смерть, смерть, смерть, много чужих и родных смертей. Предательство. Смерть. Третье воссоединение. И снова… смерть, каждый чёртов раз приходящая с телесным и духовным жжением. — Мне… больно. — Нужно рыдать, кричать и визжать, но Арууке разучилась. Она смотрела то на идеальную льдину Нагато, то на закрытый купол Итачи, и понимала, что и сама давно такая — отмороженная, хуже рыбы, потому что «шиноби должны сдерживать себя», потому что «эмоции губят». Икуроми повернула голову к пустой глупой стенке и будто бы повторно увидела Шизуй, раздираемую злостью, отчаянием, горем, ненавистью, болью и шоком от того, что её анэ убили. Тогда Ику только летела к обрыву и была ещё жива, но в лице кричащей сестры прочитала обратное — уже мертва. Мертва с того с самого момента, как стукнулась о Пейна, как заговорила с ним, как услышала «я давно извещён об этом». А может, ничего и не было? Может, всё не взаправду? Может, она не видела маниакальную улыбку Хидана, истерзанную ранами Айдай, не поднявшуюся от бессилия Айым? Может, она не встречала взгляда сестры, не встречала её искажённого горем лица? Может, не летела с обрыва? Не умерла? Или, наоборот, не жила? Колоонзо медленно повела головой от левой стенки к правой, от правой — к левой, захватывая взором заключённого в механизм Нагато, стоящего рядом Итачи. Тощий Лидер говорил с ней аккуратным тоном, и проснулось в нём нечто виноватое. Учиха задал ей вопрос, но, как и Нагато, остался без ответа. Ведь Икуроми с ними в комнате уже не было. Она сидела в своём мире, в своей квартире, за скромным кухонным столом. Было тепло и уютно. За окном сияло солнце. Размахивая лопаткой, готовила завтрак Айым. Смущенно улыбаясь и что-то рассказывая, сидела напротив Айдай. Рядом до упаду хохотала Телегей. Икуроми наблюдала за ними, но ничего не слышала, словно кто-то отключил звук в видео. Тюка успокоилась и, блестя улыбкой, обратила внимание на сестру. Губы зашевелились в вопросе. Айдай и Айым посмотрели на подругу следом и тоже что-то сказали. Они ждали её слов. Но Ику молчала. Она их не слышала. Глаза ослепила темнота — из светлого прошлого Арууке вернулась в настоящее. Итачи держал её за подбородок, опять спрашивая, пытаясь достучаться. Она дослушала неплохую для его скудности речь, как монотонную лекцию учителя, которая на учебе обычно проплывала мимо неё кораблём. Слух улавливал — сознание отторгало. Говор нукенина был для Колоонзо лишь пустым набором японских слов. Мозг отключил авто переводчик, потому что Икуроми не хотела ничего понимать. Реальное с вымышленным, сны с воспоминаниями — всё окончательно запуталось. Эта внутренняя и наружная боль, этот холод вокруг, это ноющее сердце… Раздался приказ от Нагато. Итачи ушёл к столу с минимум вещей на нём и что-то оттуда взял. Он вернулся к иномирянке и протянул ей это. Брелок. Снова. Арууке взяла его в руки и долго муторно рассматривала. Между ними было кое-что общее: моделька флага выглядела такой же покарябанной и выцветшей. Она провела большим пальцем по красной поверхности, а та, как спичка, будто бы загорелась, но ударила не острым пламенем, а мягкой теплотой. Арууке сжала старый брелок в ладони и действительно почувствовала тепло, уже не фантомное. Брелок грел её. Брелок делился красной энергией. — Ты не просыпалась неделю. — Колоонзо, теребя сувенир, с удивлением подняла взор на Нагато. Она услышала его голос так чётко и ясно, не сквозь вату, и пришла в замешательство. Пелена перед глазами растворилась — отступила и потерянность в пространстве. — Неделю? — Икуроми легко заговорила. Лидер улыбнулся краем губ — девушка наконец-то по-настоящему пришла в себя. Она потерянно огляделась, словно только что поняла, что где-то находится, а, ударившись о взгляд риннегана, отшатнулась. — Ты… Узумаки поддался вперёд, жадно читая мысли иномирянки — всё у неё было написано на лице. Озадаченность, лёгкая паника, куча подозрения. Однако несмотря на всю муторность ситуации, она собрала себя по кусочкам, в своём заносчивом стиле выпрямилась, и бравадно произнесла: — Ты не убил меня. — А ладони тихо стискивали брелок и кусочек плаща. — Почему? — И всё-таки ты меня знаешь. Всегда знала. — Лидер с улыбкой взглянул исподлобья. — Не так ли? Икуроми не поняла, что имеется в виду. Но потом вдруг вспомнила, что никогда до этого момента не видела истинный облик Пейна, не говорила с ним. Всегда был только рыжий Тендо, но не Узумаки Нагато. Она, по идее, не знала его. Но сейчас своими словами доказала обратное. — Что происходит? — Ведь что-то и вправду было не так. Угроза не исходила ни от одного из шиноби, но ощущение чего-то незаконного и подпольного никак не покидало Ару. Она в спешке завертела мысли, соединяя их с последними воспоминаниями и пытаясь собрать хардный паззл воедино. — К сожалению, у меня нет времени на объяснения. Но скоро всё прояснится. — Нагато кивнул своему подчинённому. Арууке раскрыла рот в придыхании, только осознав, что Итачи — это Итачи, и он здесь вместе с ней и Пейном. — Нам пора. — Учиха прикоснулся к её спине, подталкивая к выходу. Он предал Акацуки, когда ополчился против Тоби в бою и отдал ей своё кольцо, чтобы открыть врагам вход в логово. И она предала Акацуки, объединившись с Листом и Песком, а затем собственноручно перерезав джинчуурики однохвостого глотку. Однако сейчас они вдвоем стоят перед Лидером организации, которой перешли дорогу, и продолжают дышать. — Пейн, ты… — Колоонзо подхватили на руки. Её привели сюда для того, чтобы Лидер убедился в её живности и здравии. А теперь нужно уходить, пока их не засекли. Пока Тоби не узнал, что и Нагато предал его. Перед тем, как позволить иномирянке покинуть комнату, Пейн подарил ей кивок, давая понять, что они на одной стороне.

***

Сознание хоть и протрезвилось, но лучше от этого не стало. Икуроми, вклинившись в реальность, пыталась самостоятельно понять, что происходит. Итачи тенью нёсся с ней на руках по узким мрачным коридорам, преодолевая ступеньки, спускаясь ниже и ниже. «Это башня, — будучи ближе к шестому этажу, пришла к выводу Ару. — Мы в Стране Дождя». Словно с криминальным паркурным прошлым, Учиха выпрыгнул из внезапно представшего перед ними оконища. На пару секунд они оказались снаружи — на улочке, скрытой от мира двумя крупными башнями. Арууке задрала голову наверх. Дождь не шёл. Впервые на её памяти небо Амегакуре было ясно-синим. Соратники залетели в соседнюю постройку, из неё попали в следующую, а затем — в последнюю на их пути. В таком сыром, слюнявом помещении Итачи и опустил иномирянку на пол. — Переждём здесь пару часов, — лаконично, как и всегда, кинул он. Икуроми, заметив возле себя мёртвую крысу, поскорее поднялась на ноги. Тело отозвалось скрипящей болью, на которую оставалось лишь молча жмуриться. Учиха сел на огромную трубу, на которой, видимо, уже не раз за последнее время размещался. На ней смиренно стоял пакетик. Он выудил оттуда коробочку с прикреплёнными к внешней стенке палочками и протянул девушке. — Поешь. Она приняла дар. Внутри был приправленный рис. Ику безотрадно начала есть свою первую за семь дней еду. Она нехотя пережёвывала, насильно глотала, слушала обиженные вопли желудка и отчего-то думала о Хидане. Ведь прошлый раз, помимо крови, от него пахло карри. Кушать расхотелось. — Скажи… — Арууке сипло заговорила, отложив еду. Итачи давно был готов говорить и уже пытался предугадать, с чего именно начнётся расспрос. Но течение мыслей иномирянок порой сложно уловить заранее и сразу. — Им удалось сбежать? Нукенин, помолчав, с опозданием ответил: — Нет. Акацуки захватили их и использовали в запечатывании однохвостого. Мороз по коже. Задавать добавочные вопросы вдруг стало страшно. — Чакра Ичиби была восполнена. Твои подруги и сестра остались живы. — Сердце выдохнуло. — Но они по-прежнему в плену. — Откуда Акацуки узнали, что наша чакра может как-то влиять на вашу? Почему они вообще решились использовать её для запечатывания? Итачи сделал красноречивую паузу. — Жанна. Тишина и время для анализа. Колоонзо заторможенно прыснула, пускай серьёзная мина собеседника ни в коем случае не намекала на шутку, а следом иронично усмехнулась. Приложив ладонь ко лбу, она качала головой. — Я знала, что эту кобру так просто не убить… Значит, всё из-за неё. Не смогла стравить нас между собой, поэтому вмешала Акацуки… Подло. Хитро. В её стиле. Здесь даже не стоит удивляться — всё было так очевидно с самого начала, с того момента, как у нас украли кольца… — Их украл Зецу. — Итачи оборвал её дедуктивную цепочку. — Он заставил Пейна думать, что вы хотите уничтожить его и всю организацию, и толкал его на ваше убийство. Жанна рассказала про особенности вашей чакры, чтобы спасти свою жизнь, и тем самым подставила вас. — Не вижу логики. Кто угрожал Жанне? Откуда она вообще взялась? — Икуроми присела рядом на трубу. — И Пейн… в конце концов он изменил своё мнение насчёт нас. Это ты его переубедил? Теперь ясно, чем ты был занят в те дни… — Она ушла в себя на мгновение, а, вернувшись, твёрдо сказала: — Расскажи мне, Итачи, что же всё-таки происходит. — Вы хотели сообщить Пейну об истинном плане Акацуки, но Тоби опередил вас. — Ару помнила это по прошлому разговору с Тендо, состоявшемся перед её очередной «смертью». Разумеется, нечто неожиданное скрывалось под этим фактом. — Но Нагато никогда не желал такого фальшивого мира. Настоящий, правдивый и чистый — вот его мечта. — Так он отказался… Он не захотел погружать всех в мир иллюзии. То, что её так испугало в тот раз, чего она страшилась, все её опасения — всё мрак! Пейн не поддержал план Луны, как она подумала изначально. Не поддержал! Икуроми приложила ладонь ко лбу, задышав от облегчения и приулыбнувшись. — Теперь мне ясно. Он отказался от этого грёбаного апокалипсиса, но перед Тоби сделал вид, что это не так. Пейн разделил нашу сторону и стал нашим шпионом в Акацуки… — Не совсем. — Итачи галантно отрезал ей крылья. — Ни Нагато, ни Конан не поддержали план Луны, и Тоби пришлось пойти на крайние меры. Он объединился с Кабуто, и тот, как вы и говорили, использовал Технику Воскрешения. Он оживил старого товарища Нагато и Конан, чтобы манипулировать ими… — Чего? — Икуроми поднялась с места. — Кабуто? Оживил Яхико? — Одна мысль врезалась о другую, и в голове произошёл «кац». Информация никак не умещалась в рамки канона. — Это невозможно. Для воскрешения необходимо ДНК — этот змеёныш не мог просто так его добыть! Пейн — настоящее тело Яхико — ни за что бы не подпустил такого, как он, к себе! — Для получения ДНК стоило лишь разорвать связь Нагато и главного Пейна. — «Лишь»? Это смешно. Ты сам знаешь, что даже Джирайя с Наруто не смогли этого сделать. А этот червяк и подавно. — Ему способствовал Тоби: он перенёс главного Пейна в своё измерение. Такое большое расстояние не позволило Нагато управлять телом. Колоонзо плюхнулась обратно, настолько ошарашенная услышанным и представленным, что в чувствах раскрыла рот, то вдыхая, чтобы что-то сказать, то выдыхая, передумав. Хитрожопый Обито использовал грязные приёмы, чтобы оставить сильнейшего шиноби этого мира при себе. Оживил Яхико — лучшего друга Нагато! — до такого и Кишимото не смог додуматься! Шантажируя тем, что заставит Яхико делать ужасные вещи, Тоби вынудил Нагато и Конан продолжать нести праведную службу Акацуки. А этот склизкий Якуши скрылся от смертоносных легендарных глаз в подсобку и оттуда продолжил вершить свои злодеяния. Мадара, Белый Зецу, Яхико — и это только начало, ведь сюжет будет таков, что к Четвёртой Мировой Войне на стороне злодеев будет целая армия оживших мертвецов. — Уму непостижимо… Кабуто не мог сразу после смерти Орочимару набраться стольких сил! Впереди должно было быть ещё много сюжетных арок, прежде чем Акацуки объединились бы с ним… Что могло так исказить события? Итачи долго не думал. — Вы. Правда заткнула Арууке рот. Она было подумала: «Где мы просчитались?», но сразу поняла: везде. Начиная с того самого момента, как они, Шикуцуми, ввязались в бой между Акацуки и Суной, заканчивая тем, что Аи привела команду Саске к ним. Нет, ещё была встреча Шизуй с Джирайей, ранее уничтожение Орочимару, убийство Неджи Фавном, смерть Гаары… Каждое их действие, каждое столкновение иномирянок с персонажами «Наруто» искажало сюжет. Икуроми покачала