Чего только не бывает в другом мире!

— Шизуй? — Старшая Колоонзо шла по равнине и потерянно озиралась. Равнина молчала. Небо пустословно тяжелело над головой, во мраке топя звёзды. Час близился за второй, а может, и третий после полуночи. У Арууке было нехорошее предчувствие. Возглавляя отрядик из братьев Учих, она искала своих подруг. Стержни безжалостно зудели. Превозмогая боль, Ару двигалась вперёд с затаившимся в груди страхе. Только бы Кабуто наврал, только бы Пейна не одолели, только бы Кисаме и Какузу не дошли до её девочек… — Икуроми! — Сердце замерло. На неё набросились со спины. Тюка повисла на сестринской шее, что-то нечленораздельно с весельем заливая. Айдай подоспела следом, но в объятия она кинулась уже в мужские. — Вы смогли! Вы справились! Вы остановили Кабуто! Итачи улыбнулся, приобнимая девушку в ответ и при этом мимолётно неловко поглядывая на брата. Последний с непроницаемым ликом и Якуши на плече претендовал на титул Мистера невозмутимость. Аи, Суйгецу, Джуго и Карин присоединились к поздравлениям. — Что с Асой? — Арууке оглядела подруг. Те простодушно переглянулись. — Всё мкейно. Было больно, но дико приятно снова увидеть её, нашу маленькую девочку… — с нежностью протянула Телегей и после, наконец, соизволила слезть, отпустив сестру из кольца объятий. — Она развеялась вместе с джинчуурики. — После отмены Эдо Тенсей вы больше не сражались? Никто не приходил? — О чём ты? — удивилась Айым. — Всё в порядке, Ику, нет повода для твоего беспокойства. — Хорошо. Я этому рада. — Прими мою похвалу, Ику. — Названная обернулась. Педантной походкой к ней плыла Жанна. Беседа перетекла в тет-а-тет. — Ты смогла победить очкастого. Заценила его новый лук? — Заценила. — Старшая Колоонзо беззлобно улыбнулась. Слишком много чего произошло за последние часы, и это изменило Икуроми. Она больше не ненавидела. И даже к такой, как Жанна, у неё не осталось ни капли злости. — Страшный, как выхухоль. Они с Жанной с полминуты молчали, пронзая друг друга пристальным взглядом, а затем залились смехом. Смеялись так, что заразили и других: Аи, Шизуй и Мицу также начали хихикать. На фоне смирённых Итачи и Така иномирянки выглядели душевно больными. — И… это конец? Всё закончилось? — Айдай завертела головой, как бы спрашивая у всех сразу. — Мы можем расходиться? — Как бы не так, — Аи в бремени вздохнула, — остались Тоби и Зецу. И Мадара, вероятно, выжил после отмены Техники Воскрешения. У нас с вами ещё много работёнки… — Женщины, вы такие проблемные! — заныл Суйгецу, почёсывая затылок. — Пускай война ещё не выиграна, но в этом бою мы одержали победу. Мы победили! — Все негласно улыбнулись. Икуроми держала гордый за себя и остальных вид. Чувствуя, как сильнее накипают в коже стержни, она предложила: — Нам стоит немного отдохнуть, а потом уже браться за дело. За дела. Возражений не наблюдалось. Все были согласны отдохнуть и отчего-то зашагали на запад, словно где-то там их ждал отель. Светало. Передвигаясь на одной силе воли, Ару не могла думать ни о чём, кроме как о рыжем Лидере и его стержнях. Они жалили кожу, как взбешённые осы, и каждый новый шаг старшей Колоонзо сопровождался скрежетом зубов. — Послушай, — Жанна приютилась по правую руку. Ику кратко глянула на неё. — Предлагаю забыть всё плохое, что нас связывало, и начать с чистого листа. Я совершила много проступков и не нуждаюсь в их напоминании, а тем более перечислении. — Хорошо. Хочешь начать… сотрудничать? — Арууке не вспомнила слова получше. Начавшийся в голове гул мешал нормально мыслить. — Дружить, — внесла поправку Гецория и расплылась. На этот раз не по-змеиному, а бесхитростно, мягко и обычно, как когда-то улыбалась раньше. В школе Жанна всегда ходила с блестящей улыбкой и заливалась приятным звонким смехом. В школе она дружила с Шикуцуёми. В школе они с Арууке были близкими подругами. — Я хочу снова дружить с тобой. — Мир, дружба, жвачка? — Ику прыснула, а вместе с ней и Жанна. — Я бы и сейчас не отказалась пожевать чего-нибудь… Ближе к семи утра эдакий фронт освобождения нашёл себе пристанище в виде гостевого дома (не пятизвёздочный отель, но и не колхозный мотель, пусть скажут спасибо и на этом). Мицу с нездоровой заботой пеклась о незрячем глазе Итачи и всё выхаживала своего возлюбленного, умудрившись сделать парочку травяных настоек. Шаринган это, конечно, ему не вернуло, но нукенину Листа так или иначе было приятно внимание. Суйгецу продолжил подкат к Аи, к слову, весьма успешный подкат. Карин как бы невзначай приластилась к Саске, и тот равнодушно отсиживался на диване, пока его беспризорно облепляли женские объятия. Шизуй заговорила с Джуго о Великом — о смысле жизни, и её философское, не авторское «жизнь как коробка шоколадных конфет: никогда не знаешь, какая начинка тебе попадётся…» надолго озадачило рыжего громилу, так что он сидел, смотрел в окно и щурился с видом познавшего. Икуроми хоть и проспала долгие дни, будучи «убитой» Пейном, но всё равно очень устала. Измотанная битвой с Кабуто и многочисленными техниками Райтона, она рухнула на футон и под пение птиц, просачивающееся из-за окна со светлым видом, погружалась в сон. Прежде чем вконец захлопнуть веки и упасть в бессознание, Ару увидела Жанну, стоящую над её ночлегом. Она улыбалась, и глаза её горели жёлтым. — Спи спокойно, Ику. Я поохраняю твой сон. Арууке заснула… И проснулась в ледяном поту под вечер. Никого рядом не было. Стержни уже будто раздирали кожу, плавили её, и Колоонзо, оглушённая болью, вскочила с кровати и побежала. Сердце комкалось от странного, ранее испытанного чувства. Всё шло не так, всё было неправильным. Икуроми чувствовала это. Чувствовала так, как и тогда, пять лет назад, когда Акацуки покинули её квартиру, ушли на Южные Ворота и убили несчастного солдата; чувствовала так отчётливо, как и тогда, пять лет назад, когда, уже улетая на самолёте из Бишкека, предрекла повторную встречу с Акацуки. Интуиция редко подставляла её. Арууке, внимая внутреннему голосу, бежала сломя голову к окну и, перепрыгнув раму, полетела вниз — то был третий этаж. Икуроми знала, что делает. Чувствовала, что нужно сделать. «…нужно очнуться…» Земля приближалась. Удар! И снова темнота… А в ней наблюдали жёлтые глаза. Те самые жёлтые змеиные глаза… Арууке проснулась. «Икуроми-сама!» — Безглазое лико предстало в паре сантиметрах от неё. Она было вскрикнула, но ей зажали рот ладонью. Губами она чувствовала нечто выпуклое, как глазное яблоко, и внезапное осознание того, что это оно и есть, заставило её оттолкнуть от себя неизвестного. Точнее, наоборот, известного, даже слишком. «Икуроми-сама…» — Фавн приставил длинный корявый указательный палец к своим выжатым, как тряпка, губам, веля молчать. Через миг он исчез. Арууке в диком недоумении озиралась. «Фавн? Это ты? Ты жив?» «Продолжайте идти, Икуроми-сама, как будто вы меня не видели…» Арууке действительно обнаружила себя идущей куда-то. Впереди неё шли другие люди. В них она признала свою компанию: Шикуцуёми и Така. Даже Конан и Какузу были в строю. Каждый ритмично вышагивал, храня молчаливое равнодушие. Старшая Колоонзо находилась в самом конце и, оглядывая всех, надолго остановила взгляд на нечто огромном, с таким же стремительным темпом ползущем во главе сего отряда. Несмотря на свой двадцати метровый размер, оно изящно скользило по земле, лавировало между камнями и высоченными деревьями, как ленточка, и хищно, как подобает, вглядывалось в даль, в сторону своей цели, блистая жёлтенькими глазёнками. «Кто это? Где мы? Что происходит? — Ику стало страшно от неизвестности. Но и осведомлённость, кажется, не улучшила бы ситуацию, в поганости которой сомневаться не приходилось. — Фавн?» «Кобра ослеплена жаждой силы, — раздался в голове бас демона. Он по-прежнему скрывался в невидимости. — Она не заметила, что вы очнулись». «Очнулась? Кобра? — Икуроми снова посмотрела на огромное нечто, и осознание наконец вспыхнуло в ней. — Это… это Жанна?! Что с ней случилось?! Что вообще со всеми произошло?!» «Всё — иллюзия. Чего бы вы не пережили — всё ложь». Лицо Ару вытянулось — она сжалась в неприятной дрожи, как ёжик, и оглядела ходячих с нового угла и новыми чувствами. Иллюзия. Все: подруги, сестра, Така, Акацуки — все под иллюзией Жанны, и даже она попала под её контроль. Это было так понятно и так ошеломительно одновременно, что Икуроми долго молчала в мыслях, только в отрешённости прокручивала события этого дня. Как давно она вот так бездумно идёт за главарём — Коброй? С какого момента реальность рухнула, уступив место искусственности? Как она и остальные могли попасться в гендзюцу? Неужели только она и освободилась? Арууке более обдуманно оглядела своих товарищей — бывших и нынешних. Итачи и Пейна среди них не наблюдалось. Судя по всему, не хватало и Кисаме. «Вижу, вы мало что помните, — грянул голос Фавна как ответ на затравленный вид хозяйки. Перед её глазами ненавязчиво затянулась пелена. — Не волнуйтесь. Я вам всё покажу…» Прежде чем снова погрязнуть в иллюзорной паутине, Арууке увидела выставленные перед носом ладони демона. Пускай его глаза и светились алым, опасности в них не было. Наоборот — только просветление… «Ты сразу поверил мне, что всё это сработает и остановит Кабуто. — Монолог Икуроми подходил к концу. — До сих пор не разберусь, как это назвать: храбростью или безумием? — Это уже решать тебе. — Шаринган Итачи погас. Из единственного зрячего глаза потекла кровь. — Нужно вернуться к остальным. — А его? — Саске кивнул на Кабуто, чьё сознание вертелось в петле Изанами — технике, контролирующей судьбу. — Его возьмём с собой. Итачи развернулся, а вместе с ним и Икуроми, оставив всю грязную работу на младшего брата. На бое с «драконом», наконец, можно было поставить жирную точку. Теперь задача одна — помочь остальным, которых наверняка настигли Какузу и Кисаме, а после уже действовать под ручку со спонтанностью. Тело вздохнуло от облегчения и расслабилось — Ару чувствовала себя хлебным мякишем, после долгого терзания оказавшегося в горячем чае и в нём же блаженно утопающем. Она последовала за Итачи, давая себе моральный перерыв и абстрагируясь от всего. Моргнув, она затянулась в успокоительной темноте, но за эти три секунды пропустила нечто глобальной важности. Ведь желтоглазая змейка, с которой они невзначай переглянулись ещё тогда, во время боя, вдруг выползла из своего укрытия и обратилась гигантской коброй. Всё произошло слишком быстро и неожиданно. Настолько, что даже Итачи, обычно бдительный и чуткий, но на этот момент ослабленный и почти полностью ослепший, не смог ничего поделать. Заторможенная шинобивская реакция подвела его: нукенин успел только вздрогнуть в поражённости, а трёхметровая змейка уже, разинув пасть, летела на него. Он было отступил, готовясь прыгнуть в сторону, но жуткая боль вспыхнула в его груди — он пронзительно кашлянул. Кобра проглотила Итачи. Заглотила без жалости, сначала скрыв во рту верхнюю часть тела, а затем, уже запрокинув собственную голову для удобства, с хлюпаньем покончила с оставшейся частью. Ни Ику, ни Саске ничего не смогли с этим поделать, и только, разинув рты, беспомощно наблюдали. А кобра, поужинав одним из сильнейших шиноби, принялась увеличиваться в размерах. Она зашипела с угрозой, в которой ясно обещался аналогичный Итачи исход для иномирянки и его брата. Саске плюнул на Кабуто и, поставив его с плеча обратно на землю, яростно кинулся в бой. В его руке уже местью кричал Чидори. Кобра снова зашипела, но уже неспроста: капюшон её раскрылся, придавая более грозный вид, а жёлтые зрачки, казалось, стали смертельно ядовитыми. Саске, будто по змеиному велению, рухнул на землю. Икуроми в ужасе пятилась, а Кобра, проглотив и Кабуто, ещё больше вымахала и теперь макушкой касалась потолка пещеры. Змея питалась энергией своей «еды». Она поглощала чакру. — Икуроми… — кто-то шипяще произнёс. Арууке признала в голосе, исходящем из пасти змеи, Жанну. Жёлтые глаза обратились к иномирянке, обмороженной шоком и потерянностью, и Ику почувствовала, как тонет в них. Они заглатывали, как болото, как сыпучие пески, и Ару оставалось лишь с конвульсивным сердцебиением дышать и падать, падать в темноту…» «Она взяла нас всех под контроль… — Икуроми затравленно моргала. Паззл ситуации складывался в единую картину — маленькую и мрачную. — Даже такого, как Какузу… Неужели Жанна стала настолько сильна? Всё