Чего только не бывает в другом мире!

Мицу вспомнила, что однажды хотела убиться. То иномирянское побоище не нарочно или специально затерялось в её памяти, потому она смутно помнила, как и с чего всё началось. Кажется, она много беседовала с Жанной, захлёбываясь в её игривых, настойчивых, жёлтых, как у змеи, глазах, а потом наблюдала за Колоонзо, как они охладевают к ценности человеческой жизни и из «вынужденных сражаться девушек» превращаются в настоящих убийц. Слово здесь, слово там — и вот она направила Кобура по верному следу. Затем ледяные, точно огромные стёклышки, глаза Икуроми и Шизуй, узнавшие о краже Асы, в конце концов заплывшие слезами и ненавистью по отношению к ней, Мицуми. Ведь это всё случилось из-за неё. Бывает, что разбиваешь мамину любимую, жутко дорогую вазу и потом весь день, пока её нет дома, ходишь дёрганый, с тяжелым чувством и ожиданием того, что скоро нагрянет расплата. Когда Аса отдала свою жизнь, Айдай по горло погрязла в этом нехорошем, вязком предвкушении, и это её убивало. Поэтому она тогда стояла на краю утёса, плача и сожалея, что ей уже никогда не удастся ни собрать воедино осколки дружбы, ни вернуть драгоценное доверие. Край, а за ним пустота и, может, лучший мир — она закрыла глаза и в диком страхе умереть шагнула в пустоту. Самоубийство потерпело фиаско. Итачи не мог позволить уже второму близкому человеку провалиться в небытие. Она тряслась и плакала, потому что в той битве погубила не неизвестных шиноби, а своих друзей. Она отняла жизнь у девочки, с которой сдувала пылинки. Кажется, огонь истерики потушил шаринган. Из тех дней Мицу помнила только обрывок одного разговора. «Быть шиноби — это так страшно… — Она шла, сжав плечи так, будто на них давили невидимые стены. Айдай видела в каждом движении напарников укор и дышала сквозь ком в горле. — В любой момент тебя могут умертвить. Ты даже не поймёшь, что произошло, а тебя уже нет. Иномирянка, уничтожавшая людей одним движением рук и недавно добровольно прыгнувшая с утёса, боялась смерти. Запахло парадоксом, но Итачи промолчал. — Смерть — достоинство шиноби. — Кисаме, шедший рядом, сведуще оскалился.- Это настоящая оценка его жизни. Не так ли вы говорили мне, Итачи-сан? Мицу как сквозь дымку смотрела на дорогу, не видя её. Она отстранённо думала: если ты умираешь за друга, отдаёшь ему свою жизнь с пониманием того, что он лучше распорядится ею, то что ты за человек: глупый и несмышлёный? или благородный и мудрый? — Смерть — это точка. — Не подтвердил, но и не отказался от своих прежних слов отступник Конохи. Он больше ничего не сказал. А у Фукусаны мелькнула мысль, что после точки всегда может начаться новое предложение, например, как они, иномирянцы, продолжили текст своей жизни в совершенно ином мире. Значит ли это, что смерть — не конец?.. Мицуми смотрела в изумруды, такие добрые и яркие, но омрачённые серой склерой вокруг. Детское тело разлагалось: отрывались слои кожи, улетучиваясь, и трещины расходились по никлому личику, подтверждая, что это мертвец. Но если смерть — есть шанс на перерождение, то почему для этой девочки ещё ничего не закончилось? Почему её ноша супер-героини не исчезла после самопожертвования? — Ты отдала свою жизнь… ради меня… мне… — Айдай не хотелось плакать. Слёзы сами делали своё дело, как и руки тряслись, беспомощно сжимая траву. Из всей команды она была единственной, кто пал на колени. — Знаю. — Аса кивнула более чем равнодушно. Она оглядывала всех с недетской серьёзностью. — Зачем тот страшила прислал меня к вам? Я не умею драться. Я — целитель. — Твоя атака — психологическая, Аса, — громко заявила ей Икуроми, нерасторопная слезливыми чувствами. — С твоей помощью он тянет время, пытается задержать нас. — Это он главный злодей? — Маленькая иномирянка глянула себе за плечо, указывая на Кабуто, который наверняка уже был далеко. — Вы спасаете мир от него? От этой каракатицы? — Боже, Аса, прости… — Шарик сдержанности Мицуми лопнул. Грудь содрогалась, выдавливая из нутра горючие всхлипы, а то страшное чувство, сподвигшее девушку на безуспешное падение с утёса, снова вернулось в строй. — Прекрати. Фу, что за мыльная опера? — Шизуй ногой толкнула подругу в бок. Откровенно говоря, пнула её. — Собери свои сопли и перестать в кои-то веки быть размазнёй. — Шизуй! — Аи без благородного плаща вызвалась защитником слабых. Младшая Колоонзо презрительно фыркнула. — Не дави на неё. Ей и без того тяжело. — А кому легко? — Телегей подняла выше голову Хидана, которую по сию пору таскала за волосы. Аса вида отрубленной, живой и к тому же задравшейся от жизни части тела не испугалась, но выглядела озадаченной. — Ему здесь хуже всех, но разве он ревёт, как последняя баба? — Мы не можем здесь долго стоять. — Икуроми попыталась прорваться сквозь восклицание сестры, но слова её услышал один лишь Итачи. Его одного вполне было достаточно. — Отправляемся. — Девочка пришла не одна. — Глаза Учихи освещали ночь шаринганом. Он смотрел туда, за Асу, и кого-то видел. — Нам с тобой по-любому нужно идти. — «Ведь мы не должны отклоняться от плана». Арууке посмотрела на подруг. — Справитесь без нас? И хоть сила голоса осталась неизменной, его услышали все. Односторонняя перепалка утихла. Шизуй замерла, нахмуренно анализируя вопрос, и даже Хидан кинул косяк с удивлением. — Брат… — младший Учиха хотел слова. Старший привычно отшил его без колебаний: «Прости, Саске, в другой раз». — Мы с Икуроми догоним Кабуто и остановим Эдо Тенсей. На вопросы и предложения не осталось времени. Маленькие комочки земли будто лишились гравитации и, дрожа, поднимались над травой; пронзительно яркие разряды, казалось, вырывались из-под самой кожи, не больно покусывая, как комарики — Арууке вмиг облачилась в покров молнии. Айым обомлела: с каких пор она безболезненно использует чакру? И Жанна, которую старшая Колоонзо так старательно игнорировала, с видом чего-то упущенного на лице прищурилась, когда волосы подруги взметнулись и показался чёрный стержень, пронизывающий ухо Ику, точно игла. — Аса, подожди немного, я разберусь с тем уродом… — Звучало многообещающе. Старшая Колоонзо сорвалась с места. Остальным пришлось резко дёрнуть головами в сторону, чтобы успеть поймать глазами молниеносную Ику, которая, как вспышка, оказалась там, где Аса. Минуя её, она выиграла мгновение, чтобы закончить: — И ты станешь свободна! Малышка улыбнулась, и улыбка её была гордой. Она прошептала «ганбаримас»* и сжала кулачки в уверенности, что тётушка уничтожит того змеиного страшилу. Итачи пошёл с другой стороны — слева от Асы. С Колоонзо они почти синхронно проскочили девочку и отправились дальше. Как и ожидалась, засада ждала в паре шагах: пылающие валуны посыпались на них метеоритным дождём, и даже скорость Арууке не уберегла её от столкновения с одним. — Ику! — вырвалось из Шизуй, у которой от страха снова потерять сестру подскочило сердце. Саске дёрнулся идентично ей, поддавшись вперёд, когда огненный камень сшиб его брата, как шар-баба пропащее здание. Но помощь младших не понадобилась. Сильнее затрещала молния, и вороны оглушительно подали крик: Икуроми прошла сквозь валун, в последний миг разбив своё тело на разряды, а Учиха по давней привычке распался на стаю чёрный птиц, которые закружили вокруг новых противников. Материализовавшись, Ару уловила позади себя синюю вспышку — за ней пустили шар с крысой, жирной и состоящей из чакры, внутри. Она помнила эту технику по аниме и крикнула догоняющему её товарищу: — Итачи, это как управляемые ракеты! Они будут преследовать нас! В подтверждение этому крысиный шар с хлопками, какие обычно издают фейерверки, разделился на десятки маленьких с мышками внутри. Скорость синих огней утроилась — они действительно погнались за своими целями. Обернувшись на жар, бьющий спину, от почти что настигнувшей её сферы, Икуроми заметила Нии Югито, а за ней — Роши. Они не позволяли врагам скрыться. — Двух и четырёххвостые, — узнал нукенин тех, из кого лично извлекал биджу. Многочисленные взрывы позади помогли ему додумать: — Очевидно, все шестеро джинчуурики здесь. Но за ними гналось только двое оживлённых хвостатых. Не обрадованная Колоонзо снова распалась на разряды и оторвалась от преследующей «ракеты». Приобретя тело, она в прыжке обернулась и сцепила руки в замок — из неё в разные стороны вырвались молнии, сбивая собой огненных мышек и вызывая череду бумов. Вступать в настоящий бой бессмысленно, легче добраться до источника — Кабуто, и отключить всех марионеток. Нии и Роши отставали. Икуроми было вздохнула с облегчением, как вдруг перед ней и Итачи с неба нагрянула Фуу, сосуд шестихвостого, отчего пришлось тормознуть. Девушка порхала крыльями насекомого. — Что за… — Арууке не успела удивиться пыльце, которой Фуу в них буквально плюнула, как уже пришлось жмуриться от внезапно появившегося света. Вокруг всё блестело так сильно, что разомкнуть глаза казалось нереальным. Ослепили иномирянку, но не шаринган. Учиха видел, как к ним приближались двое джинчуурики, и предупредил: — На девять часов! Икуроми влила чакру в ноги, но даже так при столкновении с кулаком Роши она проскользнула по земле подошвой добрые метры, однако осталась на ногах. Молния, взревев, обрушилась на четырёххвостого, но тот не почувствовал ни боли, ни дискомфорта. А вот его кулак, обратившийся раскалённым камнем, заставил Ару вскрикнуть от жжения в ладони. Итачи спас её, вырвав из мимолётного боя. В этот же миг по всем и каждому ударила волна воздуха — ослепительная во всех смыслах пыльца улетучилась. Фуу, собравшуюся атаковать в них сверху, снёс водяной поток, точно какую-то мошку. Арууке сжимала зубы от прожжённой ладони. Она открыла глаза и в размытой тёмной округе распознала родной силуэт. — Идите. — Шизуй уже складывала печати для следующего удара по замершему Роши. Она не смотрела на сестру в обиде за то, что не может пойти с ней, хотя и понимала, что нужнее здесь, своим товарищам. — И только попробуйте налажать! Кошачьи когти Нии Югито со скрежетом столкнулись с катаной Саске. Он делал вид, что не видит брата, по той же причине, что и Тюка. Никогда эти старшие не берут их с собой! Икуроми с Итачи почти испугала схожесть хмурых, сдержанно обозлённых лиц родственников, и они переглянулись в недоумении и потерянности, но долго с этим тянуть не стали — оставили оживлённых джинчуурики на остальных, а сами пошли по душу Кабуто и совсем скоро пропали в темноте. Саске нескончаемо пронзал тела мертвецов как лезвием своего оружия, так и Райтоном, но один фиг от этого: раны заживали, конечности отрастали. Эдо Тенсей назывался идеальной техникой, потому что даровал бессмертие, а вместе с ним, как младший Учиха понял по очередному залпу от Роши, бесконечный запас чакры. Бессмыслица! Он не сможет отвлекать этих зомби вечно! — Ты куда? — Шизуй заподозрила неладное, когда натиск врагов усилился. Дело в том, что Саске перестал их атаковать и направился в сторону ушедшего с иномирянкой брата. — Слышь, а ну вернись! Не смей нас всех тут бросать! Учиха! Учиха-а-а! Но он, не колеблясь, свалил, растворившись, как ночной призрак. Прежде чем троица хвостатых вдарила бы по ней совместным ударом, Телегей сложила любимые печати, произнесла «Шуншин!» и перенеслась туда, где они всей компанией впервые увидели оживлённую Асу. — Ребята, жопоглазый свалил! — Крикнула она в дым, медленно опадающий после трансгрессивной техники. — Всё плохо! Когда округа прояснилась, Шизуй обнаружила себя в кругу товарищей: иномирянки и Така держались спиной к спине друг друга и не убирали боевой стойки. Наконец, увидев, кто их окружил, Колоонзо проглотила язык и невольно сделала шаг назад, уперевшись в холодную от пота спину Мицу. — Ты даже не представляешь насколько, Шизуй, — ответил ей тот, в чьём глазу тоже краснело додзюцу. Кисаме хихикал сквозь оскал, сжимая рукоятку такой же оскаленной, предвкушающей кровавое зрелище Самехады. Помятый прошлой битвой Какузу мерил каждого из противников морозным взглядом, а его не скрытые маской губы, покрытые швами, сжимались в тонкую раздражённую линию. Яхико не ведал, что делает здесь, потому что его личность, подобно Нии, Роши и Фуу, была стёрта, и он чёрной склерой мог только апатично наблюдать и подчиняться чужой воле. А сзади, как чувствовала Тюка, гневом и запредельной силой дышало три существа, облачённые в тёмно-красный покров из отвратительной чакры, с тремя, пятью и шестью хвостами: глаза и рот их будто светились изнутри; монстры шумно, тяжело дышали. Акацуки и хвостатые терпеливо ждали последнего приказа своего лидера — Обито. Аса опустила голову, с болью признавая безысходность ситуации тётушек, и беспомощно прикоснулась к розовому кристаллу, куполом закрывающим её от того хауса, что скоро нагрянет. И только Хидан, валяющийся где-то у кустиков, радовался, истерично хохоча, приходу своих соратников.

