Реальная виртуальность

— Что мы тут делаем? — Ты просила показать тебе, какой я. Получи и распишись, — Кирилл мотнул головой в сторону машин. Люди, сгруппировавшиеся возле них с непониманием смотрели на нас. А мы так и стояли на месте уже минут пять, даже не предпринимая попытки подъехать. Я в бессилии сжимала и разжимала кулаки, силясь понять, что все-таки здесь происходит. — О чем ты подумала, Лера? — я глянула на Вишневского. Он поднял в воздух указательный палец, прося у людей, глядящих на нас, еще минутку. — В каком смысле? — Что, по-твоему, мы будем здесь делать? — По-моему, Кирилл, все очевидно, — я гордо выпятила подбородок. Взвесив все окончательно, поняла, что, ну, не может тут быть других вариантов. — Гонки, — затяжное молчание. Сбоку что-то подозрительно хрюкнуло. Я обиженно посмотрела на то, как Кирилл хохочет, заливаясь слезами. И смеялся он именно с меня и моих предположений. Извините, конечно, но какие еще тут могут быть идеи? Группа людей вокруг машин на пустой трассе… ну, не основные ли признаки гонок? — Оу… бамц. Неверно. Еще варианты? — отсмеявшись, спросил Вишневский. Только сейчас я поняла, что он засмеялся впервые за несколько недель при мне. Я уже и соскучилась по его улыбке и смеху. Да и, кажется, я впервые вижу именно такую улыбку Кирилла. Не дружелюбная улыбка пай-мальчика, не садистская ухмылка жестокого монстра. Что-то настоящее и притягательное. — М-м… секта? — О, ты, конечно же, угадала. Молодец, Васнецова. Только, дорогая, постарайся не сказать это при них, потому что тогда сектанты прикопают тебя в ближайшей лесополосе. Я молча отвернулась, решив не отвечать на его выпад. В полном молчании машина и тронулась, проезжая последние сто метров, прежде чем Кирилл ее заглушил. Он сказал посидеть мне пока что на месте, чтобы не замерзнуть. Я и осталась в хорошо обогретой машине, когда Вишневский вышел на улицу и, пожимая всем руки, кивнул на меня. Люди заинтересованно оборачивались в мою сторону и начинали улыбаться. Я нервно скривила губы в ответ, дабы не выглядеть совсем уж глупой дикаркой. К Кириллу подошла какая-то девушка и, обняв, поцеловала его в щеку. Я непроизвольно сжала руки в кулаки, мечтая отлепить ее от него. Какого черта? Почему Вишневский позволяет ей такое? Может они спали вместе с ней? Парочка направилась ко мне. Почему парочка? А она шла, схватив его под локоток. — Лера — Ира, Ира — Лера. Меняйтесь одеждой, — пробормотал Кирилл, запуская брюнетку в салон. — В каком смысле? — В прямом. Снимай куртку и бери ее у Ирки, потому что в своей ты замерзнешь через пять минут. — Иди отсюда, Кир, мы сами разберемся! — и она захлопнула дверь прямо перед его носом. — Вот дурила черствая. И тебе ж ничего поди не рассказал, да? — я глупо кивнула. — Да ты не кивай, а раздевайся. Я тебя быстро в курс дела введу. Я принялась расстегивать куртку под звонкий голос девушки. — Это, короче, что-то вроде зарницы, только ночной. Есть две команды по пятнадцать человек. Выбирается главнокомандующий, обычно это Дикарь и Толстый, — Ира указала на двух мужчин, обсуждающих что-то. — Остальные делятся на пары и бегают по лесу со снаряжением для пейнтбола, стараются замочить врага и прорваться в их крепость. Оценила, да? — она толкнула меня в плечо. — Все, как в детстве, только масштабнее. — А если кто-то потеряется? — я взяла протянутую мне куртку. — В ваши жилеты я как организатор и судья вшила GPS-датчики. Нужно раздеться, чтобы потеряться, а какой дебил сделает это в такую холодрыгу? Правильно, самый тупой, — Ира самодовольно ухмыльнулась. — В общем, больше пяти попаданий в тебя — ты мертва, хотя… ты выглядишь бледной и неспортивной… о чем Кир думал, когда брал тебя с собой? — О том, что ненавидит меня? — А ты забавная… в общем, в курс дела я тебя ввела. Вопросы остались? — Зачем все это? — я махнула рукой в неизвестном направлении. — Это? Да просто так. Разве не весело? А ботинки у тебя, кстати, теплые? — я с сомнением посмотрела на свои кроссовки.

