Реальная виртуальность

На этот раз Кирилл был на машине. Понятия не имея, когда у него день рождения, я была прекрасно осведомлена, что ему еще точно нет восемнадцати. Он остановился аккурат около меня, стоящей на тротуаре в квартале от детдома, и опустил стекло с водительской стороны. — Ты, должно быть шутишь, — пробормотала я. — Я не сяду в этот драндулет! — Мы опять к этому возвращаемся? — Виншевский, закатив глаза, ласково погладил руль. — Хорошая машина… — … за рулем которой ты не можешь сидеть! — Вообще-то, могу. Мне есть восемнадцать. — Черта с два! Где документы, подтверждающие это? Кирилл посмотрел на меня пару секунд и, усмехнувшись, наклонился к бардачку. Через несколько мгновений мне нарочито спокойно вручили карточку прав, где черным по белому было написано, что Кириллу Вишневскому через месяц исполнится уже двадцать лет. — Но они же не настоящие, — проскулила я, понимая, что у меня больше нет аргументов против него. — Тебе всего семнадцать. — А кому какое дело до этого? Садись, Васнецова, я уже замерз торчать в этом окне. Прокатимся с ветерком за бортом. Обойдя черную Ауди, я села на пассажирское сидение и захлопнула за собой дверь. В салоне неприятно пахло кожей, словно машину только что купили, но я не была уверена, что Кирилл на досуге смотался в автосалон за этим тарантасом. Он вел машину уверенно и быстро, словно сидел за рулем уже не первый год. Ну, конечно, ему же двадцать скоро, если судить по правам. Это получается, что безнаказанно он водит машину с шестнадцати лет?! Да какой разумный человек идет на поводу у ребенка и делает ему права в таком возрасте? — И сколько нынче стоит нелегальная покупка?.. — Я сам сдавал экзамен, — коротко оборвал меня Кирилл, не отвлекаясь от дороги. Он оторвал правую руку от руля и положил ее мне на колено, от чего я непроизвольно сжала ноги. — Я же сказал одеться теплее. Не думаю, что моя куртка подходит под определение «теплее». — Получу зарплату и куплю, — вяло огрызнулась я и скинула со своей ноги его руку. — Ты работаешь? — он вопросительно приподнял брови и, на пару секунд отвлекшись от дороги, взглянул на меня. — За дорогой следи, Кирилл, я не хочу умереть! — Я хороший водитель, милая. Успокойся и ответь на мой вопрос. — Я официантка в кафе. Работаю там неофициально, потому что у меня нет на это разрешения твоей мамы. Но мне же нужно хотя бы визуально соответствовать золотой молодежи, а в детдоме, уж прости, нас не одевают в «Гучи», — я разозлилась. Какая ему разница? Мог бы пропустить мимо ушей, ведь в действительности Кириллу не так уж и интересно. Он просто изучает меня, как ученый наблюдает за мышкой в клетке: как я живу, как веду себя в той или иной ситуации. Немного противно от всего этого…, но этого недостаточно, чтобы оттолкнуть меня от того, что может дать победа в игре Кирилла. Возможно, когда-нибудь я все же смогу его понять чуточку больше, чем сейчас. На данный момент это просто озлобленный ребенок, который нашел себе новую игрушку и теперь развлекается с ней. Как долго его будет завлекать эта игра? И что ждет меня, когда я ему надоем? — Куда мы едем? — спросила я спустя десять минут кружения по городу. — Разве это не романтично? Мы катаемся по ночным улицам на машине. Вдвоем. Играет музыка, — Вишневский, протянув руку, что-то тыкнул на панели, и в салоне резко заорал тяжелый рок. Зажав уши, я постаралась прокричать, чтобы он выключил этот ужас. — Да, без музыки лучше, — он еще и ухмыляется. Мне хотелось ударить его, но вся эта ситуация вызывала во мне животный страх перед неизвестностью. Я даже не смогла бы поднять на него руку, ведь тогда он отвлечется от дороги, и мы умрем. — Кирилл, давай поговорим. — О чем? — он вновь посмотрел на меня. — Об игре. Что ты задумал? — посильнее закуталась в его куртку и благодарно