***

— Он внутри. — Икуроми не владела особыми сенсорными способностями, но присутствие Кабуто ощущала отчётливо. Карин была права, говоря, что его чакра смердит повсюду. Словно он пронёс блюдо в эту тающую мрак пещеру и оставил за собой в воздухе след горячей, вкусной, но при этом протухшей и отравленной еды. Якуши не стал бежать от них дальше и затаился в глубине этой пещеры с твёрдой уверенностью, что его найдут. Он вооружён и эдо тенсейно опасен. Арууке в спешке прикидывала, какие стихийные техники использует и в какой момент боя призовёт демона, как позади неё вдруг раздалось страшное. Меньше всего в своей жизни она хотела слышать этот пронзительный сухой звук. В горле свело — Ару показалось, что это она содрогается в кровавом кашле, как и раньше, а организм снова взялся за обратный отсчёт к самоуничтожению. Но это были лишь фантомные ощущения. Кашлял Итачи, а не она. — Что с тобой? Шаринган больше не рассекал темноту. После приступа Итачи кратко глянул на свою ладонь, которой прикрывал рот, и покачал головой. — Всё в порядке. Икуроми кивнула. Она знала, что это ложь так же, как знала и то, что Учиха смертельно болен. И пускай его не убил младший брат, как это предвещал канон, смерть всё равно не отступила от него далеко. Она стояла сзади, сжимая косу, дыша холодом, и выжидала своего часа, когда сможет забрать с собой очередную душу. У них мало времени. Без сговора товарищи зашли в пещеру. Внутри было темно, непонятно и, чего таить, страшно. Неизвестность нагнетала, и Арууке, решив не рисковать жизнью лишний раз, активировала печать на животе. Фавн, точно незримый ангел-хранитель за спиной, шепнул ей в мысли: «Последний бой, Икуроми-сама?» По-крайней мере, Ику надеялась на это. И пусть всё будет так, как она спланировала. Сегодня у неё нет права на ошибку. Как и ожидалось, их поджидали. Кабуто, описать которого можно одним лишь «страшила», сидел на полу в окружении зажжённых факелов. Огромный зал пещеры наполняли каменные столбы, поддерживающие потолок. Они сразу не понравились Икуроми (ведь если их сломать, то разрушиться вся пещера), как и то, с каким приторным голосом заговорил очкастый: — Итачи-кун, Икуроми-чан. Рад вас видеть. Он был похож на Жанну и Орочимару одновременно. Колоонзо знала, почему Кабуто встал на путь злодея, но ни сочувствия, ни жалости пробудить в себе не могла, а только подавляла гнев и ненависть. Она вспомнила улыбку Асы и не сдержала себя: — Откуда у тебя её ДНК? — Они с Шизуй кремировали тело девочки после её смерти. До этого у Кабуто не было ни шанса контактировать с ней, чтобы взять кровь и, тем более, органы для Техники Воскрешения. Якуши улыбнулся. Так по-змеиному, так хитро и противно, что вдруг навело Ару на ответ: — Жанна. — Разве сейчас это имеет смысл? Гецория на твоей стороне, Аса — на другой, и ничего не изменить. — Он снова расплылся. — Что вам нужно от меня? — А разве есть варианты? Ты вандал, играющий со смертью. — Сердце отбивало ритм в горло. У Арууке сбилось дыхание, и прерывающийся от ярости голос выдавал это. — Я убью тебя за то, что ты посмел оживить и направить против нас Асу. — И что тебе будет с моей смерти? Душевное равновесие? — Якуши рассмеялся. — Даже если вы убьёте меня, Техника Воскрешения не завершится. Я единственный, кто может её остановить. Другими словами, если я умру — вы не остановите Эдо Тенсей никогда. Ни рисков, ни слабостей — эта техника идеальна. — У всего есть слабости, и у твоей техники тоже, — произнёс Итачи. — Ты осквернил очищённые души, чтобы продолжить распространение ненависти и злобы. Ты даже не представляешь ту боль, которую испытывают живые, сражающиеся против оживших. Они только избавились от боли и скорби, а твоя техника вернула все эти чувства. — Я впечатлён, что тот, кто в одиночку вырезал свой клан, способен так сопереживать. — Кабуто многозначительно взглянул исподлобья, как бы на что-то намекая. — Дело в той девчонке? Жалкая и смазливая иномирянка. Скажи, Итачи, почему ты выбрал именно её, такую слабую и вечно плачущую? — Змеиный взгляд из-под очков прильнул к Икуроми. — Почему не ту, чей дух посильнее? — Ты так и не понял? — Ару хотела усмехнуться, но отчего-то лицо её, наоборот, стало серьёзнее. — Ни в одном из миров нет чего-либо само по себе совершенного. Вот почему мы тянемся к тем, кто дополняет нас. Итачи сам силён духом — с его недостатками ему нужен кто-то невинный, простодушный и чувствительный. Думаешь, — Икуроми моргнула, и тьма в её глазах обратилась кровавой, — я такая? — Тогда почему здесь именно ты? — Кабуто, насторожившись, в досаде цокнул. Ему было бы удобнее, будь на её месте Мицу — процент победы над Итачи многократно бы возрос. — Почему вообще из десятерых пришли только вы двое? — Он оглядывал их, выискивая ответ, и нашёл его, стоило Итачи активировать шаринган после передышки. Довольный собой Якуши вновь разулыбался. — Ах, так вы пушечное мясо! Как я мог забыть, что на вас обоих поставлен крест? Один смертельно болен, другую разрушает недостаток чакры… Если я вас убью, то мои враги не много потеряют. Ведь так? — Говори, что хочешь. — Из ровного тона нукенина Арууке вычислила готовность к бою. Сейчас всё начнётся. — Всё равно ты отсюда живым не уйдёшь. — Ну, давайте посмотрим… — Шестёрка толстых, как шанс очкастого на проигрыш, змей высунулась с разных сторон его плаща, и Кабуто, весь мутированный и оттого безумный, будто бы приготовился атаковать. Но, вместо пафосных криков и техник, он лениво натянул капюшон на голову, полностью изолируя своё лицо от окружающей среды. Был виден один лишь длинный, загруженный вязкой слюной, свисающий язык. Со скрытой издёвкой очкастый пропел: — Как тебе должно быть известно, Икуроми, я человек робкий. Не люблю быть у всех на виду. Ару вздёрнула подбородок в ликовании, ведь происходящее — чистой воды канон. Пускай прошло много лет с тех пор, как она смотрела последние серии «Наруто», битва братьев Учих и Кабуто не стёрлась с памяти. И теперь знания — её главное оружие. — Пока его лицо закрыто капюшоном, он защищён от твоего гендзюцу, Итачи. Змеи — его глаза. Будь внимателен: в любой момент он может свалить, а вместо себя поставить этих гадюк. — Слишком много, вы, иномирянцы, знаете о будущем, — кратко хохотнул ученик Орочимару и, ссутулившись, сложил печать Тигра. — Надеюсь, у тебя ещё есть, чем удивить меня, Ику? Названная хмуро проследила за тем, как вражеские змеи увеличиваются, достигая невиданных канонному Кабуто размеров. Теперь каждая из выросших тварей могла с лёгкостью сожрать десяток человек и после попросить добавки. Кабуто стал сильнее, гораздо сильнее, чем должен быть. Почему? Икуроми не знала точно, но интуиция толкала её на любимый и почти всегда верный ответ — Жанна, которой свойственно быть причиной всех проблем. Икуроми не ведала, что на самом деле усилителем здесь послужила Аи и её особенный тип крови. — Он использует иномирянскую чакру. — Итачи видел в оппонентах отблески знакомой красной энергии. Змеи, будто разозлившись его догадке, бросились в атаку. — Как и я. Не велика проблема. — В руке Ару вспыхнула молния. Она стрельнула ею, как из пушки, и эдаким копьём легко отсекла двум змеюкам головы. Остальные, разинув пасти, впечатались туда, где стояла их опасная добыча, и тем самым разбили землю вдребезги, точно упавшие метеоры. Недовольные результатом, они принялись гнаться за ушлыми противниками. Пещера пошла ходуном. Раненные столбы, чего и опасалась Арууке, не в силах больше сдерживать потолок, позволили ему начать крошиться. Взметнулась пыль, взлетели в погоне змеи. Иномирянке и нукенину пришлось ретироваться в соседнюю «комнату» пещеры, чтобы не стать похороненными заживо. Когда Учиха был близок к становлению обедом для гадюк-переростков, его спас огромный скелет из рыжеватой чакры: сияя пустыми глазницами и стискивая голую челюсть, рыцарь Итачи — Сусаноо — четырьмя ручищами держал четырёх змеищ. Икуроми немедля обезглавила их Райтон-лучом. Окровавленные остатки пресмыкающихся, дёргаясь волной, собрались вернуться к хозяину, но Итачи вновь схватил их через Сусаноо и дёрнул на себя с целью притянуть следом и Кабуто. — Икуроми! — крикнул он с Мангекьё Шаринганом в глазах. — Сними с него капюшон! Арууке уже летела врагу навстречу, но на полпути её внезапно озарили собственные слова: «… в любой момент он может свалить…». Она, остановив своё приближение, призвала на помощь молнию и ударила по Кабуто таким плотным зарядом, что его бренное тело приобрело дыру в груди. Капюшон спал. Как и ожидалось, вместо очкастого в плаще сидела груда шипящих змей. Ару, проделав сальто в воздухе, прицепилась ступнями к стене, как Человек-паук, и оттуда воскликнула: — В прятки играешь? Детский сад. — Она решила подыграть: — Ку-ку, Кабуто! — Тот не отзывался. Ику посерьёзнела. — Харе прятаться. Всё равно тебе от меня не скрыться. — Будь осторожна, его чакра повсюду. — Учиха видел сгустки кабутовской чакры почти у каждого камня. Очкастый запутал свои следы. — Сложно определить, какой источник настоящий. — Чтобы выследить этого отморозка, мне не нужна его чакра. Ведь я вижу его душу. Невидимый Фавн, поддакивая хозяйке, в смешке закряхтел за её спиной. Вспыхнувшая молния отразилась в алых, будто шинигамивских глазах, заставляя их блестеть, как от слёз. Вокруг ладони завизжало Чидори, чьи искры фонтаном забрызгали во все стороны. Пальцы онемели от бешеных, беспрерывно кусающих зарядов, а кровь в панике забегала от напряжения. Страшно зудели стержни Пейна, снабжающие чакрой, но это определённо того стоило: иномирянка была полна самолюбия — она снова чувствовала себя всесильной. — Я покажу, на что способна. — Тихих слов не было слышно за стрекочущей техники. Икуроми сорвалась со стены, будто исчезнув в один миг, и, оглушённая биением сердца и сумасшедшим ходом крови, понеслась на Кабуто. Он мог разбросать свою фейковую чакру хоть по всей округе, но тамаши у него единственная и неповторимая. Свою душу от демонических глаз он спрятать не мог. Чидори потянул Арууке за собой слишком быстро, настолько, что скорость собственного движения не позволила ей предотвратить атаку выждавших своего времени отнюдь не гигантских, но от этого не менее опасных змеюк. Обе набросились с разных сторон — Икуроми и краем глаза не заметила их. В этом не было нужды. Сейчас перед ней стояла лишь одна цель — затаившаяся за каменным столбом душонка. Аура её была зелёно-голубой. Иномирянка, на миг перестав слышать треск молнии, вспомнила, что это цвета положительных чувств. Кабуто был доволен. Она, переусердствовав, молнией разорвала его укутанное в плащ тело (отчего Итачи ругнулся — он же говорил ей, что нельзя убивать Якуши!). Заряды от Чидори разлетелись на многие метры, на пару секунд создав вокруг эпицентра электрический купол. Держа подрагивающую от техники руку в кабутовском месиве, Арууке мрачно наблюдала, как тело противника тает, точно мороженое, и в конце концов превращается в густую лужицу. От тамаши очкастого и след простыл. — Какой сильный был Чидори, подумать только! Совсем как у Саске-куна! — раздалось отовсюду и из ниоткуда. — Но вот что странно: мне донесли, что ты совершенно не способна на ниндзюцу. Судя по всему, мне наврали? Угрюмость витала вокруг Икуроми, а вместе с ней в воздухе, будто заколдованные, парили те