***

— Значит так, в этот раз у них в команде одни силачи. Они быстрые, но крупные — по ним попасть, как два пальца обоссать. Рассчитывайте именно на это. Кир, бери свою немочь на пятую позицию и отстреливайте тех, кто идет к лагерю. Потом идете на седьмую и далее по нечетным номерам списка. Понял? Ну тогда иди и не мешай. Мы сидели в каком-то старом окопе времен Великой Отечественной. Я замерзла и дрожала, как заяц напуганный. Судя по всему, такие ощущения были лишь у меня: остальные четырнадцать человек столпились вокруг стола с картой, освещаемой лишь слабым фонариком. Шутки, смех и дружеская обстановка повисла в воздухе. Здесь все друг друга знали, а я была приблудной. Мне было неловко и неудобно, хотя все и отнеслись ко мне достаточно тепло. — Пошли, — Кирилл протянул мне автомат, взял из сумки у стены несколько фонариков и, закинув рюкзак на плечо, повел нас куда-то в лес. У меня уже был опыт в блуждании меж деревьев в компании Вишневского, поэтому я постаралась не отставать. Пока бежала следом, успела и согреться, и запыхаться. Услышав это, Кирилл притормозил, стараясь подстроиться под мой шаг. — Готова? — Понять бы еще к чему, — я пожала плечами и рукавом куртки вытерла нос. Надеюсь, после таких приключений я не заболею. — К веселью, конечно, Васнецова. Прекрати загоняться и получай удовольствие хоть от какой-то движухи! — Скажи, тебе действительно нравится все это? Бегать с псевдоавтоматом наперевес по морозу в лесу? Это то, что ты любишь? — я повернула голову в его сторону и направила луч света ему в лицо. — Я должна знать, является ли это тем, что дорого для тебя. Как часто ты присоединяешься к этой тусовке? — Еще ни разу не пропустил, — Вишневский пожал плечами и остановился. — Мне нравится это, Лера, в основном тем, с какими людьми я провожу время. Все находящиеся здесь люди — мои друзья. Не эти придурки, типа Егора. Скорее это Алекс. Если у меня возникнут проблемы, любой из них порвет любому глотку, чтобы помочь мне. — Даже Ира? — вопрос вырвался из меня случайно, даже осознать не успела. А когда до меня дошло, я не стала жалеть об этих словах. Какая разница, если в глазах Кирилла я и так выгляжу хуже некуда. А он молчал. Молчал и с легким прищуром своих зелено-голубых глаз смотрел на меня. Долго, минуты полторы. Я не смела отвести взгляд и только переваливалась с пятки на мысок, стараясь хоть как-то унять свою нервозность. Глупо все это: он молчит, глядит испытующе и ничего не предпринимает, не говорит. А мне как на это реагировать? Ударить его, как старый комп, чтобы прекратил виснуть и, наконец, выдал мне ответ на запрос? — Долго нам еще идти? — спросила я, стараясь разбавить тишину, которую Кирилл так и не нарушил. — Уже пришли, — он кинул рюкзак в траву и сделал шаг назад, отходя в дереву. Вишневский принялся укладывать маленький фонарик из «фикспрайса» между двух веточек. Я пока не понимала, для чего все это, ведь с помощью этого фонарика нас засекут быстрее всех. Но и не стала спорить, надеясь, что он знает, что делает. — Да, даже Ира, — вдруг сказал Кирилл, не поворачиваясь в мою сторону. — Она первая бросится мне на помощь. — Вы спали? — Ну, у нас есть фотка в одной постели, когда мне было три, а ей — десять. Думаю, это можно зачесть в случае наших отношениях с моей сестрой. — Сестрой? — непонимающе переспросила я. — Двоюродной. Она родная сестра Аньки… ненавистная сестра Аньки, — он, наконец, закончил и повернулся ко мне лицом. — Двуличная стерва, любимица родителей, затмившая в их глазах младшую дочь. Но на деле она одна из самых добрых людей, что я знаю. — Так ты и с такими общаешься? — я скрестила руки на груди. — Лина-то думает, что рано или поздно ты их всех кидаешь. — Что думает Лина пусть и дальше остается лишь ее мыслями, — он вернулся ко мне и принялся расстилать на землю какую-то ткань. — Все для удобства принцессы. Ложись. Я послушно села на расстеленный плащ. Земля была холодной — точно заболею. Кирилл встал рядом и принялся налаживать автомат. Наверное, мне бы тоже следовало этим заняться, но я только и знала, что чтобы стрелять, нужно жать на курок. — Они ходят подвое. Стреляешь в левого, я — в правого. Не путай. Хреначь без остановки, чтобы с первого раза прикончить. — Это больно? — подозрительная тишина в ответ на мой вопрос не обрадовала. — Кирилл? — Сама себе ответь, — в ту же секунду я почувствовала жжение в области пятой точки. Вскочив на ноги, я принялась растирать больное место, пачкая голые руки в краске. Спасибо еще, что выдали защитный камуфляж! Кирилл