из-за того, что она впитала в себя силу Итачи и Кабуто?» «И масковидного», — дополнил Фавн. «Масковидного? Тоби? — Его отсутствие не являлось неопровержимым доказательством. Ару не знала, присутствовал ли он вообще в битве. — Нет, он слишком уж ушлый, чтобы быть съеденным какой-то Жанной. Более того у него есть Камуи — твоя правда притянута за уши». «У Змеи есть поразительное гендзюцу. Нельзя смотреть ей в глаза». Эти ядовитые, хуже плюща, жёлтые глазища… Арууке сжалась от неприязни. Та Жанна, что предложила ей снова стать подругами, была не более чем миражом — плодом воображения либо Гецории, либо… либо самой Ику. Нет, это не иллюзия с миром мечты, основанным на личных идеалах и желаниях, каким планируется быть Бесконечное Цукиёми. Икуроми, с презрительной настороженностью буравя Кобру, сказала себе, что ни в подсознании, ни наяву никогда не собиралась и не собирается дружить с Жанной. Она хочет убить её — вспороть брюхо, чтобы весь этот затянувшийся кошмар, наконец, закончился, только и всего. «Она ищет вашего рыжего командира. — Фавн заговорил о Пейне. — Она хочет его себе в холопы…» «А кто бы не хотел… Более того, у Нагато есть та статуя, а в ней, в Гедо Мазо, хранится сила семерых пойманных биджу. Это будет наиглобальнейший пиздец, если вся эта мощь окажется в жаннином… желудке. Нужно отыскать Пейна раньше её». «Она уже нашла…» Невидимая когтистая рука демона заправила чёрную, как потенциальное будущее сего мира, прядь хозяйки. Икуроми прикоснулась к своему уху и поморщилась от омерзительной боли: слуховой орган был разодран. Стержень Пейна отсутствовал. «Я пытался много, но вы не просыпались. Змея выудила палку из вашего уха и взяла след…» Жанна определенно помнила, как Наруто вычислил местонахождение Нагато через стержень, и поступила точно так же. «Я просчиталась… Как же она заметила на мне его стержни? — ругалась на себя Ику. Но сейчас самобичевание было лишним. — И куда же мы идём? Где ты спрятался, Пейн?» Колоонзо незаметно продолжила оглядывать местность. Час близился к полуденному, и нежные лучи солнца ласкали траву, камни, деревья. Округа была непримечательной — шаблонной, грубо говоря. Однако замечались в ней знакомые отголоски… Икуроми была здесь раньше. Она вспомнила и пришла в замешательство: «Нет, он не мог пойти сюда. Куда угодно, только не сюда! Нагато не настолько глуп!» Но правда была на лицо. В тихой панике Арууке подкралась к сестре и хотела было тронуть её за плечо, влить чакру и вызволить из гендзюцу, как вдруг заорал Фавн: «Не смейте! Она заметит вас!» «Тогда что мне делать?! Предлагаешь оставить мою сестру и подруг в её склизких руках?!» «Чтобы вы ни делали — они не очнутся. Я делал многое, и ничего на вас не сработало». «Но ведь я пришла в себя!» «Но ведь это были вы». Бессмыслица. Ару замедлила шаг, и Телегей, обречённая оставаться дальше под змеиным контролем, под горестный взгляд сестры ушла вперёд. Старшая Колоонзо снова оказалась позади всех, замыкая строй личного отряда Жанны. «Я не справлюсь одна. Я не смогу». «Так вы и не одна». — Демон положил глазастые ладони ей на плечи. Бесовское создание, пришедшее из самого нижнего Ада, делилось поддержкой. Как иронично… Жанна шла извилистым путём, а Ику знала потаённый. Она сэкономит время — около пяти минут, — если просто сойдёт с тропы и, скатившись по крутому спуску в лес, пробежит парочку километров. Остановившись на таком простом решении, Арууке отстала от компании ходячих и аккуратно, бочком кралась к краю — внизу уже шли дремучие деревья, в которых так легко потеряться. Кобра двигалась вперёд и не зрела, что за тихий бунт происходит за её спиной. «Она не заметит. Не заметит…» — утешала себя Ару и сделала контрольный шаг к дороге, которая в кратчайшее время приведёт её к рыжему Лидеру. Она занесла ногу и… пронизывающий перепонки крик сокрушил округу. Икуроми замерла. Гигантская Змея обернулась. Если бы Колоонзо так настойчиво не смотрела в землю, то обязательно пересеклась взглядом с теми жёлтыми глазами. Они светились у всех: у Кобры, у Шизуй, у Мицу с Аи, у Акацуки и Така. Навёл на неё фиаско никто иной, как горе-мститель: Саске, пав на колено, запрокинул голову и кричал. Кричал так, будто горел заживо в чёрном не погашаемом огне собственного клана. Плечо его дёргалось, будто внутри него что-то, нет, кто-то был. Икуроми поняла, что происходит, и от этого обречённо прикрыла глаза. Орочимару ей только не хватало… Саске продолжал раздирать горло в крике. Его плечо прорвало, как сточную трубу, белое нечто: оно выплёскивалось вверх, расходилось в твёрдые струи и, в конце концов, образовало собой белых змей. Восьмиглавая гидра поравнялась ростом с Коброй — между двумя двадцати метровыми годзиллами промелькнула искра (отнюдь не Райтона). Очевидно, что Жанна подпитывалась и чакрой тех, кто был в её плену. Саске израсходовал свой лимит, и силу Орочимару уже нечем было сдерживать — он вырвался в таком непрезентабельном, но величественном виде и моментально двинулся на соперницу за мировое (а может, и не мировое) господство. — Ик-к-куроми… — Вырвался из Кобры угрожающий шёпот. Она хотела кинуться на старшую Колоонзо, завербовать её обратно в свои рабские ряды, но Змей (восьмиглавый и белый), вылезший из плеча Саске, набросился на неё нисколько ради спасения иномирянки, сколько из своей идеологии. А может, и вправду именно Орочимару ей только и не хватало — Ику бросилась наутёк. Она бежала через лес, оставляя за собой взрывы и грохоты, и не оборачивалась, как любой уважающий себя герой боевика. Думая обо всём и ни о чём, Арууке не заметила, как несётся в облачении молнии, оставляя за собой искры. Она преодолела некоторое расстояние и вдруг остановилась. Вдалеке по-прежнему громыхал бой пресмыкающихся годзилл. Наперебой сбитому дыханию Икуроми начала складывать печати. Привычно вырвалась фраза: — Техника призыва! Фавн, став видимым, предусмотрительно встал за спину хозяйки от греха подальше и с натянутой приветливостью встретил своего семпая. — Нужна твоя помощь. — Икуроми показывалась решительной для демона-старикашки, страшного и жуткого — того, что уродливее самого Леса. Через нос, размером с прогнивший картофель, он прогнусавил нечто похожее на ответ. — Вы с Фавном единственные оставшиеся в моём арсенале демоны. Вы поможете мне в бою с Коброй. — Врёшь, — прошипел красноликий. Тело Зенкая вполне могло слиться с темнотой, будь сейчас ночь, но пока оно выделялось на солнечном цвете так же, как и блестело кровью его будто кислотой искажённое лицо. — Не единственные. — Ты про гончих и Люцифера? — Арууке сразу вспомнила, что сама называла демонов, и потому новые имена друг друга они знать не могли. — Имею в виду того, кто умеет превращаться в разных людей. — Перевёртыш, — шёпотом, как бы случайно подсказал Фавн. Зенкай, поддерживая статус немногословной нечисти, кивнул. — Они живы, и мой контракт с ними не разорван. Тем не менее, они заключены в другом измерении, откуда им не выбраться, и мне их не вызволить. — Какая-то зрячесть мелькнула в глазах Зенкая, таких же чёрных, как и любая демоническая душонка, и Ару на некотором глубоком уровне почувствовала, что демону что-то известно. — Ты знаешь, как вытащить их? — Вы сами знаете, — сжигатель душ говорил обыденно, но тон его, как и всегда, казался злым и раздражённым, словно Зенкай был на пределе терпения и уже готов наброситься. — Если бы знала, давно бы помогла им. Мне совершенно не выгодно, чтобы они, сжирая мою чакру тоннами, погубили меня. — Настрой Ару был не на шутку серьёзен. — Как их вызволить? — Обратный Призыв. Иномирянка задумалась. А следом ахнула так, что только зажжённой лампочки с надписью «Эврика!» не хватало — но те исчезли и потухли бы сразу же, ведь воодушевлённое восклицание сменилось саморазносом. Икуроми схватилась за голову, и вид её кричал: «Как же я могла забыть?!». — Так вы не знали об Обратном Призыве? — Лес скооперировался и покосился с удивлением, будто сам всегда знал это. — Откуда? — Ару стало тошно от собственной недогадливости. Она, защищаясь, бросила в сторону: — У меня инженерная специальность — я никогда не изучала тонкости вашего ниндзюцу… По-прежнему шумела битва гигантов позади. Время ещё было. — Однако, Люцифер с гончими поражён: им выкололи глаза. Это ведь единственное, что не регенерирует у демонов — самое слабое место. Получается, я призову их для того, чтобы в вашем Аду их умертвили, как Акиру? — Красноликий может помочь… — заговорил вместо старичка Фавн, нервно поигрывая пальчиками. — Он управляет телами и тамаши… — Что именно ты можешь сделать? Зенкай оскалился: — Нужны живые создания. Арууке прислушалась. Неподалёку вскрикнула птица. Не от ветра шуршала листва деревьев. Лес, в котором она находилась, кишил разной живностью, и оттого иномирянка, подгоняемая неприятным чувством, вызванным Жанной и её кознями, гаркнула: — Так добудьте их! Демоны скрылись. Колоонзо поняла, что имел в виду Зенкай под Обратным Призывом. Она выудила свиток — то был договор между ней и демоном-перевёртышем. У неё не получалось призвать Люцифера, но, возможно, она сможет призвать себя к нему — не переместиться, именно призваться. «Если гора не идет к Магомету, то Магомет пойдет к горе. Я — Магомет», — подумала Ару и, сложив печати, ударила в раскрытый свиток — в то самое место, где они с перевёртышем расписались собственной кровью. Пергамент произвёл на себе новые символы, точно код на компьютере после команды пользователя, и за мгновение отыскал потерянного демона. Хлопок. Дым. Тошнотворный запах. Стержни Пейна совсем замолчали — источник силы оказался слишком далеко. Измерение встретилось ничем — это была пустота, полный мрак. Воздух, пронзённый гнилью, и отсутствие малейшего света — всё, что здесь было и могло быть. Икуроми, одновременно жалея, что не додумалась до столь элементарного решения проблемы раньше, искала своих демонов, как и она сама когда-то, «убитых». В темноте блеснули жёлтые глаза — кто-то зашипел. Крупная дрожь ударила Арууке, и она, сподвигнутая рефлексу, отскочила в сторону. Беспросветность молчала. Никаких змей здесь не было. «Показалось…» Но рано расслабляться — что-то едва различимо слуху зашевелилось. Сверкнувшая в руке Колоонзо молния на пару секунд осветила пространство — и этого оказалось достаточно, чтобы у иномирянки подпрыгнуло сердце. — Я знал… Знал, что вы явитесь за нами рано или поздно. Я знал! Вина за проигрыш в той самой первой битве против Жанны сжимала горло. Икуроми истомленно произнесла: — Люцифер… У ног заскулили собаки. В тихо скрываемой истерике посмеивался перевёртыш. — Я знал… Арууке улыбнулась. — Простите, что так задержалась. Когда округа озарилась светом и со всех сторон появились деревья, Икуроми старалась смотреть куда угодно, только не на вернувшихся в живой мир демонов. Они настолько ослабли, что просто лежали на земле. Тот свет молнии, невольно созданный ею, показал, в кого превратился Люцифер за многочисленные недели ожидания: он потерял облик обворожительного блондина и близился к сравнению с иссохшим, восставшим из могилы старичком. Не только он, но и демонические псы совершенно посерели, действительно напоминая зомби, облезлых, прогнивших, тощих, с пустыми и тёмными, как то измерение, глазницами. Не хватало только червяков, копошащихся в их черепах в поисках еды. Позади хрустели кости — их будто кто-то разламывал. Ару нервированно выпустила: — Как долго ещё?! — Идёт превращение, — намекнул на продолжительный процесс Зенкай. Они с Фавном разорили заячью нору, поймав аж семерых ушастых, мелких и серых, и во избежание побега сломали им лапки. Красноликий сказал: «Тамаши не только у людей». По прибытию сломанных жизнью товарищей по Аду он, контролёр тел и душ, принялся за дело. Место сожжённых заячьих душ заняли демонические — Зенкай переносил «вручную», без печатей и других подручных средств, лишь манипулируя когтистыми пальцами и издавая харкающие звуки. Потеряв всякую святость, маленькие тельца животных, рвясь и искажаясь, принимали форму, пригодную для сосуда нечестивых существ — зайчики превращались в демонов. Глаза, названные не регенерирующими, заменились заячьими и тут же исказились, подстраиваясь под демонов. Те снова обрели зрение. — Ты не сказал мне об Обратном Призыве, хотя знал о нём. — Арууке стояла ко всему этому безумию спиной. Она хоть и принимала природу своих призывных, но