две змеи, ранее посмевшие напасть. Их головы вырвали с корнем, отчего по телесным чешуйкам слезами стекала кровь, плача на землю. — Невидимый призыв, как-никак? — Кабуто многое услыхал от Жанны. О контракте Ару с исчадиями Ада — особенно. — Тс, похоже, твои монстры принесут мне немалую головную боль… — Чванливый людишко, — оскорбился Фавн, вытянутыми в стороны ручищами держа мёртвых пресмыкающихся, что со стороны выглядело, как вмешательство Вингардиум Левиоса. Это он прикрыл хозяйку, будучи «прикреплённым» к её спине, как жвачка, когда она не зрела ничего во время пробежки с Чидори. Он без глаз смотрел в сторону Кабуто, чуя его запах огромными дырами-ноздрями. — Вызовите мою физическую оболочку… Позвольте мне взять его… Икуроми ответила отказом. Ещё не время. — Способность превращать тело в жидкость… — заметил Итачи. Змеи, которых держал его Сусаноо, также превратились в желе, а затем — в лужу. Якуши наигранно посмеялся. Неожиданно земля под Арууке будто бахнула, и вылезшая оттуда титанского размера змея разорвала бы девушку на части…, но та распалась на разряды и материализовалась возле Итачи и его рыжего рыцаря. Треск выдал молнию — змея лихо уклонилась от Чидори, что исподтишка использовал клон Ику, выскочив из-за камня с острым концом. Она прокусила тело фальшивки, чтобы развеять технику. Тут же с потолка вылетели бесшумные иглы (нет, иглища!) — и великорослую гадюку припечатало к земле. Это был уже другой клон Икуроми, затаившийся у гнезда летучих мышей, довольно хмыкнул и с бумом растворился, пробудив при этом рой крылатых грызунов. Беднягам пришлось по-кыргызски перекочевать куда подальше от битвы. — Я видел в твоём ухе стержень. — Голос Кабуто эхом разнёсся по пещере. Пришибленная иглами змея растаяла, как до этого сделали остальные. Новое склизкое движение мелькнуло у дальнего каменного столба, а вместе с ним появилось и свечение — тамаши. Ару приготовилась к захвату цели. — Значит, Пейн передаёт тебе свою чакру, как и своим шести телам. Ты совсем не экономишь чужую энергию… — Икуроми приказала ему заткнуться. Но Якуши, судя по тону, этому лишь снисходительно улыбнулся. — А вам двоим известно, что Тоби раскусил предательство вашего Лидера и пришёл по его душу — к настоящему Нагато? Его Шесть Путей пали, а самому Нагато пришлось бежать вместе с Конан. Поздравляю: теперь ты, Икуроми, его единственный дееспособный Путь. «Путь Жизни» — как тебе название? — Да откуда он выдрал такую чушь… — процедила Колоонзо и, искоса глянув на товарища, увидела встревоженность на его обычно ледяном лице. Это заставило занервничать и её. — Итачи, это ведь не может быть правдой. Нагато бы ни за что никогда не сбежал, а Пейны бы не проиграли. Они ведь… то есть он… он же Лидер. Он же Пейн. Он не бежит и не проигрывает. — У меня много глаз, — невзначай напомнил Якуши о своей Технике Воскрешения. — Мне видно всё, что происходит там. Так что я — достоверный источник информации. Ику ждала утешающего ответа от Учихи. Она ждала от него «это ложь», «всё не так», но получила пугающее: — Если все Пути Пейна были повержены, то Кисаме и Какузу должны были догнать нас. — Или не нас… — Они переглянулись. Арууке прошибло на пот: если их с Итачи напарники столкнулись с Шизуй, Саске и остальными, то несдобровать именно последним — нельзя забывать, чем обернулся для девочек последний бой с Акацуки, хотя на их стороне были такие терминаторы, как Дейдара и Джирайя. Ни иномирянки, ни Така не смогут противостоять «бесхвостому биджу» и противнику самого Первого Хокаге. «Мне больно… Мне так больно…» — Как сейчас вспомнился дрожащий голос имото, даже через ментальную технику звучавший так, будто она плакала в агонии. По старшей Колоонзо прошлась волна дрожи. Она решила, что хоть и мало верит словам Кабуто, поспешить обратно к сестре и остальным всё же стоит. Значит, нужно заканчивать с этим недо-Орычем. — Твой выход, Лес. — Икуроми активировала печать во второй раз, и Фавн наконец обрёл физическую оболочку. Он стал видимым, разминая кости и играя пальчиками на руках, своими огромными кровавыми глазами на ладонях впиваясь в пространство. Итачи искоса взглянул на появившееся чудо — будь Учиха христианином, то непременно бы перекрестился. — Давайте уже покончим с Эдо Тенсей и этим змеем. Демон остановил взгляд на той дальней змее, в которой прятался Якуши, расплылся в некрасивой улыбке и снова исчез из виду — теперь он мог передвигаться независимо от призывающей. Итачи сорвался с места и, вооружив Сусаноо клинком, обрушил его на змеюку. Однако она ловко ускользнула от атаки и, вероятно, вновь запряталась бы, не отвлеки её Икуроми: иномирянка разразилась такой сильной молнией, сияющей похлеще пыльцы Фуу, что змея потерялась на миг, и этот самый миг стал для неё роковым — Итачи рассёк змею пополам. Из её пасти, выпускающей не кровь, а слюну или иную слизь, выполз Кабуто, ещё более уродливый, чем был до этого: огромный и крепкий, словно обожрался стероидами, с мощными рогами, как у Малифисенты, удлинившимся в два раза языком и дикими, неописуемо дикими глазами, похожими на те, которыми обычно смотрят безобразные монстры в фильмах ужасов. Кабуто был таким стрёмным, таким смердящим, таким непохожим на кишимотовскую версию себя, что Арууке сразу же вычислила причину таких кардинальных изменений: они — иномирянки. С лёгкого вмешательство Аи и Жанны очкастый из дрищеватой пародии на Орочимару превратился в прокаченную версию Ящера из комиксов о Спайдермене. Это вышедшее из пасти мёртвой змеи существо взревело не кабутовским голосом: — Я не змея, Икуроми! Кровь твоей подруги перемножила силу, данную мне в легендарной Пещере Рьючи*! Я скинул свою кожу! И теперь… Итачи, не дослушав, бросился к Колоонзо в преддверии нехорошего. Она стояла столбом в нескольких метрах, не в силах оторвать взора от изменившегося очкастого. Кабуто прокричал со смехом: — Я ДРАКОН! Якуши реактивно сложил печати и с самодовольной лыбой выплюнул в противников ДРАКОНОМ: белый ящер из чакры спиралью закружился в воздухе, сжимая в когтистой лапе огромную, ядовито светящуюся бусину. — Икуроми! — Учиха хотел защитить её, но было поздно. Выплюнутый дракон исчез, а бусина замерла в мёртвой, ужасающей тишине. Арууке, очнувшись в этот последний момент, по инерции попыталась отскочить куда подальше, но стукнулась спиной о прибежавшего к ней нукенина. Страшную тишину порвала в клочья вибрация — свет и звук объединились в технике, чтобы вывести из строя зрение и слух. Икуроми пронзительно закричала, Итачи до боли стиснул зубы — оба зажмурились и закрыли руками уши, пытаясь не слышать этот отвратительно громкий писк, созданный бусиной. Их тела парализовало, а кости будто стирались в порошок. Шаринган позволил Итачи в слепящем свету увидеть Кабуто. Он приближался, размахивая живым, змиеподобным хвостищем из стороны в сторону. Он бежал на Икуроми. Пасть его широко разинулась — он совершил прыжок, как хищник, чтобы проглотить иномирянку… Но потерпел фиаско. Кабуто врезался в кулак Сусаноо, схвативший Ару и тем самым защитивший её. Не-змея-а-дракон оказался всего в трёх шагах от своей добычи, которая была не в состоянии видеть и слышать, что происходит, и от этого хоть злостно рыкнул, но затем и улыбнулся, хваля мастерство преступника высшего ранга. — Перешагнул через собственную боль, чтобы не дать ей умереть? — Якуши усмехнулся. Действие техники прекратилось — свет и пищащий звук пропали. Икуроми рухнула на колени. Перед глазами пульсировали странные цветные круги, а в уши будто запихнули много, очень много ваты. Слишком много слепящих техник за сегодня. Земля также начала притягивать к себе Итачи — он присел на колено, схватившись одной рукой за голову, но продолжал держать оборону через Сусаноо. — И всё же, почему ты так старательно защищаешь её? — Очкастый, чьи очки уже давно улетели далеко и безвозвратно, не мог пробить идеальную защиту Учихи, но видел, как он слабеет с каждой секундой, и потому тянул время. — Не думаю, что тебе знакомо слово «товарищ». — Отступник Листа не мог отдышаться. Он побледнел. — Ты — человек, которого интересует только собственная выгода. Ты никогда по-настоящему не работал в команде, не чувствовал ответственность за жизнь ближних. — А ты не тот, кто будет так распинаться ради каких-то уз дружбы и товарищества. — Монстр высунул язык, брызнув слюнями в воздух. — Тебе что-то нужно от неё. Знания? Сила? Она же иномирянка — они все как продукт. Ты потребляешь их, чтобы утолить свою потребность в чём-либо. Знаешь, велика вероятность, что их лейкоциты содержат то, что может излечить твою болезнь, Итачи. Икуроми — единственная, чью кровь я не проверял. — Он подытожил свои доводы улыбочкой. В нём будто заговорил Орочимару: — Отступи, Итачи-кун. Оставь эту девочку мне. Я изготовлю из её крови смесь, которая спасёт тебя от скорой смерти. Разве ты не хочешь подольше побыть с братом, только простившим тебя? Не хочешь прожить со своей любимой до старости? Нукенин поднял уголки губ. — Мне это не нужно. Икуроми, находящаяся в кулаке из чакры, покосилась на Учиху. Она слышала в речи Кабуто отголоски своих слов, полных ненависти и презрения, которые она худшим образом плюнула в Итачи тогда, в Патику: «Тебе что-то нужно, так? Что за показуха и лицемерие?». Ару смотрела на Итачи, замершего с полуулыбкой. Его ноги еле заметно тряслись. Он часто моргал. Кожа постепенно приравнивалась к цвету смерти — белому. Ару смотрела на Итачи, защищающего её из последних сил, Итачи, согласившегося следовать её плану, Итачи, положившего на кон даже больше, чем она сама, Итачи, только что без колебаний отказавшегося от… своего счастья. Ару смотрела на Итачи и понимала, как сильно ошибалась. Не меркантильный. Не лицемер. «Человек чести». — Ты так умело лжёшь. Лжёшь самому себе, — Прошипел Кабуто со злой ухмылкой. — Ты умрёшь лжецом, Учиха Итачи. Ты навсегда останешься жалким вруном! Икуроми вытянула руку. — Захлопнись ты уже, червь! — И молнией вдарила по самоназванному «дракону». Его отшатнуло, но не свалило с ног. Колоонзо поднялась с колен и, облачившись в Покров Молнии, ринулась в атаку. Мангекьё Шаринган потух, а вместе с ним исчез и рыжий Сусаноо. Итачи в изнеможении выдохнул и собрался было помочь в бою, но острая боль, поразившая в самую грудь, заставила его глухо вскрикнуть. Скорчившись, он сжал плащ в районе сердца, будто получил инфаркт, и вконец пал на землю. — Итачи! — Икуроми обернулась на страдания товарища — за это её огрело в самую челюсть. Девушку отметелило в стену, но на этом ставить точку было слишком рано. Она вернулась в строй почти моментально, крича себе в мыслях, что теперь всё зависит от неё. Проигрыш неприемлем. Вспоминая всю свою практику в тайдзюцу, Арууке наносила скоростные удары по Кабуто — он, всё блокируя, незаметно для себя отходил назад. Беспрерывно блестела молния и трещали разряды. В ушах по-прежнему звенело, в голове потерянно озирался ёжик в тумане. Ику выкладывалась на полную, потому что боялась. «И только попробуйте налажать!» Боялась не оправдать кое-чьих надежд. — Твой единственный соратник сейчас на коленях! Не это ли явный признак скорого поражения? — злорадствовал Кабуто. Он уклонялся от молниеносных атак, будто владел шаринганом и мог предугадать их. — Твоя скорость похвальна. Но одной её мало, чтобы