Тихий горизонт (The Silent Horizon)

Эггси подполз к койке, заплетаясь ногами. Рядом с ней находился стул, куда он буквально рухнул. Ему не хватило бы слов описать то, что он увидел. Он внимательно рассматривал неподвижное тело своего ментора, до сих пор не веря, что это правда. У Гарри из горла и носа торчали трубки, направляя в тело кислород и еще бог знает что. К руке тянулась капельница, а грудь поднималась и опускалась в механическом ритме. Лицо Гарри было так сильно перебинтовано, что правую сторону Эггси не видел вообще. Волосы на голове были сбриты полностью, и правая сторона черепа была свободна от бинтов. Там был заметен висящий лоскут кожи, из-за которого у Эггси подвернуло живот. За ним виднелись серые хирургические скобы, образовавшие полукруг. Там, где был лоскут, голова Гарри имела странное углубление. - Что… - Эггси замер, жестом показывая на голову Гарри. Мерлин подошел ближе, доставая какие-то диаграммы и протягивая их Эггси. - В мозге отек, поэтому пришлось удалить какую-то часть кости, чтобы уменьшить давление. Скобы удерживают всё на месте, а лоскут кожи защищает рану от внешнего воздействия, одновременно избавляя от давления. Как только отек сойдет, мы заменим удаленную часть черепа и сошьем всё вместе. Красивого мало, но это единственная возможность не усугублять травму мозга, - Мерлин выдал литанию медицинских объяснений, которую Эггси едва слышал и понял лишь наполовину. - Он чувствует? Он…? Черт, Мерлин…, - Эггси снова замолчал, не способный даже полностью задать вопрос. Но оказалось, Мерлин и так понял. - Он не должен чувствовать ничего. Он в искусственной коме, пока не сойдет отек и не будет проведена операция. До этого времени он в нерабочем состоянии, - Мерлин прокашлялся и продолжил. – Даже если набухание мозга сойдет и с хирургией всё будет в порядке, нет никакой гарантии, что он очнется, Эггси. Ты должен это знать. Эггси проигнорировал последнее замечание. Однажды он уже сидел у кровати Гарри, и в тот раз тоже никто не знал, очнется ли он, но он очнулся. Эггси готов был поспорить, что и в этот раз он сможет. - Как давно вы знали? – спросил он спустя мгновение. - С того момента, как вернулись из бункера Валентайна, - ровным голосом ответил Мерлин, из-за чего Эггси почувствовал горячую волну злости. - Почему мне не сказали раньше? – тихо спросил он, злясь за дрожь в голосе. - Мы не были уверены, что он… переживет транспортировку из Кентукки до Нью-Йорка. Из Нью-Йорка в Саутхэмптон. Из Саутхэмптона сюда. Эггси, мы не уверены, выживет ли он вообще. Даже сейчас ситуация неясна, - объяснил Мерлин, поджимая губы. - Мы не хотели давать тебе ложную надежду, если он не выживет, - добавила Рокси. - Блять. Как долго он был здесь? – проговорил Эггси. - Привезли прошлой ночью. Мы хотели рассказать после того, как все решат, быть тебе Кингсменом или нет. Мы не хотели, чтобы ты волновался о Гарри вдобавок ко всему, - ответила Рокси. - А чё, лучше позволить мне две недели оплакивать его смерть, да? – выпалил Эггси, замечая, что чем более расстроенным он становился, тем сильнее проявлялся его акцент. У Рокси хватило чувства такта покраснеть. - Нет. Не лучше. Это было не лучшим моим решением. Мне жаль, Эггси, - ответил Мерлин, а затем собрался уходить. – Пойдем, Рокси, - кивнул он, и она последовала за ним без дальнейших комментариев, оставляя Эггси наедине с Гарри. - Твою мать, - выдохнул Эггси, когда закрылась дверь. Он посмотрел на лицо Гарри – небритое и осунувшееся, недвижное, перебинтованное. С максимальной осторожностью, на какую был способен, он взял Гарри за неподвижную руку. Прохладная, но не холодная. Его пальцы обхватили запястье Гарри, и он почувствовал слабое биение пульса. Эггси резко выдохнул, всхлипывая. Он заплакал, содрогаясь, стараясь быть как можно тише, чтобы не помешать заслуженному отдыху Гарри (неважно, искусственному или нет). Он держался за руку ментора, как за спасательный круг, не желая отпускать её. Эггси перевел взгляд с кисти на лицо Гарри и позволил себе погрузиться в эмоции, которые сдерживал на протяжении двух недель. __________ - Мерлин, он уже там долго сидит, - проговорила Рокси, ткнув пальцем в айпэд и, под раздраженное фырканье Мерлина, передвинула коня на более