Скорый поезд "Москва-Пекин"

- Говорю я вам, никакой я не Россия, чёрт возьми! Меня зовут Иван Брагинский, и я обычный добропорядочный гражданин своего государства! - А ещё у тебя украл паспорт некий человек, внешность которого отчего-то совпадает с твоей же. И ты очень торопишься в командировку в Китай, вот беда, вместе с паспортом у тебя украли и билеты, - закатил глаза, проворчал Синичкин. - Да-да, всё это мы уже слышали, Россия. Даже странно - столько лет живёшь на родине криминальных милицейских сериалов для тех, кому за тридцать, а изящно врать так и не научился. Иван Брагинский, на чьём лице уже красовалась парочка - другая фингалов и несколько также не как в сериалах-для-тех-кому-за-тридцать тоненьких кровяных дорожек, чей дорогой пиджак был сдёрнут с его обладателя и валялся где-то неподалёку, чьи запястья были сейчас связаны за спинкой стула, на который его водрузили, тугой верёвкой, - вот этот самый несчастный, злой и ровным счётом ничего не понимающий Иван Брагинский в свою очередь закатил глаза. - Зачем вы притащили меня сюда? - взвыл он, устремив взор в потолок, словно бы вопрос его был обращён не к стоящим перед ним людям, а к самому Господу-Богу. - Зачем Вы притворяетесь нашим президентом? И почему вы все, чёрт возьми, называете меня моим же государством? Если вы некая очередная Московская мафия, то давайте я лучше просто вам заплачу и... Синичкин тихо хихикнул. - Вы действительно такие идиоты или только притворяетесь? - не выдержав, заорал Брагинский. - Во-первых, молодой человек, я не притворяюсь, - начал было Синичкин, но тут же оборвал себя на полуслове. - То есть, я не притворяюсь вашим президентом, я и есть ваш президент! Прояви хоть капельку уважения, Россия! Выпалив это, Синичкин гневно протёр свою лысину платочком. - Не утруждай себя разговорами, мой маленький, - ласково пропела стоящая подле Синичкина премьер-министр, приходившаяся президенту ни кем иным, как родной тётей. - Ты и так умаялся на работе, лучше сходи покушай, - она отвернулась от своего ненаглядного племянничка и грозно сверкнула глазами в сторону Ивана. - А с этим типом я поговорю сама. Она, изогнув спину дугой, словно кошка, правда, кошка излишне горбатая, шагнула в сторону привязанного к стулу Брагинского и замерла перед ним, уперев руки в бока. Здесь для полного понимания картины стоило бы более подробно описать наружность госпожи Белуги, премьер-министра Российской Федерации. Белуга была женщиной лет сорока пяти, среднего роста, с длинными и прямыми, окрашенными в тусклый блонд волосами, которые по достижение их владелицей её возраста, как их не расчёсывай, больше походили на пучок соломы или на некую светловатую паклю, отчего они, вместо положенной им цели внесения в образ премьер-министра пущей красоты, только подчёркивали треугольную остроту её лица. Все морщинки этого лица были довольно умело скрыты под дюжим слоем тоника, губы были накрашены в самую яркую помаду красного цвета, которую только можно было найти на прилавках российских магазинов. Одежду госпожи премьер-министр составлял вишнёво-красный корсет с чёрным шнурочком, завязанным на груди в аккуратный бантик, короткие кожаные шорты и длинные, заканчивающиеся на несколько дюймов выше колен, такие же чёрные, лакированные до блеска сапоги на высоких каблуках-шпильках. На светлых волосах Белуги покоилась чёрная фуражка на которой красовалась металлическая бляшка с распростёршим крылья орлом, зажавшим в лапках маленькое малиновое сердечко. В принципе, по внешности премьер-министра было нетрудно догадаться, как ей удалось в своё время придти к власти (особенно, если брать в расчёт то, что предыдущий президент, Лисичкин, был падок на женщин). Однако, оказавшись у правительственного руля, прекрасная, обворожительная и всеми обожаемая Белуга не смогла сделать для своего государства ровным счётом ничего. Власть всегда представлялась ей чем-то вроде сладкого пряника - однако она никак не могла ожидать, что за пряником неминуемо последует и кнут. Тогда Белуга посчитала, что лучше вообще ничего не делать, чем сделать что-то не так, и весь свой правительственный срок просидела в президентском кресле фактически молча, так и не приняв ни