победить такого, как я! Якуши издал чудовищный рык. Прежде, чем Икуроми поняла, что произошло, ей вдарили по коленям, а через секунду уже сдавливали рёбра — змея на хвосте (точнее, хвост-змея, исходящая из пупка, будто пуповина, которую лучше назвать просто Хвост) поймала девушку в кольцо и теперь ехидно трясла перед её самым носом языком. Арууке ударила молнией, как Пикачу, но это лишь рассмешило Кабуто. Смеясь, он говорил: — Ты мне не противник, Икуроми. Как и он… К Итачи, оглушённому напастями болезни, со всех концов пещеры ползли змеи: большие, средние, маленькие, но, по общему признаку, опасные. Ару на секунду показалось, что одна из змей, чьи глаза отличались ядовитой яркой желтизной, оглянулась на неё. «Он справится», — подумала Колоонзо, потому что Итачи всегда справлялся, независимо от того, каких размеров были трудности. Но кровь, вдруг вылившаяся из его рта после очередного кашля, и отключившийся шаринган сразу переубедили её — она задёргалась в жалких попытках выбраться из змеиного кольца. — Ты глупец, если думаешь, что победишь! — вскричала Икуроми, когда Хвост сильнее стиснул её. — С чего бы это? — Кабуто с подтаявшей улыбкой прищурился. — У тебя есть достойные аргументы? — Ты — зло, а зло никогда не одерживает вверх! Тебя всё равно одолеют, неважно, мы с Итачи это сделаем или нет! Смех эхом разошёлся по пещере. — Вы, иномирянки, такие наивные… — Якуши облизнулся. Управляя Хвостом, он притянул к себе Ару и дальше говорил, горячим дыханием смердя ей в лицо: — Нет, вы не просто наивные, вы глупые. Вы всего лишь девочки, которым Акацуки отплатили долг за укрытие в другом мире, а ведёте себя, как сведущие ниндзя. Но вы не шиноби, Икуроми, ни одна из вас. Вы отличаетесь довольно примитивным мышлением: вы мечтаете, а не планируете; бравируете, а не делаете. Ты пришла победить меня с парочкой дзюцу, хилыми боевыми навыками и, — о, да, главным козырем! — умирающим Учихой Итачи? Просто смешно! Ты — как Жанна, которая еле управляет своими огоньками, а уже считает себя непобедимой, будущей захватчицей мира! Вы необычны и уникальны — с этим я поспорить не могу. Вас одарили редкостными способностями, которые на пару с вашими золотыми знаниями создали бы воистину неодолимое комбо! Так почему же вы не использовали свои способности на максимум? Почему вы ограничились жалким, неряшливым сохранением «канона», когда могли достигнуть стольких высот?! — Сила просто так была дарована нам, а не тебе, вот ты и бесишься. — Икуроми улыбнулась. — Имея при себе нож, ты можешь либо пырнуть, либо защитить. Мы выбрали последнее. И да… Это я-то ничего не планирую? Якуши оцепенел. Кто-то схватил его за хвост. — Сейчас, Фавн! — закричала Арууке, и демон, про которого совсем забыли, стал видимым и изо всех своих дрищеских силёнок дёрнул «дракона» за хвост. Кабуто отправился в полёт, а вместе с ним как Хвост, так и Икуроми, которую случайно выронили по пути. Она кубарём прошлась по пещерной земле и не нашла в себе сил сразу подняться: в глазах до сих пор рябило после той оглушающей техники, рёбра стонали от крепких «объятий», угрожая разломаться. Лес протянул было глазастую руку призывающей, но та в лёгкой дрожи покачала головой: «Лучше помоги ему, Фавн…» Тощий великан убрал руку. Он, не смея спорить, неровной походкой проковылял до Учихи, облепленного со всех сторон змеями: большие обмотали руки и ноги нукенина, обездвиживая, а те, что поменьше только хаотично ползали по его телу. Они все обернулись на приближающегося демона. Каждый новый шаг костлявой ступнёй заставлял гадюк дёргаться и, образно выражаясь, пятиться, словно к их мордам приближался огонь. Когда Фавн пришёл к своей цели, все ползучие враги уже отлипли от шиноби и, как по команде, смирно стояли, обратив головоньки к Его демоничеству. Их вечно высовывающиеся язычки чувствовали малейшие изменения в температуре, что делало змей восприимчивыми не только к гендзюцу, но и к демонам. Глаза Леса пылали пламенем, который так пугал и обвораживал ползучих, а аура его, наоборот, леденила воздух. Итачи поднял более нетрезвую голову и как в прострации смотрел на тянущуюся к нему ладошку с глазным яблоком внутри. По коже шёл мороз, а сердце сжималось от беспричинного страха. Фавн провёл по его щеке переросшим всякую норму грязным ноготком и хрипло прошептал: — Икуроми-сама сильно разозлится, если я проглочу твою душу… — Фавн влюбился в тамаши нукенина с первого взгляда. Запретный плод всегда сладок. — Но я… Только попробую… Чуточку… Когтистая лапа сжала лицо шиноби, заставляя его раскрыть рот. Учиха не мог пошевелиться от боли, жгущей грудь, и непонятного ужаса, сковавшего похлеще цепей. От безысходности он активировал шаринган, но и это было ошибкой: ему в глаза будто воткнули гвозди. Итачи подавил болючий стон. Лес расплылся — шаринганы с тремя томоэ его ничуть не пугали. — Такая грязная, невинная душа… — Демон открыл рот, словно хотел проглотить несчастного, однако держался на расстоянии. Он издал всасывающий звук — флю-ю-юп! — Итачи затошнило. Но вместо рвоты из горла вырывалось что-то другое. Что-то, без чего ноги заледенели, а желудок агонически хрюкнул. Душа выходила из Итачи. Его зрачки, блестящие клановым додзюцу, закатились, а сам он, как одержимый, дрогнул всем телом. А Фавн, всасывая, улыбался. Улыбался до тех пор, пока за в голове не завизжали: «Фа-а-авн!» Демон клацнул челюстью. Учиха вернул себе зрачки на место и, вздохнув так, будто не дышал целую вечность, завалился на спину. Фавн нерадиво обернулся. В паре метрах Кабуто всего лишь пытался прихлопнуть Икуроми. Она так и не встала на ноги и потому рулетиком каталась по земле, уклоняясь от Якуши, с задором хотящего пронзить её Хвостом. Лес копотливо побрёл на помощь. «Фа-а-а-авн!» — Ару чувствовала, что силы перекатываться на исходе. Кабуто возвысился над ней, беспомощно лежащей, и надменно посмеивался. Хихикал и Хвост, игриво дрыгая язычком — оказавшись прямо над жертвой, он всшипел и (если бы был коброй, точно бы раскрыл капюшон) с открытой пастью бросился на неё. Колоонзо зажмурилась. Хвост выпучил свои глазища — они грозились вот-вот выскочить, ведь хлюпкая ручишка Фавна, с которой свисала дряхлая кожа, сжимала его горло. — Так это ты у нас её главный демон? — улыбнулся встречи Кабуто. Фавн дёрнул Хвост в попытке нокаутировать противника, но уже-не-очкастый-а-дракон, подпрыгнув, нанёс удар ногой, да такой, что призывного отбросило в далёкую сторону, где он в буквальном смысле и исчез. Улыбка Якуши обратилась к Икуроми. Та встала на ноги, но неокрепшая стойка и дрожь в коленях выдавали её недееспособность в приличном бою. Кабуто с разочарованием цокнул. — Чего ты ожидаешь от этой «битвы», Икуроми? Сзади хором зашипели. Арууке краем глаза глянула через плечо: стоило Фавну отойти, как змеи снова приластились к Итачи. — А чего ты ожидаешь от войны против альянса пяти стран шиноби? Вам с Тоби ни за что победить, ты должен понимать это. — Оу, альянс? — протянул Кабуто с наигранной скорбью, исказив лицо в ухмылке победителя. — Жанна говорила об этом. И знаешь, Ику? Никакого альянса не будет! Мадара захватит девятихвостого, а следом и восьмихвостого так, что эти неучи Каге и понять ничего не успеют, а собрать объединённые войска — тем более! На нашей стороне остальные джинчуурики и тысяча белых Зецу — ты ведь слышала, что Мадара пересоздал его, убитого вами, из клеток Хаширамы? Всё-то продумал этот Учиха. Он ненавидит Мир Шиноби так же, как я, как Тоби и как ты. — Я не ненавижу Мир Шиноби. — Разве? — Он загадочно наклонил голову, поддавшись вперёд, будто собирался рассказать свой секрет. — Я долгое время работал с иномирянцами. Среди них были и такие, которые не могли смириться с тем, что они оказались в иной вселенной. Они не могли принять такую штуку, как «чакра», и приходили в дикий ужас, когда чувствовали, как она течёт внутри вместе с кровью. Знаешь, что в конце концов произошло с ними? — Орочимару заставил Жанну и Аи уничтожить их. — Икуроми плохо различала свои слова на фоне бешено стучащего сердца. Она смотрела в глаза Якуши и при этом наблюдала, как тихо подступает к нему со спины Фавн. — И это верно, но то были другие. С этими сложилась несколько другая ситуация: они изгнали из себя чакру и оттого погибли. — Бред. Это невозможно. — Чакра — прежде всего энергия тела и духа. И что ей остаётся делать, когда ни тело, ни дух иномирянца, ни соперническая «красная» энергия не принимает её? Правильно, она уходит: поглощается или изживает себя — называй, как хочешь. Тебе это знакомо. Колоонзо поняла, на что он намекает, и от этого распалилась сдержанным раздражением: — Мою чакру забирают демоны. Я не «изживала» её. Фавн был в трёх шагах. — Демоны, как же! — прыснул Якуши. — Так зачем же ты им столько платишь, доводя себя до полусмерти, за такую некачественную работу?! Кабуто его засёк. Хвост завизжал так, как только могут хвост-змеи, и проткнул клыками тоненькую кожицу демона, впившись в его руку. Лес взревел, как настоящий монстр, воистину вылезший из самого нижнего пекла, и стал видимым. — Хватит уже недооценивать меня! — взревел некогда очкастый. Фавн вырвался из пасти Хвоста, разодрав себе руку, и снова пропал в фоне. — Я тебя чую! — Для Кабуто продолжилась игра в прятки. В этот раз водил он. — Тебе не уйти, бес! «Задержи его», — приказала Икуроми, не увидев, насколько омрачился этому призывной. Ему совершенно не хотелось иметь дело с людишкой, мало того, что уродливой, так ещё и просёкшей его главную фишку — невидимость. Взвалив Кабуто на хилые фавновские плечи, иномирянка бросилась на помощь к Итачи. Она раскидывала змей, словно они были грязной одеждой в переполненном шкафу, а на дне его — искомая чистая кофта — Учиха. Одна из гадюк осмелилась кусануть Колоонзо — та шикнула от мгновенной боли и в ответ голыми руками порвала её на две части, выплеснув наружу внутренние органы. Остальных ползучих, шипящих и злющих, настигли тоненькие, совсем как хвоинки, но смертоносные иглы-молнии. — Итачи! — Ару, присев, облокотила товарища на себя. Он был в сознании, витая в прострации. Алая, ещё не засохшая кровь на губах и подбородке сильно выделялась на мертвенно-бледной коже. — Итачи, ты слышишь меня? — Слышу. — Нукенин смотрел на неё потухшими тёмными глазами. Икуроми не подозревала, насколько он сейчас слеп. Использование Мангекьё в разы ухудшило его и без того хреновое зрение. — Мы почти закончили. — Итачи, ты умираешь… — Шёпотом, словно делясь чужой тайной, сказала ему Ару и убрала с его лица растрёпанные волосы. Он напоминал подстреленного ворона. — Ещё есть время. — Полопались капилляры на глазах. В зрачках появилось по три томоэ, которые, слившись, будто образовали сюрикен с тремя остриями. Учиха закашлял, и кровь полилась из него, как вода из почти утонувшего. Икуроми в попытке что-то сделать приложила свои ладони к его, закрывающие рот, но от этого лишь измазюкалась красным. Она словно оказалась на месте Мицуми и Шизуй и в момент осознала, каково это: наблюдать, как захлёбывается в кровавом кашле близкий человек, не в силах при этом ничем помочь. Итачи, видя, как скорбяще и испуганно на него смотрит Колоонзо, улыбнулся ей в ободрении и произнёс: — Начинаем. С другой стороны раздалось: — Ну что, заканчиваем? — Кабуто приближался к ним лёгкой