Тихий горизонт (The Silent Horizon)

- Эггси! Где, черт возьми, тебя носит? – резкий голос Рокси заставил его поморщиться и отодвинуть телефон подальше от уха. - Святые угодники, Рокс! Я зашел домой проведать маму и Софи, я их давно не видел! Почему ты на меня накинулась? - Ты должен явиться – срочно! – настойчивость в голосе сразу же насторожила его, а изначальное раздражение быстро испарилось. - Что случилось? – спросил он, чувствуя, как в груди зашевелился ужас. Последовало короткое молчание, а затем Рокси проговорила: - Гарри… нет. Эггси едва не выронил телефон. Он выскользнул из ладони, но Эггси умудрился схватить его за краешек в последний момент. - Ох, черт! Прости! Не в том смысле, Эггси! Он не умер, его просто нет. Он исчез! – она бормотала извинения на другом конце телефона. Эггси перевел дыхание. - Твою мать, Рокс, - выдохнул он, радуясь, что разговор проходил не вживую, иначе он бы её придушил. - Как умудрилась секретная шпионская организация упустить пациента с простреленной головой? – спросил Эггси тихим, но ровным голосом. – Как мы вообще можем потерять хоть кого-то, за кем следим? - Я не знаю, Эггси. Мерлин вообще вне себя, я его таким еще ни разу не видела. Без умолку ругается по-гэльски, - Рокси тоже звучала подавленно. – Эггси, у тебя есть идеи, где он может быть? - Вы уже проверили его дом? – уточнил Эггси. - Мы успели проверить только особняк Кингсмен. Я позвонила тебе сразу же, как узнала об этом. - Я проверю. Я ближе всех к дому. - Удачи, Эггси. Мы продолжим поиски с нашей стороны. Я позвоню, если что-то обнаружится. Он повесил трубку и помчался по тротуару в сторону дома Гарри. Во всяком случае, это было лучшим местом для начала поисков. _____ Несколько первых видеозаписей он просмотрел подряд, пытаясь собрать как можно больше информации. Мысль выспаться исчезла, как и усталость за день. Всё, о чем он мог думать – это о том, что ему нужно узнать больше, понять, кем он был и на что он был способен. После пары видео он начал перелистывать их наугад. Иногда ему удавалось увидеть самого себя, иногда нет. Изредка он видел Мерлина, порой – того человека с первого видеоролика. Но ни одна из записей не помогала ему вспомнить хоть что-нибудь. Ни одно из событий он не мог увидеть со своей перспективы. Это больше напоминало фильм, который он видел сотни раз, но в котором всё равно умудрялся находить что-то новое при каждом просмотре. Он посмотрел уже три четверти архива, когда внезапно послышался громкий звук. Гарри поморщился, автоматически уменьшая громкость (откуда он узнал, где вообще находилась нужная кнопка?). Раньше видео были беззвучны. Кроме этого. Он слышал голос – свой собственный голос, Гарри знал, что это был он. Но слов разобрать он не мог. А затем он почувствовал злость, неожиданную и всепоглощающую. Столько всего у него просто забрали, он это потерял, оно ушло навсегда! Он пришел в ярость. Гарри передвинул палец по экрану, пролистывая страницу на самое последнее видео, и нажал кнопку воспроизведения. Может, после этой записи он поймет, что с ним произошло? Заиграла та музыка – не пианино – и он почувствовал знакомый укол паники. Но сильнее паники была его злость на всю эту ситуацию, и за неё он ухватился, стараясь удержаться на месте. Он сжал челюсти, что отозвалось болью в голове, но ему было всё равно. Он смотрел, как человек читал проповедь, хотя она была больше похожа на бред сумасшедшего. Затем камера повернулась в сторону женщины с узким лицом. Он увидел, как пошел к выходу из церкви. А затем он услышал звук. Тот самый звук, похожий на едва слышимую, но ввинчивающуюся в уши сигнализацию. Она становилась всё громче, пока не заглушила собой всё. Перед его глазами возникли вспышки яркого света, он зажмурился, скривившись. Он помнил этот звук. Это был звук безумия. Гарри больше не нужно было смотреть на экран, чтобы знать о происходящем. Он переживал