Тихие воды

Лейла подула на руки. Перчатки уже не слишком помогали, и иногда на привалах пальцы начинали коченеть. Но признаваться в этом она не собиралась — не хотелось пропустить захватывающую дух красоту вокруг и просто переместиться в конечную точку маршрута за секунду. Она хотела схитрить и предложила Элррину магически перескакивать небольшие расстояния чередуя это с обычной ездой, чтобы увидеть больше разных пейзажей, однако, выяснилось, что так перемещаться можно только в хорошо известное и предсказуемое место, чтобы не выйти на той стороне в скалу, дерево или еще что-нибудь недвижимое — заканчивались такие промахи как правило смертью. Скрепя сердце, девушка решила ехать столько, сколько сможет. Сейчас она уже готова была сдаться, но демон сказал, что они почти добрались до того места, дальше которого не проехать — гигантский каньон преградит им путь. Каньон, который позволяет синэири жить обособленно. Конечно же, Лейла не могла пропустить такое, осталось померзнуть совсем чуть-чуть. Она меркантильно запустила руку в гриву льва, устало бредущего рядом, и вожделенное тепло разлилось по пальцам. Было видно, что Сою тоже не очень нравится холод, хоть поначалу он был в восторге от снега. Девушка окинула взглядом белые остроконечные горы, редкие оголенные места которых выглядели черными. Путешественники второй день неслись сквозь лес меж двух горных хребтов, и места становились всё более заснеженными и пустынными. Оставив Элррина свежевать кролика, Лейла в сопровождении льва отправилась прогуляться, размять ноги после скачки. Снег белыми подушками лежал на лапах размашистых елей, склоняя их вниз. И сверкал. Девушка подолгу наслаждалась каждым видом, тщетно пытаясь запечатлеть их в памяти навсегда. Сой повел ушами и с любопытством пошел вперед, то и дело смешно проваливаясь всем своим немалым весом в насте, скрывавшемся под небольшим слоем свежего снега. Девушке тоже показалось, что она что-то слышит, и звук манил её не меньше, чем льва. По мере приближения к источнику звука, мелодия становилась отчетливей, и за очередной елью они наткнулись на юношу, одетого так легко, что девушка невольно поёжилась, пряча нос в шарф. Беловолосый юноша с миндалевидными янтарными глазами закончил свою странную еле слышную песню, и его гости словно очнулись от наваждения, к ним вернулась способность соображать, и Лейла наконец насторожились: — Кто ты? — выпалила она молниеносно, не подумав, что этот человек скорее всего её не поймет. Но он понял. И гордо заявил: — Я — Фяосинк! «Будем считать, что это имя», — девушка попыталась изобразить приветливую улыбку: — Я Лейла. Паренёк хмыкнул, будто ничего нового не узнал, и ничего не ответил. Лейла не боялась его, ведь с ней был Сой. Однако, Сой подошел к нему и охотно потерся о подставленную ладонь. Незнакомец начинал вызывать определенное беспокойство… — Извини, что потревожили тебя… — начала она, надеясь беспрепятственно уйти. — Это я вас позвал, — резко прервал белобрысый, его тон был по-мальчишески заносчивым, — Передавай привет братцу. С этими словами он обернулся белой длиннохвостой птицей довольно крупного размера, одарил её с высоты желтым взглядом и, воспарив над верхушками елей, скрылся из виду. «Так это и есть брат Элррина?» Девушка проследила за его пафосным отлётом и в смятении побрела обратно. Может быть, только наследник обязан быть демоном? Или это был какой-нибудь кузен? Она так погрузилась в мысли, что не заметила, как Сой отстал, а саму её то ли клонит в сон, то ли… К тому моменту, когда в поле зрения возник незнакомый желтоглазый мужчина, его еле слышное пение так успокоило её, что даже не получалось достойно испугаться. Очередной любопытный родственник?! Полные предвкушающего торжества глаза говорили, что нет. Тайоцолин давно ждал этого момента — много, много лет. С того самого дня, как девушка, которую он планировал взять в жены, внезапно ушла из клана с чужаком. Рогатым чужаком, даже не имеющим крыльев. Такого оскорбления он забыть не смог. Сначала он хотел похитить их дочь, но она всё никак не появлялась