головой. Нет, не искажало. Ускоряло. — Якуши создаст армию мертвецов, а Широ Зецу — армию себя. Всё будет точно так же, как и должно быть, если не хуже… — Но исправить всё ещё в твоих силах. — В моих? — Ару потерялась. Хотелось получить подробные ответы, а не эти непроницаемые тёмные глаза Итачи с ясным подтекстом: «подумай и поймёшь». В изнурении, телесном и духовном, она опустила голову к коленям. В чём смысл её нахождения здесь и бытия в целом? Почему «убили» именно её? Настал момент истины. Икуроми соединила два конца и, получив искру, наконец поняла, как обстояли дела. — Тоби потребовал моих подруг для допечатывания однохвостого, а меня велел уничтожить, чтобы окончательно сломить их, чтобы они сами захотели способствовать созданию идеального, фальшивого мира. — Картина последнего боя ярко стояла в памяти. — Вот почему Зецу сказал: «ликвидация главной — самая эффективная тактика для победы». А Пейн не ранил меня в жизненно-важные органы, чтобы сейчас я помогла вам остановить будущий хаос. И всё-таки… Тоби не сложно будет догадаться, что я жива. Ведь моё тело… — Один из Путей Пейна поймал тебя, не дав разбиться. Внизу, у подножия, была река, и твоё мёртвое тело могло затонуть или унести, поэтому Зецу не стал проверять. — Такова была тактика Нагато. Итачи кратко осветил её для иномирянки: — Твои знания — наше главное оружие. — Вот как… — Ару не возражала такой роли. — Хорошо. Я сделаю свой последний рывок и обломаю всех антагонистов с их подставным миром. Но у неё толком не было чакры — тот запас, что она взяла у Рио Сато, давно иссяк. Нынешней энергии хватает только на поддержание жизни в этом мире, при том, что где-то там, в далёком измерении, демоны с выколотыми Жанной глазами не хотят умирать и черпают из хозяйки чакру, ослабляя и медленно убивая её. — Эти стержни… — Икуроми дотронулась к одному из них — к тому, что под ключицей. Он, как и остальные, не переставал жечь и легко вибрировал. — Через них мне передаётся чужая чакра. Ты рассказал Нагато… про мою проблему? — И он решил её, — подчеркнул Итачи. Кто бы мог подумать, что «лекарство» от болезни придёт в виде передатчиков чакры, а ведь именно её так дико не хватало Ику. Дискомфорт по всему телу однозначно стоит того, что Арууке больше не будет выворачивать изнутри от недостатка синей энергии. Не будет кровавого кашля, потери сознания, приступов паники… Временно, но этого хватит. Как Колоонзо узнала позже, у врагов планируется два похода: Мадара и армия мертвецов, которых Кабуто создаст в ближайшее время, отправится за Кьюби; Пейн и оставшиеся Акацуки пойдут за Хачиби. Из-за Жанны им известно, что ни Коноха, ни Кумогакуре не согласятся отдать своих джинчуурики, и потому брать их придётся силой. Совет Каге не соберётся, как гласит тому канон, ибо у правителей нет повода для этого: Акацуки ещё не нападали на восьмихвостого Киллера Би, брата Райкаге, оттого шумихи нет и не будет до последнего. А без собрания, на котором должны были появиться Зецу и Тоби с кричащими заявлениями о конце света, никто из держав не узнает о грядущей войне. — Вмешательство Конохи нам не помешает. — Икуроми приложила палец к губе, приготовившись строить очередной план. В этот раз он точно сработает. — Мы же пойдём напролом и уничтожим Кабуто первым. Я знаю, как это сделать. Точнее, судя по канону, это знаешь ты… Стемнело, когда они закончили план по спасению мира. Арууке так и не доела рис. Из своего убежища в одной из башен они наблюдали за небом. Оно по-прежнему не плакало. — В нашем мире был один смешной мультфильм про четверку боевых пингвинов. — Когда говорить о страшном уже стало невыносимо, иномирянка начала об отстранённом. — Ковальски выдавал варианты действий, придумывал планы — он самый умный и рассудительный из пингвинов. Правда, как-то он потерял голову от любви к одной дельфинихе. Итачи, как и она, не сводил с небосвода глаз, внимательно слушая. — У Рико, самого опасного и безбашенного члена команды, в запасе всегда было оружие, много оружия. У него богатый внутренний мир… в желудке. И пускай Рико вечно рычал, он все равно был очень добрым и нежным, особенно к своей любимой кукле. Рядовой — их наивный новобранец, сверх милый и скромный. Он вечно ошибался, путался и всё делал наперекосяк, но, тем не менее, его все всегда прощали и любили по-старому. А их лидер, Шкипер, самый сильный, опытный и уверенный из них. Но его раздутое эго часто подводило его и всю команду… Нукенину не сложно было провести параллели. — Мы, Шикуцуеми, как те Пингвины… Девочки называли меня Шкипером. А я их подвела. Она вытащила из подсумки мятую, жизнью израненную фотографию Шикуцуёми, по которой их с Мицу нашёл почтальон, а следом и Така. — Мне неизвестно, где они. Как и Пейну. — Но есть способ узнать. Шизуй называла это «телефонной техникой», но мы перестали её использовать, так как на неё затрачивалось приличное количество чакры. Но мою всесильную имото это никогда не смущало… — Расстояние может быть огромным. — В Итачи заговорил реалист. — Тебе не хватит чакры, чтобы связаться с Шизуй ментально. И вправду. Икуроми заметалась в поисках решения проблемы. Ответ лежал глубоко в недрах памяти. — Давно, когда мы только осваивались в Акацуки, я оказалась в безвыходной ситуации во время боя. Как-то додумалась «запросить» чакру через своё кольцо, и Пейн, поняв мой сигнал, поделился своей. Попробую сделать так же через стержни. Он поможет, как помог и тогда. Нагато… — Иномирянка, дотронувшись до одного из стержней в себе, пустила по нему свою чакру, отправляя обратный приток энергии к источнику — рыжему Лидеру. — Дай же мне сил, чтобы связаться с сестрой… И тогда я отыщу своих пингвинов.

***

— Шизуй. Шизуй… — Аи говорила вполголоса. — Ну же, Телегей, ответь… Айым сидела на холодном грязном полу и чувствовала себя цирковой зверюшкой, которую после выступления кинули на отдых в клетку. Ноги закованы в кандалы, на руках — чакропоглощающие наручники, короткой цепью исходящие из каменной стены. Лишний раз двинуться было невозможно: все конечности ныли, особенно жгли рёбра. Тогдашняя схватка с Какузу не прошла бесследно. Аи дышала через раз, чтобы поубавить боль, и не мигая смотрела в угол напротив. Там валялась Шизуй. Уничтоженного изнутри человека видно сразу: он не слышит и не видит, лицо его ничего не отражает, еле открытые глаза пусты. С опущенной головой и духом младшая Колоонзо делала вид, что её здесь не то что нет, но и вовсе не существует. — Телегей. — Аи безуспешно звала её на протяжении полутора часа — с тех самых пор, как очнулась. А Шизуй будто бы и не отключалась, не спала в изнеможении эти семь часов после отдачи энергии однохвостому, а также сидела в своём углу, не видя пространства перед собой. — Нам нужно выбираться отсюда. — Угараешь? Да ты посмотри, в какой глубокой жопе мы застряли! — громыхнуло из соседней камеры. Тюка в раздражении напряглась — Жанна была единственной, кто сейчас мог одним своим голосом вызвать в ней хоть что-то. — Нас всех словно поимели и выбросили! Как ты предлагаешь бежать, особенно когда снаружи такая толпа убийц?! — Тебе я ничего не предлагаю, — выцедила, как сквозь сито, Айым, не столько злостно, сколько устало. — Я говорила с Шизуй. Совместными усилиями мы вырвемся из этой клетки. — А разве есть смысл делать это? — глухо прозвучало вдалеке. Аи вглядывалась в освещаемую одним лишь лунным светом соседнюю камеру и там, помимо Жанны, уловила мертвенно бледную Мицуми. Она обнимала колени, пытаясь согреться. — Что ты имеешь в виду, Мицу? — Мы проиграли битву. На стороне Акацуки — Пейн и Мадара, а с ними Белый Зецу, Яхико и остальные. Итачи мёртв. Икуроми мертва. И с нами уже покончено… — Хватит. — Аи укрепила тон. Голос всё равно держался на соплях от усталости. — Ни Икуроми, ни Итачи не хотели бы, чтобы мы погибли в подобном месте. Уж лучше пасть в бою, чем так. — Какие заезженные фразы… — Гецория презрительно тряхнула головой, откидывая грязные сосульки-волосы за плечи. Она сидела у прутьев решётки, в паре шагов от Тюки, и этим нагнетала её состояние. — Я не хочу здесь помирать, но и бежать сломя голову не собираюсь. Будем действовать бездумно — Акацуки размажут нас, как это сделал Пейн с Арууке. Сырая немота меж двух клеток. Жанна хмыкнула, не впечатлившись, какими безумными от кипящей ненависти глазами в неё впилась Телегей. — Завали хлебало. — Низкий, совершенно не свойственный младшей Колоонзо голос вырвался наружу. Взгляд резал льдом, а лицо — хладнокровием, и словно истинный шиноби проснулся в Шизуй. — Сука. Это всё из-за тебя. — С какого это фига? — оскорбленно заверещала Кобра. — Вечно делаете меня виновной! Напомню, что это ВЫ проиграли Акацуки битву. Это ВЫ оказались слабы настолько, что не смогли сохранить жизнь Арууке. Всё вы, а не я! — Нет, это ты! — Загремели цепи. Телегей, привстав, неистово вцепилась в решётки. — Это ты навредила её демонам! Из-за тебя они высасывали из неё чакру! Из-за тебя она осталась без сил! — Скажи ещё, что из-за меня её прибил Лидер! — Жанна загоготала на всё помещение. — Это не моя вина, Тюка, что твоей сестры нет! Она сдохла, потому что была слишком наивна и самоуверенна. Воображала из себя хрен знает что… — Она старалась во благо этому миру! — рявкнула та. — Она почти вышла из ума, чтобы сохранить этот гребаный, мать твою, канон! — Ха-а-а-а! Старалась сохранить?! Вздутое эго лезло Арууке на глаза — за своей чванливостью она даже не понимала, что творит! Я наслышана: взять и грохнуть Гаару! Гениально, просто гениально! Сейчас бы важным персонажам вселенной только и совать нож в горло! Жанна лицом прижималась к своей решётке, Шизуй — к своей. Им, не могущим даже руку поднять из-за наручников, не то что устроить межкамерную потасовку, оставалось на месте разражаться в жутких криках. — План Акацуки рухнул из-за смерти однохвостого! — Да с фига ли он рухнул? Ты безглазая, как-то исчадие ада, раз не увидела и не поняла, какого хрена они делали с нами! Однохвостый был запечатан — МЫ его окончательно запечатали своей чакрой! Все жертвы твоей сестры померли зря, как и она сама! Шизуй заорала — заорала и Жанна. Как две взбешённые обезьяны, они кричали друг на друга, будучи всего в двух шагах — так близко, но так далеко для заключенных. Колоонзо в истерике шатала прутья решётки, а Гецория, широко разинув рот и глаза, визжала свою правду. — Прекратите! Хватит! — Айым не могла их перекричать. Она было ринулась к Телегей, но цепи, звякнув, притянули её обратно к стене. — Успокойтесь сейчас же! Конфликт нам здесь ничем не поможет! Они замолчали не столько от аргумента, сколько от усталости горла, но продолжили, сбито дыша, резать взглядами. — Нам уже ничего не поможет… — заплакала Айдай. — Прекрати это, Мицуми! — Акёми разрывалась на части от нервов. — Отчаяние — не выход! Мы выберемся отсюда! — У нас нет выхода вообще! — Настала очередь Фукусаны, срываясь, закатывать сцену. — Всё потеряно, неужели ты не понимаешь, Аи? Нам не выбраться отсюда! Нас охраняют Акацуки — сюда никто никогда без их ведома и вмешательства не войдёт! Дейдара с Джирайей не пойдут в пекло ради нас! Никто не пойдёт, потому что мы никому здесь не нужны! Мы здесь чужие и лишние! Нас использовали и будут использовать, как… как топливо для монстров! Но мы были друг у друга, мы были подругами! — Она потянулась головой к примолкшим Шизуй и Жанне. — ВЫ были подругами! Вы! Единство могло спасти всех нас, абсолютно всех! Но мы разделились: стали Шикуцуми, стали Кобурой, в то время как все до единого являлись иномирянцами. — Дёргаясь в истерике, Мицу захлёбывалась в собственных слезах и горе. — Ты была права, Аи, ты была так права: не Мир Шиноби погубил нас, это мы перебили друг друга! Я убила Асу! Шизуй убила Тамерлана! Икуроми убила Тори и Ренатту! Вы вдвоем, — обобщила она последних из когда-то Кобура, — убили остальных! Мы не то что не сохранили Арууке, мы не сохранили никого! И даже… даже себя… Зажмурившись, Мицуми разрыдалась с новой силой, хотя уже и так задыхалась от переизбытка слёз. Те трое молчали. Спустя какое-то время под эти шумные всхлипы Жанна отсела подальше от Тюки, а Тюка — от Жанны. Айым села на прежнее место — в тот угол, в котором обнаружила себя два часа назад. Больше в этот день иномирянки друг с другом не заговаривали.