стоял, облокотившись на дерево в десяти метрах от меня, и безмятежно улыбался. Хотелось его стукнуть, что я, собственно, и сделала. Подошла и постаралась треснуть как можно сильнее. Жалко, что рука у меня легкая. — Это не смешно, Вишневский! — я ударила еще парочку раз, чтобы уж наверняка. — Зато ты расшевелилась, — он пожал плечами и схватил меня за запястья, когда я замахнулась в очередной раз. — Прекрати! — Пошел ты! — извернувшись, я стукнула его ладошкой в последний раз. В ту же минуту над лесом раздался звук выстрела. Я, вздрогнув, замерла. — Началось? — Началось. Мы легли на плащ и стали ждать. Я довольно-таки быстро околела и стала потихоньку придвигаться поближе к Кириллу, чтобы хоть как-то согреться. Когда мое плечо коснулось его, сбоку послышался такой раздражающий смешок. Хотелось сказать в свое оправдание, что мне холодно, но я решила, что хватит с меня оправданий. Прошло не менее десяти минут, прежде чем слева от нас раздался шорох. Я сразу же направила туда свой прицел. — Да видишь свет? Они там, говорю тебе! — послышался глубокий бас. Оперный певец надвигается, что ли? А дальше все произошло так быстро! Стоило двум парням очутиться в поле моего зрения, я судорожно начала жать на курок. Думаю, ни разу не попала, зато хорошенько напугала этих двух. И даже не знаю, гордиться тут или сгорать со стыда? — Что это было? — Тактика и выживание? — Идиотизм и что-то нереально глупое. А мне, естественно, обидно! Но кого это беспокоит? Правильно, только меня. Ну, знаете ли, мне толком ничего не объяснили. Притащили в лес, одели в грязный камуфляж и заставили лежать на холодной земле с автоматом. Что еще, кроме как стрелять, я должна была делать? — Лазерный прицел включи, Васнецова, — пробормотал Кирилл. Я без лишних слов протянула ему свою пушку. Если хочет, пусть включает…, а я лично без понятия, как это сделать. Мы продолжили лежать, напряженно вслушиваясь в тишину леса. И я, и Кирилл прекрасно понимали, что те, кого я, по идее, должна была застрелить, никуда на ушли. Они остались ждать в каких-нибудь кустах напротив. И тут только два исхода: либо они нас, либо мы их. Но шли минуты, которые постепенно растянулись в десяток. Я уже не была напряжена и натянута, как струна, держа палец на курке. Расслабленно лежала рядом с Вишневским положив подбородок на приклад пушки. Кирилл тоже заметно сдал позиции, начиная сомневаться в сомнениях о моих умениях запугивания противника. В конце концов он первым и не выдержал. — Пошли на другую позицию, потому что я сомневаюсь что сюда еще кто-то придет. Я грустно вздохнула, но осталась лежать, наблюдая, как Кирилл медленно поднимается на ноги. Он недовольно посмотрел на меня, но промолчал, принимаясь убирать фонарики с деревьев. Щелчок. Раз! Два! Три! Кирилл мертв. Я смеюсь, стараясь заглушить свой хохот в капюшоне плаща, но получается с трудом. Вишневский матерится. Тихо, но ярко и красочно. Его взгляд становится совсем уж кровожадным, из-за чего я все-таки вскакиваю на ноги, держа пушку наготове. Но новых выстрелов нет, и я остаюсь живой участницей игры. — Ты умер! — сбоку раздается треск ломаемых набегу веток, и мы с Кириллом смотрим туда: я заинтересованно, а он — зло. Теперь-то точно ушли. — Заткнись. — Ты умер, Вишневский, а я живая! — откидываю от себя автомат и складываюсь пополам в новом приступе хохота. Мой смех не отступает, и я позволяю себе не останавливаться, пока Кирилл ходит вокруг и собирает наши скромные пожитки. Он зло пыхтит и что-то бормочет себе под нос. Я думаю, это похоже на «Я, такой крутой, всегда и везде лучший! И вдруг проиграл из-за этой идиотки! Стыд-то какой, батюшки!» Кажется, я давно так не смеялась. — Кирилл, не расстраивайся! — я постаралась догнать его, но он шел быстро. Словно хотел сбежать. — Подожди! Я прибавила в скорости и побежала, гремя автоматом, который бился о бедро с каждым новым движение. Совесть понемногу начала просыпаться, шепча, что я реально виновата. Но делала она это не очень-то громко, поэтому иногда из меня все же вырывалось тихое хихиканье. — Кирилл, — пробормотала я, останавливаясь и упираясь ладонями в колени. Запыхалась. — Подожди меня! — он подождал. О, как он подождал! Пять раз подождал, пока стрелял в мою сторону. Я завороженно смотрела, как на моем защитном костюме расплываются ярко оранжевые пятна. А потом вопросительно глянула на Вишневского. Он сам-то понял, что только что сделал? — Ты же свой! — Дезертирство никто не отменял, — и ухмылка такая довольная, что я даже злиться не стала.

