Точки соприкосновения (Common Grounds)

— Потрясающая идея, Анна, — проворчал мистер Холмс. — Позволить мальчику развлекаться с другом во время наказания. — Он так несчастен, Берт, — сокрушалась женщина. — А возможность видеться с другом — первым и ЕДИНСТВЕННЫМ — может помочь. — Нечего ему потакать. — Мы оба знаем, что наши мальчики слишком умны, для чтобы воспитывать их такими методами. Фильтруй эту чепуху, если хочешь повлиять на них, — возразила мать. — И ты действительно считаешь, что встречи с другом помогут? — сомневался мистер Холмс. — Да он же его живьём сожрёт. Никто не захочет дружить с ним в таком состоянии. — Джон особенный, — твёрдо возразила миссис Холмс. — Он хороший парень, который не видит в Шерлоке фрика, а учитывая историю семьи, он более чем знаком с наркотическими последствиями. — И ты ему доверяешь? — Ты просто не видел их вместе, — ответила Анна. — Они прекрасно ладят. — А что думаете вы, миссис Хадсон? Майкрофт? — Бедному мальчику и так досталось, Берт, — ответила миссис Хадсон. — Хоть друга ему верните. — Я против, — твёрдо возразил Майкрофт. — Хочешь наказать его сильнее? — вмешалась миссис Холмс. — Наоборот, — спокойно ответил Майкрофт. — Не хочу вешать на Джона такую ответственность. Шерлок — не его семья и не его проблема. У него и так выдался тяжёлый год, а мы собираемся сделать из него сиделку и заставлять терпеть капризы чужого человека, потому что сами не в состоянии. И я до сих пор считаю, что нужно отправить Шерлока на лечение. Самим нам не справиться. — Джон почти что член семьи, — ответила миссис Холмс. — Его сестра — копия отца, а мать, когда не на работе, шляется непонятно где. Сейчас мы его единственные близкие люди. Они скучают друг без друга. Думаю, общение пойдёт на пользу обоим. — Я подумаю, — пообещал мистер Холмс после короткого молчания. *** На следующей неделе в поместье Холмсов царила та же жуткая тишина. Глава семьи не уехал, но Джон больше не видел ни его, ни остальных. Хотя он в основном работал на улице, выполняя разнообразные мелкие поручения. Он понимал: миссис Хадсон просто держала его подальше от семейных разборок. Однажды она попросила обойти пруд и собрать все упавшие ветки, об которые можно споткнуться. В тот день он просто свернулся под деревом и читал. Когда он вернулся в дом под конец дня, миссис Хадсон грустно улыбнулась и похлопала его по щеке. На вторую неделю после инцидента Джон мыл окна в оранжерее и вдруг услышал сзади шаги. — Джон Ватсон? — поинтересовался глубокий голос. Мальчик обернулся и увидел хозяина дома, натянуто улыбавшегося и сверлящего его знакомыми серо-зелёными глазами. — Здравствуйте, мистер Холмс. — Я слышал, ты усердно трудился последние пару месяцев. — Рад помочь, сэр. У вас удивительный дом. — Да, — согласился тот, похлопав по каменной стене. — Я очень привязан к нему. Вырос здесь. Жаль, что большую часть времени приходится проводить в Лондоне. — Там, наверное, интересно. — Джон улыбнулся. — В основном, скучно, — усмехнулся мистер Холмс. — Встречи отнимают всё время, так что особо не до красот города. Джон неловко кивнул, прежде чем спросить: — Вы что-то хотели? Я почти закончил с окнами. — Вообще-то, — начал мужчина, — я хотел поинтересоваться: не хочешь ли ты повидаться с Шерлоком? — Серьёзно? — радостно воскликнул Джон. — Возможно, ему пойдёт на пользу поговорить с кем-то, кто не учит его жизни. Что думаешь? — Я с удовольствием! — Джон усмехнулся. — Что ж, тогда позволь тебя проводить. Но помни: он сейчас не в лучшей форме. — Ничего страшного, — заверил Джон. Они быстро добрались до жилого крыла и, прежде чем Ватсон успел рассмотреть хоть какую-то комнату, оказались перед дверью с навесным замком. — Знаю, это чересчур, — поморщился мистер Холмс. — Но это для его же блага. Джон ничего не ответил, и отец Шерлока постучал в дверь. В ответ донёсся приглушённый приказ убираться, но мистер Холмс достал ключ и, вставив в замок, чуть толкнул дверь. — Что непонятного в «вали отсюда»? — послышалось из-за приоткрытой двери. Мистер Холмс кивнул Джону и раскрыл дверь шире. Тот проскользнул внутрь и слегка подпрыгнул, услышав клацанье замка за спиной. Огляделся и не удивился задёрнутым шторам. Глаза Шерлока сейчас, должно быть, жутко чувствительные. — Эй, приятель, — тихо обратился Джон к силуэту под одеялом. Фигура начала копошиться, и вскоре наружу показалась кудрявая макушка и опухшие глаза. Джон заметил чёрные круги под ними и бледнющее, осунувшееся лицо. — Чего припёрся? — практически прорычал