не желала лицезреть подобное во избежание насилия над своими нервами. — Вы не спрашивали, — легко отвязался Фавн и снова вышел сухим из воды. Годзиллы больше не шумели. Икуроми выдала: — Нужно идти. Догоняйте. Она бросилась в путь и добралась до пункта назначения раньше врага. Местность здесь была изувечена битвами. Дверь растворилась перед ней и без стука: её ждали. Икуроми прошла внутрь. Гонимая воспоминания о прошлом, так тесно связанными с этим местом, даже когда-то считаемым ею домом, она дошла до нужной двери. На самом деле их было две: они находились так близко друг к другу, но вели в совершенно разные по типу комнаты. Ару, в отличие от сестры и подруг, никогда не была во второй комнате, но в первой, бывало, проводила много времени. Страха не ощущалось, но грудь всё равно что-то теснило. Иномирянка, скомкано дыша, снова пожаловала без стука. — Решение спрятаться в ГУЗА — одно из твоих самых гениальных! — спускаясь по лестнице, драматично воскликнула она. — Я не мог оставаться в Амегакуре — она бы уничтожила всю деревню, — похожим эхом раздался низкий мерный бас. Такой знакомый и родной, пускай это всего и второй раз, как Ику его слышит. — Здравствуй, Арууке. Колоонзо с едва скрываемым трепетом ответила: — Привет, Нагато. Они снова встретились. Пейн действительно ждал Икуроми в главном убежище — том самом, где буквально вчера иномирянок держали в плену; в том самом, где Акацуки, включая Шикуцуми, когда-то собирались всем составом. Вдыхая чуть спёртый воздух, Ару оказалась в почти идиллистическом месте. Здесь, на тренировочном полигоне с гладким тихим озером, её ждало целых три Пейна: Чикушодо, «Путь животных», которому скукожившийся Фавн как-то проткнул риннеган (ничего, всё зажило); Тендо, «Путь небес», который пять лет назад во имя своей организации порешал семейство Сесеновых; да Нагато, Путь всех Путей, который впервые за многие годы был вне своего механизма. Последний, весь перебинтованный, как мумия, вылезшая из саркофага, не мог ходить из-за давней травмы ног, потому и держался в стоячем положении благодаря Чикушодо. — Жанна на подходе. Не думаю, что наш вход в виде громоздкого камня будет ей преградой. — Всё не так просто, как выглядит. — Нагато сдерживающе поднял уголки губ. — Это ненадолго задержит её. Молчание. Может, неловкое, а может, и нет. Икуроми не сводила глаз с выпирающих из-под тоненькой кожи рёбер, что виднелись за незастёгнутым акацучим плащом. Узумаки мягко спросил: — У тебя есть ко мне вопросы, не так ли? — Так много, что озвучивать их слишком утомляюще. — Арууке посмотрела собеседнику в глаза, но тут же заметалась между риннеганом Нагато и риннеганом Тендо. Куда смотреть? С кем говорить? Новые вопросы… Сдавшись слишком быстро, Ику решила смотреть на Чикушодо. — Лучше поблагодарю тебя. Спасибо за стержни… и чакру… и всю твою помощь в целом. Я бы умерла, если бы не ты… К слову, один из стержней пошёл не на пользу, а наоборот, во вред… нам с тобой. Хотя, я так понимаю, ты уже в курсе, что Жанна выследила тебя именно так… — Не переживай. Всё не так плохо. — Надеюсь. — Интуиция подсказывала, что нет, всё отвратно. Просто Нагато не подаёт виду. Ещё грея в памяти высказывание Кабуто о том, что она — единственный дееспособный Путь Пейна, «Путь Жизни», Арууке выпалила: — Нет, всё-таки спрошу одно: где твои остальные тела? Только не говори, что их одолел Тоби. Пожалуйста. Не отрицающий вид Лидера и был ответом на вопрос. Ику вздохнула. — Это не имеет значения. Пути Пейна — всего лишь тела, в то время как вся сила находится в настоящем мне. — Свободной рукой нукенин указал на себя и тут же, вопреки непроницаемому лицу, вдруг растерялся: — Меня… зовут Нагато. Ему до сих пор не приходилось лично представляться. Эта минута показалась наиболее приемлемой для «знакомства». — Привет, Нагато… — Теперь глупой чувствовала себя Икуроми. — На самом деле, — он скорее ухватился за монолог, — Тоби явился ко мне, настоящему мне, когда понял, что я предал его. Он пришёл за риннеганом вместе с семью оживлёнными джинчуурики. Я был вынужден отозвать Шесть Путей Пейна от боя с Какузу и Кисаме и призвать их себе на помощь вместе с Конан. Но я не мог рисковать: если бы джинчуурики обратились в биджу, моя деревня была бы разрушена. Мне пришлось отступить вместе с Путями животных и небес сюда… — Он запнулся, не решаясь назвать это, но, в конце концов, выговорил: — В ГУЗА. Ику приглушённо прыснула. Нагато, внезапно дёрнув головой, сообщил: — Сзади. Никто из Пейнов не дёрнулся, в отличии от иномирянки. По её телу будто прошёлся неродной ток, и она, в мгновение отскочив ближе к Тендо, приготовилась к бою. «Жанна уже здесь? Слишком быстро…» Но это была отнюдь не она. Двухцветный Зецу вылез из-под земли. — Лидер, Икуроми-чан… — Слащаво протянула белая половина, здороваясь. Колоонзо выцедила: — Так ты жив… — Как видишь, — заговорил чёрный. — Нас не берёт и ваш хвалёный кристалл. — Что тебе нужно? — Нагато перешёл к делу. — Риннеган, конечно же. — Икуроми с кривой усмешкой ответила раньше алоэ. — Он ведь у тебя нарасхват. Как же иначе возродится Кагуя? — Не понимаю, о чём ты, — натурально отозвался Широ Зецу. Куро молчал. — Но да, ты права, нам нужен наш Лидер. — Ваш Лидер — Тоби. Вот и катитесь к Кобре в желудок следом за ним. — Ты всегда такая злая, Икуроми-чан… Мы всего лишь озадачены переходом Нагато на сторону иномирянок. Скажи, — белый обратился к Узумаки, — почему ты сделал это? Все три носителя риннегана ответили тишиной. Чёрный Зецу раздражённо бросил: — Ясно же, что он поверил в идеологию Колоонзо — поверил в её чепуху, чтобы оправдать своё ничтожное существование. — И какова же моя «чепуха»? Имеешь в виду план уничтожить твою мамашу Кагую? Не позволить ей уничтожить весь этот мир? — Нет никакого мира! — рявкнул Куро с ещё сдержанной злостью. Широ странно покосился на него, словно никогда не видел товарища по телу таковым. — Не может быть никакой надежды, которую ты мечтаешь сохранить. Этот мир прогнил насквозь — все Акацуки понимали это. А затем пришли вы со своими ложными знаниями… — Тебе-то покуда знать, ложные они или нет? Ты чёрный, вот и видишь реальность в оттенках своей души и оболочки. Если твоей мамаше не удалось подмять совершенно чужой мир под себя, это не значит, что его нужно уничтожить. Люди — с чакрой или без — улыбаются и плачут, радуются и страдают. Это жизнь. И никто из вас всех не имеет права отнимать её у кого-либо. — Тогда почему ты действуешь наперекор своим словам? — Жёлтый, идеально круглый глазок Зецу сузился в презрении. — Ты убиваешь. Ты мнёшь совершенно чужой мир под себя и требуешь у него подчинения. Чем ты лучше Кагуи? — Что за Кагуя, ребят? — Белый Зецу без притворства метал озадаченный взгляд. Он, светлая половина тела, совершенно не ведал о происхождении своего соседа — «брата» Рикудо Сеннина и воли Прародительницы чакры. Икуроми собиралась с мыслями. — Знаешь… Может, ты и прав… — Колоонзо наконец-то изрекла. — Кагуя тоже не отсюда — она такая же иномирянка, как и мы с девочками. Никому из нас не стоило лезть в дела вашего мира… Но раз уж и её, и нас сюда занесло, значит, такова судьба. Одна… девочка как-то сказала мне, что у каждого в этой жизни есть предназначение — миссия, которую ты обязан выполнить. Этот мир мог сберечься и без меня, но раз я здесь, значит, я должна помешать таким, как ты, как Кагуя, как Жанна, вершить плохое. А массовое подавление воли людей, поверь, определенно считается плохим поступком. — Глупость, — обронил Куро и вдруг в удивлении замер. Вместе с ним обомлел и Широ Зецу. Их двоих обездвижило. — Что за… Нагато, стоящий подле иномирянки, поморщился от таких же неприятных ощущений: — Что происходит? — Пускай я поступаю неправильно, осуждая тебя или вас двоих, но я верю, что этим я избавлю мир от проблемы, уже давно не дающей мне спать спокойно. Прости, Зецу, но здесь уже хватает одной потенциальной властительницы мирового порядка: Жанна забрала себе место Кагуи. Второй такой никому не нужно. Внезапно Зецу обнаружил себя окружённым омерзительными существами. Оледенелый неведанный ужасом, он стоял в центре, а вокруг него, истекая вязкой слюной, рычало шестеро изуродованных псов: их будто в спешке слепили из пластилина, отчего блестящие огнём глаза криво расплывались в разные стороны, нос затерялся на морде, а клыки безобразно торчали, как шипы кактуса. Высокий статный блондин, красивый и голубоглазый, с усмешкой на благородных губах оглядывал замершее алоэ, изредка поглядывая на оставшихся двух нечестивых, менее презентабельных, но более устрашающих: Фавн таращил свои фары на ладонях, расплывшись в своей типичной желтозубой улыбке; а Зенкай, насупив плечи, будто вот-вот готовясь сорваться с цепи, как гончая, тяжело дышал в свойственном себе гневе. Демоны сняли с себя экипировку невидимости и предстали перед людьми во всей своей красе. — Я не святая, и этот мир не святой. Но мы уж точно получше вас, Зецу. — Икуроми выждала смирительную паузу, а следом рявкнула: — Взять! С Зецу было раз и навсегда покончено. Нагато, также оцепененный аурой из ниоткуда взявшейся толпы адских созданий, покосился на иномирянку. В её глазах искрила горделивая сила — Икуроми снова чувствовала себя непобедимой. Пещеру уже начали безжалостно бахать: потолок тихонько осыпался, но пока не грозился накрыть собой. Жанна, очевидно, расправившись с Орочимару, бомбила ГУЗА. — Он был прав в одном… — Нагато безотрадно заговорил. Арууке перевела на него внимание. — Постоянного мира нет. — Только ты не начинай эту пафосную бурду, пожалуйста. — Она едва не закатила глаза. — Вы все слишком преувеличиваете несправедливость и жестокость в этом мире. Смо́трите на всё через мрачную линзу… Это задело Нагато за живое. Он, казалось бы, разозлился: — Ты выросла в тепле и уюте. На твою долю не выпала ни одна война. Ты не видела настоящей жизни, не видела настоящую сущность людей. У тебя была большая семья, счастливая и беззаботная жизнь… Вспыхнула и Колоонзо: — Где, где моя семья? Где моя беззаботная жизнь? Мир, в котором я родилась, уже был счастливым, а теперь я хочу осчастливить тот, что так давно плавает в войне! И вы все так отчаянно сбиваете меня с пути! «Всё хреново», «мы обречены», «давайте убежим от реальных проблем в мир иллюзий»… Так, да? — Мир иллюзий не так плох, как вы с Итачи думаете. — Ах, так это только мы с Итачи такие глупые, переходим вам, вершителям мира, дорогу? Тебе просто нравится идея Красной Луны, ты хочешь, чтобы всё по одному щелчку шарингана стало идеальным! — А разве тебе, Икуроми, не хочется идеального мира — мира без войны и жертв? Ты не устала смотреть на то, как проливается кровь? — Так ты изначально хотел проливать кровь за мир во всём мире! Ты хотел запугивать Пятёрку Великих Стран силой биджу — как наша Америка, Китай и Россия запугивали друг друга ядерным оружием. Видимо, не такие уж и разные у нас миры. Но суть в том, что нет идеальности, понимаешь? Люди всегда будут ненавидеть, обижать, убивать, оскорблять — эта гниль есть в каждом человеке, и никуда она не денется! И, будь добр, поясни, в чём же всё-таки смысл жить в мире своей мечты, если на самом деле твоё тело будет гнить в щупальцах Джуби, Кагуи или кто там ещё может появиться? Ты бежишь от реальности, а она такова, что без чёрного никогда не будет белого. Слышал об инь-янь? Я гораздо младше тебя и, может, оттого кажусь неопытной и глупой, но мой кругозор в сто раз шире твоего или кого-либо ещё из Мира Шиноби. Вы привыкли всё драматизировать, мол, ваш мир полон ненависти и боли, крови, смертей. Я тоже придерживалась этому взгляду, и только сейчас меня озарило. У представителей вашего мира есть сила, невообразимая сила, например, как у тебя. Поэтому не удивительно, что вы тратите её, убивая, а не строя бизнес всей жизни или скоропостижно развивая промышленность. Это даже логично. Я поняла, что мир не изменить, но можно изменить себя. Только разобравшись со своими демонами, можно поменять всю свою жизнь. Всё это время я умирала от проблемы, которую могла решить за одну минуту. Я винила всех, абсолютно всех, в собственной слабости и глупости! Я теряла дорогих людей, разочаровывалась, страдала, плакала и боялась. Боялась как своей силы, так и её потери. Она вскружила мне голову настолько, что я не представляла, как мне жить без неё дальше, и чуть не сошла с ума, когда была не в состоянии