Реальная виртуальность

В Санкт-Петербург мы прибыли через полтора часа. Я была шокирована тем, как красиво выглядел центр. Кирилл, хоть и пытался держать кислую мину при плохой игре, специально сделал крюк, показывая мне красоту города. Мы проехали мимо Исаакиевского Собора и Адмиралтейства, прокатились на машине вдоль набережной. Я с восхищением взирала на все то, что до этого видела только на картинках. И пока мой взгляд не отрывался от вида за окном, Кирилл пытался дозвониться до бабушки. — Ты чего, ревешь, что ли? Я вытерла влагу со щек и, улыбнувшись, повернулась к нему. Он смотрел на меня, в удивлении подняв бровь. А я не знала, как объяснить ему весь тот ворох чувств, которые были сейчас внутри меня. Не знала, как сказать, что именно сегодня, здесь и сейчас, в пять часов утра на набережной Санкт-Петербурга исполнилась моя мечта: посетить этот город, поглядеть на все то, что так восхваляют туристы. — Я не могу это выразить словами, но… ты не представляешь, что эта поездка значит для меня! Я всегда мечтала хотя бы побывать здесь, посмотреть на эту красоту… я… я хочу поступить в университет и переехать жить в Питер, а сейчас… это же как… — Демо-версия? — он ухмыльнулся и затормозил возле тротуара. — Это сейчас еще темно, а днем, когда нет всей этой подсветки, намного красивее. — Я хотела сказать, что это подарок небес, но твоя версия мне тоже нравится, — я улыбнулась, чувствуя, как глаза вновь становятся влажными. — Просто у меня никогда и в мыслях не было, что мечты станут реальностью. Вот… — Выйди проветрись, я пока позвоню бабушке еще раз. Дурацкая привычка убирать телефон в другую комнату, когда ложится спать! Излучения ее, блять, пугают! — я рассмеялась, услышав, с какой нежностью, он это говорил. Сразу становилось понятно, что в бабушке он души не чает. Взяв в заднего сидения две куртки: мою и Кирилла, хотя они обе его, — я вылезла из машины. Меня сразу же обдало ветром от реки и я поспешила натянуть на себя всю одежду. Было настолько холодно, что зуб на зуб не попадал. Но тем не менее я перешла через дорогу и направилась к ограждению. Нева неспокойными потоками протекала прямо подомной, и мне хотелось преклоняться перед тем, как прекрасна иногда бывает природа, соединенная с творением человека. Людей не было и это было понятно. В ноябре, в выходной день мало, кто захочет прогуляться в пять утра по продуваемой всеми ветрами набережной. Я улыбнулась и достала из кармана монетку. На удачу и чтобы обязательно здесь оказаться через год, когда поступлю. Я все сделаю для этого! Я повернулась спиной к реке, закрыла глаза и с улыбкой ребенка кинула монетку через плечо. Постояла так еще пару секунд, внутри себя проговаривая слова желания, и открыла глаза, встречаясь со взглядом Кирилла. POV Кирилл. Она стояла и смотрела на меня в растерянности. Нас разделяли какие-то жалкие двадцать метров, но, честно, сейчас для меня это было подобно пропасти. Поцеловала меня. Сама. Практически накинулась. Мой шок в тот момент был не соизмерим ни с чем. Каюсь, чувство щенячьего восторга тогда наполнило меня. Мне хотелось думать, что это временное помутнение, но нет. Стоило нам помочь тому мужику на трассе и продолжить свой путь, как мой стояк в штанах просто выкачал всю кровь из головы. Пришлось сосредоточиться. Не знаю для чего именно: чтобы не разбиться в лепешку или не съехать с дороги и не продолжить начатое. После того поцелуя, который относился к категории «секс без секса», мне было нереально тяжело находиться с ней в закрытом пространстве. Хотелось схватить Леру, прижать к себе и целовать-целовать-целовать. Для начала. Хотелось сделать ей больно. Не знаю зачем. Наверное, мне хотелось вновь вернуться к конфронтации, которая держала меня хоть в какой-то узде. А что теперь? Теперь я смотрю на это восторженное лицо и не могу ей сказать ничего колкого, злого и обидного. Спрашивается, зачем, если ты уже проебал в этой битве? Ей хватило всего капли инициативы, чтобы сбить с меня всю спесь. Один поцелуй, настоящий поцелуй, и я готов растечься сладкой патокой перед ней. И нахера я тогда не сдержался? — Дозвонился? — я поднял на нее взгляд. Даже не заметил, как она подошла. — Нет, придется будить пинком в дверь. — Плохо, поехали? — она потеплее завернулась в куртки и потерла рука об руки в попытке согреться. — Потерпи, я решил сделать тебе подарок. — Подарок? — Ага, подожди пару минут. Я сейчас подойду. Она развернула и пошла обратно, а я вышел и закрыл машину. М-да реально холодрыга. И чего изгаляюсь? Чтобы в