выгодную позицию, разрушая коварные планы по уничтожению короля. Мерлин хмыкнул, соглашаясь, но не произнес ни слова. - Пойду, проверю, как он, - решилась она, резко вставая. - Думаешь, он так легко тебя простит? – спросил Мерлин, вскидывая бровь. - Да. Он сильно расстроен, но… он всё тот же Эггси, - ответила Рокси. - Верно, но здесь дело касается Гарри, - напомнил Мерлин. - Знаю, но мы нужны ему. Особенно сейчас, - Рокси бросила на него оценивающий взгляд, а затем улыбнулась, - тебе Эггси тоже нужен. Ты любишь играть беспристрастную роль, но Гарри твой друг. Он не просто кодовое имя, и я слышала, как ты говорил с Рико в самолете. Было нелегко доставить Гарри назад в Англию. Я знаю, тебе пришлось прошерстить старые связи… и я никогда не видела, чтобы ты пил во время пилотирования. Она видела, что Мерлин бросил на неё раздраженный взгляд, но промолчал, поэтому она продолжила: - Послушай, я не знаю Гарри, но я знаю, как много он значит для вас обоих, и я знаю, как много вы оба значите для меня, поэтому я всегда готова помочь, если что-то будет нужно. Хорошо? Мерлин вздохнул и встал, держа айпэд в руке. Он подошел к одному из шкафов и достал с верхней полки подушку и одеяло. Рокси поймала их на лету и вышла из комнаты следом за Мерлином, довольная, что убедила его присоединиться. Она решила не уточнять насчет подушки и одеяла, хотя смутно догадывалась, для чего они. Когда они добрались до палаты, догадки Рокси подтвердились: Эггси отрубился прямо на стуле в неудобной позе, по-прежнему держась за руку Гарри. Картина была милейшая, пусть и неловкая. Эггси уснул крепко, не проснувшись, когда она подсунула подушку ему под голову, и не пошевелившись, когда Мерлин накрыл его одеялом. Мерлин с Рокси сделали вид, что не заметили его красного опухшего лица и влажные следы на щеках, и просто молча заняли оставшиеся места в комнате. Мерлин вытащил айпэд, и они возобновили игру в шахматы, тихо наблюдая за своими друзьями. __________ Прошло три дня после того, как Эггси узнал, что его ментор был жив. Доктор Ханниган, лечащий врач Гарри (и один из лучших нейрохирургов, переживших День V) заявил, что отек спал и рану можно зашивать. Операция длилась четыре часа, пока Эггси, Рокси и Мерлин в нетерпении ожидали новостей. Эггси простил их еще когда проснулся тем днем у койки Гарри, извиняясь за свое поведение. А теперь они сидели рядышком в уютной тишине, но вскочили, едва доктор Ханниган вошел в комнату. Эггси не мог отвести взгляд от крови на докторском халате, понимая, что это кровь Гарри. Ужасало то, что её было так много. Но доктор устало улыбнулся и заверил их, что всё прошло хорошо и состояние Гарри стабильное. Конечно, он пробудет в коме еще несколько дней, пока они не убедятся, что операция успешна и осложнений нет. После этого жизнь стала рутиннее, насколько было возможно, учитывая обстоятельства. Эггси проводил почти всё свое свободное время у кровати Гарри. Его мама обижалась, что он так редко её навещает, но он честно рассказал ей о своем повышении и о том, что теперь ему придется реже бывать дома. Она восприняла информацию лучше, чем он надеялся, так что Эггси послал ей букет цветов и огромную плюшевую игрушку для Софи. Какое-то время он не слышал от них никаких упреков, поэтому предполагал, что у них всё уладилось. Эггси бросал Гарри только ради заданий. Он ненавидел оставлять его, но понимал, что должен. Теперь это была его работа, и он приложил достаточно усилий, чтобы её заполучить. Более того, свои задания он делал чертовски хорошо, и это его радовало. Пока что все его миссии были локальными, и он списывал этот факт на Мерлина. С одной стороны, он не хотел к себе особого отношения, но с другой стороны, от одной только мысли уехать от Гарри у него сжималось сердце. В конце концов, он решил, что такие задания заслуживают не раздражения, а благодарности. Иногда с визитом забегал Мерлин, когда находилось время, свободное от руководства миссиями или тренировкой новых рекрутов (а таковых было двадцать два: смесь британцев и американцев – знак внимания от Американского отдела). Вместо одного будут выбраны четыре лучших. Конечно, четыре (или даже шесть, если учитывать его и Рокси) новых рекрута были далеко не идеальным положением