это будто наяву. Он чувствовал злость. Ненависть жарким потоком текла по венам. Отвращение к проповеди, подогревающей растущую ярость. Он почувствовал, как потянулся к пистолету, повернулся и направил его на женщину. Они посмотрели друг другу в глаза - в её он заметил внезапно появившийся страх. Он готов был сдержаться, но затем его палец дернулся, и кровь брызнула из её головы. Это произвело настолько бодрящий эффект, что все сомнения резко развеялись. Его пистолет превратился в продолжение руки. Бросившись вперед, он открыл огонь по толпе. Человек в голубом свитере упал, через секунду за ним последовал еще один в желтой футболке. Обведя пистолетом комнату, он снова нажал на курок - и выстрел снес голову очередному человеку. На него накинулся кто-то с топором, но рукоять пистолета попала ему четко в шею. Его отбросило в сторону, и за такую ошибку он расплатился пулей в череп. Гарри пригнулся от чьего-то неловкого замаха слева и выстрелил в живот нападавшего, прежде чем подняться и всадить следующую пулю под подбородок. Гарри отбросил человека в сторону, словно тряпичную куклу. Он снова пригнулся от удара и из-под руки выстрелил в женщину перед ним, а затем он сбросил кого-то, обхватившего его сзади. Еще один выстрел – и женщина с темными волосами упала на пол. Он убил еще одного мужчину, бросившегося на него, и почувствовал на щеке теплые брызги крови. Что-то тяжелое ударило его в спину, и он пошатнулся вперед, но быстрый выстрел назад остановил нападавшего от дальнейших атак. Магазин пистолета был пуст. Он картинно перезарядил его, пока вокруг свирепствовала бойня. Гарри побежал вперед, перекинул через плечо бросившегося на него мужчину, резко обернулся – и очередная жертва в полосатой голубой рубашке упала замертво. Он хватил симпатичную девушку, прикрываясь ею как щитом и стреляя в кого-то по другую сторону комнаты, а затем застрелил её. Она безжизненно свалилась у его ног. В его сторону последовал очередной замах кулаком, но он увернулся и нанес удар ногой. Перевернув стоявшие перед ним две церковные лавки, он застрелил находившегося за ними мужчину. Затем Гарри вспрыгнул на скамьи и, словно с трамплина, прыгнул на очередного человека. Он тяжело приземлился на плечо и, поднимаясь, пристрелил упавшего вместе с ним. Увернувшись от удара каким-то деревянным шестом, Гарри всадил пулю в нападающего. Всё это напоминало какой-то танец. Он чувствовал, как всё встает на свои места, пока он двигался плавно, словно вода, будто в танце просачиваясь сквозь атакующих, уклоняясь, бегая, скользя. Находя слабые места, маневрируя сквозь тела – и убивая на каждом шагу. Он не думал о том, что должен убивать или быть убитым. Единственной мыслью было то, что они все заслуживали смерти, и он знал, что мог им её предоставить. Когда не осталось ни единого патрона, он перешел на кулаки. Увидев нож, двигающийся в его направлении, он нейтрализовал владельца и присвоил оружие себе. Его разоружили, и он опять перешел врукопашную. Он почувствовал, как после яростного рывка под его ладонями хрустнула чья-то шея. Даже кадило превратилось в оружие, которым он обезвредил троих. Его несколько раз сбивали с ног, но злость не проходила, заглушая любую боль. Он снова и снова поднимался на ноги. Его никто не смог бы остановить, особенно эти люди. В своей руке он снова сжимал нож, и какая-то примитивная часть его души ликовала от ощущения горячей крови на его ладонях, пока он наносил одну рану за другой. Это было возбуждающе и утомляюще одновременно. Ни разу в жизни Гарри так не сражался, и пусть он был уже не молод – это не играло никакой роли. Единственное, что было важно – это уничтожить всех этих людей. Он прижег лицо какого-то мужчины и до него донесся запах горелой кожи, пока сам он с дикой радостью наблюдал за плавящимися глазами. Вокруг свистели пули. Ему снова удалось раздобыть пистолет, убивая каждого, кому