Maroon 5 — Bet My Heart

Робкая улыбка показалась на моем лице, и я сделала неловкий шаг в сторону Вишневского. Все вдруг стало так неважно: и холод, и лес этот, и даже перспектива будущей болезни. Девичье сердце требовало романтики, ведь, по сути, эта ночь не была такой уж плохой. Лес, луна, тишина, мы вдвоем… и мне сносит голову от чувства влюбленности в Кирилла Вишневского! И самое страшное в том, что иногда мне кажется, что чувства взаимны. Но уже через минуту я вспоминаю, что в руках этого парня находятся все мои мечты и надежды на хорошую жизнь. От осознания той простой истины, что ему хватит всего секунды, чтобы разрушить меня и мой мир, становится больно и тоскливо. Как? Как Кирилл Вишневский может притягивать к себе и одновременно отталкивать? Неужели он не понимает собственной противоречивости? Неужели ему наплевать, что сейчас между нами какой-то метр? Ему действительно плевать, что между нашими губами все меньше и меньше расстояния? Его сердце не учащает свой такт биения, когда мои губы касаются его? Потому что я, кажется, сейчас умру. От чувства эйфории и счастья. Безграничного и всепоглощающего. Такое ощущение, что я, наконец-то, нашла то место, где хочу находиться. Оно рядом с Кириллом. И плевать на всех его тараканов. Плевать! Со всем можно справиться. Медленные движения его губ завораживают, и я постепенно начинаю оттаивать и хоть как-то принимать участие в процессе. Я не профессионал в этом деле: все поцелуи, которые у меня были в жизни… Кирилл забрал их себе. Надеюсь, он достаточно хороший учитель, чтобы я не оплошала. Секунды растянулись, унося меня куда-то далеко. Знаете это чувство, когда ты перестаешь себя контролировать и отдаешься во власть чувств и ощущений? Я была оголенным нервом. Казалось, что его губы, не просто касаются моих — они везде. Сносят крышу, забирают воздух и последние остатки разума. Никогда еще со мной не было такого. Момент, когда контакт между нами прервался, был сопровожден моим тихим стоном разочарования. Серьезно, он был очень тихим, еле слышным! Но у Кирилла, видимо, очень хороший слух. Он довольно хмыкнул и посмотрел на меня, стараясь оценить степень своей победы. — Заболею завтра, — прошептала я, глядя в его прищуренные глаза. — Думаю, твои подруги смогут помочь тебе, — он пожал плечами и слегка передвинул руки, находящиеся на моей талии. Когда только успел? — Да, они замечательные, — кивнула, поджав губы. Не хотелось выглядеть зависимой, но я хотела чувствовать его губы снова и снова. Но податься искушению и поцеловать его самой… страшно. Страшно, ведь не знаю, что последует после этого. — А вы чего это тут? — вдруг раздался голос сбоку. — Мы дохлые, Герыч, вали отсюда! — грубо бросил Кирилл, но, казалось, что его неожиданного собеседника это нисколько не задело. — Вы бы, ребятки, езжали домой. Завтра тебе напишут, кто победил, — с улыбкой от уха до уха сказал он и заговорчески подмигнул мне. — Удачи! И скрылся в ближайших кустах. Я еще несколько секунд наблюдала за бликами света фонарика меж уже лысых деревьев. Вся волшебная атмосфера момента развалилась, как карточный домик. Я чувствовала, как стремительно ухудшается мое настроение и горбится спина под давлением неловкости. Осторожно вывернувшись из объятий Кирилла, я отошла на шаг назад, чтобы окинуть его оценивающим взглядом. Хмурый, чертовски красивый, мужественный. Ну, и недоволен он не больше, чем обычно. А это значит, что все пока что в порядке. — Он прав, пора домой. Ты… — он бросил на меня короткий взгляд. — Я продрог, пока бессмысленно лежал холодной земле. Спасибо, Лера, что из-за тебя моя завтрашняя ангина не окупит себя торжественной победой. — Прости, — я неловко пожала плечами, стараясь не улыбнуться. Безусловно, он расстроен. Конечно же, я ему верю. И почему мне кажется, что только что я разгадала одну из загадок Кирилла Вишневского?