***

Крыса жадно лакала похлёбку, которую кто-то принёс кому-то месяцами ранее. Шизуй не замечала безобразного грызуна, разместившегося прямо у её ног. Здесь не было часов и будто не существовало самого времени. Только бесконечно мрачные стены, ледяные решётки и чёрствый воздух. Где-то капала вода. Жанна, придумав для себя развлечение, моргала при каждом падении капельки на пол. Мицуми смотрела себе в колени. Аи делала вид, что спит. Ничего не предвещало беды. Кроме как выросший из-под земли сорняк, чёрный и белый одновременно. Ни одна из девушек не дёрнулась — все четверо, наоборот, замерли, прекратив каждая своё дело. Улыбаясь, как последний маньяк, Широ Зецу спросил у пространства: — Ну, как ваше ничего? Вода по-прежнему капала. — Девочки? — Он взглянул на Аи и Шизуй, в чьей камере и появился. Они смотрели на него единым уничижительным взглядом исподлобья. — Чего это у вас с настроем? Ничего, сейчас развлечётесь… Шаги, звон ключей — проход в клетку отворился. Внутрь зашёл Хидан. — Пиздец не густо тут у вас… — поморщился он, осматриваясь. Его звучный бас заставил Мицу поднять голову, а Жанну в преддверие чего-то рокового прислониться к прутьям. Чёрный против малинового — глаза Колоонзо и Мацураси столкнулись в мимолётной битве, оставившей у одной закипающую ненависть, у другого — колкую ухмылку. Джашинист прошёл в угол к бывшей из Кобура и присел близко к ней. — Пойдёшь со мной. — Он сложил печати и двумя пальцами прикоснулся к звеньям, соединяющим два браслета наручников. На них вспыхнули кандзи — наручники расстегнулись, перестав поглощать чакру. Освободившаяся Аи посмотрела на старого знакомого с подозрением и укором, словно он вмешивал её в авантюру, о которой знали Акацуки, но никак не ведали иномирянки. — И только попробуй выкинуть какой-нибудь фокус — сразу же уебу. Губы дрогнули в слове, однако Айым так ничего и не сказала. Остальные тоже молчали — один лишь Зецу злорадно хихикал. И даже когда Мацураси закинул девушку себе на плечо и унёс прочь, никто ничего не сказал. — Что же, бывайте, — низко попрощался Куро. — Хорошего вам дня, — напоследок шутканула белая сторона алоэ, имеющая к ним много и много претензий, и (как) сквозь землю провалилась, оставив пленниц в потрясении. Они так и не поняли, что это только что было: Жанна настойчиво вглядывалась туда, где стоял чёрно-белый, словно могла видеть сквозь пол и без бьякугана; Телегей хмуро наблюдала за оставшимися от подруги наручниками; Айдай с подозрением щурилась, будто её надурили. — Айым повели к Кабуто. — Гецория заговорила впервые после той перепалки с младшей Колоонзо. — Кабуто? — Фукусана покачала головой, то ли в неверии, то ли в ужасе, то ли в шоке, то ли во всём сразу. — Но… зачем? — Ну, раз мне всё равно нечем заняться, — Кобра устроилась поудобнее, насколько ей это позволяли кандалы, — то, так уж и быть, расскажу вам всё с самого начала. А началось это с меня… Злой выдох через нос означал «неудивительно» — Шизуй и не смела думать, что Жанна ни к чему из происходящего не причастна. Монолог ласково полился по двум камерам: — Глупый маленький Учиха думал, что убил меня, но как бы не так: мои силы взметнулись к небесам, открыв мне врата, если не в Рай, то в Змеиное Царство точно! Мне ничего не стоило сбросить с себя одёжку — сбросить кожу, которую и Саске, и Айым приняли за настоящую меня, и пустить кровь для полного зрелища. Ну разве не комично? А Кабуто, этот очкастый ушлаган, первым обнаружил моё мёртвое тело — точнее, его отсутствие. Без понятия, как у него хватило ума понять, куда я ушла, но он не ошибся… Айдай взглянула на подругу — Тюка не выражала ни единого желания заговаривать. Спрашивать пришлось самой: — И… куда же ты ушла? — Как же? — Личико Жанны расплылось в улыбке. — К вам. Я направилась к вам вместе с Аи. По телу прошлась дрожь, словно жуткое дуновение пронзило его. Мицуми это казалось абсурдом: Гецории не было ни с Аи, ни с ними. До момента встречи в пещере Акацуки они нигде не встречались. — Я была с вами. Слушала все ваши разговоры. Видела, как с каждым днём Арууке теряла рассудок. Удивлялась вашему временному единству и постоянным распрям… Но это продлилось недолго — ровно до того, как вы пошли на источники. Кабуто, видимо, помнил, какими техниками я владею, и легко вычислил меня… Мицу вконец потерялась: она никак не могла понять и вспомнить. Как Жанна могла быть рядом с ними всё это время? Притаилась в виде змеи и преследовала их? Или подобно Орочимару продолжала жить в Проклятой печати Аи? Нет, печать ведь разъела иномирянская чакра… Тогда чем же была Жанна? — Катана. — Ответ вышел из сердца Шизуй. Замогильный, вязкий, краткий и низкий, он не разнёсся эхом, а еле-еле дошёл до соседней камеры. — Акёми сказала, что это ты выпросила для неё катану у Орочимару. У Фукусаны выбило дыхание: катана! Неизменное оружие Аи, по которому та так сокрушалась, когда его украли в раздевалке источников. «Зачем Кисаме забрал мою катану? Что этим Акацуки вообще нужно?» — разгадка была сложна и элементарна одновременно: Жанна. Кабуто нужно была Жанна, а Акацуки, точно слуги, исполнили его прихоть. — Они ставили над нами эксперименты, пытались выудить из нас, иномирянцев, пользу… — Тон Гецории был мягким и тёплым, будто она вспоминала свои лучшие дни. — И только кровь десятерых создавала успешные инъекции: они влияли на кровообращение, работу мозга, очаг чакры. Кабуто использовал их только в примеси с чем-нибудь. Но благодаря мне и созданной мною инъекции он изменил своё мнение… Я была первой, кто выжил после того, как втащил себе всё в чистом виде. Я изменилась… так сильно изменилась! Моя чакра, мои способности, моя выносливость! Просто дико, что иномирянская кровь может так влиять на себе подобную, не считаете? Позже мне даже удалось объединиться с духом Змеи, стать её частью и возвыситься! А знаете, почему так произошло? Чью кровь я взяла за основу для своего всесилия? Жанна расхохоталась. Мицу поникла, невольно посмотрев туда, куда ушёл Хидан. — Аи… — Но очкастый этого не знал! Зато знала я — и он заставил Акацуки добыть ему катану, в которой я копила силы. — Щас бы жить в катане… — с сарказмом буркнула Шизуй. Она только делала вид, что не заинтересована, но сама слушала с вниманием и настороженностью. — Я была там, где Аи; а Аи — где вы. Сечёте? Через вас они вышли на неё и меня. А потом от меня Якуши узнал, что Айымка и есть та самая, которая может сделать его сильнее. Ах, вы ведь не видели его! Та инъекция, которая осталась в убежище после моей «смерти», изуродовала этого прохвоста, хотя, казалось бы, куда ему быть страшнее… Он и иномирянскую кровь в себя брызнул, и орочимаровские выделения ввёл — стал ходячим мутантом, живой кикиморой! Всё стало куда запущенней, чем обещало быть в аниме и манге… — Так Кабуто хочет выкачивать из Аи кровь, а Акацуки — из нас чакру? — Меркантильно, правда, Мицуми? Им бы только выгоду из девушек получать… Но да, это правда. Очкастый предложил Обито свои услуги в обмен на меня, Аи и Саске. Не знаю, что насчёт последнего, но я своё отработала, рассказав про Акёми. С её помощью Якуши будет усиливать себя раз за разом и тем самым лучше использовать Эдо Тенсей — оживляющую мертвецов технику. Вы вдвоём — альтернативное топливо для десятихвостого: если Акацуки облажаются с биджу, как это было с Ичиби, то они всегда смогут взять вашу (точнее, нашу, раз я уже более не нужна Якуши) чакру, чтобы усилить и тем самым восполнить недостаток. А вот Икуроми… От неё были бы одни проблемы. Поэтому для Акацуки было легче от неё избавиться. — Заткнись. — Могла грянуть вторая словесная драка. Шизуй была серьёзна, зла и мрачна. — Ты не можешь затыкать меня каждый раз, когда речь идёт о смерти твоей сестры. Она мертва, и с этим ничего не поделаешь. Чья смерть, если не её, сломила бы вас всех так сильно? Акацуки всё рассчитали… — Захлопни. Свою. Пасть. — Шизу… Перестань, пожалуйста. — Айдай с болью на сердце пришлось вмешаться. — Если эта скользкая кобра выжила, когда её обезглавили, то и Арууке… — Телегей вдруг поменяла позицию. Из полнейшего отчаяния она перебралась в обнадёживающую стадию отрицания. — Мою сестру часто убивали, но она никогда не умирала. И в этот раз всё может быть не так, как нам всем показалось… — Тюка, её противником был Пейн. У неё не было шанса выжить… — Ты даже не видела этот момент, Мицуми. Ты не знаешь наверняка, что она могла придумать. — Арууке умерла, — будто всему миру огласила Жанна. — Смирись ты, наконец! Телегей сжала зубы. Она выждала момент, чтобы остыть. — Нет. Не смирюсь.