не повезло встать на пути. Плечо прострелило болью, когда туда вонзился нож. Он с рычанием повернулся к нападающему и выстрелил прямо в лицо. Используя атаковавшего его в качестве щита, он кружился, ликвидируя потенциальных врагов до тех пор, пока не закончились пули. Перед ним возник очередной человек с остро заточенным шестом, которым Гарри за один раз пронзил троих. Во время удара его плечо заныло, протестуя, но его сердце пульсировало где-то в горле, заглушая собой звуки смерти и боли. Вначале нож, затем электрошок, а потом он увидел, как всовывает гранату в карман какого-то несчастного, которого он затем яростно пихнул на деревянный алтарь, так что шея бедолаги сломалась, словно сухая ветка. Какая-то часть его существа напоминала ему, что пора убраться подальше от гранаты, но это было не важно. Было важно добраться до только что замеченного топора. Он пригодится. Гарри хватил его, с размаху всадил его в горло какой-то женщины, а затем его снесло с ног. На краткий миг его окатило обжигающей волной. Он был оглушен, в ушах стоял звон, заглушающий крики боли, звуки безумия и ярости. «Остановись, остановись!» - кричал его разум в попытке вернуть себе контроль, но спустя мгновение он снова оказался словно в тумане. Всё виднелось в красном свете, а люди вокруг продолжали бесноваться. Снова нож. Снова пистолет. Всё больше мертвецов у его ног. Он уклонился от летевшего в него стула, убил еще одного человека, а затем у него закончились патроны. Гарри, как мог быстро, разобрал пистолет и использовал то, что осталось, как холодное оружие. Человек перед ним выронил шипастый столб, который он тут же подобрал и, используя все свои силы, поднял его, и с разворота вогнал его прямо в подбородок проповедника, пробив череп насквозь. Тело священника так и осталось висеть над полом. Гарри дико озирался по сторонам, но вокруг не осталось ни одной живой души. Он судорожно дышал, пока адреналин растекался по всему телу, не находя выхода. Осмотрев помещение, Гарри не заметил ни единого движения. Никто не шевелился. Он убил их всех. А затем Гарри словно пришел в себя. Ярость исчезла, вместо неё накатила тошнота. Его волосы низко падали на лоб, а руки были липкими от крови убитых. Он, спотыкаясь, вышел из церкви наружу, где его уже ждал Валентайн. А затем его застрелили. Экран залило красным, а затем он погас. Гарри бросило в дрожь. Его голову прошивало белыми молниями боли, пока он вспоминал эту сцену. Он уставился на айпэд в руке, но перед глазами всё плыло, а живот подворачивало. Дыхание вырывалось затрудненными рывками, наполненными едва сдерживаемой паникой и ужасом. Мысли превратились в яркие вспышки боли и воспоминаний, которые хлынули таким сильным потоком, что он не мог с ними справиться. Он сильнее вцепился в планшет, так что побелели костяшки пальцев, и сжал зубы, содрогаясь от резкой боли. Постепенно, дрожь унялась, за ней исчезли белые вспышки в голове. Его дыхание выровнялось, мысли успокоились. Он долгое время сидел совершенно неподвижно, уставившись куда-то вдаль, но не замечая ничего. Ладонь, державшая айпэд, разжалась, и прибор пролетел через всю комнату, разбиваясь о стену. _____ - Он за пределами штаб-квартиры, Эггси, у нас есть видеозаписи того, как такси отъезжает от особняка. Мы-то надеялись, что он воспользуется шаттлом, но он и близко туда не подошел. Такси отвезло его до паба, затем вернулось. Там мы его потеряли. Есть новости с домом? – спросила Рокси во время своего второго звонка за день. - Я только добрался, Рокс. Когда закончу, то дам тебе знать, хорошо? – он повесил трубку, раздраженный и слегка напуганный. Как они умудрились потерять Гарри? Он ведь не мог уйти далеко: в последний раз, когда Эггси его видел, тот был прикован к постели. Эггси сомневался, что за короткое время тот смог добиться выдающегося прогресса в физиотерапии. Он завернул за угол, и его сердце