Реальная виртуальность

POV Лина Кондратьева.

Шли минуты, мамин запал никак не угасал. Она продолжала читать мне нотации, даже не замечая своего нервного тика. Ее бровь подергивалась каждую секунду, и это привлекало мое внимание намного больше, нежели громкий голос. — Каролина, ты меня вообще слушаешь? — прекращая поток слов, спросила она, а я мысленно сто раз послала маму куда подальше. Только у этой женщины могло хватить ума назвать дочь Каролиной. Она выбрала из сотен имен самое дурацкое. Почему я не Маша или Аня?! — Каролина! — Слышу я тебя, мам, слышу, — прикрыв глаза, ответила я, — Я услышала все, что ты пыталась до меня донести. Я плохая дочь, ужасный человек, неотесанное хамло. И вообще, я тварь, которой не место в этом мире, — очки сползли мне на нос, и пришлось их поправить. В гостиной повисло молчание. Мама сидела напротив, сжав кулаки, и не пыталась отрицать сказанное мной. Да и стоит ли? Я ведь пересказала все ее слова. Вот, что значит железная выдержка. Я бы похлопала, если бы не знала, что за этим последует очередная нотация. — Мам? — наверное, стоит попросить ее об окончании сего разговора и отправиться спать, потому что в четыре утра — слишком поздно или рано для бодрствования. Может, завтра мама за завтраком извинится передо мной, и все снова станет спокойно. — Это все неважно, Каролина, — Елизавета Алексеевна Кондратьева встала со всей своей грацией, присущей только ей и никому другому, и подошла ко мне. Она протянула руку, приглашая меня тоже встать, — Мы поговорим об этом утром, а сейчас, будь добра, спустить к гостям и попрощайся. А главное — не забудь попросить прощения у Андрея. Ты так перед ним виновата… Не дожидаясь моего ответа, мама развернулась и своими маленькими шажками пошла к двери. Я, буквально, потеряла еще ненайденный дар речи. Да она издевается! — Ты вообще меня слушаешь? — закричала я, не сдерживаясь, — Я тебе только что сказала, что меня пытались облапать, а ты заставляешь меня извиняться перед этим чопорным козлом? — Каролина, — застыв в дверях, женщина повернула ко мне, — Я прекрасно тебя понимаю: поступок молодого человека непростителен, но, если ты умная девочка, то забудешь об этом. Твоему папе ни к чему ссоры с семьей Андрея, согласись. — Ты с ума сошла, — прошептала я, чувствуя, как в глазах щиплет, — Вы все здесь сумасшедшие! — Милая, ты одна из нас, — с улыбкой произнесла мама, покачав головой. Такое ощущение, что ее чем-то накачали, и теперь она на всю жизнь осталась такая пришибленная, — А теперь поступи, как подобает поступить моей дочери: выпрями спину, поправь макияж и пожелай гостям и Андрею спокойной ночи. Почувствовала, как слеза скатилась по моей щеке. Она права: я дочь своих родителей, я должна забыть о своем мнении и потакать системе, где все целуют друг друга в задницу, если это поможет им в будущем.   Расправив плечи, вытерла слезы и вперед мамы вышла в холл дома, где находилось множество уже изрядно выпивших людей. Секунда, вторая. Третья. Все взгляды обращаются ко мне. Напоминаю себе, что я дочь своих родителей. Мне нет дела до всех этих снобов. Но как же, черт возьми, хочется сделать хрень, о которой я потом буду жалеть, но вспоминать с улыбкой. Спокойствие. Вдох. Выдох. Уравновешенное, надменное выражение на лице. Прямая осанка и льющийся, словно мед, голос: — Дамы и господа! — обвожу взглядом зал, показывая зрителям, что я общаюсь с каждым из них, — Я рада, что вы посетили сегодня наш дом. Надеюсь, мероприятие пришлось вам по душе, — маленькая пауза, давая окружающим понять для себя, понравилось им или нет, — Сегодня произошло кое-что из ряда вон выходящее, что совершила я без задней мысли… — повернув голову, я посмотрела на маму, стоящую в дверях и довольно улыбающуюся, — Но я не хочу извиняться за свое поведение. Вы делаете все, что вам захочется, совершенно не думая, а хочет ли того же другой человек. Молодой человек, который так неосмотрительно зажал меня в углу, не заслуживает моих извинений. Этот козел должен думать о последствиях. Впрочем, как и все вы. Надеюсь, вы запомните этот случай и осмыслите его… Спасибо за внимание. Я начала пробиваться сквозь толпу к двери, в которой стояла мама. Она была взбешена. Ее бровь начала дергаться заметнее. Пожелав себе удачи, пошла к ней. Люди