походкой. Далеко за его спиной на земле неподвижно лежал Фавн. Арууке мотнула головой. Невозможно. Наваждение не исчезло и после старательных морганий. Развидеть увиденное не получалось. Стены пещеры зловеще насмехались и потолок ирреально придавливал к земле, нагнетая и ужасая. Иномирянка оказалась в капкане — страх окутал её паутиной. «Фавн? — Он не отзывался в мыслях. Горло забаррикадировалось горьким комом. Икуроми не дышала, сильнее сжав плечи Итачи. — Фавн, ответь. Немедленно». Звенящая пустота вместо хриплого баритона. В глазах защипало. — Ох уж эта иномирянская сентиментальность… — В разочаровании причмокнул Якуши. — Прекрати плакать, Икуроми-чан. «Я не плачу. — По щекам что-то стекало. Капли прозрачными падали с лица и, попадая на дрожащую, перемазанную чужой кровью ладонь, окрашивались в красный. — Демоны… не умирают… Правда, Фавн?» — Но он молчал. И даже не шелохнулся вдалеке. Лес часто подводил и ослушивался её, но никогда не лежал так мёртвым грузом. Разминался, играя пальчиками и моргая ладонями, но не замирал безглазым лицом к земле. Арууке смотрела на дряхлое тело призывного, не дышащее, не содрогающееся, как вдруг Кабуто выскочил перед ней, разинув рот в очередной попытке проглотить либо её, либо Итачи, либо их двоих. Внутри всё сжалось — в аффекте горя за своего безобразного демона Ику на одном рефлексе успела закрыть глаза. Учиха не вздрогнул. Раздался визг молнии. Колоонзо, снова лицезря картину, уже не видела в ней самоназванного дракона — его без труда отметелили. Использовалась молния? Она заторможенно посмотрела на свою ладонь — ту, что не держала плечо Итачи, — и почему-то не увидела ни одного разряда на кончиках пальцев. Это не она применила Райтон. — Удача повернулась ко мне лицом! — радостно горлопанил Якуши, как оказалось, не нокаутированный, а, наоборот, распустившийся, как цветочек, на радостях от прибытия поливки — достойного противника. С необыкновенной ловкостью и скоростью он уклонялся от напорных ударов Саске. Они будто танцевали, а не сражались — настолько это выглядело элегантно. — Вот и прибыло моё вознаграждение! Не думал, что оно само прибежит ко мне в руки… Я везунчик! — Ты мертвец! — Саске использовал технику, и Ику узнала в ней знакомый не понаслышке Чидори-копьё. Он умудрился отрезать им один из рогов Кабуто прежде, чем тот защитился от него расстоянием, прыгнув на потолок, куда Чидори не мог дотянуться. Якуши потрогал обрубок на макушке и рассмеялся. Это не было для него особой потерей. — Посмотри, Саске-кун, я использовал всего одну технику, а твой брат с иномирянкой уже в таком состоянии! Думаешь, сможешь потягаться со мной? — Заткнись. — Горе-мститель запульнул в него катану, которую «дракон» с лёгкостью поймал за острие. Под ошалелый взгляд парня Кабуто обмотал оружие склизким безмерным языком и, как циркач, с упоением засунул его себе в горло. Сглотнул и едва не пустил отрыжку. — Зачем тебе сражаться против меня, Саске-кун? Слышал, ты хочешь уничтожить Коноху — она доставила столько боли твоему брату! Но зачем тебе мстить за того, кто держал тебя в обмане всю твою жизнь? Итачи лжец, каких ещё поискать, — он всегда врал тебе. Неужели ты ему ещё доверяешь? Задумайся. Сейчас самое время отречься от убийцы твоего клана и примкнуть ко мне… Икуроми оглядела заглотившего сталь, мыртышкой висящего на потолке Кабуто и подытожила: — Больной ублюдок. Она встала, подняв с собой и Итачи, и с нелёгкой ношей на плече и сердце поковыляла к младшему Учихе. — Не буду спрашивать, какого хрена ты здесь, а не там, но знай, что сейчас последний момент, когда ты ещё можешь заставить своего брата гордиться тобой. — Произнесла она, глядя тому, кого всю жизнь обзывала «жопоглазым» в эти самые говняные глаза. — Другого шанса не будет. Ему недолго осталось. Братья, не столкнувшиеся в смертельном каноничном поединке, теперь столкнулись взглядами. Саске, державший образ крутого непробиваемого терминатора, вдруг размяк и уже смотрел на Итачи, чуть опустив голову, словно по-настоящему провинившийся младший братик. Запахло ностальгией. Итачи улыбнулся ему. Икуроми заметила, как много раз за сегодня улыбался её обычно скупой на такое товарищ и отяжелевшей вмиг душой поняла: Итачи прекрасно знал, что это его последний день. Чёртов Учиха. Всегда на шаг впереди всех, и даже смерть ему не исключение. — Действуем по твоему плану, Икуроми. Саске, прикрой её. — Надеюсь, сработаемся. — Арууке вновь вспыхнула Покровом Молнии и со страхом, болью, скорбью и улыбкой взмыла к потолку. В ладони уже крутилась электрическая сфера — «Недочидориган», как она его когда-то обозвала. Кабуто фыркнул, не получив прямого ответа от Саске, но прекрасно поняв, на чьей тот остался стороне, и с неподходящей его страшному виду грацией уклонился. Для него начался новый танец. Скорость снова обратилась врагом иномирянке: без Фавна, защищавшего от атак «извне», которых Ику попросту не успевала заметить, она осталась слишком уязвимой*. «Как на ладони», — подумала она, ударяя Недочидориганом и промахиваясь. Спина и бока открыты — малейшая невнимательность повлечёт за собой смерть. Или, как в случае с Какаши, который, ещё не владея шаринганом, не совладал со скоростью Райкири и, напоровшись на вражеский кунай, потерял левый глаз. Кабуто крутился, вертелся и в ловком сальто едва не снёс Икуроми Хвостом — змеюка клацнул зубиками в жалких сантиметрах от носа. Ару, сглотнув, подумала, что в подобном бою потеря глаза — меньшее из зол. На танцпол вышел Саске: в отличии от девушки и в схожести с очкастым он делал упор на тайдзюцу. Столкнувшись с Якуши в воздухе, он завязал махач конечностями. Битва была игрой, в которой эти двое — главные игроки, Итачи — настороженный вратарь, а Арууке — та, что бегает за мячом, когда он перелетает аут. Не имея возможности ни кидануть заряд, ни нанести врагу даже оплеуху, Колоонзо стояла в сторонке, наблюдая за младшим Учихой и «драконом», и прикидывала степень своей ничтожности. «И даже тебя я не сберегла, Фавн…» — Она тоже хотела схватиться за сердце, как это было с Итачи, но не от болезни, не от физической боли. Кабуто был прав: с даренными способностями в виде Райтона и призыва адских существ да знаниями будущего она могла бы достигнуть диких высот (уничтожила бы этого самого Якуши!), но препятствует эта недалёкость, эта примитивность мышления! Она идеально стреляет молнией, но ни одна её атака ещё не ранила противника. Она набирает запредельную скорость, но не может защитить себя от посторонних воздействий во время бега. Она видела души насквозь, но её легко обдурили обыкновенной Техникой Замены змеями. Она призывает демонов, но каждый раз они проигрывают из-за её невнимательности к ним. Она помнит этот бой по аниме и манге, но не в силах помочь одолеть Кабуто. Да в чём вообще твой смысл, Икуроми? Она наткнулась взглядом на тело Фавна и зажмурилась, будто убегая и прячась от реальности. В голове всё крутился голосок сестры, с обидой и строгостью просящий не налажать. Стрекочет молния. Не её, чужая. Саске. Он не блистает в райтоновских доспехах, не набирает скорость, зато также стреляет Чидори. И не попадает. Кабуто умудряется уклоняться каждый раз, и даже когда в него ударяют заряды, реагирует так, словно это котик сделал ему за пальчик «кусь». Ближний бой тяжело вести, особенно с противником, который на досуге катаны глотает. Арууке посмотрела на Итачи, не сводящего Мангекьё Шарингана с битвы, редко позволяющего себе моргать. Он был наготове. Нужно ударить Кабуто так, чтобы он всё прочувствовал. Вот если бы только Саске пронзил его мощной молнией, тогда… — Саске! — До Ику снизошло озарение. У них же почти одинаковые, чёрт подери, техники! — Используй Чидори Шинсо*! Горе-мститель неблагородно покосился: она смеет ему приказывать? Но, кажется, у неё есть план… Стоит попробовать. В его руке засверкала молния, а в глазах не прекращало пылать ненавистью клановое гендзюцу. Кабуто, почуяв неладное, принялся увеличивать расстояние, а Саске, преследуя, отчаянно стрелял в него лучом, стрелял, стрелял…, но безуспешно. Ящер-переросток держал дистанцию, чтобы луч не мог дотянуться до него. Ару вдруг облачилась в Покров Молнии. Заряды засверкали вокруг неё, вздымая растрёпанные чёрные волосы вверх, делая её похожей на разгневанную ведьму. Якуши с ухмылкой щурился, как бы говоря: «Чего это вы там удумали?». Ему действительно было интересно, как скооперируются иномирянка и младший Учиха. Он прыгал из стены на стену, со стены на потолок, а Арууке бежала следом по земле. Она, вскинув руку по направлению к стоящему неподалёку Саске, поманила его двумя пальцами, крича: — Стреляй… Кабуто, замерший головой вниз на потолке на безопасном расстоянии, подхватил: — Не попадёшь! — …в меня! И Саске без малейших раздумий стрельнул. Ослепительный луч молнии полетел в Икуроми. Кабуто вытянул лицо в недоумении. Отчего-то вспомнилась Мицуми, добровольно шагнувшая в пропасть утёса. Итачи обомлённо дрогнул: «Она же убьётся!» В тёмных глазах Ару менее чем на миг отразился свет приближающейся молнии. Чужое копьё либо пронзит её насквозь, как она собственным пронзала своих врагов, либо нет, и всё в кои-то веки пойдёт по плану. Тем не менее, и в том, и в другом случае ей будет больно. Очень. Луч, пронзающий, как лазер, как острие меча, плотный и сильный, ударил в два вытянутых пальца Ику, слившись с Покровом, мощной электрической волной прошёлся по её телу — по одному предплечью, по плечам, по другому — и выскочил воистину молниеносно из кончиков пальцев другой руки, грянув, как гром, прямиком в… «Не дотянет!» — крикнул себе Кабуто, потому что он знал, что радиус поражения Чидори-копья не большой. В глазах потемнело. Повсюду звон. Якуши в чувствах раскрыл челюсть. Дотянуло. Икуроми провела через себя чужую чакру и усилила её своей, импульсом заставив луч ударить в разы сильнее и дальше. — Парализовало, да? — Колоонзо улыбалась. Она оглянулась на Итачи, который по-прежнему смотрел шаринганом и, поймав на себе внимание, только кивнул. Он всё записал. — Тс, щиплет… — Кабуто сделал вид, что ему не больно. Но больно было, как и Ику, у которой бегущая по венам кровь будто заменилась зарядами, терзающими кожу изнутри и снаружи, заставляющими внутренние органы дрожать. Не пропускайте через себя чужую молнию, дети. Икуроми прыснула со смеху. — Посмотрим, как ты посмеёшься над этим… Танец бутона папоротника! — Название дзюцу было многообещающим. Шаринган кое-что шепнул Саске, и тот вскричал: — Из земли! Ару посмотрела себе под ноги. Вырвавшаяся из пещерного пола белая палка пронзила ей голову. Но голова, как и всё тело, мгновенно распалась на заряды. Икуроми материализовалась в сторонке, но и там земля вытыкала из себя острия, грозясь посадить иномирянку на кол. Потому снова пришлось в буквальном смысле стать молнией и лететь, лететь сквозь преграды в самого Кабуто, чтобы вмазать в его самодовольное лико! Он перехватил её кулак, занёс свой, и вот Ику, опять распавшись, прошла сквозь «дракона», парализуя его, и изо всех ударила… кунаем. Уже второй за битву рог отлетел и беззвучно упал на пол. Кабуто проводил его падение обозлённым взглядом и пропустил кулак Икуроми, покрытый молнией, который пришёлся ему в челюсть. Якуши отбросило назад так, что он полетел на один из собой произведённых «колов» (на самом деле это кости — сворованный Шикотсумьяку* Кимимаро, но кому какое дело). Увы и ах: он, летя вверх тормашками, умудрился схватиться одной рукой чуть ниже острия, остановив голову в сантиметре от него, и, оттолкнувшись, благополучно приземлился на ноги. Там ему по роже вмазал Саске. Очкастый взревел, а вместе с ним словно взревела вся округа. Пещера затряслась, также разразившись в ярости, и обратилась против Учихи с Колоонзо. Пол пошёл ходуном, но это не самое страшное — безумие началось, когда стены, будто ожив, атаковали. Из них, подобно костям, вырывались остроконечные камни. Икуроми с Саске уклонялись, но куда бы они не шли, пещера выслеживала их и пронзала каменными иглами. — Сила отшельника даёт мне власть над природой! — хохотал Кабуто в продвинутом помешательстве. — Неорганическое возрождение! Некуда было деться. Земля, стены, потолок — всё обратилось против. Саске находил в себе ловкость избегать столкновения с «колами» — костяными, каменными — неважно, в то время как Арууке уже измотала себя ежесекундными превращениями в молнию и обратно. Она остановилась, склонившись и оперевшись руками о коленки, и тяжело дышала в поту. Когда острие точно в замедленной съёмке вырвалось из пола, прямо под её лицом, Ику прервала отдышку. И в изумлённом ужасе смотрела, как коварный камень подбирается выше и острой вершиной дотрагивается до её кофты. Пронзающий звук. Жжение в животе. Ноги оторвались от земли. Руки Икуроми, держащие камень, дрожали. Их согревала тёплая жидкость, стекающая вниз. От противного мрачно-красного вида дрожали и зрачки. Колоонзо не верила, что это произошло. Её посадили на кол. Это… конец? Свершилась смертная казнь, как для грешника? — Невозможно, — прошептала Ику. В горле булькнуло — изо рта пошла кровь. В глазах потухло. Кабуто рассмеялся, вскинув руки в стороны, словно бог: — Моя сила уникальна! Я сильнее всех! Саске добежал до девушки и, протянув руку к истекающему кровью телу, так и не дотронулся до неё. Она обмякла. На её волосах совсем затухли заряды. Младший Учиха в ошеломлении опустил руку. — Икуроми… — Итачи затошнило. И без того хреновое состояние ухудшилось ещё в сотню раз. Вместо рвоты из старшего Учихи полился кашель, а следом — кровь. Он пронзительно кашлял, сидя всё на том же месте, в котором его, ослабленного болезнью, оставила Ару, прикрывая рот ладонью. Меж пальцев текли красные струйки. Теперь, давясь кашлем, Итачи плевался и кровью. Грудь содрогалась, но не от рыданий. Внутри всё болело, но не от утраты. Другой рукой Итачи сжимал плащ в районе груди. Больно, так больно… Смерть, положив костлявую ладонь на плечо нукенина, предложила пойти с ней. Уже сквозь вату кричал Саске, бросившийся на помощь: — Брат! Итачи закрыл глаза. Под ним задрожала земля. Боль продлилась недолго. Саске успел схватить его за руку. Однако его ани не вздрогнул, не сказал «прости, в другой раз», не отреагировал никак, а только отдыхал в объятиях двух камней. Их острия блестели кровью за спиной Итачи, подняв его над полом пещеры на метр. Якуши подкрался к остолбеневшему Саске в благодушнейшем настрое. — Видимо, не такое я уж и «зло», раз всё-таки одержал вверх. Хвост, обмотав собою мстителя, крепко сжимал его, не сопротивляющегося, ошарашенного смертью того, кого так ненавидел и любил, и в кольце, и в радостях дёргал язычком. Кабуто, рассмеявшись, будто объявил всему миру: — Я победил! Я, наконец-то, победил! Молчала пещера. Капала с потолка вода. Якуши вскрикнул от ударившей в него молнии. Икуроми улыбнулась: — Парализовало, да? Челюсть свело, как от кислейшего лимона, и он широко раскрыл её, не в силах захлопнуть. Все конечности вибрировали от текущих внутри крови разрядов. Звон в ушах сопровождался тёмными пятнами перед глазами. — Тс, щиплет… — Кабуто сделал вид, что ничего не почувствовал. Икуроми прыснула со смеху. — Посмотрим, как ты посмеёшься над этим… — Он вдруг опешил от того, что уже использовал эту технику. Странно. Он мотнул головой: — Неорганическое возрождение! Пещера начала атаку камнями. Саске ловко уворачивался, как и Ику, которая, приблизившись к противнику, сошлась с ним в ближнем бою. Якуши хохотал над её неловкими попытками ударить его до тех пор, пока иномирянка вдруг не вспыхнула молнией, вмиг ускорившись, и замахнулась на него жалким кунаем. Удара в лицо не последовало. Что-то щёлкнуло над головой. Кабуто заметил, как горестно летит на землю его рог. Уже третий, как же так?! Он дотронулся до своих торчащих из головы штучек и расширил глаза от удивления. Отсутствовало только два рога. Икуроми хотела было ударить ему в челюсть, но «дракон» вовремя бросился в сторону и двумя резвыми поворотами оказался у неё за спиной. Он скривил руки в печати — камни, вырвавшиеся из земли, пронзили Арууке насквозь, подняв над землёй. Острия из её спины блестели красным. — Икуроми… — Итачи закашлял. Кабуто, пользуясь его беспомощностью, заставил пещерные камни впиться и в нукенина. Старший Учиха, издав последний хрип, размяк на колах. Саске, не добежавший ни до Колоонзо, ни до брата, оказался в плену Хвоста. — Вот теперь-то я победил… — захихикал очкастый себе под нос. В глазах резко потемнело, когда луч Чидори, не такой плотный, как был у Саске, ударил ему в живот. Челюсть в чувствах раскрылась. Из звенящих ушей чуть не пошёл дым от напряжения. Якуши не мог шевельнуть и пальцем. — Парализовало, да? — Икуроми улыбнулась. Она атаковала его скоростными атаками и в один момент умудрилась отрезать ему рог. Кабуто видел, как он, этот маленький кусочек кости, в очередной раз летит на землю. По-прежнему отсутствовало только два рога, хотя это был, по идее, уже четвёртый. Якуши зарычал от непонимания и, уклонившись от предсказуемой атаки девушки, снова посадил её на кол, также как пронзил Итачи двумя камнями, а Саске забрал себе. Очередной удар молнии. Дикие разряды по всему телу. — Парализовало, да? Кабуто взревел от отчаяния и принялся убивать врагов до тех пор, пока они не перестанут без его вмешательства оживляться. Но они оживлялись, умирали и снова жили. После каждой своей смерти Икуроми била его молнией, перехваченной у Саске, улыбалась, отрезала ему второй рог, умирала, а затем… — Парализовало, да?..

***

— Как долго он там пробудет? — спросила Арууке. Она стояла возле Саске, с такой же настороженностью и любопытством наблюдающего за манипуляциями брата. Итачи же, приложив к голове присмирённого Кабуто ладонь, что-то внушал ему через гендзюцу. — Он — тот, кто потерял себя. А тот, кто затем смог найти и познать своё истинное «я», и есть самый сильный. — Почему нельзя ответить односложно? — Ику вздохнула. — Хочешь сказать, Кабуто выберется только когда признает, что он не самый сильный в этом мире? Итачи кивнул. Саске по-прежнему ничего не было понятно. — Значит, он попал в твою петлю? — И снова краткое дёрганье головой. — Когда ты успел поймать его в иллюзию? Разве он не невосприимчив к ним? — Изанами — не просто гендзюцу. Это секретная техника нашего клана, Саске. Она идёт в паре с Изанаги, но, в отличие от той, не изменяет судьбу, а управляет ею. Икуроми подумала, что примерно с таким же, как сейчас у младшего Учихи, выражением лица Шизуй обычно и сидела на уроках — псевдо понимающим, но не догоняющим и тихо кричащим «какого хрена здесь происходит». — Из-за нашего с девочками вмешательства ты не совсем понимаешь действия этих техник, так как, наперекор канону, ты не сражался с Данзо — старейшиной Конохи, и не видел, как тот применяет Изанаги. Вкратце, он использовал шаринганы на своей руке, чтобы предотвращать собственную смерть: когда он умирал, Изанаги как бы позволял ему возвращаться в тот момент, когда тот был жив. Проще говоря, это что-то вроде сохранёнок в видеоиграх. Ах, ты же никогда не играл в них… — Верно, используя Изанаги, ты способен контролировать границу между иллюзией и реальностью — иными словами, менять судьбу. Изанами, в свою очередь, предопределяет её. — Но как ты смог использовать Изанами? — постепенно разбирался в ситуации Саске, пока Кабуто стоял, как остолоп, с закрытыми глазами и не ведал, что по-настоящему происходит вокруг него. — Ведь визуальным техникам нужен зрительный контакт… — Изанами основано на восприятии противника. Ты выбираешь особенно яркий момент активации и, как фотограф, запечетляешь восприятие противника. — В нашей битве этим моментом стало попадание Чидори Шинсо в Кабуто, — присоединилась к объяснению Ику. — Тогда-то Итачи всё записал и применил Изанами. — После этого я нашёл ещё несколько важных моментов, которые будут повторятся для Кабуто снова и снова, и воспроизвёл их так, чтобы связь между ними не затрагивала времени. — То есть не так уж вы, Учихи, и круты… — Икуроми усмехнулась. — Время по-прежнему остаётся необратимым. Вы только накладываете на «сейчас» моменты прошлого, будто создавая временную петлю. — А плата этому… — Нукенин чуть обернулся. В его правом глазу был виден Мангекьё, а в левом уже давно всё поблекло. Итачи ослеп на один глаз. — …твоё зрение. Ару и Саске долго разглядывали его блеклый зрачок. Итачи применил на и без того отгендзюценного Кабуто Цукиёми и заставил его сложить нужные печати, чтобы развеять Технику Воскрешения. Всё закончилось быстро — Эдо Тенсеи оказался отменён безо всяких пафосных взрывов и прочих спецэффектов. Колоонзо вдруг грустно улыбнулась. — Вы, шиноби, слишком отчаянные. Все вы. В моём мире люди редко отваживаются на вред и боль самому себе во благо кого-то. Возможно, так было в военное время, но в мирное — почти никогда. Все обычно увёртываются, ищут лёгкие пути, подставляют других, лишь бы не пострадать самому… А вы другие. Вспомнить хотя бы то, как весь ваш клан вырывал себе и друг другу глаза, быстренько пересаживал их безо всякой анестезии, и жил себе дальше. И ты, Итачи, без колебаний согласился отдать своё зрение, стоило мне только предложить тебе использовать Изанами… Ты сразу поверил мне, что всё это сработает и остановит Кабуто. До сих пор не разберусь, как это назвать: храбростью или безумием? — Это уже решать тебе, — улыбнулся и Итачи. Он дезактивировал Мангекье Шаринган, и из уголка его наполовину зрячего глаза потекла кровь. Битва закончена, но война, пускай и мировая, ещё не выиграна: в противниках остались Тоби, Мадара и Зецу. — Нужно вернуться к остальным. — А его? — Саске указал на отстранённого «дракона». — Его возьмём с собой. Они только развернулись к выходу из пещеры, как Икуроми внезапно схватилась за голову и крепко зажмурилась. Перед глазами замелькали цветные круги, а самочувствие резко ухудшилось: хотелось блевануть, как после американский горок. Стержни Пейна обратились раскалёнными. Арууке, замычав в крепко сжатые губы, наклонялась всё ниже и ниже, грозясь вот-вот пасть на землю. На секунду ей почудилось змеиное шипение и чьи-то огромные жёлтые глаза. Саске придержал её за локоть. — Что с тобой? — спросил Итачи. Разомкнув очи, Колоонзо окинула реальность новым взглядом и выпрямилась. Никаких змей и врагов рядом не было. И пускай стержни продолжали нагнетать, она отмахнулась и ответила: — Всё хорошо. Команда из двух Учих и иномирянки вместе с Кабуто покинула пещеру и в кромешной тьме отправилась на помощь к оставленным на произвол судьбы товарищам. Всё было плохо. Но никто об этом ещё не знал.