улыбнулась, когда после нехитрых манипуляций сиденье подо мной нагрелось. — Ничего. Я иду у тебя на поводу. Тут ты рулишь процессом… — Но ведь я ничего не делаю! — Вот и я о том же. Я порывисто отвернулась от него и уставилась в окно. Бесполезно это все, только нервы свои потрачу. В Кирилле не так уж и часто просыпается красноречие, как тогда, на каньоне. Тогда я видела, что он говорит честно, забывшись на какое-то время, все, что на душе лежит. И мне нравилось быть той, кто все это слышит. Много ли людей знает о том, что гложет самого Вишневского? А сейчас он снова закрылся. Буду надеяться, что к концу нашей совместно проведенной ночи я вновь смогу его вывести на честность. — Ты собираешься извиниться перед Алексом и Линой? — он вздрогнул от моего голоса, и машина вильнула на дороге. Благо, что мы выехали за черту города, и вокруг не было таких же драндулетов. — Кирилл? — Не сейчас. — А когда?! Не боишься, что потом будет поздно? — я раздраженно взмахнула в воздухе руками, чтобы хоть как-то подтвердить свои слова. — Зачем ты так с ними? Ладно, я понимаю, что в самом начале ты хотел, чтобы все поверили, что ты съехал с катушек настолько, что лучших друзей отталкиваешь. А сейчас что? Что? Все и так поверили, что ты… — Я не псих! — Кирилл вдруг закричал на весь салон и ударил со всей силы по рулю. Я испуганно вскрикнула. — Я не псих, и ты это знаешь. Никогда им не был. — Я что-то уже не уверена в этом, — прошептала, как можно тише, стараясь вжаться в спинку сидения, но Вишневский услышал меня. — Мы обсудим это позже, дорогая, потому что сейчас мы уже почти приехали, и нам будет не до этого. После этих слов он направил машину вправо на узкую дорогу, по которой мы ехали пару минут. А когда вывернули на широкую трассу, моему взору представилась толпа, облепившая несколько машин. Кто-то увидел нас и весело помахал нам. Нехорошее предчувствие кольнуло меня. — Надеюсь, что ты шутишь!

***

— Не нравится мне это. — Что, Алекс? — я грустно посмотрела на него и положила голову на подушку. Он исхудал. Переживания о Кирилле вымотали его полностью. Он мало ел и столько же спал, ожидая звонка от своего лучшего друга и надеясь, что он позвонит ему, если не с извинениями, то хотя бы с просьбой о помощи. И ведь Алекс, ни секунды не думая, кинется к нему. Вот именно это не нравилось мне. Я хотела, чтобы ему было хорошо, а не… не так, как сейчас. — Кир кинул нас и вдруг резко начал тусоваться с Васнецовой. Не думаю, что она в восторге, но вроде и не сопротивляется. Что между ними происходит? — он задумчиво плюхнулся у меня в ногах и облокотился спиной на стену. — Я не знаю, — протянув руку, взяла с тумбочки очки и водрузила из себе на нос. Пора бы задуматься о линзах. — Но ты же сам решил, что не будешь лезть в это. Только поддерживать Леру… — Да но, — он устало посмотрел на потолок, — я не могу перестать думать о Кире. Тебе не кажется, что все несколько отличается от событий завершившихся год назад? Нет никаких побоев, которые раньше настигали чуть ли не каждый день. Нет ревущих и злых девчонок, которых бросили… зато с какого-то хера Кир вдруг объявил Леру своей девушкой… это странно. Как будто он не такой, как раньше. Как будто… — Кир притворяется? — закончила я его мысль и приняла сидячее положение, чтобы нормально видеть Алекса. Господи, какой же он подавленный. — Я тоже думала об этом, но я никак не могу понять, зачем это ему… — Ему нужно помочь… — Не от нас ему помощь нужна, Ал. Он не оттолкнул бы нас, если бы хотел, чтобы мы были рядом. Нам теперь только ждать того момента, когда он позовет нас обратно, — я расстроенно шмыгнула носом. — И почему мне кажется, что ты не собираешься его прощать? — он протянул руку и накрыл ею мою ладонь, я благодарно сжала ее. — Сейчас рано о чем-либо говорить.