использовать её. Сила извращает. Ваш мир извращён теми, кто владеет чакрой, — шиноби. А ты, как сильнейший из ныне живущих ниндзя, должен стать для остальных светом. Так почему же… Почему, Нагато, ты так отчаянно погружаешься во тьму? Почему вместо того, чтобы использовать свою силу, чтобы уничтожить зло, ты хочешь позволить ему твоей же силой уничтожить мир? Громыхнуло. Побои пещеры прекратились. Омрачённый Нагато, взглянув на дверь, не менее мрачно изрёк: — Они внутри. По Икуроми прошёлся разряд, всколыхнув её волосы, как ветер. Она была готова дать отпор Жанне — она уже не боялась её. Разговор о мире и войне, о реальности и иллюзии будто растворился в воде, как порошок, и Лидер с Колоонзо продолжили вести себя как ни в чём не бывало. — Я не смогу долго сопротивляться, если она использует гендзюцу с ближнего расстояния. — Жанна сильна. Она умеет поглощать чужую силу… — Ару как никто другой знала, как работает эта способность. Она помнила, как умертвила в тот раз цветочек, высосав из него всю энергию. — И, к тому же, управляет людьми. Нам с тобой не выстоять против неё, моих подруг, Шизуй, команды Саске, Конан и Какузу с учётом того, что она знает как твои, так и мои слабые места. — Предлагаешь отступить? — Нагато покачал головой, говоря, насколько это бесполезно. — Некуда. «Красноликий может помочь вам… Он заберёт у Кобры душу… — шепнул в мыслях Фавн. — И вы можете поглотить всю её силу…» «Можно подумать, Жанна так легко нам дастся. Её нужно отвлечь… Но чем? Ей нужен Пейн и его риннеган, но нельзя делать его приманкой — риск слишком велик. Если она поглотит Нагато, то это будет конец… всему». «Скорбно… Вам необходим другой риннеган…» «Легко сказать. В этом и проблема, что нет такого другого…» Лидер не слышал ментального разговора Ику с демоном, но даже так они вдвоём переглянулись, словно что-то синхронно поняли. Решение опять лежало на поверхности — Арууке произнесла ответ, как приговор: — Мадара. — Он отправился за Кьюби. — Пейн уловил идею. — У моей сестры была одна излюбленная техника… Думаю, стоит её использовать. Сможешь Шуншином перенести нас с Жанной в Скрытый Лист? — Я не знаю, как выглядит Коноха. — Зато знаю я, — прошептало со стороны. Икуроми с Пейном оглянулись. Из приоткрытой двери высунулась бледная склизкая рожа, а за ней в помещение ввалился несчастный младший Учиха. Орочимару в рассвете своих сил тащил за собой почти бессознательного, будто пьяного Саске. Жанне не составило особого труда проникнуть в ГУЗА. Манипулируемые змеиным гендзюцу, Шизуй, Аи, Мицу, Конан, Какузу, Джуго, Карин и Суйгецу бежали по логову с заданием стрелять техниками на поражение. Однако когда они, не спутав двери, вломились на полигон, то никого внутри не обнаружили. Лишь озеро в тайне хранило молчание… Кобра, облепившая собой убежище, сползла с него и пристально вглядывалась в темноту входа, что таился за огромным камнем с «наклейкой» (как когда-то обозвала печать Шизуй) — его отворила Конан, бессознательно воспользовавшись фирменным кольцом. Но тут камень начал затворять проход, точно магазинная автоматическая дверь. Иероглифы на наклеенной на камнище бумаге — на печати — засветились. Подчинённые Жанны оказались взаперти. — Ик-к-куроми… — дёргая языком, прошипела Гецория, и, почувствовав нечто неладное, обернулась. — Я тут! Там, на земле, в противоположной стороне от ГУЗА стояла Ару, промокшая до нитки. Вода судорожно стекала с её волос и одежды. Она вылезла из близ бегущей реки, из воды которой и было образовано озеро в полигоне — то был потайной вход, о котором ведал только Лидер. Но Ику была одна. Кобра поняла, что та знает, где находится Нагато. Потому, раскрыв капюшон, она сокрушила округу шипением, устремляя желчный взгляд в старшую Колоонзо. «Не смотрите ей в глаза, — сказал Лес. Они с Зенкаем невидимыми прятались за спиной призывающей. — Смотрите в душу». Икуроми смотрела. Её кровавые демонические глаза, идентичные тем, что у Фавна на ладонях, вместо гигантской Кобры видели жирное красное пятно, а внутри него — три маленьких синих. Тоби взаправду был съеден, а вместе с ним Итачи и Кабуто. Единственное неомрачающее из этого — то, что они ещё живы. — Подчиняйс-с-ся! — шипела Кобра. Арууке никак не погружалась в гендзюцу. — В погоне за силой так легко просрать себя. — Ику надменно посмеялась. — А теперь… не хочешь узнать, где Нагато? Тебе ведь так нужна сила его глазок! Жанна взревела и немедля кинулась на бывшую подругу, как слон бы прыгнул на муху. Громоздкое тело Кобры разгромило землю и снесло деревья, но цель задеть не смогло — Икуроми, взмыв в воздух, легко уклонилась и приземлилась на длинный хвост змеи. Жанна зашипела пронзительнее, но вмиг замолчала, когда заметила, как цвет глаз Арууке сменяется на жёлтый. Получилось. Она под контролем! Но Ару не подчинялась приказам, а только, кривя рот в усмешке, насмехалась над титаншей. Глаза её были не змеиными, а демоническими. Конечности девушки обуглились — тело начало искажаться, как у тех зайчиков. Через миг вместо иномирянки стоял Люцифер. Он ухмылялся: — За мои мучения ты получишь смерть. Ты сдохнешь! Под Коброй возникли символы. Созданные из них три дорожки, столкнувшиеся в эпицентре в виде Жанны, вели к трём источникам: к Икуроми с горящими фавновскими глазами и демонами позади себя; к Пейну, столько лет называемому Лидером Акацуки — Тендо; и к Орочимару, который, подобно тем двоим, прижимал ладонь к земле и улыбался, а улыбка его кричала: «Девчонка, ты меня недооценила». — Меня ищешь? — Нагато, поддерживаемый Саске, оклемавшимся после сюрприза из своего плеча, и Чикушодо, не смотрел Кобре в глаза. Зато она смотрела в его и видела то, что так желала. — Иди с-с-сюда! Гецория не успела наброситься на свою добычу — прогремел хлопок, и всё зашлось в дыму. Расстояние сломало иллюзию — насильно подчинённые Жанной пришли в себя. Завязалась новая битва: все против Какузу. Полем для этого, конечно, стало ГУЗА, и не понадобилось много времени, чтобы главное убежище Акацуки превратилось в руины. Из боя выбежала младшая Колоонзо. — Ику! Икуроми! Она встала туда, где только что стояла её сестра. Но Ару здесь уже не было. Никого не было. Лишь след громадной змеи в виде жестоко вспаханной земли выдавал недавно произошедшую заварушку. И ещё кое-что. Кое-кто. — Где они?! — Тюка, крепко сжимая в руке кунай, приставила его к горлу демона, намного превосходящего её в росте. — И только соври мне! Фавн расплылся. У него были свои счёты с Шизуй.

***

В Конохе велась война. Армия белых Зецу, несмотря на то, что их оригинал почил, продолжали сражаться против шиноби Листа и убивать гражданских. Мадара томно вздохнул, в очередной раз поглядев на монумент Хокаге: гора, на которой были высечены головы правителей деревни, навивала на него воспоминания о прошлом, а одна из голов — первая слева — особенно. У ног послышались кряхтения — это Наруто, еле дышащий от ран, находил в себе силы бороться с захватчиком дальше. — Ну-ну… — отговорил его Мадара, как заботливая мама свою деточку, хотящую во время горячки встать с кровати, и ударом ступни приложил блондинистую головку обратно к земле. Узумаки перестал шуметь. Он отключился. Оценивая творящуюся вокруг разруху, например, горящие от раннее использованных дзюцу Катона здания, или глубокие разломы в земле посреди улицы, самый старший из ныне живущих Учих со скукой протянул: — М-да, это было даже легче, чем я думал. Кто-то умудрился отменить Эдо Тенсей, но, к счастью (смотря кого), подобной техникой не взять самого Учиху Мадару. Она могла оживить его, но умертвить — нет. И потому Мадара уже не был просто ходячим мертвецом — он был живым человеком. Под его ногой — джинчуурики девятихвостого. Взгляните на эту устланную телами землю, взгляните в его глаза, фиолетовой рябью источающие мощь! Это всё и есть наглядное доказательство силы того, кого поистине можно прозвать богом шиноби. Ему нипочём и Хокаге, и Саннин, и всякие копирующие ниндзя… «Почём» ему был только один. Только один… Мадара опять вернулся взглядом к Хашираме. Жалко, что нет для него подобного достойного противника… Хотя, как бы не так. Прогремел мягкий взрыв — будто шашка бахнула. Мадара в душевном поражении убрал ногу с Наруто и всмотрелся в ни с того ни с сего появившуюся в паре кварталах от него змею, огромную и… кишащую мощной чакрой. — Интересно… — сказал он себе под нос, когда заметил товарища Пейна в трёх экземплярах, и своего пра-пра-кого-то-там Саске. Где движуха — там и Мадара. Он без сомнений направился туда, кинув себе на плечо носителя Кьюби, чтоб не потерять. — А вот и он, — с открытым восхищением произнёс Орочимару, едва не облизнувшись. Икуроми уже чувствовала, как всё по традиции отклоняется от её новорожденного плана. Ситуация была безвыходной, оттого довериться Змеиному Саннину и вместе с ним проделать технику было весьма заманчиво. Кто, что, как и почему Орочимару вдруг оказался её союзником, Ару не очень интересовало — как вообще можно думать о бледном языкастом старикашке, когда перед носом шипит Кобра под двадцать метров и бегает легендарный Учиха Мадара? Последний прибыл как никогда вовремя. Жанна увидела его и его идентичное Нагато додзюцу. — Риннеган… — прошипела она. Мадара смотрел на неё, взгромоздившись с бессознательным Наруто на крышу здания. В змеиную голову вдарила жажда — глаза её засверкали, как у сороки. Гецория кинулась на мужчину с рёвом: — Отдай мне его! Завязалась очередная бойня. — Не хочешь помочь своему другу? — скрывшись в далёкое от разборок место — на вышку, с которой было видно, что и где происходит, Икуроми обратилась к младшему Учихе, как бы намекая на проигравшего Наруто. В это же время Мадара лёгким ударом выкинул Кобру, заставив её мордой прокатиться по земле, разрушив при этом парочку жилых домиков. — Неважно, забудь. Стой смирно. — Мадара не убьёт его, пока девятихвостый не будет извлечён, — выдал Тендо. Арууке вздрогнула — она не ждала слов от рыжего Пейна, с которым и привыкла когда-то говорить. Нагато, стоящий позади него с Чикушодо, почти посмеялся с пугливой реакции и сказал: — Прости. Забыл, что могу говорить не через Пейна. — И какая разница: умрёт Мадара или Жанна? — Саске искоса посмотрел на трёх (пятерых, включая все Пути и Орочимару) экс-Акацуки. — Вам так или иначе придётся сражаться с кем-то из них. — «Нам»? Так ты не с нами? — Арууке грустно усмехнулась. — Странно слышать это от того, чьего брата проглотили, а друга, мягко говоря, выкрали. Так или иначе, никто из них не отступит — кто-то умрёт, кто-то просто ослабнет. Мы весьма кстати вспомнили о Мадаре — сразись мы с Жанной сразу, он бы и при нашей победе пришёл и добил нас. Тогда было бы привет и здравствуй Бесконечное Цукиёми… — Девчонка проиграет — это очевидно, — присоединился к дискуссии Орочимару, словно они смотрели матч и делали ставки. Встав по правую руку от Ику, Змей заявил: — Она всегда слишком много о себе думала. Икуроми опустила глаза. «А ведь мы с Жанной чем-то похожи… — Она оборвала мысль, засмотревшись, как Кобра кидается на Учиху, а тот, как проворный муравей, уклоняется и сам атакует. — Жанна… сегодня умрёт?» Как Тори и Камиль, как Ренатта с Тзиппой, как Тамерлан, как Аса… Арууке ругнула себя за внезапно проснувшееся сердоболие, жалость или как ещё называют это ноющее в груди чувство. — Хочу забыть её, как страшный сон. — Нагато понял, что говорят с ним. Иномирянка, отступив на пару шагов, оказалась возле него и других Пейнов, оставив змеиного ученика и учителя наедине — у них наверняка также имелись темы для разговора. — Не хочу думать о том, что мы были подругами. — Тебе её жалко? — тихо спросил Нагато, будто они говорили о секрете. — Мне совестно. Кажется, что это я допустила всё это безобразие. — Она имела в виду то, что сейчас Мадара с Гецорией уничтожали Коноху. — Измени я слова, формулировки, действия… Я смогла бы повлиять на неё. Ты сам помнишь, что Жанна была нормальной. Посмотри на неё сейчас — что с ней сделал этот мир… — Арууке, вспомнив их с Лидером недавний спорный разговор, спохватилась: — Я не говорю о том, что здесь всё плохо. Но могло бы быть лучше, направь я этого человека. Или не я. Может, Мицу или Аи… Хотя и они тоже, подобно мне, сбивались с пути. Всегда прямо шла только Шизуй. Но её винить очень глупо… — Если бы у тебя был шанс поговорить ещё раз с Жанной… ты бы смогла найти нужные слова? — Я не