***

Аи не знала, через какой именно промежуток времени Акацуки возвращаются за ней и уводят из камеры. Это был третий раз, когда она выходила в освещённый горящими факелами коридор. Определенно, они с девочками находились в одном из убежищ организации, о чём свидетельствовало множество далёких от неё деревянно-железных дверей — спален. В прошлый раз за ней приходил Какузу, в этот — снова Хидан. Айым никогда не сопротивлялась, не молвила ни слова, а только послушно следовала за нукенином и вместе с ним шла к Кабуто. Но сегодня её отвели в подвал, соседний тому, где держали её и остальных иномирянок. Спускаясь по крутой лестнице, Аи сразу заметила небольшое озеро. Может, это подземные воды? Навряд ли — чья-то водная техника, не более. Куда-то в угол были сгребены чучела. Каменные стены, с трудом различимые во тьме, местами оказались слегка разрушенными. В этом, очевидно, тренировочном полигоне, её и ждал Кабуто. Модифицированный клетками Орочимару, он превратился в страшного человекоподобного ящера. Ядовито-жёлтые вертикальные зрачки, будто бы красная подводка вокруг них и бордовый плащ с капюшоном делали весь его крутой вид похожим на удавшийся хэллоуинский наряд. Якуши, сидя на земле, держал руки в печати и тем самым на расстоянии управлял живыми мертвецами, о личностях которых Аи пока не догадывалась. Заметив гостей, он издал краткий кивок. Хидан пренебрежительно хмыкнул и исчез, точно по приказу, оставляя бывших товарищей наедине. — Акёми, — переставший носить очки очкастый улыбнулся, и улыбка у него вышла орочимаровская, — присаживайся рядом. Сегодня проведём перелив крови здесь. Он не шутил: всё нужное приспособление для переливания было позади него. Иномирянка послушно села, сохранив дистанцию в несколько шагов. — Выглядишь больной. Тебе нужно хорошо питаться. Ты кушала сегодня? — Да. Конечно же, она не питалась той отравой, которую ей и девочкам приносили в камеры. Дня три назад пришлось, к сожалению, влить в себя эту похлёбку из отходов, чтобы не умереть с голоду, но на этом пиршество и закончилось. Худее скелета и бледнее смерти, Акёми держала равнодушный вид, хотя в душе у неё назревала тревога и страх того, что она не справится. Не справится с тем, что задумала совершить сегодня. — Хорошо. Давай начнём. Её кровь меняла Якуши: он становился крупнее и даже дрожал от того, что его переполняла сила. После получения третьей за всё это время «дозы» он в экстазе закатил глаза, широко раскрыл рот и едва сдерживал сладостные стоны. — Прости, что не могу избавить тебя от мучений, — пропел он любезно. — Ведь если ты умрёшь, исчезнет твоя чакра, что может повлиять на кровь. Просто потерпи… ещё немного, и я достигну пика своей силы. — Что ты задумал, Кабуто? Но он лишь улыбнулся. — Уж тебе-то точно известно. Хидан забрал девушку через час, как обычно, и повёл обратно в другой подвал. Айым боялась, что несущий её на плече джашинист может почувствовать её нетрезвое сердцебиение. Лицо не держало эмоций, но что-то беспокойное в глазах озвучивало мысли Аи. На «приём» к Кабуто её всегда вели всё в тех же кандалах на ногах, но не в наручниках, что остались ждать в камере. Руки были свободны. Когда они зашли в подвал, Акёми, всё это время неподвижная, вцепилась рукой в волосы Хидана и, дёрнув изо всех сил, вырвала клок. Нукенин взвыл, как подстреленный зверь, а следом получил единый удар ногами в живот. Аи высвободилась, сделала обратное сальто, руками оттолкнулась от земли и встала на ноги. Кандалы сковывали движения — бежать было бессмысленно. Мацураси не медля подскочил к ней и нанёс бы сокрушительный удар в челюсть, не нагнись иномирянка в нужный миг. Ей удалось уклониться от кулаков ещё два раза, но вот она оступилась — цепи повалили её на землю. Там её обратно подхватил Хидан. — Ах ты ж…! — Айым не услышала, каким словом её накрыли, так как сама визжала со всей дури. Она колотила руками и ногами, дёргалась, как рыба на суше, но повторно выбраться не смогла. Взбешённый донельзя преступник, матерясь чем попало, донёс пленницу до камеры, куда и швырнул её, словно мусор. — А ну вернись! Вернись сейчас же, я сказала! — кричала во всю глотку Акёми. Подруги, привыкшие к её вечному спокойствию и повиновению, ошалели от жизни, особенно Гецория. Хидан, естественно, не вернулся и даже не соизволил зайти в клетку, а только запер дверь и, кинув что-то некрасивое, в ярости ушёл. — Звезда в шоке! — Жанна, несмотря на усталость и унылость своего бытия, не потеряла привычного нрава. — Ты действительно только что попыталась сбежать? — Она с жалостью оглядела потрёпанную жизнью блондинку. — М-м, и как оно? — Замечательно. — Выкинутая ранее Аи поднялась на ноги и отряхнула руки. Свободные руки. Ведь Хидан забыл надеть на неё чакропоглощающие наручники. Кобра, от глаз которой эта деталь не ушла, разинула рот в потрясении. — Он обязательно вспомнит об этом. Но пока у меня есть время… Айым приблизилась к Телегей так быстро, насколько ей это позволяли оставшиеся на ногах цепи, и, присев на корточки, сложила печать — ту самую, которой Акацуки три раза освобождали её. Она прикоснулась двумя пальцами к звеньям. Через пару мгновений Тюка уже пораженно осматривала свои свободные от железяк кисти. Жанна завизжала: — Кабуто мне в Орычи! Мицуми с подобным шоком в глазах не могла поверить в происходящее, как и Шизуй. — Аи… Как же… Как же так получилось? Но та, вместо ответа, лишь крепко обняла Колоонзо и впервые расплакалась. Затем, подрагивая от всхлипов, она отстранилась и ладонями накрыла щёки подруги. — Икуроми умерла. Твоей сестры и нашей подруги не стало. Она так заботилась… так любила тебя… Разве будет правильно, если ты умрёшь вместе с нами от голода в этом холодном подземелье? Как же мне потом смотреть ей в глаза на том свете? — Уголки губ Шизуй опускались вниз. Глаза вновь блестели от слёз. Она сжала ладони Аи в своих. — Прошла неделя, Шизуй. Достаточно. Пора выбираться… Давай сделаем всё возможное. Ради Ику. Телегей, захныкав, лицом уткнулась подруге в плечо. Дрожа в крепких, надёжных объятиях, она видела в темноте закрытых глаз образ улыбающейся сестры, который почти сразу сменился тем окровавленным, пронзённым шпагами Пейна. Когда они в последний раз посмотрели друг на друга, Тюка видела в Арууке грусть и испуг, прикрытые виной. Виной перед ней, младшей сестрой, которую та вынуждена была оставить. «Шизуй, ты в порядке?» «Нет. Мне больно… Мне так больно…» — Шизуй, нам нужно выбраться из камеры и освободить Мицу с Жанной… Вставай, у нас ещё будет время для слёз. «Ты ранена?» «Моё сердце рвётся на части». Встав на ноги, Колоонзо ходила по пятам за Аи, которая, в свою очередь, думала, как отворить дверь конуры. В сторонке их подбадривала Жанна. «Когда мы выберемся, что мне сделать первым? Убить Кабуто или Пейна?» «Откуда выберетесь? Где вы сейчас?» «Да, я найду Нагато и заставлю его страдать. Он поплатиться за твою смерть, Икуроми». «Не нужно ему ничего тебе платить. Я здесь, я жива. Скажи мне теперь, где ты». «Снаружи должны быть только Кисаме, Какузу и Хидан. Вчера мертвецы вместе с Мадарой ушли за Кьюби… Мы сможем победить?» «Ты меня вообще слышишь? Где ты? Не идите напролом к Акацуки — они убьют вас! Дождитесь меня!» Телегей, прислонившись к решётке, тихо рассмеялась. Именно так ей бы и сказала Арууке: сидеть, никуда не лезть, ждать её помощи. Айдай с испугом смотрела на расплывшуюся ни с того ни с сего подругу. — Всё в порядке, Мицу. Я просто… Словно до сих пор слышу её голос. «Не словно, а взаправду. Я настоящая Икуроми. Пейн не убил меня, он на нашей стороне. Помнишь телефонную технику? Я использую её, чтобы говорить. У меня мало времени…» Тюка замерла. Телефонная техника? Не может быть… «Шизуй, черт подери, где ты?!» — Икуроми! Ику! — внезапно разразилась младшая Колоонзо. Аи в удивлении обернулась на неё. — Она жива! Жива! Она говорит со мной! — Аи, поспеши! — затрясла прутья Жанна. — Скорее, пока она вконец не свихнулась и не убила тебя! — Она действительно разговаривает со мной, как по телефону! Мы называли это «телефонной техникой»! Мицу, помнишь, ты ведь помнишь?! — Фукусана с Гецорией переглянулись. Теперь они обе считали Шизуй поехавшей. Равнодушной осталась только Аи, безрезультатно пытающаяся выбить дверь. — Акёми, где мы? Икуроми спрашивает, где мы находимся! — Оставаться проигнорированной Тюка не собиралась. Она дошла до подруги и затрясла ей с просьбой об ответе. — Где мы?! Она придёт к нам на помощь, если узнает! — Шизуй, прекрати немедленно! — Айым её оттолкнула. — Лучше помоги мне, пока кто-нибудь из Акацуки не вернулся. — Что ты видела, когда выходила отсюда? Там были окна? Какая была местность? — Шизуй, а ну отлипни от неё! — гаркнула Жанна. — Не мешай ей спасать нас! «Икуроми, они мне не верят! Но это ты, я знаю, что это ты! Ты никогда не умирала, и в этот раз тоже!» «Спасибо, я в курсе. А сейчас, Шизуй, узнай, где вас держат. Скажи хоть любую деталь». — Аи. Пожалуйста, Аи! — Телегей обняла подругу за талию, крепко прижавшись, тем самым давая понять, что просто так не отпустит. — Опиши мне хоть что-нибудь из того, что ты видела наверху. Скажи мне, и я успокоюсь. Акёми злостно обездвижилась, а затем выдохнула, собираясь с мыслями и терпением. — Озеро. Я видела озеро в соседнем подвале. До Шизуй дошло не сразу. Мицу, напротив, догадалась почти моментально: — Неужели… Тренировочный полигон с озером… Мы в ГУЗА? — ГУЗА? Мы в ГУЗА? — Повторила следом младшая Колоонзо и едва не подорвалась от чувств. — Мы в ГУЗА! Икуроми, мы в ГУЗА! — Да с тобой мы скоро будем в гробу, если не прекратишь так орать! — Жанна в раздражении и обреченности хлопнула себя по лбу. — Уж лучше б я была в одной камере с Айым, а не эта… «Значит, ГУЗА… Не волнуйтесь. Я рядом. Помощь уже в пути». Тюка в эмоциональном бессилии скатилась по решётке вниз. Она глупо улыбалась, поговаривая: — А ведь я знала. Она жива… Зря я сомневалась… Ведь Икуроми никто не способен убить. Акёми посмотрела на подругу через плечо: её блаженный вид, вмиг переменившаяся аура, потеплевшая чернота глаз — за жалкую минуту переменилось абсолютно всё. Телегей вновь становилась собой. И что-то в Айым подсказывало, что младшая Колоонзо не сошла с ума. — Помоги мне, Шизуй, и тогда мы сможем выяснить наверняка, жива она или нет. Та неловко поднялась на ноги, шатаясь, проковыляла до проклятой двери, однако схватилась за неё крепко и рьяно. А взгляд уверенно гласил: «Жива. Иначе и быть не может». На счёт три они вместе потянули прутья в разные стороны и смогли погнуть их, но не вырвать. — Слишком мало сил… — с горечью донесла Аи деформированному прутику. — Так увеличьте их! — Жанна не видела в этом проблемы. — Мы — ходячие батарейки для шиноби, как можно забыть об этом? Наша чакра усиливает их обычную. Что вам мешает усилить синюю чакру друг друга собственной красной? — Разве это возможно? — Мицуми скептически наклонила голову. — Из пустоты создавать чакру? — Ничто не