Реальная виртуальность

Просыпаться в объятиях любимого человека — это непередаваемое наслаждение. Я всегда была романтичной натурой, но никогда не предполагала, что от любви действительно дуреют. Так со мной и случилось. Накрыло так накрыло. — Алекс, мы проспали, — грустно пробормотала я ему в шею. — Мы все просрали. Как жить теперь, — пробормотал он и прижал меня к себе еще сильнее. — Я серьезно, у нас контрольная через полчаса! Я выскочила из его объятий и принялась скакать по комнате, стыдливо прикрываясь руками. Одежды у меня почти не было с собой, поэтому ее было вдвойне сложно найти среди хлама Алекса. И сейчас я, согнувшись голышом в три погибели рылась в своей дорожной сумке в поисках нижнего белья. Савельев предлагал мне съездить домой или в магазин, но в первом месте было страшно показаться, а во втором — не по карману. И плевать я хотела на все заверения, что он в состоянии обеспечить меня. Это деньги не его личные, а родителей. Но мама и папа парня и так приняли меня как родную — не хотелось доставлять им еще и финансовые неудобства. — Напомни, почему я тебя люблю? — простонал Алекс, приподнимаясь на локтях, и посмотрел на меня, присвистывая. — А, точно, ты ж у меня суперсекси! — Сейчас получишь в нос! — прошипела я, пытаясь скрыть улыбку. Приятно, что уж. — Давай поднимай свой зад! Там Лера уже наверняка с ума сходит, куда мы делись. — А по-моему, ей все равно. У нее одна любовь к Киру на уме, — прокряхтел он, потягиваясь. — А ты не завидуй, — проворчала я, подошла к нему и чмокнула в нос. — Давай, через пятнадцать минут выходим. Я вышла из комнаты и направилась в ванну, чтобы умыться и почистить зубы. Квартира у Савельевых была большая, со вторым этажом, который оккупировал Алекс, и огромнейшей кухней-столовой, где вечно развлекалась его мама. Когда я проходила мимо, она подняла на меня взгляд и тепло улыбнулась. — Милая, вы проспали? — Ну да, — я стыдливо опустила в глаза в пол. По привычке, потому что мать всегда начинала кричать, если такое случалось. — Ну и фиг с ним, — махнула рукой женщина. — Никакой школы, пока не позавтракаешь. Посмотри, какая худенькая! — пройдя в кухню, я села за барную стойку, и передо мной тут же поставили тарелку с блинчиками и фруктовый чай. Тетя Женя не была приверженкой теории о том, что оценки главное. Она рано родила Алекса, в шестнадцать, и прекрасно понимала, что, зачастую, школьной системе плевать на тебя. Лишь бы провести уроки и выпустить учеников в свободное плаванье. Но никто не даст тебе в школе необходимых уроков жизни. Эти шишки, будьте добры, набивайте вне школы. Я посмотрела на рыжую кудрявую, словно солнышко, худенькую женщину, едва ли выше меня, и в который раз поразилась, насколько они различаются с моей мамой. Появление детей в их жизнях хоть и было в одном возрасте, но отношение к ним разительно отличалось. Видимо, это все из-за того, в каких обстоятельствах мы появились. Тетя Женя родила рано и от мужчины, который был старше нее на восемь лет, но полюбил свою будущую супругу без памяти. Вместе они прошли через всеобщее осуждение, предательство родителей, бедность и горе потери, когда в младенчестве у них умер ребенок — брат двойняшка Алекса Глеб. И, тем не менее, опираясь друг на друга, они смогли вместе подняться со дна, организовать собственное дело и разбогатеть. Они настоящая семья, помнящая о не самых лучших временах и знающая о том, что действительно важно. Чтобы в доме было тепло, чтобы все были счастливы и здоровы. В высшем обществе нашего города их не понимают и недолюбливают, потому что считают невежами, недоразумениями, неожиданно поравнявшимися с ними. А им все равно, они и не рвутся в свет. Они есть друг у друга и им этого достаточно. На фоне этой семьи моя проигрывает с самого начала. Начнем с того, что моя мать ненавидела меня с самого рождения. Выросшая в семье алкоголиков, она хотела как можно быстрее сбежать оттуда и, уже ребенком, строила планы на то, как захомутать кого-то побогаче. Маленькая пятнадцатилетняя Аня тогда, услышав рассказы подружек о том, что их зовут взрослые парни на вечеринку, воспряла духом и решила: «Вот он, мой шанс!». Они отправились туда, окрыленные надеждой закадрить классных мальчиков, но, придя в гости, быстро поняли, что никакой вечеринки нет и в помине. Их было пятеро. Пятеро взрослых, даже не парней, мужиков с пивными пузиками и хорошим таким приходом от наркотиков и алкоголя. А их три. Три напуганных маленьких девчонки, которых заперли в квартире один на один с извращенными монстрами на целых три дня. Мать никогда не рассказывала мне этого, но еще ребенком я, стоя за приоткрытой дверью столовой, слушала, как пьяная вдрызг она изливала душу нашей горничной. Этот разговор отпечатался у меня в памяти навсегда. — Ненавижу ее! Маленькая дрянь! — провыла мама, делая глотки вина прямо из бутылки. — Аборт хотела сделать, но врач сказал поздно уже. Нельзя. Пришлось вынашивать. Думала, рожу и сдам в детдом, так нет же! На эмоциях была, мелкая, думала полюблю. Все говорили, что полюблю и обо всем забуду. А она еще реветь нормально не могла тогда! Еле блеяла что-то, врачи даже думали, что глухая. Жалко мне стало ее, понимаешь? — Ну, как вы можете так говорить, она же ваша дочь, — постаралась успокоить ее тетя Лена. — Не дочь она мне! — закричала мама. — Плод насилия и ненависти! Ты