Наруто, чтобы переворачивать принципы людей. Но… я бы хотела попытаться. Погоня за силой прежде всего идёт из-за пустоты внутри, которую так хочется закрыть. Появляется чувство собственной неполноценности, одиночество… Я смотрю на Жанну, на эту страшную Кобру, и хочу сказать, как сильно я её ненавижу за все проблемы! Но не она их причина. Она — их эпицентр, это у неё проблемы, в которых она просто тонет. — Ты сказала, что я тоже тону. Во тьме. — А разве нет? Нагато, оглянись: не только ты, все мы погрязли в чём-то. Орочимару, Саске, Жанна, Мадара, я… Нас, таких ущербных, здесь много. Каждому лишь нужен свой спасательный круг. И для многих им является вон тот мальчишка… Видишь его? Блондинчик, висит на плече Учихи. Это девятихвостый. Если бы не я, не мы, не иномирянки, ты бы встретился с ним, и Наруто промыл бы тебе мозги своей нарутотерапией. Он заставил бы тебя поверить в него, в его мечты и надежды. Он бы сам стал твоей надеждой, как и для Конан. Я так хотела, но не смогла открыть тебе глаза на правду… Наруто бы смог. Настолько, что даже ты, такой не альтруист, отдал бы свою жизнь, чтобы воскресить убитых тобой людей Конохи. Как по мне, так самопожертвование — это последняя ступень; черта, за которую ты переходишь после осознания всех своих ошибок. — Ты все эти годы знала, как я умру, не так ли? — Знала. Ты был одним из моих любимых персонажей, моим героем. Прости, что была такой трусихой и тянула до последнего, храня молчание, пока всё не вылилось вот в это дерьмо. — Икуроми обвела рукой творящийся вокруг хаус. — Хотела как лучше, а получилось как всегда. Вместо мира развязала бойню… Но предотвратила войну. Хоть какой-то успех, как думаешь? Кобру разорвало на части — кровь дождём посыпалась на деревню. Арууке сжалась, как ёжик. Она снова стала причиной чьей-то смерти. Игнорируя ошмётки плоти, падающие, точно манна, с небес, Лидер задумчиво изучал пространство. — Каково… моё предназначение? — Ику вздрогнула. Нагато повторял слова Асы. — Тебе известно? — Не знаю. Изменить мир? — посудила она по его божественным наклонностям. — Ты сказала, что мир не изменить, но можно изменить себя. — Выходит, что так. Сейчас Икуроми заметила, насколько восприимчивым оказался один из сильнейших шиноби мира, совсем как ребёнок. Устойчивость и твердолобость стены оказались лишь оболочкой сильного человека, в то время как внутри всё было наоборот. Нагато впитал в себя слова иномирянки, как губка, и, кажется, на что-то настроился. Арууке стало не по себе. Нагато с Чикушодо собрались куда-то. — Что ты делаешь? — Чувствую, ты больше не нуждаешься в моих стержнях. — Нагато чуть обернулся к ней. — Действуй. — Подожди, Нагато, что ты имеешь в виду? Куда ты?! На шум обратил внимание Саске. Орочимару давно подслушивал их разговор и улыбался от происходящего — уж он-то понимал, что происходит и будет происходить и оттого не вмешивался. Те остановились у края крыши. — Думаешь, мы ещё встретимся? — Теперь замерла и Колоонзо, обескураженная и растерянная. Нагато мягко улыбнулся ей. — Спасибо, Икуроми. Они исчезли. Иномирянка открыла рот и издала пустой, ни к кому не обращённый звук, подняв руку, словно хотела остановить его. Пальцы так и держали воздух. Ику вдруг поняла, что Лидер ушёл к Мадаре. Он собирался сокрушить его. «Достаточно. Слишком много… слишком много смертей на мне! В этот раз всё будет по-другому!» — Колоонзо было кинулась следом, уже представляя, как они с Пейном работают вместе и наносят сокрушительные удары злобному Учихе. Она зажглась молнией, готовая лететь на всей скорости к врагу, на помощь Лидеру, но в последний момент остановилась. Её схватили за руку. Это был Пейн. Тендо. Тот самый, что жил у неё дома в другом мире. — Я дарю тебе этот шанс. — Он толкнул её по направлению к горе Хокаге — в противоположную от ушедшего настоящего себя сторону. — Помоги ей, Арууке. Икуроми, еле двигая ногами от данной толчком скоростью, постепенно ускоряла темп и через мгновения уже неслась неведомо куда. Она не смотрела на Орочимару и Саске, не обернулась на Нагато, не искала Мадару. У неё была другая цель. А Узумаки — тот, что с риннеганом, красноволосый, — предстал перед легендарным представителем вымершего клана. Мадара величественно приподнял голову и промолвил: — Зецу рассказал мне про тебя. — Тогда ты знаешь, что я не на твоей стороне, — с полуулыбкой подтвердил Нагато, тощий и немощный, утыканный длинными чёрными стержнями в спину. Он не выглядел тем, кто сможет дать достойный отпор, но его глаза — глаза, по праву принадлежащие Мадаре, — и необъятный запас чакры не давали старшему Учихе сомневаться в его дееспособности. — Глупец! — Тот угрожающе начал надвигаться. — Ты умрёшь за своё предательство! Нагато ничего не ответил. Только сложил печати и прокричал: — Техника призыва! — Хлопнул ладонью о землю. — Гедо Мазо! Икуроми остановилась от тряски, как при девятибалльном землетрясении — всю деревню почти подбросило, будто из её низов вырвался дьявол. Он и издал рык, оглушивший всех и каждого, кто ещё был жив в Конохе. Иномирянка обернулась. — О нет… Нагато… Вдалеке, среди обломков зданий, рычал, заявляя о себе, десятихвостый. Точнее, его оболочка, но и от этого легче не становилось. Сила семерых биджу была заключёна в нём — в живой статуе гуманоида, которая, по-прежнему пряча свой истинный размер, высунула в мир лишь треть себя и поравнялась бы ростом с Коброй. Мадару ожидал второй бой с уродливым гигантом. Это завело его в разы больше, но опасения перед не сформированным до конца Джуби ещё теплились в сознании Учихи. — Это мой монстр! Мои глаза! — кричал Мадара, срывая голос. — Моя сила! Кричал и Нагато, но уже от боли. Сила Гедо Мазо разрывала его, высасывая всё живое из и без того хлипкого тела, отчего Лидер стал похож на палочника. Железная балка вырвалась из рычащей статуи, одним взмахом разнёсшей остатки Листа, и впилась в спину называемого Вторым Рикудо — туда, откуда уже торчали десятки похожих стержней. Нагато и Джуби стали одним целым — обесточенное энергией тело обвисло, полностью отдавая себя во власть запредельной силы созданию. Чикушодо и Тендо пали, как тряпочные куклы, — контроль над Путями был утерян. Это стало сигналом Орочимару к началу действия — вместе с Саске они отправились вершить свою историю. Икуроми нашла Жанну. Вопреки всем своим змеиным выходкам, та не видоизменилась, как Кабуто, а осталось такой же Жанной. Присев возле неё, окровавленной, измазанной слизью и Рикудо знает чем ещё, Ару пыталась привести её в сознание, хлопая по щекам. Гецория была ещё жива — это неоспоримо. Мадара убил не её, а Кобру — ту, с которой Жанна заключила договор, которой отдалась душой и телом, внутри которой в симбиозе сидела всё это время. Земля тряслась от боя монстров. Горы обломков скрывали за собой иномирянок. — Доигралась в богиню? — подстегнула Арууке, когда Жанна наконец разомкнула веки. С равнодушием лицезря небо, сомкнувшееся серостью над Конохой, та ответила: — Пришла убить меня? — Да если бы. — Колоонзо смахнула со лба Кобры разлохмаченную мокрую чёлку. Жанна поморщилась от чужих прикосновений, но осталась лежать смирно. — Вставай и пойдём уже. — Чего ты добиваешься, Аруша? Хочешь воткнуть мне кунай в спину? Ах, нет, ты же не из этих… Неужели помогать мне решила? — Не умничай. А то передумаю. Жанна глухо посмеялась. — Не слышала, что человека уважать надо? Не жалеть, не унижать его своей противной жалостью… Уважать. — Ещё находишь в себе силы кого-то цитировать? — Настала очередь Ику кривиться в грустной усмешке. — Ты глупая, Жанна, хотя всегда хочешь казаться всезнающей. Отбрось свои стереотипы — хватит играть злодея. Ты ведь не такая. — И какая же я на самом деле? — Вконец очнувшись после мадаровского нокаута, Гецория игриво говорила с насупившимся небом, словно у неё не было другого собеседника. — Это такое дикое заблуждение — делить людей на глупых и умных, добрых и злых. Человек — как водичка: течёт себе, всегда такой разный, жиденький. Был глуп — стал умён; зол — теперь добр. И наоборот. Вот ты осудила человека — хоп, — а он уже другой… — Мадара в самую голову, что ли, ударил, раз ты так заговорила? Пойдём, Жанна, хватит философствовать. Ты можешь быть кем угодно. Но пока давай остановимся на том, что ты… — мой друг. Ару не сказала этого и окаменела лицом. — Вставай. Живо. — Ару… — на издыхании прошептала Гецория, внезапно обессилев. Вид её показался нездоровым, и она вся обнищала. — Я должна… тебе кое-что сказать. То, что хотела так давно, но никак не могла. — Я слушаю. Кобра, тяжко оторвав руку от земли, поманила пальцами Колоонзо, прося наклониться ближе. Она хотела поведать нечто личное, пускай они одни таились здесь, среди развалин, так что никто не мог их услышать, Жанна всё равно опасалась лишних ушей и глаз. — Ару… — Голос стал совсем слаб. Волосы Икуроми уже падали ей на шею, щекоча. — Ближе… В ухо — то, что не было разодрано украденным той же Гецорией стержнем, — било её мерное дыхание. Жанна, слюняво причмокнув, открыла рот и заглохла в придыхании. Что она скажет Ику? Что сожалеет? Раскаивается? Грезит о новом белом начале? Веки дрожали, будто несли на себе тяжёлую ношу, и закрывались медленно, как опускается занавес после неудачного представления под злостные улюлюканья зрителей. Жанна уснула. Или… или умерла? Икуроми, склонившись к самым её губам, ждала любых слов: извинений, оправданий, обвинений — в ответ гудела тишина. — Жанна? — Колоонзо осмелилась посмотреть ей в лицо. Она была готова увидеть бледную, тронутую смертью кожу и умиротворённое, а может, раскаявшееся ушедшее выражение. Она готова была проститься с Коброй, простить ей всё и отпустить, возможно, в лучший мир, где Жанна начала бы новую страницу жизни своей души. Но к чему весь этот пафос, когда речь идёт о Гецории? Арууке схватили за подбородок, сжав и щёки, и, притянув к себе, заставили смотреть в одном направлении — в глаза, распахнутые всего в пяти сантиметрах. Эти колючие жёлтые глаза, в которых затаилась глубинная мерзость. Воспоминания перемешались: Нагато, с редкой улыбкой укрывший «прощай»; Итачи, не сломленный болезнью и слепотой, исчезающий в пасти Кобры; «всё мкейно», «всё в порядке», «мы можем расходиться?» — и девочки, её Шикуцуёми, которые победили всех и поставили на своей миссии точку. Жанна снова хотела дружить с ней. Арууке вырвала из подсознания эпизод, в котором они с Гецорией шли, шутя и оттого ухахатываясь, по школьному коридору и, выйдя на улицу, почувствовали запах свободы — прозвенел последний звонок. Было так светло и зелено во дворе, и столько молодых людей мелькало в деловых чёрно-белых униформах, даже сестра с подругами не выделялись из толпы, беседуя между собой в идеально выглаженных блузках, заправленных в юбки. «Красавицы, встаньте вместе, я вас сфотаю…» — не льстивый голос, напротив — звонкий, любвеобильный, женственный. Ару сомкнула ряд Шикуцуёми, приобняв их, — подруг запечатлели после вспышки камеры. Рука, дёргаясь, как у коматозника, проникла в подсумку на бедре и промахнулась, не взяла спасительный кунай. Зато схватила бумагу — твёрдую, мятую, старую, — на которой, если её расправить, будут улыбаться девочки. «Замечательно!» — Жанна опустила камеру. Жанна. Тогда их фотографировала Жанна. — Замечательно. — Теперь уже Гецория заправила выбившуюся прядь бывшей подруги — ныне подчинённой — за ухо. Арууке, сознанием плавая в иллюзии, помогла ей подняться на ноги. — Ты зря думала, что это мой конец. Он ещё не пришёл. Всё только начинается. Стержни более не работали, но Жанна решила перестраховаться: возможно, именно они в прошлый раз вытащили старшую Колоонзо из гендзюцу. Она вытащила весь холодный металл из Икуроми, чтобы Пейн — выживет он в битве с Мадарой или нет — не смог никак помочь. — Мне давно стоило сделать это… — Гецория выудила последний стержень и отбросила его в сторону. Упав, он покатился вниз и, стукнувшись о преграду, остановился. Аи посмотрела на окровавленный стержень, прикатившийся к её ноге, как на врага. Жанна, поздно заметившая пришедших подруг, вытянула губы в трубочку. — Девочки, и вы здесь… На фоне громовых вскриков десятихвостого и взрывов, издающихся Мадарой, хлопок, с которым появились Шицуёми, был пустым звуком. Шизуй, Аи и Мицу окружили Жанну и, крадучись, нарезали вокруг неё круги, как тигры, осматривающие добычу со всех сторон. Все трое, озлобленно