возникает из ниоткуда и не исчезает в никуда. Разве не ты у нас вечно зубрила книжки по физике? — Гецория была жутка довольна своими познаниями и чувствовала себя более зрелой и смышлёной по сравнению с тремя подругами. — Это закон баланса, мира, Ньютона — Господи, хрен их названия запомнишь. — Закон сохранения энергии… — подхватила научный термин Аи. — А чакра — это, в первую очередь, энергия. Энергия силы и духа… Давай попробуем. Они с Телегей взялись за руки. Не было определённой техники, замудренных печатей или громких пафосных изречений. Стоило лишь почувствовать свой центр силы и поделиться частицами себя друг с другом. В подвалах температура не имела привычки подниматься. Однако, Айым точно почувствовала, как теплеет со всех сторон, и что ладони подруги горячеют с каждой секундой. Что-то действительно происходило. В солнечном сплетении наматывался тяжёлый узел. — А теперь снесите эту дверь ко всем чертям! — рявкнула Жанна. И девочки, синхронно замахнувшись, нанесли удар. Ударную волну ощутили все, и даже те, кто был не в подвале. Решётчатая дверь была с грохотом нокаутирована. — Реще, реще! Они же сейчас придут! Освободите меня, то есть нас, скорее! Передвигаться со скованными цепями ногами — дело не из лёгких. Айым и Тюка, кое-как доковыляв, встали перед своим вторым железным противником. Первый удар шумно отразился по помещению, второй безжалостно помял прутья, а третий, наконец, вынес дверь целиком и чуть не прибил собою Жанну. Но той хоть бы хны: она возрадовалась, точно подарку, и со сладкой улыбкой вытянула руки, предоставляя Аи возможность освободить её от наручников. Печати были сложены, чакропоглощающие браслеты — сняты. Девушки приближались к долгожданной свободе. — Идите сюда, ближе! — Гецория вынудила их встать в круг. Они взялись за руки, чтобы вновь обменяться энергией. — Мы их уничтожим. Да прибудет с нами квинтэссенция. — Квинтэссенция — это пятый элемент. — Шизуй сильнее сжала ладонь Жанны. Теперь в ней не было ярости — одно умиротворение с будто всезнающей ухмылкой. — А нас пока что четверо. — Пока что. — Кобра улыбнулась ей. Они обменялись симпатией — ложной, временной или воистину настоящей — известно только им. Стало жарко. Красная чакра внутренним огнём переливалась по каждой из иномирянок, моментами жгла, но приносила отнюдь не боль. Между ними возникло странное чувство: младшая Колоонзо и Фукусана раньше не раз испытывали его, будучи в компании всего бывшего состава Акацуки. Это была непобедимость, сильное и приятное ощущение того, что существует только «мы», и это «мы» может абсолютно всё, и никто не сможет ему противостоять. — И как это понимать?! — Зецу всегда становился первым, кто вклинивается в курс событий. С его белой стороной начало происходить что-то нехорошее: задёргавшись, как в припадке, Широ Зецу в прямом смысле стал отделять кусочки себя. Вырастая, как на дрожжах, в подвале образовывались одним за другим белые клоны. — От вас вечно лезут проблемы… — рассерженно зашипел чёрный. — Противные девчонки! — Это мне будет противно от запаха твоего горелого помойного тела. — Жанна вышла вперёд, не сдерживая безумную улыбку. Она вытянула руки и завизжала: — Подохни же, конопли кусок! Малые сферы огня полетели на пятерых Белых Зецу, а главный — чёрно-белый, покачав головой, погрузился под землю. Сферы внезапно увеличились и взорвались, точно шарики, повлеча за собой череду взрывов. Стало по-настоящему жарко. Клоны Зецу, заживо горя, кричали в агонии, а Гецория лишь хохотала над ними. Мицу избавила себя, а затем и троих подруг от кандалов, обратив цепи в розовую пыль. — Жанна, успокойся. — Аи не рискнула приблизиться к подруге, вокруг которой летали яркие сферы. — Ты их уничтожила, довольно. От белых противников действительно остался один пепел, а пламя, не утихомириваясь, распространялось по подвалу под истеричный смех Кобры. Возвращение силы сорвало ей крышу — она с наслаждением поджигала всё, что только могла. Она содрогалась, будто в припадке, разведя руки в стороны. Каждое незначительное движение её пальцев отражалось на поведении сфер: они летали, подобно шаровым молниям, врезались в стены, решётки, друг в друга и бахали искуснее глины. Потолок начал сыпаться. Айдай в ужасе прокричала: — Нужно выбираться! Здесь же сейчас всё рухнет! — Твой хренов огонь загородил нам выход! — зарычала Тюка на Кобру. — Туши его, или я потушу тебя! Колоонзо на полном серьёзе планировала обезвредить Жанну, оглушённую собственной стихией, с расстояния какой-нибудь техникой, но стратегия резко поменял свист рассекаемого воздуха. У Шизуй была секунда, и она потратила её на то, чтобы накинуться на Жанну, несмотря на горящие вокруг неё сферы. Обе повалились на землю — там, где только что были их головы, пронеслась коса. Не угодив в цель, она раздосадованно вернулась к своему хозяину, притянувшему её за трос. Через мгновение под рычание огня из пыли и дыма вышел Хидан. — Ах вы маленькие… — Мицу никогда не слышала следом выданного слова, но в его нецензурности нисколько не сомневалась. Мацураси сорвался с места, буквально исчезнув, и стал заметен только когда лезвия его косы едва не оторвали Фукусане голову — Аи вовремя заставила её наклониться, тем самым избежав удар. Айдай, ещё даже не поднявшись, стукнула ладонями о землю, призывая себе на помощь кристалл, который тотчас принялся бомбардировать оппонента розовыми иглами. Но Хидан защитился от них своим неизменным оружием, отмахнувшись, как от докучливых мух, и, как очутился ногами к полу, устремился атаковать снова. Аи было сложила печати Катона, но на полпути осеклась, поняв, что её сил не хватит на достойное преступника высшего ранга дзюцу — она растерянно замерла, как и Мицу, не зная, что предпринять против приближающейся смерти во плоти. А джашинист кликушески орал в возбуждённом преддверии крови и своим убийственным нравом и косой точно размазал бы двух девушек, истощённых и остолбеневших, не прегради ему путь огненная сфера Жанны. Она ни с того ни с сего возникла между иномирянками и нукенином и оглушительно взорвалась. — Жанна! — В один выкрик Шизуй объединила с десяток звучных матов и разъяренное «как ты могла так поступить?!». Гецория с Колоонзо лежали поодаль от заварушки, и потому часть потолка, встревоженная последним бумом, обрушилась на подруг и Хидана, но не на них. — Жанна! Какого хрена, Жанна?! Когда пыль осела, они увидели, что теперь им не нужна дверь, чтобы выбраться из подвала, ведь подвала как такового больше нет: каменные плиты завалили собой почти всё и тем самым открыли проход на верхний этаж. — Пф, можно подумать, они не выжили. — Та беззаботно отмахнулась и, встав, запрыгнула наверх — в коридор убежища. Телегей в одуре смотрела то на уходящую Кобру, то на образовавшийся завал, который похоронил под собой её подруг. Жанна не увидела за собою движения, потому обернулась и с усталостью произнесла: — Ну хватит тебе, Шизу, они всё равно нас потом нагонят. Идём скорее… — В смысле «нагонят»?! — вскрикнула Колоонзо, руками всплеснув на тяжёлые обломки. — Да ты их завалила! Мы должны помочь им! — Это потолок на них рухнул, а не я! Задрала вечно делать из меня виновную! Мицуми определённо успела закрыть себя с Аи кристаллом, так что нечего тут кипишить. — Под обломками что-то зашевелилось. Жанна самодовольно расплылась: — Ну вот видишь. Этих девок одним потолком не возьмёшь… Но выбрались из-под груды отнюдь не иномирянки. Гецория сокрушенно чертыхнулась. Матернулся, в свою очередь, и Хидан. Весь помятый, разлохмаченный, в саже и рваном плаще, он отметал мешающие ему куски камней и наконец смог выбраться из завала. — Я вас всех уебу к чёртовой матери! — взревел Мацураси и разгневанным зверем кинулся на Шизуй. — Раскромсаю во имя Великого Джашин-сама! Жанна создавала огненную сферу. Телегей соединила пальцы в первой из четырёх печати. Без косы Хидан сократил дистанцию между собой и младшей Колоонзо слишком быстро — малиновые глаза светились красным, жаждущим скорого кровопролития. Жанна не успеет. Тюка не успеет. Никто не быстрее молнии. Когда раздался вскрик тысячи птиц, сердце каждого пропустило удар. Все замерли от яркой синей вспышки заряда, с которым человек в плаще вылетел из ниоткуда. Во взгляде Хидана успел блеснуть испуг и тотальное ошеломление, прежде чем молниеносный удар пришёлся ему в грудь. Крупное тело нукенина отлетело, как от щелбана, и даже пронзило собой стену, в которую впечаталось на дикой скорости. Спаситель в чёрном остался стоять к девушкам спиной. В руке его искрились остатки техники Райтона. — Так всё-таки не сдохла? — расплылась в блаженной улыбке Жанна. Она по-настоящему была этому рада. — Ику… — Шизуй трясло. Она не заметила, что уже летит к сестре, не отводя от её спины взгляда. — Икуроми! Спаситель обернулся — Телегей едва не повалила его, когда захватила в тесные объятия, повиснув на шее. В этот момент время словно остановилось. Сильнее прижимая к себе якобы убитую анэ, Тюка плакала и не верила своему счастью. Но что-то всё равно было не так. И даже не слетевший от порывистого объятия капюшон и не вырвавшийся из Жанны мат дали ей понять, что что-то здесь не то. Слишком широкие плечи, слишком накаченная шея, слишком высокий рост, слишком чужой запах, слишком ледяная аура — слишком не её сестра. Спасшим их человеком была не Икуроми. — Что за дела?! Эй ты, девка конченная, а ну отпусти его! — Незнакомый голос прозвучал для Шизуй как сквозь вату. — Чего? И ты тоже здесь?! — Как видишь, — ухмыляющийся тон Жанны. — Давненько не виделись, Карин. Суйгецу, Джуго, и вы тут, какая неожиданность! Телегей выпустила спасителя из кольца объятий и будто вне себя попятилась. Холодный взгляд шарингана пронизывал насквозь. Ноги подкосились — Шизу рухнула на обломки. Не Икуроми. За ними пришла не Икуроми. — Ах, и ты здесь, Саксе-кун, — пропела Гецория, но что-то ядовитое скрывалось под ласковым голоском. — Не думал, что встретишь меня снова? Саске не ответил. Рядом кто-то пытался выбраться из завала и явно не мог побороть последнюю плитку. Он наклонился, чтобы помочь несчастному заваленному, и, откинув плиту, увидел Аи. К этому моменту на место уже подоспел Суйгецу. Кашляя от переизбытка пыли в воздухе и лёгких, Айым позволила себя вытащить, но даже снаружи не смогла остановить судорожный порыв и, согнувшись, продолжила кашлять. — Ну, ну… — Хозуки похлопал её по спине. — Хочешь водички? От слишком знакомого голос Аи перестала содрогаться. Она выпрямилась и, обратив на него тощее, пыльное, слегка исцарапанное лицо, искренне ошеломилась: — Суйгецу? — А ты и как мученница симпатично выглядишь, — усмехнулся мечник, щипнув девушку за щёку. — Ну и как ты до такого докатилась? — Я… — Айым потерянно огляделась, будто искала ответ на округе, и удачно посмотрела туда, откуда выкоробкалась. — Здесь… здесь Мицу ещё. Ей нужна помощь. Бедная Айдай, маленькая и хрупкая, приглушённо кашляя, пыталась выгрести себя из-под