очередной раз с независимым видом преподнести ей «ништячок»? И ведь оценит, зараза! Со всей искренностью оценит, хоть ты ей говно на палке притащи! Я вновь посмотрел на нее, не спеша приближаться. Невысокая, худая, волосы длиннющие, но, по правде говоря, ничего особенного. Ни ног тебе от ушей, ни форм выдающихся, да и цвет волос и глаз ничем не примечательный. Так чего же я так на ней зациклился? Да потому, что все это в сумме выдает вот такую вот конфету по имени Лера Васнецова, которую я хочу до умопомрачения. Идиот. Восхищенный вскрик привлек мое внимание. Я, в который раз, постарался абстрагироваться от своих мыслей и подошел к ней. — Это тебе на день рождения. Он в декабре? Она ничего не ответила, застыв изваянием «глядящая вдаль восхищенная какой-то хренью баба». Никогда не понимал этих од, поющихся разводу мостов. Как по мне, это маркетинг для туристов, который лишь изредка используют по назначению. — Практически последний в этом году, поэтому, Васнецова, цени, люби, благодари. — Спасибо! — она улыбнулась мне и вернулась к разглядыванию разворачивающегося действа на пару минут. — И это все? — А чего ты хотела? Чтобы их тебе два часа сводили? Это так не работает, через пять минут уже машины по нему поедут. Пошли, кстати, я замерз, — для достоверности шмыгнул носом. — Прости, я забыла, что взяла обе твои куртки. Извини… — Пустяки, надо будет днем съездить и купить одежду, а то мы с тобой без банальных трусов за душой.

***

POV Лера. Мы долго спорили на тему покупки одежды для меня, но Кирилл ни в какую не соглашался с моими доводами о том, что я позже обязательно должна буду ему вернуть все деньги. Он злился и ругался, говоря, что это будет куплено на деньги его матери. А мать у нас что? А мать у нас обкрадывает детей, то есть меня. Значит, все честно. — Это называется «круговорот добрых дел», поэтому замолчи уже, Васнецова, и собирай остатки еды. Мы почти приехали. Стоило нам немного отдалиться от центра и вид стал более удручающим. Где-то все так же было красиво, но теперь с налетом уюта. Дома были старыми в большинстве своем, несмотря на то, что и выглядели достаточно симпатично. Мы въехали в переулок и, припарковав машину, пошли к подъезду. Это был самый обыкновенный дом-колодец. Меня посетило чувство диссонанса: учитывая то, что семья Кирилла достаточно богата, было странно то, что бабушка у них живет в таком старом доме. Внутри подъезда было очень красиво, несмотря на то, что ремонт жильцы дома не видели точно лет двадцать. Бордовая краска отваливалась от стен, которые, казалось, сами желали этого. Когда-то это, уверена, было местом, куда люди мечтали въехать, но сейчас мне хотелось лишь посочувствовать им. Это все не отнимало здешней атмосферности. Красивые кованные перила огибали подъем по кругу. С каждой новой ступенькой у меня в душе нарастало ощущение того, что еще чуть-чуть и я попаду в логово какого-то принца-отшельника. Хотелось запечатлеть каждый уголок подъезда на фото. И вместе с тем у меня сформировалась вполне четкая мысль, что именно так выглядит настоящий Санкт-Петербург. Как бы прекрасно не было в центре, это лишь открытка для туристов. Если хочешь узнать город, нужно узнать, как живут на его окраине. Там все по-настоящему. — Ужас? — я посмотрела на Кирилла, который уже успел подняться на лестничный пролет, пока я стояла и вбирала в себя то, что увидела только что. — Прекрасно, если честно. Это место настоящее. Его делали люди, оно такое, каким и должно быть. — Это хорошо, что ты понимаешь, что то, что мы видели до этого… — Заманушка для туристов? — я улыбнулась и догнала его. — Мне кажется, что никто не знает Санкт-Петербург таким, каким его знают местные жители. Это же как две разные вселенные. — Я вырос в этом доме, мой отец вырос в этом доме. Уже тогда этот подъезд выглядел примерно как сейчас, но никто никогда не хотел, что-то изменить в нем. Он отвернулся от меня и толкнул дверь в коридор с входными дверями. Это была самая обыкновенная коммуналка. Старая и обшарпанная, за исключением того, что дверей здесь было всего три. — Бабушкины соседи последовали примеру моего отца. Он выкупил ближайшие квартиры и соединил их в одну. Двери входные заделали, а стены внутри проломили и теперь у всех огромные хоромы, — он улыбнулся и погладил входную дверь, находящуюся глубже всех по коридору. Я затаила дыхание, когда он осторожно, чтобы не напугать бабушку, постучал в нее. — Как объяснишь ей мое присутствие? — Она сама сделает выводы, ей никогда не нужно было ничего говорить, — он