хмурясь, как сегодняшнее небо над Конохой, смотрели не вперёд, а вниз — под ноги, избегая ядовитых глаз. Жанна сразу подметила этот ход, но он лишь рассмешил её. — И как же вы собираетесь сражаться со мной? — Она похлопала старшую Колоонзо по плечу. — Как пойдёте против своей Ику? — Жанна, зачем ты всё это устроила? — Айым говорила тоном разгневанной мамы. — Это? — Гецория обвела рукой разруху, окружающую их. В дополнение гремели дзюцу великого Учихи, и создавалось впечатление, что девушки находились на войне. Склизкая (в прямом смысле), грязная, заляпанная в крови — не только своей — Жанна подобрала себе невинно-удивлённый вид, надев испуганную маску. — Это не я! Моего вклада здесь нет! — Какого хрена ты вообще рыпнулась?! — прорычала Телегей на пике своего терпения. — Чего тебе нужно от этой жизни?! — От жизни — ничего. От мира… — Кобра расплылась. В её руках вспыхнули огненные сферы, безгранично увеличиваясь. — Я максималист. Если и владеть силой, то запредельной. А что мне мешает? Захотела — переместилась в другое измерение; захотела — вырвала у человека глаз и пересадила себе. Это Мир Шиноби, и я не собираюсь ставить себе лимиты. — Да у тебя крыша поехала на этой силе! — Шизуй едва не подняла на противницу взгляд, но вовремя спохватилась и уставилась в землю. — Ты не Мадара. Ты не Учиха. Ты просто Жанна! Стреляй своими шарами, а правление оставь Каге и Даймё! Нахуя лезть, куда не просят?! — А вас разве просили вмешиваться в мировые дела? Вас просили бежать в Акацуки и оттуда переворачивать все шаблоны?! Тюка раздражённо охнула: — Нашла с кого пример брать! Да если бы не ты, всё было нормально! — Всё было нормально и без меня! Это вы натворили проблем! Вы сравняли эту деревню с землёй! Вы погубили Наруто! Всё вы, а не я! — взревела Жанна в унисон с Джуби и всплеснула руками, выбросив на бывших подруг горящие сферы. Её Шакутон впитал в себя силу Итачи, Кабуто и Тоби, и потому Кобра создала сотню огней, вспыхнувших в воздухе, как кометы, летящие на бренную планету, и натравила их на Шицуёми. Те было уклонились от первой партии, но шары, к их сожалению, могли взорваться. Что они и сделали. Коноха превратилась в минное поле, где погрустневшие лица Хокаге были вынуждены наблюдать, как монстры разрушают построенное кровью и потом селение. Трупы горожан валялись под обломками и на улицах. АНБУ — обыкновенные и из Корня — в содействии с шиноби Листа боролись с белыми Зецу, которые, как паразиты, никак не помирали. Джуби с Мадарой танцевали свой танец, стирая ошмётки деревни, в освещении ярких огней Жанны. Гецория истерично смеялась, обнажая свою украденную у других мощь, и сферы, соединившись, образовали свирепого дракона. Ящер рыкнул, но крик его потерялся в рёве десятихвостого, и понёсся на иномирянок. Они немедля сгруппировались — Мицуми спрятала их в кристальном куполе, но чем ближе был свет от дракона, тем понятнее для них становилось, что Шотон не выдержит натиска Шакутона. — Сломается… — тужась изо всех сил, предрекла Айдай, превращая розовый кристалл в красный и укрепляя его строение. Но будь он хоть зелёным или синим — огромный огненный залп в виде ящера сожжёт не только маленких девчушек, но и целые кварталы. Жар близился. В крещендо прорывался хохот Жанны. Иномирянки зажмурились. Дракон врезался в их кристалл. — Выдержал! — ошеломлённо воскликнула Шизуй, когда ничего страшного не случилось. Купол, как закрывал их, так и не разрушился. Мицуми, сломав его, вернула себя и подруг во внешний мир. Но за красно-розовой защитой крылся второй слой — пурпурный. Он полыхал, подобно огненному барьеру. Аи, в недоумении отступая от горящей стенки, оказавшейся слишком близко к ней, врезалась спиной в кого-то. — Саске? — удивление Акёми на этом не закончилось. Его продолжила младшая Колоонзо, в радости завопившая: — Сусаноо! Округа горела. Горела от злости и Жанна, супер удар которой был проигнорирован идеальной защитой Учихи — Сусаноо. Фиолетовый дьяволоподобный скелет с рогами и хитрым оскалом не дал в обиду ни кристальный купол, ни девочек. — Ах, ну как всегда… — Жанну давно бесили эти непонятно откуда берущиеся защитники её бывших подруг. — Саске, значит… Ну раз так… — И давно у тебя Мангекьё? — Аи нашла о чём поговорить под рёбрами скелета. — С тех пор, как эта Кобра сожрала моего брата. — Режим мстителя был активирован. Саске пах ненавистью. — Жанна съела Итачи?! — Сердце Мицу схватил удар, примерно такой же, как у Икуроми, врезавшей двумя Недочидориганами в Сусаноо. Старшую Колоонзо окутывала молния, и она, не жмотясь на чакру, вмазала электрической волной по скелету. — Прекрати! Икуроми! — Но сестра не слышала её. Телегей сорвала голос в крике: — ЖАННА! Шизуй наплевала на опасность и впилась взглядом в хитрые глазища Жанны. Сусаноо назывался идеальной защитой и потому, что прикрывал и от гендзюцу — вечного, змеиного и любого другого. Икуроми атаковала его всем своим запасом Райтона, без разбора применяя техники дальнего и ближнего боя. Но те отскакивали от непробиваемого скелета, в котором прятались иномирянки и Саске. Отскакивала и Ику, которая, как пример мазохистам, в Покрове Молнии билась в него всем телом. Падая на колени от ушибов и переломов, она всё равно вставала — не по своей воле — и продолжала бить. — Хватит! Ты убьёшь её! — уже слёзно кричала Шизуй. — Прекрати! Саске, естественно, не стоял на месте: точнее, стоял, но, контролируя Сусаноо, огромным мечом пытался убить Жанну. А ей хоть бы хны: ни напор ветра не пугает, ни медленные атаки гиганта не берут. Он был ограничен в движении из-за иномирянок, которые, если их оставить без защиты, вновь попадут под контроль змеи. — Можете прятаться, сколько угодно, — Жанна звонко заливалась, — но Икуроми-то не бессмертная. Разве тебе не жалко сестру, Шизуй? — Тюка насупилась, сжимая руки в кулаки так, что костяшки побелели. Но она не бросалась в бой сломя голову, что расстраивало Гецорию. — Посмотри на неё, Шизу. Посмотри на то, что я заставляю её делать, и скажи, что не ненавидишь меня, что не хочешь меня убить! Шизуй выливала злость в дыхание, молча. — Выйди сюда, Телегей, и спаси, чёрт подери, свою сестру! — гаркнула Жанна и пустила огненный шар. Арууке, подчиняясь змеиной силе, лбом побежала в самое пламя. Тюка дёрнулась, но Айым преградила ей путь, выставив руку, как шлагбаум. Все, кто был в Сусаноо, наблюдали за тем, как Икуроми бежит навстречу жару, и выжидали. — И пусть только попробуют промахнуться… — прошипела сквозь зубы Шизуй. Не промахнулись. Чей-то жирный язык, выскочив из ниоткуда, схватил Арууке и унёс в далёкие дали. Творение Шакутона столкнулось с другим, таким же большим и таким же огненным шаром — оба взорвались. А Жанна, поражённая непредвиденными поворотами, в последний миг заметила возле себя движение: мелкая жаба подпрыгнула до уровня лица девушки и без лишнего квака плюнула в неё мокротой. Гецория завизжала — слизь попала ей в глаза, затмив взору весь мир, а при попытке смахнуть с себя, как «Момент», лишь приклеила к себе ладони. Мицуми олимпийцем побежала к Ику и уже по дороге вдарила по земле — язык предусмотрительно выпустил её, и на миг освободившуюся Арууке сразу сковал кристалл, оставив «вне» только голову. Такой же заключённой оказалась и Жанна, чьи кобринские очи закрыла зелёная жижа. — Надежда женщин — Джирайя, легендарный Саннин, прибыл! — Шиноби, неловко пропрыгая на одной ноге, встал в понтовую позу. Аплодисментов не последовало. Как по совпадению, с конечным проигрышем Жанны замолк и десятихвостый — он исчез, оставив после себя тотальный беспорядок. Выиграл ли Нагато, пал ли Мадара — не знал никто. Все были заняты Коброй и старшей Колоонзо. — Где этот безглазый?! Опять его нет в нужный момент! — ругалась Шизуй, высматривая Фавна, который, возможно, мог вызволить Ику из гендзюцу. Он не мог — сам так сказал, — но младшую Колоонзо это не волновало. — Ты можешь помочь? — Аи обратилась к Саске. Сусаноо давно исчезло, оставив о себе напоминание в виде кровавой дорожки из левого глаза, в котором, походя на звезду Давида, горел Мангекьё Шаринган. — Погрузив её в свою гендзюцу, ты уничтожишь прежнее. — Подсказал Джирайя. Саске окинул его презрительным, а-ля «тебе-то, безшарингановый, почём знать?», но отказываться выполнять не стал. Учиха приблизился к Икуроми, стиснутой в кристалле. Глазами Жанны она бездумно смотрела в никуда. Саске наложил на иномирянку иллюзию куда мощнее фавновской. Гецория завопила, словно её пронзили копьём, а на деле всего лишь пал её контроль. Арууке очнулась. Айдай освободила её — она рухнула на землю и с минуту приходила в себя. — Ику, как ты? — Мицу поглаживала её по спине до тех пор, пока Икуроми не встала и, шатаясь, будто в полусонном состоянии направилась к Жанне. — Она ещё под контролем! — вскрикнула Шизуй и преградила сестре дорогу. Однако та, остановившись, положила ладонь на плечо младшей и выдавила: — Я — это я. — И семейный цвет глаз — чёрный — был тому доказательством. Арууке с любовью взлохматила имото волосы. — Не волнуйтесь. Я просто хочу довести дело до конца. — Она встала перед заключённой Жанной, дышащей гневно, как тот дракон. — Отпусти её, Мицу. Убери кристалл. Айдай в пугливой растерянности оглядела подруг. Айым покачала головой, не приветствуя такое решение. Телегей, морщась, прошептала: «Я бы не стала!». Ару, не оборачиваясь, ждала. Совершенно не ведая, что хочет натворить старшая Колоонзо, Мицу с обречённым видом сложила печати. Кристалл распался… везде, кроме руки и ног, не отпуская их, как кандалы. Жанна рухнула на землю, а Арууке, взгромоздившись сверху, занесла руку для удара. В ладони вспыхнула молния, приняв форму короткого копья. — Нет, Ику… — Фукусане не дали вмешаться. Акёми, схватив её за запястье, снова покачала головой: — Пусть сама решит, что делать. Она же… Шкипер. Жанна, не видя ничего из-за жабьей мокроты, но слыша над собой стрекотание молнии, прошипела: — Давай. Давай, убей меня! Заткни меня молнией и закончим на этом! — Почему ты всё это начала? — Арууке не повышала тона. Из-за шумящего копья Райтона её слышала только Кобра. — Орочимару не мог так повлиять на тебя. Ты сама выбрала такой путь. Ты без каких-либо причин сошла на плохую тропу. — А зачем мне, блять, быть героем? — Спокойствие собеседницы выводило Жанну из себя. — Положительный персонаж — жалкое клише! Зачем лезть из кожи вон ради спасения левых людей, которым насрать на тебя? Вот вы, вы так отчаянно пытались оказать этому миру помощь, но совершенно забыли, что и без вас здесь героев по горло! — Ты хотела отличиться? Выделиться? — Горечь пронеслась в Икуроми. — И это всё? Только ради этого ты ввязалась в такое — убивала, предавала, разрушала? Сдалась вообще тебе эта сила… — Кто бы говорил, — оборвала Кобра и заметно смягчилась, понизив голос. — Ты ведь страдала так же, как и я. Ты тоже хотела большей силы… Наслышана, как ты сходила с ума от того, что не могла пользоваться чакрой. Твой Райтон вышел из-под контроля. И так же, как и я, ты бредила силой. Не я одна такая, Ику. Не я одна! Ты точно такая же! — После глотка силы было тяжело остаться с пустым стаканом, — согласилась Ару, — но зачем мне переполненный, как тебе? Сила начинает выливаться из краёв — ты ничего не контролируешь. Даже себя. Забыла, как сама накинулась на Мадару — на Мадару, черт подери! — стоило лишь тебе увидеть его риннеган? Ты забыла про меня и Нагато, забыла про всё от ненасытной жажды. К чему это привело? — Ты не понимаешь, дура! Если бы только ты не вмешалась со своей правдой и Пейном, если бы не стравила меня с этим недо-стариком Учихой то… Ах! Да пусть хоть лопнул бы этот «стакан», я бы всё равно вспомнила о своей изначальной цели! А знаешь, какова она? Знаешь, чего я хочу?! Арууке не озвучила догадку. Жанна притихла. — Домой. Я хочу домой. — Мы умерли, Жанна. Мы все умерли. Нам закрыт путь обратно. — А я бы вернулась! — пустилась в крик Гецория. Истерика всецело захлестнула её: — Я бы смогла переместить всех: и тебя, и себя, Айым, Айдай, Телегей, Тамера, Тори, Камиля, Ренатту, Тзиппу — всех! Стоило вам всем подождать и дать поглотить силу Кагуи! Я бы пересекла измерения и вернула всех нас домой! А там… в нашем мире бы я…! — Голос охрип, когда в горле стало совсем сухо. Жанна порывисто дышала в возбуждении. — Я стала бы феноменом. Меня бы боготворили. Представь: обычная девушка, молодая и красивая, да