сжалось, потому что в доме Гарри не горел свет. Однако когда он добрался до входной двери, та была не заперта. Он медленно вошел в дом и нажал кнопку на очках, включая инфракрасные сенсоры. Он максимально аккуратно продвигался по первому этажу, не замечая пока никаких признаков чужого присутствия в доме. Он хотел было позвать Гарри, но от переживаний горло пересохло так, что не следовало и пытаться. Он поднялся по лестнице, внимательно перешагивая через скрипящие ступени (третья и четвертая), моля небеса, чтобы Гарри действительно вернулся домой, а не исчез где-то, где Эггси не смог бы его найти. Он не думал, что пережил бы вторую потерю Гарри. Дверь в кабинет была приоткрыта, а очки наконец-то показали красноватый источник тепла. С комом в горле он приблизился ко входу и замер, переключая очки в нормальный режим. Комната была погружена в темноту, единственным источником света служило окно, через которое светила луна. Он увидел стоящий на краю стола стакан, блестящий в лунном свете, наполненный какой-то жидкостью. - Гарри? – тихо позвал он, обращаясь к силуэту в кресле, который не даже пошевелился, когда Эггси вошел в комнату. - Эггси, - ответил голос – огрубевший, хриплый, тихий, но несомненно принадлежавший Гарри. Эггси почувствовал, как его горло сжалось еще сильнее при звуках своего имени – которые он уже и не надеялся услышать. Эггси прошел дальше в комнату, переполненный чувством облегчения от того, что нашел Гарри, и радостью, что тот снова говорит. - По-прежнему не стучишь в дверь, - заметил Гарри, но в его голосе не было ни намека на шутку. Но там не было и злости. Всё было сказано безжизненно, без единой эмоции или чувства. Эггси никогда прежде не слышал, чтобы Гарри разговаривал именно так, и вся радость умерла прежде, чем успела разрастись. - Гарри? – снова спросил Эггси, подходя к столу. Гарри Харт сидел в своем любимом кресле, возле левой руки стоял бокал со скотчем. Он был гладко выбрит, одет в один из своих костюмов (который казался слегка великоватым, поскольку за время в госпитале он потерял в весе и мышечной массе). На носу красовались кингсменовские очки, а волосы были аккуратно расчесаны, скрывая шрам на голове. До Эггси доносился запах его одеколона – теплый аромат с нотками мыла и розового дерева. Заметив тусклый блеск, Эггси опустил взгляд вниз, слишком поздно замечая пистолет, крепко сжатый в правой руке Гарри. Дуло было направлено на Эггси. - Ты выстрелишь в меня, Гарри? – голос Эггси был удивительно спокоен и он спрашивал себя, мог ли Гарри действительно понять слова. Гарри смотрел ему прямо в глаза и Эггси заметил, как лунный свет отражался от слез на его щеках. В глубине души он почувствовал зарождающийся неподдельный страх, пока они продолжали смотреть друг на друга в полнейшей тишине. А затем губы Гарри дернулись. - …нет. Еще какой-то миг пистолет был направлен на него, а затем послышался глухой звук, когда Гарри бросил оружие на стол. Старший мужчина судорожно выдохнул, словно всхлипнул, и спрятал лицо в ладонях, опершись локтями о колени. В мгновение ока Эггси оказался рядом с ним. Он опустился на пол перед Гарри, обхватив его колени, и умоляюще посмотрел на него. Он не понимал, что происходит и почему Гарри покинул госпиталь. Эггси не знал, в чем была проблема, или почему Гарри так себя вел, но он никогда прежде не видел его в таком состоянии и это просто убивало. - Гарри… - начал было Эггси. - Ему следовало меня убить, - голос Гарри из-за ладоней звучал хрипло и разбито, он дышал тяжело и неровно, выплевывая слова одно за другим. Эггси замер, осмысливая услышанное и моментально протестуя. - Черта с два! – проворчал он, отнимая ладони Гарри от лица и беря их в свои собственные. – Не говори так! Гарри посмотрел на него тяжелым и суровым взглядом. - Я убил всех тех людей… и мне это понравилось, - ненависть и отвращение в голосе заставили Эггси