камней. Саске подал ей руку и без труда вытянул из ловушки, не нарочно устроенной Жанной. — Спасибо… — еле выдохнула Мицу. Она, трясясь от нахлынувшей усталости, по-прежнему не могла отпустить руку своего героя и не сделала этого, когда подняла на него взор. Что-то в ней оборвалось. — Учиха… Саске? Из тоненькой костлявой ручки внезапно вырвался кристалл, крупный и крепкий, и как змея окутал руку Саске, не останавливаясь и распространяясь дальше — вверх к плечу и остальному телу. Шотон всколыхнул всех. Младший брат Итачи, не собираясь становиться кристальным трупом, без зазрения совести вынул из ножен катану и ударил бы по Мицуми, как когда-то по Жанне, если бы Аи, сорвавшаяся по искусственному шинобивскому рефлексу, не схватилась за рукоять чужой катаны и её лезвие, тем самым замедлив и предотвратив удар. Бдящий всегда и везде Джуго немедля возник позади Акёми и приставил к её горлу нож, а Суйгецу упёр острие своего меча в его спину. Получилась эдакая цепочка, где каждый хочет либо убить, либо защитить другого. Жанна расхохоталась, восторженно зааплодировав. — Т-ты… Ты что творишь, придурок?! — Карин кое-как вернула себе дар речи, негодующе блеснув очками в Суйгецу. — Больной сумасброд! — Порежешь её — я порежу тебя. — Мечник хоть и ухмылялся, но не шутил. Джуго потемнел лицом: — Защищая девчонку, ты идёшь против Саске, Суйгецу. Разве ты не видишь, что они хотят ему навредить? — У тебя рука в крови. — Лезвие катаны нещадно впивалось в дрожащую, кровоточащую ладонь Айым, сдерживающую напор катаны. Это не ушло от внимания Хозуки. — Акёми, лучше отступи. — Пусть Учиха первым уберёт оружие. — Беспристрастное отношение к бывшему возлюбленному немало удивило всех. Особенно Жанну. Она пораженно присвистнула, без попкорна наблюдая за зрелищем. — Девчонка должна убрать кристалл, — выдвинул свои условия Саске, но Мицу они не устроили. Она в сердцах воскликнула: — Ни черта! Ты убил Итачи! Я… я ненавижу тебя! Кристалл продолжил расти, приближаясь к шее. Учиха зашипел, а вместе с ним и Аи, на чью ладонь сильнее надавило лезвие. Джуго плотнее приставил кунай к бледной шее, а Суйгецу — меч к спине товарища. — Остановитесь! — попыталась разрулить ситуацию Карин. — Прекратите вы все! — Просто хохма! — смахнула воображаемую слезинку Жанна. — Так вы нас пришли спасать или убивать? А хотя… Неважно. — Веселость вмиг сменилась безумием. В руке Кобры вспыхнула огненная сфера. — Либо вы отпускаете друг друга, либо я вас всех сжигаю. Приоритеты были расставлены верно. Саске пришлось действовать быстро и категорично: — Мой брат жив. — Жив? — Мицу покачала головой. — Врун! Ты просто пытаешься выгородиться! — Учиха Итачи взаправду жив, а вместе с ним — ваша подруга. — А вот слова Суйгецу стоили доверия. — Это они отправили нас сюда за вами. — Икуроми? — Сидящая у ног Учихи и Фукусаны Шизуй оживилась при упоминании сестры. Она перестала чахнуть цветочком и воспряла, уже привстав, чтобы в любой момент ломануться сломя голову. — Она с Итачи? Где они? — Снаружи, — ответил Джуго, и этого было более чем достаточно. Под отчаянные крики Айым Телегей рванула к выходу — уж она-то точно знала, где он. Место, где их с девочками всё это время держали, и вправду было тем самым ГУЗА — Главным Убежищем Злобных Акацуки, как когда-то Шикуцуми наименовали его. В самом конце логова имелось две двери: одна вела в подземелье — на полигон с озером; а другая, та самая, куда Тюка во время работы в Акацуки никогда не решалась заходить, — в подвал с камерами для пленных. Это было то самое место, куда Пейн отвёл её после того, как она нагло вломилась к нему в Амегакуре за помощью. Шизуй миновала свою бывшую комнату, в которой всегда мёрзла и поэтому не оставалась на ночь; комнату Икуроми, в которой они, Шикуцуми, в самом начале обсуждали свои наивные планы и надежды на будущее; и оказалась на кухне, где, бывало, собирались многие Акацуки. У них не было общих дружных посиделок с выпивкой, как в том мире, но временами все всё равно сталкивались за столом, занимаясь каждый своим делом. Тогда они были одной организацией, не сказать что очень сплочённой, но именно «одной». Шизуй задержалась на кухне, обернувшись на стол, и спросила себя, действительно ли были времена, когда они все беззаботно сидели за ним, разговаривали, кушали, не пытались всерьёз умертвить друг друга, а потом шли спать под одной «крышей», будучи напарниками, а не смертельными врагами. Это действительно… было? Она вспомнила и этот узкий коридор, увешанный не зажжёнными факелами, по которому шла за Пейном, впервые привесшим её сюда. Тогда ей было тепло, уютно и безопасно, ведь старый друг пригласил себе в гости и пообещал, что скоро найдёт и приведёт к ней Ику и Мицу. Как… как один год мог всё так поменять? «Так это ваше убежище? В скале? За камнем? И ты настолько силён, что сможешь отодвинуть этот многотонный… камешек?» — Она будто слышала свой голосок, весёлый и не ведающий, что произойдёт в недалёком будущем. Тогда Пейн лишь снисходительно смотрел на неё и терпеливо молчал, пытаясь быть добрым Лидером. А теперь он шинро тенсеил своих подчинённых вместе со своими пятью другими телами. Плескалась вода с акулами, ревел огонь, стрекотала молния, тряслась земля. Гакидо (тот самый Путь, что поглощает ниндзюцу) сдерживал натиск дзюцу Кисаме и Какузу, а главный Тендо разбрасывал тех туда-сюда, манипулируя гравитацией. Сбежавшая из ГУЗА Шизуй совершенно не понимала, какого черта происходит: Пейн ей больше не враг? — Так вас спрятали на виду. — Тюка рефлекторно приготовилась к бою. Перед ней стояла Конан. — Стоило догадаться, что они выберут главное убежище. — Что вы творите? На кой-черт Пейну драться против своих же? — Всё изменилось. — Конан тоже не отличалась многословием. Распутывать заварушку Телегей не спешила, да и в муторных объяснениях не нуждалась. Конан не собиралась атаковать, а Пейн не убил Икуроми — сейчас лишь это было главным. Тюка обвела поле боя терпким взглядом — среди рыжих и не рыжих Акацуки она не нашла сестру. Конан качнула головой в сторону леса — туда, где на одной из тёмных вершин деревьев каркнул ворон. Арууке где-то там. Забыв про всех, кроме одной, младшая Колоонзо кинулась в путь. Поглощённая сумбурными мыслями, она не заметила, что за ней отправились вдогонку.

***

— Ты отправил ворона в Коноху? — Итачи кивнул. — А брата оповестил? — Тот же жест. Арууке надела на себя привычную беспристрастную маску, но теперь за резкими, нескладными движениями прослеживалась лишняя суета и нервозность. Она словно разучилась быть той, кем до этого была. — Отлично, отлично… Надеюсь, Джирайя придёт к нам в подкрепление. Ведь зачем ему сражаться с Мадарой и мертвецами, если легче уничтожить того, кто ими контролирует? Имею в виду, мы с тобой, конечно, и сами уничтожим Кабуто, но кто знает, что может случится… Не помешает помощь кого-нибудь сильного, легендарного и извращённого. Тебе Мицуми рассказывала, что в будущем Наруто использует Технику Совращения на самоназванной богине Кагуе? И знаешь, сработало ведь… — Не нервничай. Ты слишком много на себя берёшь. — Предлагаешь забыть про то, что судьба этого мира в наших с тобой грязных руках, и расслабиться? — Колоонзо прыснула так, что это было похоже на всхлип. — А ты смешной, Учиха. Прямиком из Аме Итачи и Ику направились в Кусагакуре, где располагалось главное убежище Акацуки. Пробежав через равнину, они оказались в тёмном лесу, со всех сторон окружающем ГУЗА. Деревья здесь были невероятно высокие и мрачные, и в грядущих сумерках казалось, будто это тощие гиганты наблюдают за шиноби. Арууке бесшумно отталкивалась от веток и почти нагнала нукенина, вечно опережающего её, когда вдалеке вдруг заметила чьи-то силуэты. Рука сама потянулась к подсумке и там сжала кунай. Несмотря на до сих пор ноющее от боли тело, Икуроми была готова вернуться в мир битв. Однако, потенциальными противниками оказались Конан и Пейн. Всего лишь рыжий Пейн в количестве шести штук: одни терпеливо стояли на ветках, другие сидели, по привычке свесив одну ногу вниз. Учиха с Ару приблизились, а те семеро, не дождавшись их окончательного прихода, пустились в бег. Говорить было не о чём — стратегию знали все. Команда из «хороших» Акацуки мчалась в молчании. Только листва шелестела, гаркали птицы и главный Пейн то и дело проверял краем глаза, не сильно ли отстаёт от них иномирянка. Она двигалась более чем стабильно. Какузу с Кисаме живо зыркнули в тихую глубину леса. Несколько ниндзя «летело» к ним. Никчёмные мгновения — и вот из воздуха возникли Шесть Путей Пейна и Леди Ангел. — О, Пейн. — Хидан больше не называл его Лидером. Правда о Тоби, Мадаре и прочем связующем уже давно была известна всем членам организации. — Блять, неужели пора выдвигаться? — Так как старший Учиха с его зомби ушли на охоту за Кьюби, остальным Акацуки оставалось идти за Хачиби в Страну Молнии. — Что за хреновый день! Ещё и эта девка взбунтовалась… Какузу странно взглянул туда, где стояла иномирянка — за спину Тендо. В его глазах там ничего не было, но чутьё подсказывало обратное. — Контролируй эмоции, — резанул словами Итачи. Он стоял чуть левее от неё, всматриваясь в ядовитые зрачки казначея шаринганом. — Если он почувствует твою чакру, то сразу разрушит мою иллюзию. Когда Пейн уведёт их подальше от убежища, мы с тобой зайдём внутрь. Хидан явно имел в виду кого-то из её подруг. Икуроми велела себе быть идеальным шиноби: аккуратно вдыхать и выдыхать; не паниковать, не бояться, не злиться — не делать ничего, что может всколыхнуть внутреннюю энергию и спалить врагам своё присутствие. Она закрыла глаза, чтобы перестать видеть бывших напарников на случай, если плохие воспоминания решат поднять её не менее плохие чувства. — Верно. — Главный рыжий делал вид, что ни о чём не ведает, и профессионально игнорировал двух рядом стоящих предателей Красной Луны. — Отправляемся на поимку восьмихвостого. — Ну, вперёд. — В сборке чемодана Кисаме не нуждался, потому что Самехада — единственное, что у него в принципе и было из вещей. Он закинул меч, до этого отдыхающий у дерева, на плечо и приготовился отбывать. Какузу молча смотрел в риннеган. Он был проинформирован, что Нагато и Конан насильно служат Акацуки и недоверял им. Отступник Водопада бросил вызов экс-Лидеру, бесповоротно кинув Хидану: — Приведи их. — И головой качнул на ГУЗА. — Они пойдут с нами. Икуроми чертыхнулась. Мацураси тоже что-то недовольно сматернул, но ослушиваться не стал. Он развернулся и с косой в обнимку отправился ко входу — огромному камню, который после сложения печатей начал подниматься. Ику на сто процентов знала, куда пойдёт джашинист: в темницу, что возле тренировочного полигона, где её девочек и держат на привязи. Она невольно шагнула вперёд. — Стой на месте. — Ослушаться Итачи — себе дороже. Ару замерла, настороженно пронаблюдав за поведением Какузу. Кому как не ей не знать, насколько бывший напарник чувствителен к гендзюцу. Одно