со сверхъестественной силой! Как бы все удивились! Как бы запел обо мне кыргызский народ! И вот тогда я бы исправила наш мир — не этот, как вы, дурынды, хотели, — а наш! Наш родной мир увидел бы мою силу! Представляешь, как изменилась бы жизнь, если бы я начала всё контролировать?! — Это был бы конец, Жанна. Конец нашему миру. — Арууке могла бы усмехнуться, но ничего, кроме вздоха, не издала. — Ты не смогла бы поглотить силу Кагуи. Ты не смогла бы обыграть смерть и вернуться в наш мир. Ты не вызвала бы всемирного восторга — тебя бы просто свергли, расстреляли, разбомбили бы ядерным оружием, потому что ни один из миров не готов быть подчинённым. Сила делает тебя эгоистичнее, возвышает перед остальными, делает одиноким… А знаешь, почему в нашем мире нет чакры? Потому что там живут такие, как мы с тобой — люди, которые свихнутся от способностей, которыми их может одарить чакра. Здешние люди достойнее наших, достойнее нас. Молния погасла. Икуроми опустила руку. — Я не убью тебя и другим убить тоже не позволю. Ты не будешь гнить в тюрьме, а продолжишь жить дальше. Только сменишь свой угол восприятия. А пока… — Ару положила ладонь на живот Гецории. Жанна завизжала, как если бы её резали перочинным ножом. Она извивалась настоящей коброй, пытаясь скинуть с себя Колоонзо. Гецория звала свою команду — Кобура — на помощь, выкрикивала имена тех, кто погиб ещё в той иномирянской битве. Никто не явился к ней на помощь — призраки прошлого растворились в её подсознании. Арууке высосала из Жанны всю чакру, что та насобирала у остальных за сегодняшний день. Сила не вскружила ей голову — старшая Колоонзо, встав, отошла от ушедшей в чувства Кобры. — Зенкай. Демон, услышав призыв, обнаружил себя. Ику заговорщически улыбнулась ему. — Найди мне живность. Красноликий без лишних вопросов исчез, обратившись чёрным дымом, а девочки, облепившие подругу со всех сторон, рассыпались от любопытства. — Что произошло? Почему она так кричала? — Шизуй была более чем уверена, что сестра пронзит Кобру насквозь и осталась если не в огорчении, то в замешательстве. — Что ты с ней сделала? — Обезвредила. Это ещё не конец… Но закончим с ней позже. А пока… — Старшая Колоонзо посмотрела туда, где в последний раз громыхнул десятихвостый. — Наведаемся к Мадаре. Думаю, Нагато справился. Так и было на самом деле. Пейн одержал победу, но не в одиночку: Наруто очнулся в разгар битвы и присоединился к нему, подав пример Цунаде, Какаши, Гаю, Асуме и остальным товарищам. Мадара был сражён не только Джуби, но и людьми. Мёртвый, он лежал на земле в крови, и некому было склониться над его бездыханным телом. А Нагато окружили все. Икуроми не сразу заметила Конан и Фавна, пришедших в Лист вместе Шизуй, Аи и Мицу. Не слышала угрозы, которым засыпал их, иномирянок, откуда-то взявшийся Канкуро. Какаши проводил Ару взглядом, молча наблюдая за тем, как она садится возле тела Лидера. Он не дышал. Кровь, текущая из уголка рта, уже образовала на земле лужицу. Голова Нагато была повёрнута к западу, лежал он на животе, а из спины его торчали многочисленные кокушины. Ару дотронулась до одного из них — самого длинного, что был связующим и отломился после того, как исчез Джуби. Зашлись зудом места, из которых Жанна выудила стержни, и Икуроми на миг почудилось, что Пейн вновь посылает ей чакру. Не упало ни слезинки. Ику долго смотрела на него, изучая почти незнакомое лицо Узумаки Нагато, а в голове прокручивала тёплые и не совсем воспоминания о рыжем Лидере, который вместе со своей организацией принёс ей столько хлопот, как здесь, так и в другом мире. Она вспоминала, каким потерянным он ходил по наполненной музыкой и людьми площади Бишкека; как он температурил, пав с ног, и ей пришлось затаскивать его в такси и уверять водителя, что всё у них пучком; как он в порыве неконтролируемой силы припечатывал её риннеганом к стене, отчего ей потом пришлось идти в больницу; как он явился, точно боженька, в самый ответственный момент, когда Сесеновы, вытащив бензопилы и прочее, хотели расчленить непутёвых Шикуцуёми и Акацуки, и обрёк всё семейство на боль; как он вздрогнул, растерявшись, стоило ей протянуть прощальный подарок — брелок… Брелок! Икуроми закопошилась в подсумке, в которой, помимо оружия, хранила мелкие личные вещи: например, фотографию подруг и этот старый сувенир. Она вытащила его наружу, но тут подвела дрожащая рука. Пальцы дёрнулись, как в судороге, и флажок Кыргызстана рухнул на землю — прям перед глазами Нагато. Иномирянка переводила дыхание. Глаза начало щипать. Кто-то подобрал упавший подарок и протянул его обратно. Ару будто через заплывшую линзу взирала на Конан. Прозванная в Аме Ангелом девушка присела возле Колоонзо. Приняв обратно брелок, Арууке теребила его в нервном равнодушии, а затем, как и хотела, вложила его в холодную ладонь Нагато. — Он сказал, что понял… — заговорила Конан. Голос её улетучивался от Ику, как будто с каждой секундой она улетала ввысь. — Понял своё предназначение благодаря тебе. Икуроми прорвало: она закрыла рот ладонью и зашлась в глухих всхлипах. А небосвод, в отличие от неё, не плакал. Он открылся, предоставляя сцену скромному солнцу — и Коноха, как и Амегакуре сейчас, благословилась мягким светом. — Ику. — Рядом опустилась и Шизуй. Приобняв сестру, она качнула головой в сторону и слегка улыбнулась: — Пойдём. Ты должна кое-кого увидеть. Икуроми не хотела никуда идти и ни на кого смотреть. Но Конан настояла на обратном. Уже покрывая тело лучшего друга листами бумаги, Леди Ангел вымолвила: — Иди. Не волнуйся, я позабочусь о Нагато. И Колоонзо ушли. Они прогулочным шагом мерили улицу. При каждом моргании выходили слёзы — Ару стирала их, но новые приходили на замену. Таким же уничтоженным, как это деревня, голосом она заявила: — Я ужасный человек. Я вдолбила в Нагато неправильную правду… Я снова ошиблась. Я вечно ошибаюсь! Из-за меня вечно умирают люди! — Ну, как сказать… — Шизуй потыкала анэ в щёку, отвлекая от самобичевания и всхлипов, и с неугасаемой улыбкой указала прямо. Там, на соседней улице (точнее, там, что когда-то являлось улицей), поднакопилось людей: раненных, медиков, боеспособных шиноби, АНБУ и некоторых знакомых по аниме личностей. Тюка, тыча пальцем, выделила одного из них. У Арууке спёрло дыхание. — Он… он… В толпе были и шиноби Песка. Вместе с ними стоял их правитель — сам Казекаге. Гаара, которому Икуроми лично перерезала глотку, сейчас говорил и дышал. Он был жив. Младшей пришлось придерживать сестру, чтобы та не рухнула на землю от чувств. — Он… он… — Ару не могла ничего из себя выдавить и всё повторяла одно и тоже. — Он… — Да, да, да! — Тюка крепко обняла Арууке. — Он жив! В тот раз Мицу не уничтожила его тело кристаллом, как ты велела, потому что тупо не смогла. И всё-таки слабость — не всегда плохо, да? А потом, думаю, это бабка Сасори — Чиё — оживила его, как и должна была по изначальной задумке. Видишь? Ты убила его, а он жив! Помнишь, сколько ты сама убивалась из-за этого? А он-то жив был! — Телегей отпрянула от старшей и ободряюще посмотрела ей в самые глаза. — Надеюсь, это хоть немного тебя обрадовало. Нагато был чётким и ушёл также зачётно. Так что ты хоть и виновата, но в хорошем смысле. Ику… Всё закончилось. Войны не будет. Наша миссия выполнена, понимаешь? — Шизуй с подавляемой провинностью оглядела окружающие их развалины. — А вот это уже не наша проблема… Ладно, пойдём отсюда. Убитым тобою людям нежелательно попадаться на глаза — как бы горе-мстя в них не проснулась… Когда пришёл час истины, Икуроми была готова. Это было вдали от чужих глаз, но в присутствии Шизуй, Мицуми и Аи. Зенкай в качестве живности принёс какого-то пса. Процедура прошла так же, как и в прошлый раз с демонами и зайцами: сначала извлеклась душа собаки, а следом вставилась душа Жанны. Кобра стала Собакой. На этом была поставлена точка. — Гав! — После всего, что произошло, брякнула Жанна и подпрыгнула от ужаса, испугавшись собственного голоса. — Гав, гав, гав… — Именно, Жанна, именно так! — посмеялась Шизуй, гладя собачонку по спинке. Та в ответ лишь зарычала, но укусить не успела — младшая Колоонзо вовремя одёрнула руку и снова расхохоталась. У Гецории начнётся новая жизнь. Как и у Итачи: Саске отыскал его в глубинках деревни, обмытого змеиной кровью и кишками, вдобавок к Тоби и Кабуто. Что случилось дальше с последними осталось секретом Конохи, а может, и Корня — это уж как совет старейшин с Данзо решили. Главный нукенин Листа под присмотром брата и Мицуми приходил в себя и, не скидывая с плеч напряжения, явно спешил куда-то. Оставаться в этой деревне — неважно, разрушена она до основания или нет — он не собирался. Конан с Нагато и Тендо, телом Яхико, отбыли в Дождь. По словам Леди Ангел, с Какузу, подобно Кисаме, Мицуми покончила ещё в ГУЗА, а голова и тело Хидана, разделённые друг от друга Шизуй днём ранее, пропали, как и Орочимару. Дейдара после тогдашнего захвата иномирянок исчез и не объявлялся — может, и объявился бы позже, но это другая история. Так и завершилась судьба оставшихся из прежних Акацуки… Но это всё детали. А сейчас, как подумала Икуроми, пора остановиться. Она развеяла всех демонов и, пока все были заняты послевоенными делами, прилегла на больше не дрожащую от битвы землю и уснула в изнеможении. Ей ничего не снилось.

***

Ещё не открыв глаза, Арууке сразу спросила: — Где мы? В том, что не в Конохе, было ясно и без слов. Итачи, нёсший старшую Колоонзо на спине, без удивления её пробуждению сказал: — А ты хотела остаться? Он, судя по всему, оклемался после боя с Кабуто и недолгой жизни в желудке Кобры и даже отсутствие зрения в одном глазе его не стесняло. Итачи прокашлялся. Икуроми слышала и чувствовала, как отчаянно он подавляет болезнь, которая, придёт скорый час, сломит его. — Мы какие-то беженцы. Или бомжи. — Ару тихо посмеялась, опуская голову на плечо нукенина. — Не говори им, что я проснулась. Не хочу прощаться, потому что они отговорят меня уходить. — Куда ты хочешь уйти? — Итачи дал понять, что не спалит её. Ару, призадумавшись ненадолго, сказала, что не знает. Учиха шёл впереди всех, а сзади в беззаботности шагали три иномирянки. Четыре, если быть точнее: в руках Аи в виде собачки храпела Жанна — из её маленькой головки постепенно выветривались большие мысли, в ней всё меньше оставалось от человека, что было, несмотря на двусмысленность, наоборот, хорошо. Проблем с господством у собаки точно возникнуть больше не могло. Икуроми с полчаса вслушивалась в разговоры подруг и улыбалась тогда, когда улыбались они. — Я хочу, чтобы у них была долгая и счастливая жизнь… — В этом мире такого не бывает, — пессимистично, а может, и реалистично заметил Итачи. Ару была не согласна и изложила опровержение после насмешливого хмыка: — Бывает, уж поверь. Мы так усердно пытались втиснуться в рамки этого мира… А ведь стоило понять раньше… вспомнить, что мы не отсюда. Мы — иномирянки. Мы вне канона. — Хочешь умереть? — отнюдь не угрожал, а спросил напрямую Учиха. — Просто хочу уйти. Но перед этим… — Икуроми вновь вслушалась в задорный голос сестры за спиной и улыбнулась. — Я помогу тебе загладить все твои грехи — на твоей душе, я знаю, их очень много. Ты мучаешься и оттого болеешь. Слышал, что все болезни идут из головы? То-то же. А я… дам тебе шанс перестать делать это, исправить всё. Такую возможность мне дал Нагато. Не знаю, на сколько этого хватит, но я передаю всё тебе. Хватит с тебя быть шиноби… — Не понимаю, что ты хочешь сделать. — И не нужно. Просто иди. Иди и молчи. Нукенин повиновался. Он просто шёл, а замедлился, когда почувствовал, как что-то начинает теплиться у него в животе. Икуроми отдавала ему свою чакру. Нет, здесь нечто большее… Она отдавала свою жизненную энергию. — Иди. Не останавливайся… Учиха хотел спросить, почему и зачем, но промолчал. Он надеялся, что Арууке знает, что делает. Он шёл вперёд, как его и попросили. Он молчал, как Ику того и желала. Он нёс её на себе и остановился, когда заметил, как обвисло тело на его спине и как ослабло кольцо из рук на шее. Итачи остановился, а вместе с ним, прекратив увлечённый разговор, затормозили и иномирянки. Чувствуя, как бурлит в нём чужая энергия, перестраиваясь на лад его организма, Учиха, слегка обернувшись, объявил вполголоса или, как показалось остальным, громыхнул, точно в рупор: — Икуроми умерла. Днём позже тело Арууке кремировали.