поежиться. Ему не нужно было спрашивать, о каких людях говорил Гарри. - О боже, Гарри, это был не т… - Нет. Это был я, - его слова были такими резкими, что Эггси слегка отшатнулся. Но затем он подался вперед, хватая Гарри за лацкан пиджака и притягивая его ближе, так что они почти прикасались друг к другу лбами. - Нет! Это. Был. Не ты! Это не был тот Гарри, который вытащил мою задницу из тюрьмы. Это не был тот Гарри, который помешал головорезам Дина меня отделать. Это не был тот Гарри, который помешал Дину перерезать мне горло. Это не был тот Гарри, который принял меня и превратил из бестолковой гопоты в чертового Кингсмена. Это не был тот Гарри, который гордиться тем, что не попадает в газеты и который сделал из своей мертвой собаки чучело. Это не был тот Гарри, который любит «Красотку», - Эггси задыхался, не сводя глаз с Гарри. – И знаешь, почему я в этом уверен? Потому что я знаю тебя, Гарри Харт! Ты не тот человек, каким был в церкви. Гарри просто молча продолжал смотреть на Эггси. Резкий и отчаянный взгляд его карих глаз слегка смягчился, но дыхание по-прежнему отрывисто вырывалось из приоткрытых губ. Его нижняя губа слегка подрагивала, и он выглядел таким разбитым и потерянным, что Эггси не смог больше этого выносить. Преодолев короткое расстояние между ними, Эггси его поцеловал. Прикосновение к губам Гарри было резче, чем он того хотел, но теперь всё было неважно. Губы Гарри были слегка обветренными, но теплыми. Гарри замер, словно статуя, не отвечая на поцелуй. Так же мгновенно Эггси отпрянул назад. Он чувствовал, как краска заливает его щеки, а внутри закипает отвращение на самого себя. Гарри пытался совладать с такими серьезными проблемами, а он, в самое неподходящее время, решился сделать этот первый шаг! Он был совершенно не готов к тому, что Гарри потянет его на себя, или что их губы встретятся снова. Отвращение к себе медленно испарилось, пока Гарри целовал его так, словно он был важнее всего на свете. Зарывшись пальцами в волосы, Гарри притянул его еще ближе. Эггси издал тихий стон, когда Гарри приоткрыл рот и впустил его внутрь. Он почувствовал вкус скотча и … оружейного масла. Эггси дернулся в сторону, словно его ударило током. Он упал на локти и уставился вверх, на Гарри. Они оба зарумянились и тяжело дышали. Эггси перевел взгляд на пистолет на столе. Гарри всегда с дотошностью подходил к хранению оружия, держа его вычищенным и промасленным. Эггси не потребовалось богатого воображения, чтобы представить, как Гарри сидит за столом с дулом пистолета во рту, возможно за секунду до того, как Эггси вошел в комнату. - Ты собирался покончить с собой… - выдохнул Эггси едва различимым шепотом. Гарри посмотрел на него без ответа. - Ты опять собирался меня бросить? – его голос сорвался, и он вскочил на ноги. - Я… не могу… Я не смог… - тихо проговорил Гарри. Эггси отвернулся от него. Эмоции проносились с такой скоростью, что он едва за ними не поспевал. Печаль, злость, страх, любовь, паника. Он не мог за них даже уцепиться. Эггси развернулся, встречаясь с недрогнувшим взглядом Гарри. - Твою мать! Я не могу потерять тебя снова! Я не могу, Гарри! Пожалуйста, - Эггси зарылся пальцами в шевелюру, переводя взгляд с Гарри на пистолет, который чуть не забрал его снова. Гарри не сводил с него взгляда, темными глазами наблюдая за едва сдерживаемыми слезами. - Эггси, - тихо выдохнул Гарри и с трудом поднялся на ноги. Он смог сделать три шага, прежде чем его колени подкосились. Эггси попытался подхватить его, но в итоге они оба упали коленями на деревянный пол. Гарри вцепился в него так, словно от Эггси зависела его жизнь, и Эггси отвечал тем же. Гарри прижал его голову к своей груди, а он в ответ обнял Гарри еще крепче. - Прости меня, Эггси. Я не думал, - раздался хриплый и усталый голос. – Я не… Я не буду… - Гарри тяжело сглотнул. – Я останусь. Эггси уткнулся лицом в шею Гарри и заплакал.