неверное колыхание чужой чакры — и он, итак настороженный присутствием Пейна, всё поймёт. Стоило Хидану исчезнуть за каменным входом в логово, как перед ними вырос Зецу. — Иномирянки сбунтовались. — В качестве неопровержимого доказательства затряслась земля. — Они выбрались и стреляют огнём. Что будем делать? Громадный камень автоматически принялся закрывать вход в логово. Икуроми напряглась. Какузу, заметив медленное закрытие «двери», смотрел на ту пустоту позади Тендо и чего-то ждал. — Хидан разберётся с ними, — отчеканил казначей, не сводя глаз. — Подождём его здесь. Проход закроется через пять, четыре…  — Икуроми,  — предупреждающе произнёс отступник Конохи со скрытым «не смей ничего делать». Три… «Я успею!» — Арууке сорвалась с места. Итачи разочарованно вздохнул. Кулак Какузу на удлинённой руке в сию же секунду полетел в неё и врезался в… ладонь. Шурадо, механический Путь Пейна, насмешливо оскалился — он на раз плюнуть перехватил удар и тут же контратаковал, пустив в казначея маленькие, но не менее опасные от этого ракеты. Два… Колоонзо бежала со всех ног. Она почти у цели. Один… Когда между землёй и камнем-дверью осталось полметра, Икуроми проскользнула на животе, как пингвин, и залетела внутрь ГУЗА. Но в последний момент что-то схватило её за ногу и выкинуло девушку обратно на улицу. Ноль. Ару привстала и вытянула руку, словно это могло остановить камень. Проход с шумом закрылся. Чужая рука без хозяина вцепилась в шею иномирянки и пригвоздила её к земле. Арууке захрипела, беспомощно брыкаясь и пытаясь освободиться от хватки — это Какузу, любитель удлинять свои конечности, на расстоянии душил бывшую напарницу, ведя при этом бой с Пейнами. Иллюзия давно рухнула — Итачи с Икуроми стали видимыми. — Ах, Итачи-сан, угораздило же нам с вами столкнуться в бою! — На губах Хошигаки играла усмешка, но весь его вид показывал, насколько мечник опасается Учиху. Он прекрасно знал, на что способен шаринган, но вот что может выкинуть его носитель — предугадать был не в силах. Лицо Икуроми от смертельно бедного цвета перешло к мёртвому синему, как у утопленника, но Конан легко разрубила руку Какузу острыми, похлеще любого лезвия листами бумаги. Едва начав дышать, Ару уже захрипела: — Конан, скорее… Открой проход… Повторять не нужно было: Хаюми сложила печать, чтобы, подобно Хидану, заставить камень-дверь двигаться, а фирменное кольцо на её пальце являлось ключом. Камень поднялся — вход был открыт. Однако не успела Арууке войти туда, как некто, наоборот, выскочил из ГУЗА. Бордовый плащ и длинный змеиный хвост под ним — даже дурак догадается о его личности. — Итачи, Кабуто уходит! — крикнула старшая Колоонзо, и Учиха под оскорбленный взгляд Кисаме просто перестал с ним драться и, ловко развернувшись, бросился в погоню. — Мы задержим их. — Нингендо, длинноволосый и длинноногий Путь Пейн, чёрт знает что умеющий творить с помощью риннегана, намёком приказал Ику бежать следом за Итачи. — Итачи-сан, какого чёрта?! — Такой подставы мечник Тумана никак не ожидал. Конан, расправив свои бумажные крылья, взлетела и свысока объявила Кисаме: — Теперь я твой противник. Камень-дверь снова начал опускаться. Икуроми смотрела в темноту узкого коридора, за которым следовала знакомая ей кухня, а следом — новые коридоры, в конце которых её звал подвал. Пингвины ждали своего Шкипера там, в темнице. Ару взглянула в другую сторону — туда, куда убежали Итачи с Кабуто. Опять ей в лицо смотрела дилемма. Судьба всего мира или подруги? Иномирянка со страданием выдохнула. Проход в логово закрылся. Арууке погрузилась в чащу леса вслед за нукенинами. Шикуцуёми так близко, но так далеко. Икуроми подавляла в горле жгучее чувство вины и даже стыда, но что-то внутри шептало, что её выбор был правильным. Сначала змееныш, потом девочки. И не дай Ками что-нибудь пойдёт наперекосяк… На девять часов! — кто-то бежал к ней из лесной тьмы. По телу прошёлся заряд — кожу словно заклевала стая птиц, но отчего-то боль эта показалась блаженной. Ику слишком давно не испытывала это дурманящее чувство собственной мощи — чувства, когда сила переполняет тебя от и до, что, кажется, можно уничтожить всех и каждого. Чакра Нагато передавалась девушке через стержни, отчего Арууке распирало от своего всевластия. Волосы поднялись от электризации, образовался стрекочущий синий покров Райтона. Она замечталась оставить от врага лишь пепел, но пришлось воздержаться: противник оказался не противником. Преодолевая ветку за веткой, Икуроми в боевом доспехе из молнии была проигнорирована командой Така. Джуго, Суйгецу и Карин миновали её, будто и не заметив, как и Учиха Саске, выдержано, подобно брату, пронёсся мимо. Они разминулись. Така по наставлению Итачи спешила иномирянкам на помощь. — Скажи… — Ару с трудом приблизилась к товарищу. Он по-прежнему был впереди на полметра. — Твой отото… больше не ненавидит тебя? Тоби не удалось столкнуть Учих между собой. Итачи, в отличие от канонного себя, сам рассказал Саске правду. — Ненавидит. — Нукенин чуть обернулся. Икуроми увидела на его губах улыбку. — Сейчас он безумно хотел пойти с нами за Кабуто. Но я настоял: Пейн и Конан освободятся не скоро, а твоим подругам нужна помощь. — Надеюсь, ты не забыл стукнуть его по лбу со словами: «прости, Саске, в другой раз»? Учиха фыркнул: всё-то эта иномирянка знает… Скрипнули ветки. Итачи, заметивший врагов слишком поздно, крикнул: — В сторону! Арууке повиновалась прежде, чем даже осознала происходящее, оттолкнувшись влево, и вдруг встретилась с мёртвыми глазами: белок чёрный, как у демонов, зрачок — ржавого цвета. Тут же развеялась лесная темнота — мертвец, с которой ей угораздило столкнуться, создал в своей ладони огненный шар и осветил своё лицо. «Это Пакура?» — Колоонзо вспомнила носительницу редкого Кеккей Генкая — стихии Жара, коим также обладала Жанна, и от этого не пришла в восторг. Яркая сфера уже летела ей в лицо. Удар пришёлся по Итачи. Он оттолкнул иномирянку, а сам принял вражеский огонь в спину. Икуроми, вовремя ухватившись за ветку, акробатом полетела на соседнее дерево-гигант. Она в спешке обернулась: Учиха не был ранен — получив огнём в тыл, он разлетелся на множество воронов, которые хаотично закружились вокруг противника. С облегчением выдыхать не оказалось времени, ибо в тот же миг какой-то хмырь врезал Ару так, что она, выставившая руками блок, полетела вниз, в густую темноту из веток. Защебетали искры. Покров из молнии окутал Икуроми с головы до ног, и она, ощутив сумасшедшее движение каждой клетки тела, приобрела невероятную мощь. Она падала вниз спиной и видела, как следом за ней летел оппонент — молодой парень, чьи глаза при свете молнии горели белым. Снова чёрный белок — это очередной зомби, оживлённый техникой Кабуто. Внешность просто кричала о его родстве с Суйгецу, а память подсказала Арууке о его титуле — мечник Тумана. «Товарищ Кисаме и Забузы… — Она оборвала свой полёт, приземлившись на одну из толстых веток, что сделал и противник. — Как бы мне снова не умереть…» В руке рыкнул Чидори — Ику стрельнула из него лучом, который, как копьё, пронзило и без того мёртвое тело Мангецу. Тот будто ничего и не заметил. Всё ясно, одним Райтоном его не взять. Колоонзо активировала печать на животе. — Зенкай. — Глаза её стали абсолютно чёрными. — Уничтожь его. Тогда появился если не дьявол, то чёрт во плоти: старикашка, высокий и крепкий, с «взорванными», как у безумного учёного, волосами по бокам и гигантским уродливым носом. У него не было ни одежды, ни гениталий, ни выпирающих костей — только хвост, длинный, со «стрелкой» на конце, которым он явно обволакивает вокруг горла своих жертв. Смоляного цвета тело будто состояло из резины, а на лице словно небрежно брызнули красной краской. Зенкай, вылезшая из людских кошмаров нечисть, издал безобразный рёв и кинулся на Мангецу. Шиноби было уклонился, но демон исчез, так и не долетев до своей цели. От него остался только густой, как от парохода, чёрный дым, который незамедлительно впился в губы мечника и, разомкнув их, проник внутрь. Мангецу пал с ног и задёргался в конвульсиях. Глаза его, подобно глазам Икуроми и Зенкая, отразили собой темноту. Контроль Кабуто пал и пришедший в сознание парень закричал: — Что это за хрень?! Его разрывало изнутри не в переносном смысле: нечто пыталось выбраться из его живота. Мангецу кричал и дёргался, хотя мертвецы не чувствуют боли, и сник через пару секунд. Дым выбрался из его рта и образовал собой Зенкая. Легендарный мечник начал исчезать: кусочки его тела отрывались слоями и в воздухе превращались в прах. В конце концов, на месте Хозуки Мангецу остался лежать убитый, никому неизвестный шиноби, чьё тело Кабуто без разрешения позаимствовал для Эдо Тенсей. — Как ты отменил оживляющую технику? — спросила Икуроми властным голосом. Она была в ужасе от увиденного и боялась, что демон это заметит. — Я сжёг его душу, — шелестящим шёпотом ответил Зенкай. Иномирянка прикрыла глаза: Фавн говорил ей, что красноликий умеет управлять телами и тамаши. «Но в основном он их плавит!» — восторженно добавил безглазый в прошлый раз. Ару посмотрела на то, что осталось от того неизвестного, использованного Кабуто шиноби. Его обугленное, слегка дымящее, будто из печи взятое тело доказывало, что Фавн не шутил. Более чем не шутил. Тем временем там, откуда скинули Икуроми, царила разруха: деревья в округе были вдоволь утыканы чьими-то длинными острыми костями, листва их пылала в ярком пламени, а могучие стволы — поражены льдом. Когда Колоонзо поднялась, бой уже был закончен. На месте, где Ару была всего минутами ранее, кто-то успел создать кусок земли: он уместился между двумя деревьями, а в центре его — связанные прочной цепью от и до Пакура, Хаку и Кимимаро. Они сидели в кольце чёрного огня. Рядом их наблюдателем устроился Итачи. — Кабуто прислал к нам команду с улучшенным геномом, — оповестил он и без него заметившую сей факт иномирянку. Стихия Льда Хаку, Шакутон Пакуры, Шикоцумьяку Кимимаро и техника гидратация Мангецу. Якуши воистину избрал для них сильнейших. — Нужно скорее запечатать их. Где четвёртый? — Мне повезло — он оказался со стихией Воды, — выкрутилась Икуроми, вставая по ту сторону от обезвреженных мертвецов, напротив Итачи. Цвет глаз её был обыкновенным, как и должен быть. — Я смогла запечатать его в одиночку. Нукенин промолчал. Он ей не поверил хотя бы потому, что её футболка в районе живота была прожжена чакрой — очевидно, что девушка призывала демона. Вместе они использовали технику запечатывания, которой Учиха обучил Арууке ещё в Амегакуре. Колоонзо уже приходилось сталкиваться с фуиндзюцу, но не такого высокого уровня, и она нервничала, боясь налажать. От воспоминаний о кричащем Мангецу её руки, держащие печать, затряслись сильнее. — Это восстановление синей чакры сделало тебя такой… эмоциональной? — Итачи поднял на неё шаринган. Икуроми кивнула, хотя сама понимала, что не в одной чакре дело.