можешь представить себе, чего я переживала в тот момент, когда она была зачата?! Меня, сорок килограмм веса, натягивало стадо из пяти полоумных животных! Лучше тебе даже не представлять, что, куда и в каких позах, Лена… — послышался звон разбившегося стекла. Мама чертыхнулась и замолчала на пару минут, а потом уже спокойнее продолжила: — Я ведь даже не знаю, кто ее отец, представляешь? Для меня она дочь всех пятерых. Но не моя. А я в этот момент стояла, сжимала в руках плюшевого зайца и молча глотала слезы. Не была я готова к таким откровениям в восемь лет. Мне всегда казалось, что мама у меня снежная королева, поэтому не особенно тянется ко мне, а оказалось вдруг, что она меня по-просту ненавидит. — Ей богу, сдала бы сейчас в детский дом, да Артем не разрешает. Ездит по своим симпозиумам, скучает, подарки ей привозит. А я здесь вынуждена сидеть с ней. Смотреть на нее, постоянно вспоминать. Я устала, каждый раз глядя на нее, искать в ней черты лица каждого из них. Каждый вечер на протяжении первых трех лет, купая ее, кое-как останавливала себя, чтобы не утопить собственную дочь… — Анна Геннадьевна! Окститесь, милая! Даже думать об этом — грех на душу брать! — Замолчи! Тебе не понять! Как любить того, кого считаешь олицетворением ненависти и муки?! Она же еще как пробка тупая! Ничего ей не дается, в школе двойки, из музыкальной школы выгнали, репетиторы опускают руки. Поистине, гнилая кровь. Помяни мое слово, Лена, завтра же отправлю в детдом! — Мамочка! — я не выдержала и вбежала в столовую, бросаясь к женщине. — Я тебя очень люблю, не отводи меня в детский дом, прошу тебя! Я кричала так, будто меня режут, цепляясь за подол маминого платья. Мама же визжала еще громче, пытаясь оттолкнуть меня. Тогда она впервые ударила меня. Нет, тогда она впервые избила меня. От души так отлупила везде, куда дотягивались руки. А я лежала на холодном полу и выла, прося ее остановиться. — Ма-а-ама-а-а! — орала я, даже не понимая того, что уже сорвала свой детский голосок. — Анна Геннадьевна, перестаньте! Это же ваша дочь! — в какой-то момент тетя Лена закрыла меня собой, из-за чего и получила сильную пощечину, оставившую ей шрам на щеке от бриллиантового кольца, вспоровшего кожу. — Уведи ее! — не своим голосом заорала мама. Меня подхватили на руки и быстро вынесли из комнаты, аккуратно поглаживая по голове и приговаривая: «Все будет хорошо, милая, у мамы просто день тяжелый выдался, все будет хорошо!» — а потом меня передали на руки плотнику, который бережно завернул меня, маленькую и икающую от незакончившейся истерики, в теплый плед. — Бедный ребенок! — пробормотал мужчина, прикладывая в моей шишке на лбу замороженный горошек. — Ты сама-то как, Лен? — Жить буду, — отмахнулась женщина, закрывая рану на щеке кухонным полотенцем. — Отнеси Лину наверх, пожалуйста… Господи, спаси душу этого ребенка! С тех пор я перестала быть тупой, как мать того и хотела. Я сидела ночами и училась, а что не понимала, то мне объясняла тетя Лена. А потом втянулась как-то и сама начала хорошо учиться. Мама не стала мной гордиться, но теперь уже ненавидела тихо, периодический напиваясь и опускаясь до побоев. А я так ее боялась, что, даже когда выросла, не могла дать ей отпор и прекратить это. Когда дядя Артем ушел от нее, все только усугубилось, ведь ее мечта, то, чего она добивалась такими трудом и манипуляциями, рухнуло в один миг, стоило мне по секрету перед сном ему рассказать, откуда взялся у тети Лены шрам. Как он тогда орал, господи, никогда этого не забуду. Все маме припомнил. Даже тот факт, что она обманула его со своей беременностью, после сымитировав выкидыш. Заставила жениться на себе, а потом только жизнь его окончательно испортила своими запоями и тратами на лучших психиатров, а ему просто жалко было выкинуть ее с ребенком на улицу. Он, как оказалось, знал обо всех ее грешках, но никогда и подумать не мог, что пригрел под боком садистку, ненавидящую собственное дитя. Он порывался меня забрать себе, но мама встала в позу и сказала, что она мать и дочь останется с ней. Отсудила у дяди Артема половину всего и укатила в неведомые дали, забрав с собой в новую жизнь меня и тетю Лену, которая просто побоялась меня бросить наедине с чокнутой мамашей. Позже мы вернулись в родной город, когда дядя Артем умер. Он так больше и не женился. Семьи у него не было, и все, что у него осталось он завещал мне. Адвокат отдал мне после зачитывания завещания его письмо. Я осмелилась прочитать его только полгода назад. Как сейчас я помнила горькие слова, в которых он извинялся за то, что так и не смог найти меня и отобрать у матери. Писал, что любит меня как дочь несмотря ни на что. — Лин, ты шутишь? — в кухню влетел Алекс, на ходу целуя мать в щеку, и недовольно посмотрел на меня. — Сама подняла меня, а теперь… Линк, ты чего? Плачешь что ли? Малыш… — Это слезы счастья, — отмахнулась я. — Я просто хотела вам сказать, что никогда не встречала людей, лучше вас. За такой короткий срок я успела искренне полюбить вас, теть Жень, — она тепло улыбнулась, утерла мне слезинки кухонным полотенцем и, подойдя ближе, обняла. — Я тоже люблю тебя, милая… — А меня-то хоть кто-то любит?! — как всегда встрял Алекс, как бы намекая, что тоже хочет «жрать». При этом его напряженный взгляд не отрывался от моего лица, а я пыталась сохранить на нем легкую улыбку.