единого важного решения. Единственным, что она смогла предложить своим гражданам, оказалась её пресловутая красота, коию она и являла все годы своего правления им на экранах телевизоров в новостных сводках. Теперь же место госпожи Белуги занял её небезызвестный племянничек - горячо любимый своей тётей Василий Синичкин. И вот, сейчас премьер-министр стояла, уперев руки в бока, перед несчастным добропорядочным гражданином Иваном Брагинским. Белуга задумчиво облизала губы - эта привычка настолько ей приелась, что теперь даже её зубы были красными от помады. - И Вы мне не верите? - воскликнул Иван Брагинский, снизу вверх глядя на премьер-министра. - Я такого не говорила, - медленно покачала головой Белуга. - Но всё то, что ты сказал, исключительно интересно... Говоришь, у тебя был паспорт и билеты на поезд до Пекина? Что ж, тогда я... - "... отлучусь ненадолго в вагон-ресторан. Лучше не выходи из купе, дабы не создавать лишний раз проблемы. Кит Ван Яо." - закончил читать Россия. Он вздохнул и положил письмо обратно на стол. - Не создавать проблемы, говоришь? - пробормотал он себе под нос. Ван Яо казался ему на редкость странным, но вместе с тем интересным типом. Россия понял это в тот самый миг, когда китаец ввалился в его купе, одетый в наспех перешитую одежду проводницы Дуси, и, запинаясь и тормозя, объяснил ему, что на самом деле он просто заяц до Пекина, который, как и сам Российская Федерация ищет новой судьбы на пути следования поезда. " Я-то ведь всё-таки страна, а он - обычный человек. Его жизнь так коротка и стремительна, а он зачем-то продолжает искать в ней новых сюжетных ответвлений. Так что кто тут создаёт проблемы, а, Ван Яо?" Россия снова вздохнул и опять устремил взгляд в окно. "Но разве я не хотел тоже стать обычным человеком? Что ж... тогда мне есть, чему у него поучиться." Россия встал, подошёл к двери, отодвинул её в сторону и вышел в коридор. Шторы на окнах колыхались от ветерка, сквозящего из открытой форточки. Россия замер у окна и зажмурил глаза, чувствуя, как этот ветерок играет в его волосах, как вдруг услышал чуть в стороне какой-то шум. Он резко обернулся - посреди коридора, растерянно хлопая глазами, стоял Ван Яо. Он был всё в той же футболке, что дал ему вчера Россия, через одну его согнутую в локте руку были перевешены лоскутки какой-то пёстрой ткани. Причина растерянности во взгляде китайца была ясна, как ясный день, - над ним, перегородив ему проход к его купе, навис некий странный тип. Тип был на несколько голов выше самого Ван Яо - уперев локоть в дверь своего купе, он положил голову на ладонь и, ехидно улыбаясь, сверху вниз смотрел на свою потенциальную жертву. - Ну почему ты меня игнорируешь, а, прекрасная китаяночка? - придав своему голосу оттенок невинности, пропел он. - Неужели я настолько тебе противен? - Противнее некуда, ару, - огрызнулся Ван Яо и попытался проскользнуть мима типа, но тот снова перегородил ему проход рукой. - Нет, я с тобой ещё не договорил, - ухмыльнулся тип. Ван Яо смерил его гневным взглядом. Россия понял, что ему самое время вмешаться. Большими, решительными шагами он преодолел разделявшее их расстояние и замер за спиной у типа. - Что тебе нужно от Ван Яо? - сердито воскликнул он. Тип обернулся. Дерзость в его взгляде тут же померкла, и он как-то жалобно сгорбил плечи. - Иван! - изумлённо ахнул Ван Яо. - Я задал тебе вопрос, - напомнил типу Россия. Тип как-то полу-злобно, полу-испуганно, словно загнанная в угол крыса, посмотрел на Россию, и запальчиво выпалил: - Эта, эта девушка в высшей мере отвратительно себя ведёт! Вначале - вначале она имела дерзость притворятся проводницей, теперь оказывается... - Так, послушай, - перебил его страна. - Во-первых, Ван Яо тебе не девушка, и уж тем более не лёгкого поведения. Он - мой давний друг, и потому я буду защищать его интересы. Так что, если ты посмеешь хоть пальцем его тронуть... - Я всё понял, - гневно огрызнулся тип. - Она твоя жена, да? Да, я угадал? И вам обоим хватило совести издеваться надо мной? Да вы оба хоть знаете, кто я? Да вашим родственникам, если я сверну вам шею, меньше денег за вас выплатят, чем мне, если вы наступите на мой ботинок! - Пойдём, Ван Яо, - вздохнул