***

«Хвостом» Телегей оказались её подруги, Жанна и Така. Они спешили догнать Арууке с Итачи и шли их путём по тем же веткам. — Шизу, прошу, не распыляйся так… — взмолилась Айдай, когда подруга вновь ушла в отрыв от них. — Убавь скорость. Ты же израсходуешь всю чакру, а у тебя её и так… — Мицу, заткнись! — рявкнула та, слишком взволнованная будущей встречей с живой сестрой. — Будем заботиться друг о друге позже, но не сейчас! — Ты не сможешь помочь Икуроми, если всю энергию потратишь на бег! — Фукусана осталась не услышанной. — Шизу, ты не ела несколько дней. Ты можешь потерять сознание в любой момент! — Вот догоню анэ с Итачи и возьму у Учихи эти пилюли-энерджайзеры! Уж он-то их всегда с собой пачками носит. Саске, поравнявшись с Мицуми, косо на неё посмотрел и как бы невзначай поинтересовался: — Ты всегда такая беспокойная? — Имеешь в виду «глупенькая»? — Жанна нагло перехватила вопрос. Саске пронзил её нещадным взглядом, но той всё трын-трава. Она беспечно протянула: — Да она такая по жизни. За это её твой умница-брат и полюбил. — Заткнись, кобра, не тебя спрашивают! — вмешался Суйгецу, почти плюнув в Гецорию. Та с улыбкой насупилась: — А ты, смузи, за что в мою Айымку втюрился? — Да не знаю я вашего инопланетного языка! — Что, настоящего имени Аи тоже не знаешь? — Жанна захихикала от вдруг переменившегося лица мечника. — Ах, забыла о негласном правиле называть свои иномирянские имена только близким людям. Неудивительно, что ты не в курсе. Хозуки посмотрел на блондинку с больше, чем просто оскорблённым видом. Аи, силком воздержавшись от закатывания глаз, отмахнулась, мол, не обращай на неё внимания. Но этим она сделала ещё хуже. Парень драматично разинул рот: — Так ты не «любовь яркой красоты»?! — Я — «луна». «Твоя луна». — Акёми вспыхнула, поняв, что ошиблась, и немедля спохватилась: — Нет, нет! Не «твоя луна», а «моя луна»! — Ты — моя луна? — Суйгецу сначала не понял и после тоже не понял, но всё равно рассмеялся. — Определись уже: ты моя или своя? — Я Айым*! — Иномирянка приложила ладонь к лицу, скрывая смущение. — Ками, зачем я начала с перевода имени… — Итачи знает твоё настоящее имя? — Саске смотрел на собеседницу, а вперёд, и казалось, он говорит сам с собой. Мицуми кивнула. — И как тебя зовут? Младший Учиха бежал по левую руку от неё и специально обратился тихо, но от Жанны ничто никогда не уйдёт. Она заверещала раньше, чем Айдай решилась подать голос: — Ты не входишь в круг доверия иномирянок. Засунь свой вопрос обратно в пасть, глупый мальчишка. Почувствовавшая нехорошие искорки молнии Шизуй обернулась и точно командор гаркнула: — Либо заглотите свои длинные языки и бегите молча, либо катитесь отсюда нахуй и уёбывайте друг друга там! Вы мешаете мне медитировать и пополнять чакру! Все действительно замолчали. Мицуми шепнула подруге: — Разве возможно медитировать на бегу? — Это Шизуй. — Аи с этим давно смирилась. — Она всегда на хардкоре. Иномирянки и Така были далеко от ГУЗА, когда позади них объявился один из «злых» Акацуки: матерясь на весь мир, Хидан, которого вроде как уделали ещё в подвале, наивно полагал, что одним бессмертием, косой и Джашином сможет одолеть восьмерых не самых слабых шиноби. Всё началось с того, что он попытался обезглавить отстающую ото всех Аи, но получил сдачу от Суйгецу и Джуго; продолжилось это кратким вмешательством молнии Саске и кристальными иглами Мицуми, которых нукенин успешно пережил; а вот конец положил взрыв терпения Шизуй, до этого упорно движущейся вперёд и игнорирующей заварушку сзади. Особой причины не было, но, видимо, Тюку просто взбесили нескончаемый шум и словесный понос за спиной. Она развернулась с лицом взбешённого пса и понеслась на Мацураси. Тот как раз отбивался от меча Хозуки, и в момент присоединения Колоонзо в битву Суйгецу ударил так, что коса Хидана отлетела в сторону. Та наверняка бы вернулась обратно к хозяину, так как была на привязи, если бы не Телегей, схватившаяся за рукоять оружия. — А ну лапы убрала от моей… — Джашинист не договорил. Семёрка не товарищей, но сторонников остановилась и в неподдельном шоке уставилась на Тюку. Стоя на хлипкой, опасно покачивающейся ветке, она тяжело дышала, одной рукой держа окровавленную трёхлезвийную косу, а в другой — голову Хидана. Из оглушённой шоком Айдай так и не вырвался крик, что можно сказать и про Карин, смертельно побледневшую, когда отрубленная часть вдруг разразилась нецензурщиной. С остатка шеи текла кровь, и без того малиновые глаза налились красным, а голос преступника срывался с каждым новым матом. Шизуй, держащая его за светлые волосы, в недовольстве потрясла голову, веля заткнуться. — Боже, Колоонзо… — Аи прикрыла ладонью глаза. — А ну отпусти меня, ты, мелкая… — Хидан замолчал, когда Телегей вытянула руку с его головой над тёмной пропастью леса. — Отпустить? Да без проблем. — Она посмотрела на его тело, лежащее рядом на ветке и грозящееся вот-вот сползти и упасть всё в ту же лесную бездну. — Регенерировать в таком случае ты по-любому не сможешь. — Ну, Тюка. — Мацураси заговорил новым, ранее никем не слышанным тоном. Он искривил рот в льстивой улыбке. — Не делай этого. Ты же хорошая девочка… — Мне не нравятся твои аргументы. Джашинист поспешил исправиться: — Ну-ну, я ведь был напарником твоей сестры… Мы бились с ней бок о бок! Я столько раз спасал её от смерти! — Да ты хотел принести её в жертву своему хренову божку! — Как итог: Шизуй ещё больше разгневалась. Она вспомнила, в каком полумёртвом состоянии к ней явилась Икуроми после того, как напарники её мало того, что чуть не убили, так в добавок едва не продали на чёрном рынке. — Причём не единожды! — Она затрясла его с новой силой, разбрызгивая кровью в разные сторону и на себя. — Тс, хватит, хватит! Больно же, блять! — Да мне насрать. — Она ускорила тряску. — Шизуй, прекрати, пожалуйста! — В Мицуми, как обычно, заговорило сердоболие. — Ему очень больно, перестань, прошу! — Мне тоже было больно, когда он держал меня, пока мою сестру протыкал Пейн! — прокричала младшая Колоонзо. — Икуроми было больно, когда он проводил над ней ритуал! Почему ты жалеешь такого, как он?! И вообще, он — мазохист, от такого он должен быть в экстазе! — Она трясла его голову, как баночку газировки. — Ты же был в экстазе, когда приносил мою анэ в жертву?! — Шизуй, хватит! Достаточно! — вмешалась уже Аи. Жанна с гордой ухмылкой отмалчивалась. — Ты никому ничего не докажешь, издеваясь над ним. Прекрати и… Нет, даже не думай отпускать! — Я фигею, — прокомментировал Суйгецу и, сбавив звук, спросил: — Икуроми ведь не такая бешеная, или это у них семейное? — Колоонзо всегда найдут, чем удивить, — хохотнула Гецория. Быстро устав от раскрывшегося перед ней представления, она воскликнула: — Довольно драмы! А хотя нет, с драмой нельзя так жёстко, и пафоса нужно побольше… Тю, предлагаю взять голову с собой и заставить извиниться перед Арууке, раз уж ваше достоинство было настолько ущемлено этим глупым духовным еретиком. Айым усмехнулась. Абсурднее идеи она не слышала. Телегей долго не думала и, флегматично пожав плечами, согласилась. Нечто нечленораздельное, смутно похожее на «чего» и «блять» одновременно вырвалось из Аи и Карин. Они обескураженно переглянулись. — Вы больные на голову! — высказалась страж Южного убежища Змея об иномирянках в целом. Отчего-то Акёми была с ней солидарна. Перечить Шизуй, определённо сшедшей с ума, никто не рискнул, поэтому она продолжила путь с вопящей головой в руке как ни в чём не бывало. Джуго был выбран тем, на чью долю выпало запечатать обезглавленное тело Хидана в свиток. После всего этого, ошарашенные произошедшим, команда отправилась в погоню и дальше. В километре их ждали расстроенные техниками деревья и добрая куча не гаснущего чёрного пламени. Недавно здесь прошёл бой тех, кого они так неистово преследовали, с командой улучшенного генома. Саске не верил своему шарингану: — Это же… Аматерасу… — Мимо, мимо! — вскричала Тюка, не повернувшись ни один огонёк. В прошлой жизни ей довелось столкнуться с творением Итачи в своём же доме, оттого особого интереса к нему не испытывало. — Проходим мимо! Руками не трогать — потом вас не потушим! Они миновали множество деревьев в подавленном молчании. Хидан тоже затих, не в силах больше проклинать младшую Колоонзо (а возможно, у него просто закончились на неё плохие слова). Когда солнце без прощаний покинуло сегодняшний день, команда, наконец, нашла своих блудных товарищей. Они двигались наравне с большим ускорением и издалека казались маленькими точечками, но даже такое расстояние не стало помехой для Телегей. Она сквозь оглушительные стуки сердца окликнула сестру. Арууке с Итачи обернулись. Удивление на лице старшей Колоонзо быстро сменилось облегчением — она не сдержала улыбки. Они остановились и с несколько секунд ждали прихода иномирянок и Така. Все распределились по ближайшим веткам, и только Тюка приземлилась туда, где стояла анэ с нукенином. Живая, совершенно не мёртвая сестра оказалась в шаге от неё. Телегей хотела обнять её, но почему-то смутилась взгляда родных, уже не ледяных чёрных глаз. Не зная, что делать со своим безграничным счастьем, она протянула ей голову Хидана с благородным: — Это тебе, Ику! Икуроми чуть не свалилась с ветки. У Итачи невольно расширились глаза. — Ш-шизуй… — Старшую застали врасплох. Она не знала, как нужно реагировать. — Как… — Тс-с-с! Слушай, что он скажет! — Младшая затрясла многострадальную голову. Ику потеряла голос. — Давай, извиняйся! Немедленно! Я не зря тебя сюда тащила! Хидан снизу вверх глянул на бывшую напарницу с дикой усталостью. Та побледнела, словно увидела призрака, хотя отрубленная живая голова определённо была хуже и страшнее. — Ну, я же говорила, что Шизуй сошла с ума. — Жанна, хохоча, ткнула Аи в бок. — Так это ты ей и предложила всё это! — Вот и я о чём: стала бы она меня слушать в здравом уме? — Шизуй, Хидан… — Арууке не находила слов и, кажется, совершенно позабыла о Кабуто и прочем грядущем. — Какого чёрта? — А ну моли о прощении! — Тюка не отступала и дёргала сильнее с каждым разом. — Учиха… — обременённый жизнью джашинист жалобно обратился к старому товарищу. — Скажи им, блять, хоть что-нибудь трезвое! Но поражённый до глубины души отступник Листа был способен только на моргание и лишь через секунды размышлений осмелился спросить: — Где его тело? — Всё в порядке, оно у Джуго. — Тюка указала пальцем себе за плечо. — Оно у меня, — решил уточнить Джуго на случай, если брат Саске забыл его, и показал свиток. Не в силах смотреть, как сестра терзает несчастного напарника, Арууке сказала, что не нуждается в его извинениях. — Тогда я могу его выкинуть? — Телегей снова поставила голову под угрозу падения в пропасть леса. Ару, а вместе с ней Айдай и Айым затрясли руками, отговаривая. Даже Итачи дёрнулся в опаске, что безумная иномирянка просто выкинет живую голову, как мусор. — Да ладно, он всё равно бесполезен нам. — Мы ещё можем перевести его на свою сторону! — Мицу не теряла наивного настроя. Она пересеклась взглядом с Итачи и мягко улыбнулась, и он в чувствах поднял уголок губ. Показывать свои отношения при людях, особенно при Саске, который и без этого кидал на обоих косяки, никто из них не желал. — Хочешь… присоединиться к нам, Хидан? — Икуроми испугала собственная неловкость. Никакой злости и обиды она уже не ощущала, по крайней мере, к голове точно. После своего пробуждения она, как ранее заметил Итачи, и вправду размякла. Мацураси посмотрел на неё, как на умалишённую. Жанна не прекращала угарать с поведения подружек: — Предлагать сотрудничество тому, кого мы обезглавили и таскали вдали от тела целых полчаса — да, это что-то! — Ну и куда мне тогда его деть? — Шизуй огляделась. Не найдя рядом никого, кроме сестры и Итачи, она предложила взять часть Хидана им, но оба синхронно поморщились и в отказе покачали головами. Это было очень странное воссоединение. Обойдясь без объятий, слёз и другой мишуры, новосозданная безымянная команда из десяти с четвертинкой людей отправилась по душу Кабуто. Карин, как главный сенсор, чувствовала его местонахождение, несмотря на тщательные попытки Якуши скрыть свою чакру («Да она смердит на всю округу!»), и вела их прямиком к нему. Выйдя из мрачного леса, они оказались на не менее мрачной равнине. Звёзды давно пришли на смену солнцу и были единственными источниками света на тёмно-синем полотне. Луна не объявлялась. Шиноби перемещались в траве, как черепашки ниндзя, и остановились, скучковавшись, когда путь им преградил враг. Маленький, низенький, совсем ребёнок, он пришёл один, будто стоил целой армии. Итачи чуть склонил голову, смотря уже исподлобья, и в его горящем алым шарингане показалась грусть. Карин зашмыгала и свела брови к переносице, не обрадовавшись безобразному запаху, а затем покосилась на иномирянок: их чакра пахла так же, как и та, что у противницы. Айым сокрушённо закрыла глаза, а вместе с ней как-то искривила рот Жанна. Айдай упала на колени и, прикрыв ладонями рот, сквозь град слёз повторяла имя Господа. Прежде чем замолчать от спазма в горле, она выплакала, как на исповеди: «Прости…». Одни Колоонзо, стоящие впереди всех, не изобразили никаких эмоций. Только во мраке их почти идентичных глаз со схожей силой усиливался гнев. Они переглянулись и без слов спросили друг друга, каким же будет их план действий в этот раз. Ведь для битвы с ними Кабуто оживил Асу.