***

На контрольную мы так и не успели, поэтому коллективным разумом было принято решение забить на учебу, сделать пиццу и сесть смотреть какой-нибудь фильм втроем. Мы с теть Женей на протяжении всего просмотра слушали завывания ее сына о том, какая это скука, припорошенная сгустками соплей. Розовых. — А я думаю, это был хороший фильм, — сказала мама Алекса и, сочувствующе похлопав меня по руке, встала на ноги, — Я иду гулять с собакой, надо что-то в магазине? — мы помотали головами, и она, улыбнувшись, вышла из гостиной. Я посмотрела на Савельева, которого, прямо-таки, распирало всего, и, возведя глаза к потолку, мученически пробормотала: «за что?!» — а затем сказала: — Валяй. — Вот спасибо, родная! Серьезно? Нет, вы, девчонки, серьезно?! Хороший фильм?! Я думал, коней двину! Я… — Ты настрадался бедняга, — промурлыкала я ему в губы и, услышав, как захлопнулась входная дверь, залезла к нему на колени. — Но ты же вытерпел? — Вытерпел, — серьезно согласился он, обнимая меня за талию. — Ты мой герой? — Я твой герой. — Тогда получай награду, — хихикнула и стянула через голову футболку вместо со спортивным лифчиком. — Знаешь, я готов еще парочку фильмов глянуть, если меня всегда будет ждать это, — пробормотал он, под игривое хихиканье от меня прикасаясь губами к моей шее.

***

На следующий день мы все-таки дошли до школы. Заняв, как обычно, одну из последних парт в кабинете химии, я с удивлением покосилась на пустующее место рядом с собой. Леры не было, как и Кирилла. Посмотрев на Алекса, поняла, что она тоже заметил пропажу друзей. Прозвенел звонок, и в помещение вошла учительница. Она обвела взглядом класс и недовольно скривилась. — Передайте Вишневскому, что скоро мне станет плевать на то, что он красивый и высокий. И подружку его новую тоже предупредите. Ее баллы, полученные благодаря уму, потихоньку съедаются. — Может, они заболели оба? — крикнул кто-то из класса. — Вчера их тоже не было. — Ну конечно, — пробормотала Виктория Сергеевна. — Гормоны им в голову врезались — вот и вся болезнь… — дальше я уже не слушала ее. Толкнула Настю, сидящую передо мной и шепотом спросила: — Кира и Леры вчера не было? — она повернулась ко мне и кивнула. — Ну да, мы все думали, что вы вместе прогуливаете, а вы по парочкам разбились, как я вижу… — Алекс цыкнул на нее, и девчонка тут же замолчала. Я взволнованно посмотрела на него, встречаясь с точно таким же озабоченным взглядом, и прочитала по губам его вопрос: «Ну, и куда они, блять, делись?!»