***

Аи — настоящий боец. Она выбивала из себя стихийные техники и, даже несмотря на то, что её отбрасывали в сторону, в воздухе складывала печати и плевала огнём. Ожившие джинчуурики обратились прахом, и теперь на шесть проблем было меньше, однако и это не упрощало ситуацию. На поле её врагами были Тоби и не так давно пришедшие Какузу и Кисаме. Но бой она вела с одним Обито. Он не нападал. Только, подлец, прятал свои конечности или целое тело через Камуи в собственном измерении, избегая тем самым прямых атак. Но даже когда дело перешло к ближней схватке, стратегию он не поменял. Айым не жалела свои кулаки и била, била, била. Удар с ноги, приземление на руки, сальто, огненный шар — и вновь Обито будто прошёл сквозь. Она шикнула: столько затрачено сил, а результата — с воробьиный нос! Она вновь пустилась в драку. Почувствовала, как сзади к ней на помощь приближается Суйгецу. Это позволило ей слегка выдохнуть, ведь наконец появился кто-то, с кем можно разделить нелёгкого противника. Конечно, рядом ещё ошивалась Карин, но грош цена пользе от неё. Бой длился уже полчаса, что, по меркам сражения шиноби, адски много. Поскорее бы вернулись Икуроми, Саске и Итачи — тогда бы преимущество «анти-мадарско-кагуйской коалиции» значительно возросло и с врагами было бы покончено. Аи кинула полный надежды взгляд туда, где те скрылись, и через миг уже вновь смотрела на Обито. Но…, но где он? Ужас ведром с ледяной водой окатил Акёми: потерять противника из виду равносильно смерти! Она заметала глаза в поисках, а когда лампочка над головой панически завопила «сзади!», то обернулась. И наткнулась на одинокий злостный шаринган во тьме. Наткнулась так, что испуганное дыхание ударилось о его оранжевую маску, а живот вдруг скрутило в страшном спазме — ей дали под дых. Аи в мгновенье замахнулась кулаком, но Тоби, перехватил его и скрутил ей руку. — Аи! — закричал Суйгецу. Он надвигался к ним с неба с занесённым для удара мечом. Обито, даже не посмотрев на летящего к нему водяного парнишу, швырнул в него иномирянку. Хозуки в последний момент дёрнул Кубикирибочо, повернув лезвие в сторону, чтобы не ранить девушку, и не оставил себе времени ни словить её, ни уклониться самому. Потому Айым глухо врезалась в «стенку» меча и вместе с Суйгецу полетела вниз. Там к ним прибежала Карин. — Ты в порядке?! — Мечник уже поднялся и готов было стартовать в бой. Аи, прилипшая к земле, подняла голову и с лицом, не требующим переспроса, ответила, что всё в норме. Он поверил ей на слово и перед тем, как убежать, кинул: — Позаботься о ней, Карин. — Я тоже… должна идти… — Акёми не просила разрешения, а огласила факт. Она стала подниматься на ноги, но живот обожгло огнём — она обратно рухнула на землю. Карин помогла ей поднять корпус. Аи оказалась на коленях: одной рукой она придерживалась за соратницу, другую приложила к кричащему болью месту. Ладонь наткнулась на влажное и липкое. Аи опустила глаза: кофта стремительно пропитывалась кровью. Обито кунаем ударил ей в живот. — Рана серьёзная… — Карин была в этом более чем уверена. Пока иномирянка, точно околдованная, смотрела на алеющую ткань, едва различимую в темноте, Узумаки подняла рукав своего плаща, ненамного оголив руку. Не зажившие следы от чужих зубов по-прежнему украшали бледную кожу. Карин отличалась уникальной техникой исцеляющего укуса, кусать и исцеляться, правда, она не могла, но другие — да. Например, полыхающая кровью рана на животе Аи может легко затянуться, стоит стражнице змеиного логова только дать ей куснуть себя… Она внимательно изучала Айым, которая даже после трёпки в бою выглядела прекрасно: грязные, прилипающие к лицу волосы не потеряли свою золотистость; глаза, блестящие чистым озёрным цветом, напряженно взирали на кровь на руках; губы, чуть приоткрытые, со сдержанной судорогой вдыхали воздух; щёки раскраснелись, словно от смущения, а не адреналина. Карин смотрела на Аи, к которой с несвойственным своей маньяческой натуре трепетом относился Суйгецу; на которую с неприкрытым интересом так часто поглядывал Саске. Аи Акёми — та, кого все бессовестно называют «любовь яркой красоты». Карин припустила рукав, пряча укусы, и отвела от иномирянки взгляд. Аи, дрожащей рукой прикрывая кровоточащую рану, медленно опала на землю. Глаза слипались. Последним, кого она видела, был отчаянно сражающийся с Тоби Суйгецу. Мицуми закричала — она, пока не зрея ситуацию на том фронте, стукнула руками о землю и создала невозможную ранее для себя кристальную волну, которая, разойдясь на две идентичные, погналась за монстрами: один отличался толстыми красными губами, другой — четырьмя конечностями и синими полосками на щеках — то были маски Огня и Ветра Какузу. У казначея билось только четыре сердца из пяти: маска Молнии отсутствовала изначально — её уничтожил Джирайя ещё в той далёкой битве, и Какузу так и не нашёл ей достойную замену. Нукенин хмыкнул со скрытой похвалой: и как только такой мелкой хрупкой девушке до сих удаётся сражаться? Она вся покрылась испариной, дышала, как после забега, но взгляд сохраняла бойкий и уверенный. Она следила за собственными кристаллами, как за мячами во время игры, и не давала им спуску. Маска с голубыми полосами изрыгнула из себя целый водяной смерч. Мицу вновь ударила о землю, и та, содрогнувшись, вырвала из себя уже красный кристалл, который тотчас коконом закрыл иномирянку. Шотон выдержал нещадную атаку Суйтоном. Фукусана сразу же разрушила свою защиту, чтобы не терять времени: большую часть сил она отдавала на уничтожение маски Стихии Воды, техника звуковой волны которой способна разбивать кристаллы. Однако Какузу не мог этого позволить — он бросился в нападение. Айдай создала кристальный бугор, который, как пулемёт, начал выпускать из себя розовые иглы. Тем не менее казначей не спешил попадаться под них и уклонялся, становясь всё ближе и ближе к противнице. Но вот чудо! И Мицу, и Какузу синхронно оглянулись на маску Огня: в неё, удирающую от неотступной розовой волны, случайно угодила всего одна игла. — Дрянь! — вырвалось из обезумевшего от злости преступника. Он запульнул в девушку свой окаменевший кулак. Фукусана, ещё не смея ликовать, сложила печати: она снова оказалась в коконе и уже оттуда, концентрируясь, избавлялась от маски Огня. Всего одна игла стала её выигрышным билетом: кристалл, из которого тонкое, острое оружие и состоит, принялся распространяться по всему телу страшного существа — сердца Какузу. Кулак ударился о кристальный щит и упал. Мицу уже поглотила руку красногубой маски. Ещё немного! Какузу бесстыдно ругнулся в стиле Хидана. Маска Ветра, прибежав к своему хозяину, приготовилась применить свою короную технику на спрятавшуюся в «домик» Айдай: оно, это чёрное существо, принялось создавать в своих лапах энергетическую сферу, которая при ударе бомбанёт на таком звуковом уровне, что доведёт Шотон до превращения в пыльцу. Время пошло на секунды. Мицуми поднатужилась, увеличивая скорость распространения кристалла по маске Огня. Какузу прищурился, в нетерпении выжидая. Только одна треть во власти Шотона… «Не успею!» — в страхе и досаде поняла Фукусана. Но что это там в воздухе? Это птица? Это самолёт?.. — АХА-ХА-ХА-ХА! — рыже-чёрное нечто впечаталось в маску Ветра. Это Джуго! Прилетев с диким смехом, он в состоянии активированного Джуина с безумием в глазах терзал сердце Какузу. Мицу улыбнулась — теперь-то она успеет! Уже половина тела существа в кристалле… Ещё немного… Совсем чуть-чуть… Земля дрогнула так, что Айдай подбросило. Какузу, окаменив свои конечности, приложил Джуго локтем с прыжка. Пригвоздившийся к земле парень ещё дёргался, но вторичный удар в безумную рожу угомонил его. Друг Саске, пожалуй, слишком быстро выбыл из игры. Мицуми ещё не закончила с кристаллизацией маски Огня, а маска Ветра уже вновь создала в своих лапках сферу. Айдай затрясло от рехнувшегося биения собственного сердца. «Успею. Успею. Успею…» Монстр запустил по направлению к ней сферу. Вены на висках вздулись, капилляры в глазах полопались, как шарики на счастливом празднике, — иномирянка, стискивая зубы из последних сил, выжала свой максимум. Сфера коснулась кокона. Мицу сложила печать Змеи. Взрыв. Шизуй обернулась на шум, и этот момент стал для неё роковым. Кожу обожгло ледяное прикосновение воды — она оказалась заточена в водяном шаре. Тюка в панике замахала конечностями, чья скорость замедлилась раза в три. Глаза ещё видели, но зрение было мутным, словно кто-то обляпал линзу. Шизуй в тихой панике от того, что попала в смертельную ловушку, оглядывалась, ища спасение. Но его не было. Воздух вырвался из её рта, забирая с собой и щепки сознания. Кислорода хронически не хватало. Кисаме, нынешний противник младшей Колоонзо, лишь злорадненько хихикал, наблюдая, как отчаянно дрыгается девушка в огромном шаре, зависшем в воздухе. Он сложил печати — в водяной клетке появились акулы. — Теперь никуда не сбежишь, — с новой силой оскалился мечник. Акулы рванули на свою добычу, виляя хвостом, как собачки на косточку. Однако Шизуй не собиралась быть безвольным мясом. Пускай она уже противопоставила Кисаме большую часть своих техник, ей всё ещё было чем удивить его. Уже не имея в запасе дыхания, Шизуй сложила печать и зажмурилась в ожидании лучшего. Ухмылка Кисаме медленно стиралась резинкой на карандашике, когда он в преддверии иномирянской крови даже перестал дышать, а его акулы и водяной шар… обратились льдом. Сначала заморозилась вода вокруг Тюки, и лёд, распространяясь, как зараза по воздуху, двинулся на водяных акул и оставшееся пространство. Хищники, уже разинувшие пасть для заглатывания добычи, заледенели и оттого замерли. Шизу, воистину как аватар Аанг, заточила себя в ледяную сферу. — Невозможно… — промямлил Хошигаки, не ожидавший от Колоонзо третьей стихии. По льду пошли трещины. Шар бахнул. Шизуй плюхнулась на землю вместе с ледяными осколками, по инерции хотела сразу же подняться, но, вымотанная всем, чем только можно, лишь распласталась, как на пляже. Каждый её учащенный выдох сопровождался появлением пара в воздухе. Температура в округе заметно упала из-за применённого Хьётона. «Я так хочу, чтобы всё это поскорее закончилось…» — Шизу! Шизу-у-уй! Земля шаталась. В полной прострации младшая Колоонзо повернула голову набок. К ней, как к победному финишу, нёсся Кисаме с Самехадой в ручище. Она смотрела на приближающегося к ней убийцу и ни о чём не думала. Только