еще раз постучал. — Кирюш, это ты? — глухо прозвучало из-за двери. — Я, ба. Его лицо преобразилось, стоило ему услышать голос бабушки. Складка меж бровей разгладилась, а лицо озарила такая теплая и счастливая улыбка, какую я не видела даже когда мы только познакомились. Его спина вмиг перестала быть прямой, будто он палку проглотил. Стало ясно, насколько Вишневский был напряжен все это время. Раздался щелчок и дверь распахнулась. Кириллу в объятия сразу же кинулась низенькая старушка. Он осторожно притянул ее, целуя в седую макушку. Ну что ж, это была бабушка. Нет, не так, это была БАБУШКА. Именно такая, какой ее представляют на картинках. Маленькая, пухленькая, с пучком на макушке, в цветастом халате. Я улыбнулась глядя на эту умиротворенную картину, а эти двое никак не могли оторваться друг от друга. Я не имела никакого права прерывать этот момент, поэтому спокойно стояла в стороне, давая им время насладиться встречей. — Ба, знакомься. Это Лера, — Кирилл аккуратно отстранился и посмотрел на меня. — Это Евгения Анатольевна, моя бабушка. — Зови меня баба Женя, — она стукнула его по плечу, — шалопай! Я же говорила, как не люблю этой официальности. Она перевела на меня взгляд и улыбнулась. Морщинки вокруг ее глаз усилились, когда она рассмотрела меня. Я не смогла удержаться и тоже растянула губы. Она была такой теплой и нежной рядом с внуком, что я удивилась, как же рядом с ней он мог стать тем, кого боялась вся школа. — Худая ты какая-то, Лерочка! Ну, ничего мы это быстро исправим! — я рассмеялась, глядя на то, как скорчилось лицо Кирилла и он закатил глаза. — Давай хотя бы войдем домой для начала. — Ой, что же это я! — Евгения Анатольевна вмиг засуетилась и чуть ли не вприпрыжку посеменила в квартиру. — Ну надо же, ты ей понравилась, — Вишневский с удивлением посмотрел вслед бабушке и перевел взгляд на меня. — Такое редко бывает. Всех девушек она всегда отсеивала. — А ты многих к ней приводил? — я нахмурилась. — После моего переезда ты первая, — он подхватил с пола наши рюкзаки и направился внутрь квартиры. Я последовала его примеру, закрывая за собой дверь и раздеваясь. Родственники уже вовсю расположились на кухне. — А у меня, Кирюш, всю ночь неспокойно на сердце было, глаз сомкнуть не могла! Ждала чего-то. Подумала было уже смерть придет за мной. — Не говори ерунды, — внук осуждающе покачал головой. — Гостей надо ждать, а не смерть в капюшоне. — Так каких гостей? В гробу уже, почитай, все лежат. Только ты один меня и навещаешь, — она потрепала Вишневского за щеку, и мне пришлось прикрыть рот рукой, чтобы никто не услышал моего хихиканья. Это было действительно ужасно забавно, учитывая то, что внучок выше бабушки головы на две с половиной. Ему пришлось согнуться в три погибели, чтобы она дотянулась до него. — Опять прогуливаешь? Еще и девчонку подталкиваешь, бессовестный! Заставил тебя? — баба Женя посмотрела на меня. — Знаю, он у меня такой. Умный, но безответственный. — Все было по взаимному согласию, клянусь, — я рассмеялась. — Это правильно. Такую невесту грех не познакомить с бабулей, — она довольно прищурилась, прижимаясь к боку Кирилла. — Чтобы у меня на сердце спокойнее было за него непутевого, а ты девочка хорошая, как я посмотрю… — Пошли покажу тебе комнату, — пробормотал Вишневский, хватая меня за руку. — Тебе привет от Аньки, ба. — И ей козе! Давно мы не созванивались… Ее голос стих, когда мы кошли в комнату и Кирилл закрыл за нами дверь. Он подошел к дивану и без слов, быстро разложил его. Скинул на пол рюкзак, подошел к шкафу и достал оттуда подушки с постельным бельем. — Сейчас поспим, а потом отправимся в магазин. Надо вещи купить и продукты. Молчи, Васнецова! — рыкнул он, видя, как я уже приготовилась возражать. — Направь энергию в правильное русло и постель заправь. — Мы будем спать вместе? — я удивленно посмотрела на него. — Нет, ты что! Мне страшно с тобой ложиться: ты имеешь способность набрасываться на меня не в самый подходящий момент. Ты спишь на раскладушке, Васнецова, — мои щеки покраснели. Было понятно, что он о том поцелуе в машине. Честно, не понимаю, что на меня нашло в тот момент, но я не жалела. Не стыдилась того, что сама была инициатором. Он ответил мне, не оттолкнул, так о чем тут говорить? Мне было хорошо, ему было хорошо. Я посмотрела ему в глаза, замечая, как изменился его взгляд. Кирилла буквально разрывало от веселья. — Будешь еще так шутить и сам отправишься на раскладушку! — кинула в него подушку по акомпонимент громкого смеха Вишневского. — Придурок!