вещей, но они с этим справятся. Как только будут выбраны новички, Северо-американский отдел отправится домой, а им придется выбирать нового Артура среди своих. Рокси проводила время как с Эггси, навещая Гарри в свободные от миссий дни, так и делая ставки вместе с Мерлином на самого лучшего кандидата или же на то, кто провалится следующим. Под настроение к ним присоединялся Эггси, но чаще всего он просто интересовался успехами новичков. Для заинтересованности Рокси имела больше причин, потому что её младший брат Эзра был одним из её кандидатов, на которого она возлагала большие надежды. Если Эзра был хоть чем-то похож на Рокси, то Эггси не сомневался в его успехе. Сам Эггси не смог выставить своих кандидатов, но Невада, в дополнение к своим двум кандидатам из Пенсильвании, отправил еще близнецов из Аризоны, так что проблема была улажена, хотя Эггси был реально озадачен выбором позывных для американцев, а также их претендентами. Концентрирование на новых рекрутах также помогало не думать о том, что Гарри до сих пор не проснулся, несмотря на то, что его кома более не поддерживалась медицинскими средствами. Доктор Ханниган заверил, что такое иногда случается, и что Гарри очнется… или нет. Больше он ничего не мог сделать. Эггси злился и расстраивался по этому поводу. Ведь этот человек считался экспертом, Кингсмены располагали всеми возможностями для найма наилучших специалистов, а в итоге он получает вот такой вот ответ? Но изменить он ничего не мог, поэтому делал то, что оставалось: ждал и надеялся, что Гарри проснется. Чем он и занимался в данный момент. Ждал. Обычно наедине он читал или играл в игры на телефоне. Иногда он читал The Sun (который по-прежнему выходил чётко по расписанию) вслух для Гарри, рассказывая ему обо всём, что происходило. На краю стола возвышалась небольшая стопка газет, но сегодня он их не трогал. Он так беспокоился, что не мог ничего делать. Гарри слишком похудел и был бледен. Он был похож на скелет: весь в острых углах. Эггси никогда не думал, что ему так сильно захочется увидеть румянец на чьих-то щеках… которые он, по крайней мере, мог сейчас видеть. Гарри никогда не любил растительность на лице, а чем дольше он оставался в постели, тем длиннее росла щетина. Два дня назад Эггси спросил у доктора Ханнигана, можно ли было его побрить. Взглянув на него с озадаченным интересом, тот согласился при условии, что Эггси не сделает ни единой царапинки. Любая потеря крови на данном этапе была очень нежелательна. Никогда прежде Эггси не был настолько аккуратным, как в тот раз. Даже со своим лицом он не обходился таким образом. В этом бытовом занятии было что-то удивительно интимное – сбривать волосы с чьего-то лица… но это его не остановило. Гарри дал ему шанс, новую жизнь, новую работу, новый дом, и все те вещи, которые Эггси никогда не мечтал достичь самостоятельно. Для человека, сделавшего так много, он, конечно же, сможет оказать такую незначительную услугу. Эггси не ожидал, что ему понадобиться так много времени. Когда он закончил, его руки дрожали, а лезвия пришлось менять четыре раза. Только после он подумал, что бороду следовало вначале подстричь. Несмотря на это, результат был вполне удовлетворительным. Гладко выбритый, Гарри смотрелся гораздо лучше. Он был похож на себя, а не на того покрытого шрамами, разбитого человека, вернувшегося из Кентукки. Мерлин сразу же заметил изменения и сообщил, что Эггси всегда сможет пойти в отставку и стать брадобреем, если у него не выйдет с организацией Кингсмен. Эггси ничего не сказал, а лишь показал средний палец, так что Рокси пришлось стукнуть его в плечо. Эггси пошевелился в кресле, пытаясь найти более удобную позу, чтобы смягчить боль в спине, которая всегда появлялась после часа-другого сидения на месте. Как для организации, гордящейся своей утонченностью, они явно не продумали некоторые ключевые моменты комфорта. С дальнего конца коридора до него донеслась тихая музыка, показывающая, что было действительно поздно. Эггси посмотрел на часы – три утра. Джамал приступил к уборке помещений. Джамал был единственным уборщиком в этой части здания, но он справлялся с работой быстро и качественно. Его единственным требованием касательно службы в одиночку в