обжигала воздух ледяным дыханием. Когда нукенин в паре шагах от неё замахнулся в последнем ударе, Телегей закрыла глаза. Она надеялась, что кто-нибудь её спасёт. Боли не последовало. Зато раздался глухой «бам!» — что-то тяжелое врезалось во что-то твёрдое. Она открыла глаза. Тёмная ночь в линзе Шотона казалась светлее. — Чёртова девка… — зарычал Хошигаки, проводя Самехадой по в последний миг образовавшемуся вокруг Тюки куполу, как ногтем по стеклу. Он не сводил одичавших глаз-бусинок с Мицуми, раздавленной и потрёпанной, словно червяк без дождя, лежащей на земле. От её ладони, стиснутой в кулак, брала начало кристальная дорожка, закончившаяся на Телегей, что теперь была в надёжном «домике». Айдай вмазала по дорожке другой рукой. Прежде чем Кисаме успел отскочить от кокона Шизуй, оттуда в него стрельнули иглы. С десяток из них впились в его тело и немедля начали покрывать его кристаллом. Самехада рыкнула — иглы попали и в неё. Мечник в яростном отчаянии завопил: — Только не снова! Ему доводилось оказываться замурованным в эту прочную розовую хренотень. В тот раз Гурен вытащила его из заточения, однако теперь весьма сомнительно то, что он сможет отыскать ещё одного повелителя Шотона. С Кисаме и Самехадой, грубо говоря, уже было покончено. Мицуми с выдохом расслабилась. Позади неё восставший из мёртвых (в переносном, конечно же, смысле, ведь Эдо Тенсей больше негоден) Джуго брал реванш у Какузу. Последний потерпел потерю: маска Огня была разрушена Мицу прежде, чем сфера уничтожила защиту иномирянки, которая не нанесла той такого уж сокрушительного вреда. Есть парочка минут, чтобы перевести дыхание, пока с Джуго ещё не покончили (а с ним покончат — он Какузу не противник, и Айдай понимала это). Фукусана подобралась к закрытой куполом Шизуй. — Спасибо. — Телегей встала. Они с Айдай смотрели друг на друга сквозь розовую преграду. — А теперь выпусти меня, Мицу. Мицуми огляделась. Глаза, давно привыкшие к темноте, выдали ей неприятную картину с других участков равнины: Аи лежала также, как и Карин припала коленями к земле; Суйгецу не блистал победой против вечно ускользающего Тоби; Какузу снёс Джуго своим сокрушительным каменным кулаком. Рыжий парень дрыгался в судорогах, как бы уже поверженный, но ещё имеющий силы восстать в третий раз и переиграть битву. Не грезя об очередном бое с безумцем, Какузу заткнул его заключительным ударом. Джуго перестал дёргаться. Казначей поднялся, отряхивая руки то ли от грязи, то ли от крови, и неторопливо повернул голову к двум иномирянкам. «Вы следующие», — расшифровала Мицу его немилосердный взгляд. Сил осталось на донышке. И пускай Кисаме схвачен, победителем Айдай вряд ли выйдет. Если она и проиграет, то проиграет одна. Телегей не должна умереть. — Ты чего удумала? — Шизуй почуяла неладное, когда подруга отвернулась от неё. — Выпусти меня! — Прости. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Мицу направилась навстречу Какузу. Колоонзо в роптании заколотила о стенку кристалла. — Немедленно вернись! Мицуми! А ну убери свой чёртов кристалл! Выпусти меня отсюда! Мицуми! Не смей идти на него без меня! — Хе-хе-хе… А ты осмелела… — Хошигаки, поглощённый кристаллом по самый подбородок, не боялся выражаться. — Лучше отступи и спрячься, глупая ты девчонка… — И ты прости меня, Кисаме. — Под сконцентрированным грустным взором Фукусаны кристалл полностью поглотил нукенина. Она, скрепя сердце, сложила печать. Легендарный мечник Тумана бахнул, оставив после себя развиваться розовую пыльцу. Вмиг исказилось пространство позади Мицу, и рука Обито, не успевшего предотвратить смерть товарища, вылезла из дыры материи и схватила девушку за горло, коль его противницу озадачили другим поединком. Она захрипела, судорожно пытаясь убрать вражескую хватку. Какузу, завидев ситуацию, остановился. Посмотрел на пыльцу, некогда бывшую Кисаме, хмыкнул в почётной скорби и отправился в другую сторону, к одинокому Суйгецу — добивать его. Тоби соизволил полностью вылезти из своего измерения и уже придавливал хиленькую, побледневшую от слабости иномирянку к земле. Она, задыхаясь, не могла ничего предпринять и только сжимала руку нукенина в ответ. Шизуй молотила в стенку: — Мицу! Мицуми! Из последней мочи Фукусана сжала ладонь в кулак, и клетка Шизуй снова выплюнула из себя кристальные иглы. Тоби, в отличие от Кисаме и маски Огня Какузу, не стал очередной шотонской жертвой: он дематериализовал голову — розовые шпильки пролетели сквозь него. Младшая Колоонзо в спешке сложила печати — Хьётон! Но в пульсирующих переживаниях она неправильно подала чакру — лёд взорвался в её руках, как глина Дейдары, отбросив создательницу. Шизуй стукнулась о противоположную стену своей клетки затылком и с темнотой в глазах сползла вниз. Сознание прояснилось через пару секунд — она открыла глаза и вдруг обнаружила себя вне кристалла. Вместо кокона, в который её так учтиво заключили, вновь была пыль. — Мицу? — Тюка увидела её, лежащую у ног Тоби, и, не взирая на опасности, стремглав побежала к ней. Упав, она прильнула к телу подруги. Горло перерезано. Айдай была мертва. — Нет, нет, нет! Мицу! Мицуми! — Забив на врагов, Шизуй понесла бездыханную Фукусану к Айым и Карин. Обито не стал ей мешать. Где-то на фоне в бою с Какузу у Суйгецу сломался пополам меч. — Аи, Карин! Помогите ей! Мицу ранили! Колоонзо упала на колени и, в тряске держа подругу, прижимала к себе её голову. Она с мольбой о помощи посмотрела к красноволосой приспешнице Змея в такие же красные глаза. Та ответила ей испугом на лице, и этот испуг не понравился Телегей. Карин покосилась в сторону — Тюка проследила за её взглядом. Потухшая озёрная гладь. Айым смотрела в никуда. — Аи? — Этот голос, искажённый ужасом и страхом, будто и не принадлежал Шизуй. Что-то отмерло и в её глазах. Она, перестав прижимать к себе Мицу, немедля вскочила. Тюка смотрела то на Айдай, то на Айым, видела, как они не дышат, как кровь засыхает на их одежде и коже, и пятилась, пока не врезалась в кого-то спиной. Обито схватил её за руку, но тем не менее Шизуй оказалась сидячей на земле. Она не пыталась вырваться. — Что ты наделал? — тонкий голос дрожал. В Шизуй на время отмер воин. — Они… они… — Они мертвы. Твои подруги умерли. — Тоби дал ей пощёчину фактом. Телегей вглядывалась в нукенина, как в праведника, который вот-вот скажет, как ей теперь быть. По щекам бежали слёзы. — Их убил я. Тюка повернулась туда, где остались лежать Аи и Мицу. Это… это о них, об Айым и Айдай, идёт речь? Это они мертвы? Телегей покачала головой. Невозможно. — Осознание момента, когда тела твоих друзей остывают у тебя на руках, — это неизбежность смерти. — Они… они не мертвы. — Колоонзо дёрнула Тоби на себя, но тот не пал, а лишь отпустил её, разрешая идти в свободное плаванье. Вскочив, Тюка осыпала противника пьяными ударами. Чтобы уклониться, Учихе не нужен был не то что Камуи, но и шаринган в целом. — Не мертвы! Это ты мёртв! — Что ты делаешь? — Она так рьяно дралась, а он, уклоняясь, делал по шажочку туда-обратно. Они вдвоём будто танцевали. — Зачем ты сражаешься? За что? Ради своих товарищей? Или же ради этого мира? — Заткнись! Ты умрёшь! Я убью тебя! Убью всех вас! Мои подруги… — Твои подруги рано или поздно предали бы тебя. Посмотри на Карин. — Обито кивнул туда, где стражницы Змея уже не было. Она сбежала. — Все так или иначе предают. — Неправда! Всё не так! — Шизуй перестала размахивать кулаками. Она прижимала руки к груди и плакала. — Аи и Мицуми… — Аи и Мицуми уже предавали тебя. Но больше они этого не сделают. Их больше нет в этом мире, который вы так храбро мечтали спасти. Этот мир превращает любовь в ненависть, Шизуй, его незачем спасать. Все ваши старания были напрасны. Эта реальность не стоит спасения. Этот мир уже мертв. — Заткнись… Заткнись, заткнись, заткнись! — Тюка закрыла себе уши и начала панически озираться. — Икуроми… Ику… Ику, где ты? Ику-у-у! — Рыдания взорвали грудь. Телегей начала задыхаться в истерике. — Она убьёт тебя! Она придёт и убьёт! Ику-у-у… Ику уничтожит тебя, Учиха Обито! — Не всегда всё идёт, как задумано, да? Она должна была давно вернуться. Но её нет. Твоя сестра может и не прийти. Запомни, что далеко не всегда тебя придут выручать из беды… Шизуй снова рухнула на колени, горестно рыдая. Она открывала и закрывала глаза, смотря на тела подруг, вспоминая, что прошлый бой закончился псевдо-смертью Ику, и надеясь, что эта ситуация тоже подставная. Они просто хотят обмануть Тоби. На самом деле это уловка девочек. Это наверняка придумала Ику… Это определённо кровавые клоны! Громыхнуло дзюцу Какузу — Суйгецу проиграл бой. Шизуй вскрикнула от шума, вздрогнув всем телом, и съёжилась. Она продолжала кидать на подруг полные надежды взгляды, но каждый новый переубеждал её от теории подставы. Что-то подсказывало, что в этот раз всё по-настоящему. Тюку заполнили новые рыдания. Она содрогалась, жмурясь, до тех пор, пока сквозь собственный плач не услышала приближение кого-то нового. — И… И-и… Ик-ку… — Она открыла глаза. — Рад, что вы одумались. — Тоби довольствовался под маской. Пришла не Ику. Это были Пейн и Конан. «Предал… Он… Он предал нас! Пейн, ты предал Икуроми! Предал вместе с Конан! — кричала Шизу, но изо рта её выходили только грудные всхлипы. — Вы оба — предатели!» Обито развернулся, зашагал в невиданную даль, но приостановился возле Пейна и почти шепнул ему на ушко: — Покончи с ней. Тюка хотела высказать рыжему Лидеру свои обвинения, хотела оскорбить его, выдать нечто колючее, но вместо этого опять зашлась в рыданиях и опустила голову. — Я же говорил тебе, что все рано или поздно предают, Шизуй. — Обито в последний раз оглядел иномирянку, самую взрывную, безбашную и весёлую из всех четверых, и ушёл, насмехаясь над её размазанным по земле духом. В траве валялся кунай. С его острия стекала кровь: именно им ударили Айым в живот, именно им полоснули Айдай по горлу. Именно им Пейн собрался убить Телегей. Решив не марать руки, он использовал риннеган: ножик поднялся в воздух, держа свой смертоносный кончик по направлению к девушке. Шизуй перестала плакать и только подрагивала от злостных чувств. Она смотрела себе на колени, сжимая кулаки, и выжидала. Уклоняться и бежать было не в её планах. Кунай со свистом рассёк воздух. Равнину оглушил звук пронзаемой плоти. На расстоянии увидев, как грохнулось на землю тело Шизуй, Обито победно улыбнулся. — Я победил. Рин, ты видела? Я победил…