cigarettes after sex - john wayne

В комнате стало тихо. Каждый думал о своем. Уверена, что Алекс продолжал анализировать закидоны друга, я же думала о нас с ним. Вот уже больше двух недель я живу у него, сплю у него в комнате, на его кровати, пока ее хозяин кантуется на полу, лежа на надувном матрасе. Мне казалось, что-то, что я теперь нахожусь рядом с ним, поможет нам растопить наш лед, но… Но, кажется, стоило меня пересечь порог его квартиры, как в глазах Алекса я резко стала его младшей сестрой. Меня окружило море заботы не только от него, но и от его семьи, которая думала, что мои родители уехали на какое-то время в другую страну, оставив меня на попечение друга. Столько любви я не видела никогда в жизни. Из нас троих, меня, Алекса и Кирилла, с семьей повезло только Савельеву. Изначально люди среднего класса, они помнили, что семья всегда должна быть на первом месте. Они не забыли эту простую истину даже тогда, когда стали вертеться в других кругах. В семье Савельевых царили любовь и гармония. Это передалось и мне. Я с радостью проводила время с мамой Алекса, тетей Женей, хотя в самом начале она была лишь моим предлогом сбежать от Алекса и его отчужденности. Меня расстраивало текущее положение дел, хотя я и сама не прилагала никаких действий, чтобы что-то изменить. Я вновь посмотрела на Алекса. Хотелось обнять его, показать, что я рядом, ведь он закрылся не только от окружающих, но и от меня. Причину я не понимала, поэтому хотелось лезть с воплями на стену. Кажется, вот только-только я созрела для чего-то серьезного, как все летит в тартарары. Мне казалось, что, наконец, у нас все может получится. Лишь это подталкивало меня на безрассудство. — Знаешь, я думаю, что нам нужно… — Нам нужно хоть на один вечер забыть о Кирилле, — прошептала я, забираясь к нему на колени. — Тебе так не кажется? — Мне кажется, что у тебя зрение еще больше испортилось, — пробормотал Алекс, стараясь спихнуть меня с себя. — Я не подушка, Лина, ты сидишь прямо на мне. — Я чувствую, — вновь прошептала, потому что не была уверена в собственном голосе. И ведь я чувствовала. Чувствовала, как напрягается его тело, стоило меня сесть на него. Как он твердеет прямо подо мной. В горле пересохло, и я шумно сглотнула. — Я верю, поэтому тебе лучше слезть с меня, — прохрипел он севшим голосом, что только взбудоражило меня, и я теснее прижалась к нему. — Я серьезно, Лина. — Что с тобой? — спросила я, проведя носом по его щеке и оставляя на ней свой поцелуй. — Я больше не нравлюсь тебе? — Не говори глупостей, принцесса. Ты единственная девушка, которая мне когда-либо по-настоящему нравилась, — он провел руками по моим ногам, которые расположились по обеим сторонам от его бедер, от чего по моему телу прошлась дрожь, а в животе начал появляться тугой комок. — Тогда почему ты отталкиваешь меня? — я провела языком по мочке его уха и прикусила ее. Неумело, конечно, но мне не было неловко. Я знала, какое сильное влияние имела на Алекса. Я чувствовала это здесь и сейчас. — Я даю тебе право выбора. Не это ли тебе нужно? — он прикоснулся губами к моей шее, вызвав мурашки. Я хихикнула и положила руки ему на плечи, начиная продвигать их к его голове, чтобы, наконец, зарыться в жесткие волосы. — Не ты ли говорила, что хочешь сама выбирать, кого любить, с кем гулять, кому отдать свои сердце и девственность и так далее по списку? — Тщ-щ, — я приложила палец к его губам и провела по ним. Медленно, обрисовывая контур его полных губ, на которых улыбка не появлялась вот уже очень давно. Прикрыв глаза, Алекс поцеловал подушечку моего пальца. От неожиданности этого проявления нежности я чуть было не подскочила на