Россия и, схватив китайца за руку, повёл его подальше от готового рвать и метать пассажира. - Нечего нам тут делать. Ван только изумлённо захлопал глазами. Россия отпустил его руку только тогда, когда они зашли в своё купе, и Россия плотно задвинул дверь. - Ну и что это было? - с ноткой укора в голосе спросил он, поворачивая задвижку двери. Он обернулся на своего соседа по купе - Ван Яо сидел на своей койке, сжимая в руках красный лоскуток ткани, оказавшейся неким предметом одежды. - Я же писал тебе не выходить, ару, - пробурчал себе под нос Ван Яо. - Почему? - удивлённо захлопал ресницами Россия. - У меня есть билет Ивана Брагинского, у меня есть паспорт на то же имя. Никто не скажет, что моё присутствие здесь неправозаконно, - здесь Россия на секунду запнулся и нервно сглотнул. - А ты, Ван Яо? У тебя есть билет? У тебя есть паспорт? Ван Яо, кто ты вообще такой? - Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, - исподлобья взглянув на Россию, вздохнул Ван. - Ты думаешь, что я иммигрант, да? Нелегал-разнорабочий без билета и без паспорта. Что мне не улыбнулась фортуна в твоей стране, и вот теперь я возвращаюсь на родину. - Такие, как ты, выкачивают деньги из моей страны, - сурово нахмурился Россия. - Мигранты из Азии занимают те рабочие места, которые могли бы занять мои граждане. Однако я думал, что те времена, когда моя страна казалась для моих ближайших соседей золотой жилой, прошли. - Ты так странно говоришь, ару, - перебил его Ван Яо. - "Моя" страна, "мои" граждане... Как будто ты и не человек, Иван Брагинский. - И-исключено! - спешно выпалил Россия. "Неужели он начинает о чём-то догадываться? Но разве это возможно?" - Что касается меня, то никакой я не мигрант, ару, - вздохнул Ван Яо. - Скорее, я тот, кто бежит от проблем. - Тогда почему... - Мне просто надо доказать кое-какому человеку, что он не прав. Но он, вроде как, стоит выше меня, ару, так что мои слова не долетали до его ушей. Но, полагаю, такой побег даст ему понять, что я имею в виду. Возможно, это даже поможет тебе спасти твою страну... Россия... - Что? - мигом оборвал его "Брагиский". - Ты что-то сказал, я ничего не слышал! - Ты перебил меня, - сердито покосился на него Ван Яо. Сердце России пропустило удар. - И-извини... Если ты думаешь, что я..., - начал было лепетать он, но тут Ван Яо продолжил: - Ты перебил меня, и поэтому ничего не услышал, ару, - пояснил тот. - Я хотел сказать, Россия ещё выкарабкается. Я вижу, как ты переживаешь за свою страну. Я собирался сказать тебе, что у тебя всё ещё есть надежда, ару. - А... ты вот про что... - выдохнул государство. - Мне отчего-то показалось, что ты так ко мне обратился... - Как? - изумлённо взглянул на него Ван Яо. - Неважно, - покачал головой Россия. - Во всяком случае, наши с тобой судьбы похожи. Я... я тоже бежал, чтобы доказать одному человеку, как глубоко он заблуждался. И это человек тоже стоит выше меня. Но я, в отличие от тебя, не вернусь на родину. - Почему? - полюбопытствовал Ван Яо. - Потому что я хочу стать обычным человеком, - улыбнулся Россия. - Таким, как ты, Ван Яо. Ван Яо смерил его тяжёлым, протяжным взглядом. Затем он зажмурил глаза и вздохнул: - Что ж, я бы хотел того же самого, ару. Но в моём случае это невозможно. Не из-за каких-то внешних причин, а потому, что такова моя судьба. И я все равно приму её, ару. Мой маленький побег - это лишь маленький этап моей долгой жизни. И я все равно вернусь домой, в Пекин, и все равно продолжу начинания, - тут он открыл глаза и как-то грустно взглянул на Россию. - Как я завидую людям вроде тебя, Иван. Вы можете выбирать себе путь сами. Вы можете в любой момент сойти с поезда, ару. А я обязан ехать до конечной. - Странно слышать такое от человека, - улыбнулся ему Россия. - Что есть жизнь человеческая, как не скорый поезд. Ван Яо снова задумчиво покосился на него. На секунду их взгляды встретились, и России показалось, что их объединило понимание чего-то общего, но в следующий же миг взоры их обратились на какие-то посторонние предметы, оставив их владельцам только смутную тень какого-то давно знакомого им чувства. - Ты странный, ару, - наконец, вздохнул Ван Яо. - Ты тоже, - ухмыльнулся Россия.