таком большом крыле было разрешение слушать музыку на работе. Большинство людей довольствовались бы наушниками, но Джамал, по его словам, любил музыку «из воздуха». Никто не имел с этим проблем, поскольку эта часть здания обычно пустовала по ночам. Кроме того, он слушал её на вполне умеренных децибелах, так что мог убирать палаты пациентов, не мешая им, оставляя магнитофон в коридоре. За последние недели Эггси неплохо раззнакомился с Джамалом, и даже стал с нетерпением ждать его прихода, который скрашивал монотонность ночи. Музыка каждый раз играла другая. Он не сомневался, что Джамал никогда не слушал одну и ту же песню дважды. Изредка Эггси узнавал мелодии, но в большинстве случаев - нет. Он и Джамал обычно перекидывались парой слов о том, о сём, пока уборщик чистил комнату, кивая головой в такт музыке. Эггси казалось, что Джамалу редко когда выпадает возможность поговорить с Кингсменами, поэтому он всегда составлял ему компанию, даже если беседовать не хотелось. Сегодня был один из таких дней. Эггси чувствовал себе особенно отрешенным от общества, когда Джамал остановился снаружи палаты, из его колонок играл какой-то госпел. Вместо успокаивающего эффекта, музыка казалась неожиданно раздражающей, вызывая странную волну недовольства. - Эггси! Снова здесь! Счастливая неделька! Как жизнь? – улыбнулся Джамал, просовывая голову в дверной проем. Несмотря на поздний час, он всегда был полон позитива. За эту неделю они встречались уже трижды. - Всё как всегда, - ответил Эггси, даже не пытаясь выдавить обычную уставшую улыбку или добродушную колкость. - А, вот оно как. Волнения сильно на тебе сказываются, - Джамал сочувствующе кивнул на неподвижную фигуру на кровати. - Ну, мало надежды, что он очнется в ближайшее время, - вздохнул Эггси, глядя, как Джамал снова исчез в коридоре, передвигая свою небольшую тележку ближе к проему, готовясь к уборке комнаты Гарри. Органная музыка стала доноситься немного громче, когда Джамал передвинул тележку и вошел в палату со шваброй наготове. Затем он замер, опуская швабру на пол и опираясь на неё. - Я бы не был так категоричен, - он кивнул в сторону кровати. Эггси обернулся назад к Гарри, чья ладонь слегка подергивалась, лежа поверх одеяла. - Вот черт! Джамал, зови доктора Ханнигана! Комната 221! – Эггси вскочил на ноги. Джамал испарился в долю секунды, бросая швабру и тележку. - Гарри? Гарри! Это Эггси! – он наклонился ниже, молясь, чтобы Гарри открыл глаза. Несколько секунд ничего не менялось, и он начал было думать, что во всем виновата его фантазия, но затем монитор, показывающий состояние Гарри, внезапно запищал. Дыхание Гарри стало резким и отрывистым, его ладони крепко сжались. Эггси потянулся вперед, беря его за одну руку и крепко сжимая её. Ответное рукопожатие было куда сильнее, чем он предполагал, граничащее с болью. - Гарри? – спросил он снова и в этот раз был вознагражден гортанным звуком, в котором скрывались слова. Незабинтованный глаз Гарри резко открылся, при виде чего сердце Эггси взлетело в небеса, а в глазах защипало. Он открыл было рот для очередной реплики, но слова радости замерли на губах. Зрачки Гарри были расширены, так что Эггси практически не видел карий контур. А взгляд выражал то, что Эггси видел довольно часто у других людей, но никогда у Гарри. Он знал, как выглядит ужас… он хорошо это усвоил из уроков Дина. Такой взгляд часто бывал у его матери. - Гарри, всё хорошо. Ты будешь в порядке, я обещаю. Ты поправишься, слышишь? – он пытался уверить старшего мужчину, но дыхание Гарри вырывалось резкими выдохами. Его взгляд метнулся к двери, и он сильнее сжал руку Эггси. Его горло сжималось, но он не произносил ни звука. Эггси посмотрел на дверь, не увидев ровным счетом ничего. Где же этот гребаный доктор? Он снова взглянул на Гарри, который беззвучно пытался выговорить какое-то слово, взгляд карего глаза умолял его понять. И тут Эггси осенило. Он добрался до двери одновременно с тем, как в коридор вошли Джамал и доктор Ханниган. Эггси даже не расслышал протест Джамала, разбивая колонки о стену. Пластик разлетелся на сотни кусочков. Церковная музыка замолкла, и в наступившей тишине никто не произнес ни звука. Слово, которое пытался выговорить Гарри, было «Выключи!».