смотрели на меня с осуждением, они не ожидали, что я начну тыкать их в их же дерьмо. Они хотели цирка, унижений, зрелищ, а не взбунтовавшегося подростка. Сделав последние шаги, я подошла к маме и остановилась, потому что она перегораживала мне дорогу. Вопросительно посмотрела на нее, подталкивая женщину к действиям. Они не заставили себя ждать: — Бегом в комнату и ни шагу оттуда, — сквозь зубы прошипела она. Серьезно, ее губы даже не шевельнулись. Я хотела было ей ответить, но она перебила: — Молчи! Глупая девчонка, что ты творишь? Впрочем, неважно. В комнату, и не смей выходить из нее! Наверное, стоит взяться вновь за твое воспитание, — я содрогнулась от воспоминаний, в которых меня с легкостью могли отлупить ремнем. Родители и сейчас могут, я уверенна. — Мам… — Заткнись! Господи, я воспитала дуру! Быстро иди в комнату! — она отошла, чтобы я смогла проскользнуть в коридор, где, облокотившись на стенку, прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Уверенность в моем маленьком бунте испарилась. Пришел детский, животный страх того, как меня могут наказать. Ужас перед болью, которую я могу испытать, заставил меня достать телефон и нажать на вызов быстрого набора. Гудки шли недолго — секунд пятнадцать, а потом в трубке раздался сонный голос: — Вы, блять, решили сегодня меня доконать? — я улыбнулась, представив себе всклокоченного Алекса, недовольно сжимающего телефон. — Привет, — голос задрожал, и мне пришлось сглотнуть, чтобы чуть-чуть успокоиться. — Здарова-здарова, — пару секунд из динамика не доносилось ничего, а потом раздался громкий всхрап и голос Савельева, — Линочка, свет очей моих, родной, тебе чего не спится? — я не стала отвечать сразу, пытаясь придумать нормальный ответ, но отвечать и не пришлось, — Лин, что стряслось? — в трубке послышалось шебуршение, а это означало, что Алекс встал с постели. Я вновь не стала отвечать. Перед глазами стояли картинки воспоминаний, когда в детстве родители наказывали меня за непослушание и косяки. Я не могла даже сдвинуться с места: ноги отказывались шевелиться, и из глаз снова полились слезы. Господи, родители не простят мне такой подставы. Что же меня ждет? Какой позор. Но так страшно. — Лин? — Ты можешь меня забрать? — всхлипнув, спросила я. На какое-то время в трубке вновь повисло молчание. Я уже подумала, что Алекс вновь уснул, но он опроверг мои предположения. — Потом расскажешь, что случилось, а сейчас — собирайся, — кивнув в пустоту, опустила руку с телефоном. В этом весь Алекс: строит из себя придурка, но, когда ситуация того требует, он само понимание и серьезность. Таким он был не всегда, но для меня это не имеет значения. Савельев единственный, к кому я могу всегда обратиться, рассказать, поплакаться, сломать нос… Такого не удостаивается даже Кир. — Лина? — пару раз моргнув, я подняла глаза на нашу горничную, тетю Лену, — Почему ты не спишь, девочка? — она стояла и, уперев руки в бока, взглядом заботливой бабушки смотрела на меня. И от этого взгляда на душе становилось еще хуже. Даже родители не смотрят на меня так, как наши работники, — Лина, иди спать, время уже позднее, — Елена Андреевна положила руку мне на плечо и подтолкнула по направлению к моей комнате. — Спокойной ночи, — буркнула я и пошла. Дом у нас был большой, весь заставленный антикваром, который совершенно не вписывался в обстановку, портя весь уют, созданный дизайнерами. Я ненавидела это место: каждый уголок, каждую комнату. Даже мой маленький мирок, мою комнату, опошлила мама старинной саблей, висящей на стене. Думая обо всем этом, я все чаще понимала, что, как только появится возможность, свалю отсюда. Уеду, чтобы никогда не возвращаться в отчий дом. Чтобы никогда больше не видеть стены лавандового цвета, коими были стены всех коридоров. Чтобы никогда не вспоминать, глядя на старинные куклы за стеклом серванта, что у меня никогда не было нормального детства. Чтобы никогда в жизни больше не встречать родителей. Уеду, поступлю в маленький институт, буду снимать квартиру. Буду жить. Буду свободна. — Спокойной ночи, Лина, — улыбнулся мне наш старый сантехник, вытирающий руки об рабочие штаны. Наверное, он был зол из-за того, что его подняли посреди ночи и заставили чинить трубы в одной из ванных комнат. Но мне он все равно с улыбкой