Шерлок. — Очевидно, — перешагивая через разбросанные вещи, Джон оказался рядом с кроватью, — чтобы развлечь твою тоскливую задницу. — Обойдусь, — сердито огрызнулся парень. – Всё, что мне сейчас нужно — двадцать колёс обезболивающего и пилюля снотворного размером с Россию. — Настолько хреново? — посочувствовал Джон. — Я не спал три дня, всё тело ломит, еле глаза разлепляю, а если блевану ещё хоть раз, то выплюну почки и полметра кишок, — пробормотал Шерлок. — Я могу чем-то помочь? — спросил Ватсон. — Да, придушить, чтоб я отрубился. Так хоть чувствовать ничего не буду. — Не лучшая идея, — усмехнулся Джон. — Но я могу попробовать то, что делала мама, когда мы с Гарри болели. — Я гений, Джон, — прорычал Шерлок. — Твоя мать не придумает ничего, чего я уже не опробовал на себе раз по тридцать. — Невыносимый ворчун. Так будем пробовать или нет? — Ладно, — пробурчал Холмс. — Тогда ложись. — Джон залез на кровать, умостился у изголовья и положил на колени подушку. — Вот сюда. — Серьёзно? — саркастически вопросил Шерлок. — Если хочешь, я уйду, — спокойно предупредил Джон. — И можешь загнуться здесь от боли и скуки. Шерлок медленно подполз по матрасу, выглядя таким жалким, что Джон едва не расхохотался. — Ложись лицом к двери, — скомандовал он и помог гению расположиться у себя на коленях. Шерлок тяжело опустился на подушку и свернулся калачиком, защищая чувствительный желудок. Джон начал легко перебирать кудри, чуть задевая кожу. — Никакой разницы, — сердито пробормотал брюнет. — Заткнись и закрой глаза, — сурово приказал Ватсон. Шерлок тяжело вздохнул, но под пальцами Джона потихоньку расслабился и спустя двадцать минут вынес вердикт: — А вообще, не так уж ужасно, — признался он и сильнее уткнулся в подушку. — Неужели ты признал мою правоту хоть в чём-то? — поразился Джон. — Не надейся, что это повторится, — сонно пробормотал парень. – Ну, может, лет через десять. — Я запомню это. И тебе буду напоминать каждый день. — Ты садист, Джон. — Шерлок зевнул. Джон усмехнулся и продолжил играть с тёмными кудрями. Минут через десять дыхание гения замедлилось, и он тихо захрапел. Ватсон откинулся на изголовье и прикрыл глаза, продолжая гладить друга. *** Когда он проснулся спустя несколько часов, то почувствовал, что уткнулся носом во что-то тёплое и мягкое. Глубоко вдохнул, позволив запаху порошка и кожи пощекотать ноздри, и прижался ближе, ощущая, как аромат словно окутывает тело целиком. Попытался подавить зарождающуюся в висках боль. Господи, он словно из ада вернулся. Чуть подвинулся, чтобы облегчить напряжение в спине, но было всё равно что чинить шаттл двумя скрепками и жвачкой. Он перевернулся на спину и разлепил глаза. Сердце, казалось, пропустило удар, стоило увидеть спящего Джона Ватсона. По коже пробежали раскалённые искры, пока он разглядывал тонкие светлые ресницы и волевой подбородок. Что-то изменилось. Он никогда ещё не чувствовал такой навязчивой потребности быть с кем-то рядом, дышать одним воздухом. Весь последний месяц он радовался каждому случайному касанию и мог лишь смотреть, но не трогать. Честно соблюдал установленные Джоном границы. И гораздо больше, чем схватить блондина, притянуть к себе и засосать эту манящую золотистую кожу на шее, он хотел, чтобы Джон был рядом. Слушал его, смеялся с ним, был с ним. Он боялся, что, если переступит черту, Джон уйдёт. Когда нарисовался Джим, он был нервным и взволнованным. С последней дозы тогда прошло три дня, и он настолько нуждался в наркотике, что даже тень разочарования на лице Джона не заставила послать своего дилера. Он поморщился, вспомнив о тех двенадцати часах. Первая дорожка, подготовленная Джимом, была потрясающей. Мозг словно включился на полную мощность, и он собирался направить энергию на исследование каждого сантиметра тела Джима кожей, языком, зубами и губами. Они боролись, трахались и нюхали одну за одной, пока голова не начала грозиться взорваться от переизбытка ощущений. Когда Джим в третий раз грубо вошёл в него, в комнату влетела мать. Её красивое лицо, искажённое шоком, — всё, что он тогда видел, пока она наблюдала, как её обдолбанного сына имеет конченый мудак Джим Мориарти. Он отмахнулся от воспоминаний и прижался к блондину, который сидел с ним шесть часов подряд и перебирал умелыми пальцами его мокрые от пота кудри. Хотелось остаться здесь навсегда. Просто лежать и наслаждаться теплом тела и запахом Джона. Он лёг обратно на подушку и уткнулся в живот Ватсона, обняв его за бёдра и притянув ближе, и мгновенно уснул.