ноги, но он меня удержал. Положив мне на затылок, зарылся пальцами в волосы и сжал их. Я непроизвольно откинула голову назад, подставляя шею нежным прикосновениям губ и языка, чувствуя, как вторая рука Алекса пробирается мне под футболку. — Без ума от тебя, Кондратьева, — прошептал он мне в губы, языком их раздвигая. Я приоткрыла рот, первая целуя Алекса. Все, назад дороги точно нет: я сделала первый шаг и не могу теперь отступить. Язык Савельева осторожно коснулся моего языка, от чего я тихонько застонала на выдохе. Мой первый поцелуй. Будет ли сегодня еще одна премьера? — Люблю тебя, — сказал он мне, когда оторвался от моих губ. Я смотрела на него, как громом пораженная. Могла ли я мечтать об этих словах? Никогда. И тем не менее, он их произнес. Я чувствовала себя как никогда до этого счастливой. Самой счастливой. И от счастья, наполнившего меня с ног до головы, на губах, истерзанных поцелуями этого парня, появилась широченная улыбка. Я шумно выдохнула и глупо кинулась ему на шею. Как еще мне проявить свои эмоции, переполнявшие меня в этот момент? Я тоже любила его. Любила на протяжении последних лет. Могла ли я надеяться на это тогда, когда пришла первого сентября в седьмом классе на линейку и увидела мальчишку с фингалом, который тут же подошел ко мне и, протянув руку, сказал, что я очень красивая, но невероятная коротышка. Уже тогда я пропала. Сейчас же я исчезла со всех радаров. Мозг отказал мне окончательно. Прижавшись губами к его губам, я вновь улыбнулась. Ну, не идиотка ли? На что собираюсь пойти! — Кстати, о моем сердце и девственности. Первое давно принадлежит тебе, Савельев, — прошептала я, за что получила поцелуй в висок, — а второе я собираюсь отдать тебе безвозмездно, — Алекс замер, и я хихикнула про себя. — Сегодня. Сейчас, — он подавился воздухом и закашлялся. Именно этот момент показался мне самым подходящим. Соскользнув с его коленей, я прошлась по комнате до двери и закрыла ее на ключ. Повернулась к Алексу лицом. Он не сводил с меня неверящих глаз и был похож на ребенка, который мечтал о плюшевой собаке, а ему подарили настоящую. Больше ожиданий. Я смело улыбнулась и, протянув руку, погасила верхний свет, оставив гореть лишь белую гирлянду на стене. — Это шутка, — прошептал Савельев, когда я остановилась у его ног, касаясь коленями его коленей. — В каждой шутке… — как бы невзначай протянула я и схватилась за края футболки, потянув их наверх вместе со спортивным лифчиком. Его я носила под пижамой, чтобы по утрам и вечерам Алекс не мог увидеть мои напряженные соски. Стоило меня снять верх одеяния и кинуть его на пол, как Савельев подскочил на ноги и остался стоять возле меня. Он не смотрел на мою оголенную грудь — только в глаза. Я закусила губу и, приблизившись к нему на пол шага, прикоснулась рукой к его пижамным штанам. Видимо это послужило спусковым крючком. Подхватив меня на руки, Алекс осторожно опустил меня на постель и принялся целовать: губы, глаза, щеки, шея, грудь — он был везде. Я как в бреду запустила пальцы в его волосы, притягивая его к себе для очередного поцелуя в губы. — Тоже люблю тебя, — прошептала, стараясь сдержать очередной стон. Я не была уверена в полной шумоизоляции его комнаты. — Только давай потише… тетя Женя… — И так думает, что мы встречаемся, — он тепло улыбнулся и поцеловал меня в нос. — А мы встречаемся? — я лукаво прищурилась, даже не представляя, как выгляжу со стороны. — Я подумаю над твоим предложением. Этой ночью он показывал мне, каким ласковым и чувственным может быть. Я смотрела на него и не узнавала. Алекс открылся мне с новой стороны, заставляя влюбляться в него заново. Кажется, я действительно пропала.