пожелал всего доброго, и я не смогла не улыбнуться в ответ. Войдя в комнату, я с отвращением взглянула на старинную саблю и пошла в гардеробную за сумкой, в которую спихнула все вещи без разбора. Потом. Потом посмотрю на продукт моей деятельности, а сейчас нужно просто сесть на кровать и успокоиться. Дождаться Алекса… и все отменить. Извиниться и выслушать нотацию о том, что я в конец его задолбала. Я немного поостыла, и теперь мысль о побеге из дома не казалась мне такой гениальной. Меня вернут быстро. Мне промоют мозг. Меня в любом случае накажут. И я в любом случае буду несчастна. Так почему бы не перетерпеть все сейчас нежели потом? Через десять минут я уже печатала сообщение, чтобы Савельев оставался дома и спал дальше. Но так и не отправила смс, потому что в дверь постучал данный субъект. Алекс вошел в комнату, и я смогла заметить, что даже ночной холод улицы не смог убрать сонную опухоль с его лица. Это заставило меня улыбнуться, думая о том, что все-таки он пришел за мной. Он здесь. Ради меня. — Привет, — Савельев помахал рукой и подошел ко мне. Парень подцепил пальцами мой подбородок, чтобы я могла запрокинуть голову, — Ну чего ты ревешь? Я же здесь. Вот какой красивый, погляди, — он покрутился на месте. — Вижу, — улыбнувшись, я взяла его за руку. Она была холодной и сухой. Я держалась за его ладонь, как за спасательный круг, и сердце гулко отбивало ускоренный ритм в груди. Он здесь. Он рядом, — Спасибо, что пришел, — обняв парня за шею, я глубоко вздохнула. — Да пожалуйста, — он пожал плечами, — Ну что, готова? — я прикусила губу.  — Слушай, мне кажется я погорячилась… Прости, что подняла тебя посреди ночи… — Не-не-не, так не пойдет! — Алекс покачал головой, — Мы с тобой должны это сделать, ясно? — от его заявления у меня закружилась голова, — Это же будет круто, прямо как в фильме: мы с тобой сбежим из дома и будем творить какую-нибудь хрень, и никто этого не увидит, потому что на дворе пять утра! Ну классно же, да? — я посмотрела в его глаза и улыбнулась. — Ты хоть понимаешь, что подбиваешь меня на побег? — Конечно, — Алекс серьезно кивнул, — Зато тебе будет хорошо. Я уверен, что случилось что-то серьезное. Просто так ты бы меня не подняла. Лин, ты же умница, да? — я кивнула, — Тогда пошли быстрее, там такси ждет. — Подожди, я не могу, — вновь схватила его за руку в попытке остановить, — Подумай сам: меня же убьют… Точнее, сначала вернут, а потом убьют. Я не хочу этого. — Да их посадят за убийство! — А их это волнует?! В комнате повисла тишина, которая затянулась секунд на пятнадцать. Уверена, будь сейчас обычная ситуация, Алекс сказал бы о том, что родился мент, а потом улыбнулся и дал пять смеющемуся Киру. Но сейчас он не был веселым. — Ну и дура! — в сердцах сказал он, скидывая мою руку, — Не об этом ли ты всегда мечтала? Свалить отсюда хотя бы на время. А теперь что, сдрейфила? Кондратьева, ты жалко выглядишь в моих глазах! Я сделала шаг назад. Каждое его слово било по мне кувалдой, отзываясь болью в груди. Хотелось просто заткнуть уши и не слышать всего, что говорит мне Алекс. А еще хотелось прижаться к нему и разреветься. — Но самое ужасное в том, Лина, что ты сраная эгоистка! Эгоистка, которая думает только о себе. Я к тебе приехал? Приехал. Я тебе пытаюсь помочь? И помогаю, между прочим! Я постоянно пытаюсь сделать так, чтобы все у тебя было хорошо, а ты… — он, не договорив, развернулся и пошел к двери. — Алекс, подожди! — всхлипнула я. — Лина, ложись спать, пять утра уже, — вздохнул он, — Пока. И он ушел закрыв дверь. Я колебалась. Недолго — пару секунд. А потом, открыв дверь, остановила Алекса: — Я с тобой! — воскликнула я, даже не задумываясь. Хотелось просто остановить Савельева, заставить его остаться здесь, со мной. Но стоило сказать эти слова, как стало ясно, что я действительно так поступлю: убегу из дома, на свободу. И, схватив сумку, я подбежала к парню, с улыбкой хватая его за руку. Алекс усмехнулся, но сумку у меня забрал и, не отпуская мою руку, пошел на кухню, где мы вышли через служебный выход. А на улице нас ждал водитель такси, погрузивший мои вещи и открывший перед нами дверцу. Все это время и я, и Савельев молчали, не думая, что слова нужны. Потом поговорим, обсудим, а сейчас нужно обдумать все то, что мы сотворили.