***

Чайки, громко горлопаня, пели песни, а может, спорили друг с другом или говорили о еде, которой здесь было весьма в избыточном количестве: смехотворные рыбы — жирные, губастые, с неловким горбатым плавником и узенькими, точно китайскими глазами — то и дело показывались на воздухе, выпрыгивая из воды покрасоваться своим жилистым телом. Кораблик на небольшой скорости рассекал волны, не бушующие в эту прекрасную солнечную погоду. Шизуй отправилась в морское путешествие или, как назвала это Аи, круиз. Пересекая море Казоку*, она была в двух днях от Страны Воды и там-то, в деревне, Скрытой в Тумане, планировала сделать остановку. Высиживая на лежаке, не загорая, а просто греясь на солнышке в панамке, на безлюдной палубе, Телегей смотрела вдаль и поминала прошедшие дни. Они были катастрофическими. Взять, к примеру, слёзную истерику Айдай, которой обе подруги заявили, что хотят разойтись. Итачи, не беспокоемый более болезнью, принял новость стойко — и зрячим глазом не моргнул, — а только ушёл в сторону, давая иномирянкам самим разобраться в своих нелёгких отношениях. «Так нельзя! — Мицуми оставалась в трезвости, хотя из глаз её лил дождь. — Этот мир такой большой… Если вы уйдёте, то мы никогда больше не найдём, не увидим друг друга! Мы больше не встретимся… — Земля круглая, — пожала плечами Шизуй. Лицо её было опухшим и красным, но выражение — бесстрастным. Аи была солидарна: — Нет смысла держаться друг за друга. Началась новая глава нашей жизни, и у каждой из нас она своя. Мицу, силой воли останавливая вырывающиеся всхлипы, с болючим сердцем спросила: — Куда же вы пойдёте?..» Шизуй усмехнулась. В отличие от Аи, у неё был чёткий план действий. Наверное, планирование — это семейное, появляющееся только со зрелостью. Былая Тюка просто поплыла бы по течению жизни, как те уродливые рыбки, не сопротивляясь, или, как листочек, с глупой радостью уносимый ветром. Но нынешняя Телегей (почти) всё продумала: она начнёт познавать Мир Шиноби, до этого состоявший для неё из сплошных битв и крови, взяв курс на Восток. Первым пунктом совсем скоро станет пятно на карте с интригующим названием Страна Лапши, деревня Скрытого Медведя, или наоборот — Страна Медведя, деревня Скрытой Лапши — это уже как повезёт. Помимо Страны Воды, есть ещё легендарная Страна Водоворотов, откуда и были родом все Узумаки. Если не удастся узреть руины уничтоженной Узу, но Куни, то придётся поплыть дальше — на материк Шиавасе*, где Шизуй как невинный турист познает Страны Волка, Мёда, Демона и даже Овощей. Будучи не до конца уверенной в достоверности названий пунктов, их существования и доступности посещения, Тюка составила и запасной план: по примеру Колумба плыть по океану Каиджу и случайно открыть Америку. «Ну кто-то же должен это сделать», — разводила она руками, когда рассказывала свой план путешествия подругам. Мицу в горючих переживаниях приложила к лицу ладонь. Но, в конце концов, Фукусана была последней, о ком приходилось переживать. Шизуй оставалась уверенной в её сохранности на сто один процент: с таким, как Итачи, может, и окажешься в опасности, но уж точно не пропадёшь. По крайней мере, Колоонзо надеялась на счастье подруги и в будущем, если они снова встретятся, хотела бы обнаружить сплочённую семью Учих. «Я отправлюсь на поиски оружий Мечников Тумана вместе с Суйгецу, — следом за Тюкой преподнесла Айым. Тонко напомнив, что Айдай уничтожила кристаллом и Самехаду, она уточнила, что они будут искать разбросанные по миру оставшиеся пять мечей. — О, хочешь сказать, что парниша готов к серьёзным отношениям?» — подстегнула Шизуй, рассмеявшись. Аи закатила глаза. Было бы всё так, как есть сейчас, если бы Икуроми не оставила их? Шизуй много и долго думала об этом. Воспоминания о сестре сжали горло, подобно албарсты*, а глаза начали проливать слёзы. Тюка зажмурилась, отчего капли потекли по щекам к подбородку, и под блестящем жизнью солнцем сжалась в клубочек. Вспоминая последний разговор с лучшими подругами, она не заметила, как уснула. «Итачи сказал, что она хотела, чтобы мы жили счастливо… Если это сделает вас счастливыми, то идите. Я вас не держу. — Без упрёка, но с понимающей улыбкой ответила Мицуми. — Я тоже хочу, чтобы вы были счастливы. Мы многого натерпелись за этот год… — Минул всего один год, а столько всего произошло… — Перед глазами Аи словно промелькнула вся её жизнь в этом мире. Она повела головой, отбрасывая плохие моменты, и вернулась в настоящее. — Но я благодарна за всё. Вам особенно. Спасибо. Они провожали Шизуй. То был порт Страны Огня — конечная точка для Шикуцуёми. Пахло свежестью, новизной и копчёной рыбой. Белоснежный корабль, прозванный «жизнью» — «Джинсеи», готовился к отплытию, а вместе с ним и младшая, единственная Колоонзо. — Пока, Жанна! — Тюка потрепала рыжую на солнце собачонку, так сильно походившую на пинчера. Получив дозу ласки, Гецория, чья душа подстроилась под тело животного (а не как в случае демонов — тело исказилось под стать души), лишь довольно гавкнула. Кобру, которая уже давно Собака, все единогласно решили оставить Фукусане — ни Жанна, ни Айдай, ни Итачи не возражали. — Не говори «пока», скажи «до встречи», — поправила Айым. Девушки улыбнулись друг другу. — Я серьёзно, лучше не будем прощаться, это так душещипательно. Давайте скажем «Шикуцуёми», как раньше. Возражений не было. Иномирянки встали в круг. Шизуй первой протянула руку в середину: — Ши-ку… Мицуми продолжила, положив свою ладонь сверху: — Цу! — Ёми, — завершила Аи. — И пусть всё будет хорошо. С каждой из нас четверых…» Шизуй проснулась под вечер от холода. Солнце уходило на запад, оставляя вышедшего в море «Джинсеи» в одиночестве. Ёжась от ветра, Телегей прошла к «носу» корабля. Там, занятый мыслями о прекрасном, стоял мужчина. «Может, возьмёшь с собой хотя бы Жанну? — с приевшимся даже себе беспокойством предложила Мицу. Шизуй покачала головой. — Как же так… Ты ведь останешься совсем одна… — Ну, я бы так не сказала…» — Как продвигается процесс написания? — Тюка облокотилась о поручень, встав рядом с добрым другом. Джирайя покривил губами. — Я в раздумьях. С одной стороны, сюжет уже продуман, с другой — остаётся нерешённым вопрос с персонажем. Я тебе говорил, что впервые буду писать роман, где главным героем является девушка? С легендарным Саннином иномирянка пересеклась совершенно случайно, когда узнавала о расписании и маршрутах кораблей на порту. Как оказалось, Джирайя искал приключений на свой старый зад вдохновения для написания очередного бестселлера. Он хоть и любил свой дом — Коноху, но оставаться там и помогать в отстройке не изъявлял желания, потому и решил в своём стиле скрыться на парочку месяцев, но не в кабаках и публичных домах, как обычно, а на море. — Да, слыхала такое. А с чего ты вдруг решился? — Муза шепнула, — хохотнул Джирайя в экспериментальном юморе. — Как думаешь, как её назвать-то, героиню эту? Шизуй, недолго думая, улыбнулась. — Думаю, у меня есть идея… Джирайя, гонимый вдохновением, убежал в свою каюту, дабы что-то начеркать в черновиках, напоследок посоветовав девушке не стоять долго на ветру — простудится. Но вид здесь, на «носу» корабля, был роскошным. Шизуй грустно наблюдала закат. Мысли снова вернулись к старшей сестре. Как сейчас виделось её умиротворённое лицо со скромной улыбкой. Кто бы мог подумать, что Икуроми, чью воинственность не смогли уничтожить ни Тоби, ни Пейн, ни Хидан с Какузу, ни Жанна, отдаст жизнь по собственной воле. Без предупреждений. Без прощания. «Она боялась, что вы её отговорите…» — признался недавно Итачи. Снова душит боль… Можно было бесконечно злиться на сестру, обижаться, ненавидеть и винить… Но Шизуй отчего-то так не могла. Так же, как и в случае с Асой. Тюка не злилась на Итачи, которому Ику отдала всю свою жизненную энергию, как и ещё давно простила Мицу за то, что Аса вернула её с того света, заменив собой. Тюка стояла, смотря в закат, и думала о маленькой Асе, которая в последней битве с беспокойным личиком развеялась, превратившись в пыль, после отмены Эдо Тенсей; о Сасори, сказавшем ей «я тоже, Телегей», которое она до сих пор не могла ни понять, ни забыть; о Кобуре, галлюцинациями приходившими к Жанне наяву и иногда к Телегей во сне; о семье; об отце, о маме, о сёстрах, о братьях и, конечно, об Арууке. Шизуй застала себя захлёбывающейся в слезах. Она в испуге стирала с себя слёзы, а следом плакала с новой силой. Пятясь, она скорее собралась вернуться в свою каюту, чтобы укрыться с головой одеялом и, убаюканная волнами, провалиться в сон. И когда она тяжёлыми шагами приблизилась к двери, кто-то вдруг задел её руку. Тюка обернулась. Нурбек Метытов тоже оглянулся на неё. Он, такой важный и хладный, улыбнулся ей краем губ и ушёл с корабля в закат. Телегей, не веря своим заплывшим от слёз глазам, смотрела, как призраки прошлого появлялись из ниоткуда и в спешке уходили за корабль, будто бы растворяясь в незримом ей портале у самого «носа» кораблика. Со смехом пронеслась мимо Аса, и глаза её, всем телом оглянувшейся на любимую тётю и при этом чуть не упавшей на спину, горели изумрудным огоньком. Величаво прошлись, как по подиуму, Ренатта с Тзиппой, одарив бывшую одноклассницу прощальным хмыканьем. Тамер одёрнул Камиля, обругав его, когда тот помахал Тюке рукой. Тори мило улыбнулась ей и исчезла вслед за другими. Родные и знакомые — те, кого в Мире Шиноби уже не было, либо звали Шизуй по имени, либо просто дарили ей улыбку, но все один за другим уходили, в спешке настигали уходящее, краснеющее солнце, словно боялись не успеть за ним и остаться в темноте. Икуроми была самой последней. Она шла спиной к закату, положив руки в карманы, не оборачиваясь к нему лицом, как остальные. Она пятилась, не сводя внимательного, изучающего взгляда с сестры. Шизуй раскрыла рот и выжимала из него «А… А…», не в силах проговорить настоящее имя анэ целиком. Ком в горле препятствовал словам. Но и они были не нужны. Тюка, последовав за призраком, протянула ему руку, хотя то ли вернуть, то ли пойти с ним. Ику такого исхода не хотела — она покачала головой, запрещая. Обе Колоонзо подошли к «носу» корабля, ограждённого от падения в море поручнями, и там же остановились. Старшая, стоя на самом краю, выглядела, как и всегда, очень задумчивой, словно придумывала в голове план следующих действий. Шизуй, беззвучно плача, всё протягивала сестре руку, сжимая и разжимая пальцы, и одним лицом молила не уходить. Ару взяла имото за руку и, кажется, что-то прошептала. Слова расплылись в воздухе, так и не дойдя в твёрдой форме до слуха Тюки, а вместе с ними, до последнего не хотя отпускать ладонь сестры, ушла и Арууке. Она не стала махать сестре в прощании, а только продолжала смотреть на младшую и улыбалась. Икуроми растаяла в воздухе. Шизуй, прижав ещё будто тёплую от прикосновения ладонь к сердцу, сильнее расплакалась. — Куда же ты ушла, Ару?.. Кричали чайки. Волновалось море. Солнце пропало за горизонтом.