на свет, а теперь ей было всего двенадцать, но он терпеливо ждал. Заслышав, что Фяосинк летит посмотреть на предполагаемую невесту брата, он счел этот вариант так же подходящим. К тому же, он чертовски устал ждать. Нет, он не любил мать Элррина, он просто любил планировать, и теперь хотел отомстить за разрушенные планы. Он продолжал окутывать девушку своей сладкой усыпляющей песней, но она теперь уже поняла, в чем дело. «Я тоже умею петь», — с наведенным спокойствием подумала Лейла и завела самую дурацкую и привязчивую детскую песенку: — Умчи меня-я-я-я оле-е-е-ень в свою страну оле-е-енью!.. Тайоцолин поморщился от пугающей безыскусности и наивности мелодии, ничего подобного ему ранее слышать не приходилось. Он начал сбиваться, теряя нити чарующей песни, и к концу припева девушка ощутила, как эмоции и бодрость постепенно возвращаются. Но испугаться почему-то по-прежнему не получалось, а значит защита Элррина не сработает. Сложно испугаться, когда знаешь, что всего-то и нужно что испугаться. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она выкрикнула: — Э-эл! Синэири понял, что по-тихому умыкнуть невесту не выйдет и пора поспешить, и, сменив облик на птичий, схватил девушку, как коршун кролика. Лейла услышала над собой хлопанье огромных крыльев. Уже поднимаясь в воздух, она видела, как очухивается ото сна лев, как словно безумный маньяк выбегает из-за ёлок демон с окровавленным ножом в руке… — Элррин! — она сдавленно пискнула, еле дыша в крепкой хватке когтей. Маг оценил ситуацию молниеносно, в его свободной руке сверкнула огненная плеть, которая со свистом метнулась к длинному хвосту похитителя. Синэири совсем немелодично крякнул от боли и разжал лапы, отпуская добычу в свободный полёт. Она успела несколько раз перевернуться, увидеть бескрайнее небо, лес в непривычном ракурсе, обещанный каньон, который оказался совсем недалеко — именно в ту сторону нёс её незнакомец. Хоть они и взлетели немногим выше деревьев, но выжить Лейла уже не надеялась и обреченно летела лицом к белой поверхности. Она было зажмурилась перед неизбежным, но в этот момент прямо под ней появился бегущий черный зверь. На его спину девушка плюхнулась достаточно мягко — мягче, чем предполагала, ей даже показалось, что время перед этим растянулось. Или это она вдруг замедлилась? Подбежавший Элррин был необычно взволнованным и что-то спрашивал, но Лейла ничего не понимала и даже не слышала, пока странное оцепенение не сменилось нарастающей невыносимой болью. Затем всё вокруг почернело. — Ребро одно сломано. К вечеру заживет, — услышала девушка приходя в себя, и голос был ей приятно знаком, — Но пока двигаться нельзя. Сломано? Она прислушалась к ощущениям, но ничего, кроме покалывающего тепла возле сердца не уловила. Открыла глаза. Над ней возвышалось небо и два стоящих рядом демона. По другую сторону вдоль неё растянулся тёпленький Сой. — Ну хоть в палатку-то можно перенести? — поинтересовался у отца Элррин. — Лучше палатку сюда. Давай, тащи всё, а я побуду здесь. Элррин хмыкнул и пошел исполнять указание. Покровительственный тон отца его иногда просто выбешивал, но позвать другого хорошего целителя он здесь и сейчас не имел возможности. Довиос оглянулся на девушку и заметил, что та уже очнулась. — Добрый день, милая. Ни слова, тебе сейчас лучше не напрягаться. Не шевелись. Он присел на одно колено и подсунул ладонь снизу под её шею, тотчас вдоль позвоночника растеклось тепло, и оно было не лишним. Только сейчас Лейла поняла, что лежит на холодном снегу. Она вспомнила всё, что произошло и помрачнела, стараясь не встречаться с пристальным, изучающим взглядом темно-серых глаз. Снова эта неловкость. Снова кто-то видит её в неприглядном свете, в качестве жертвы. Опять ей досталась эта постыдная роль. Оставалось только презирать себя за беспомощность и беспечность… — Что за тёмные мысли? — Вопрос застал её врасплох, и округлившиеся глаза позабавили демона, — Нет, читаю исключительно по твоему лицу, — он усмехнулся, — Ни о чём не переживай. Всё будет хорошо. Гранлорд позволил себе побыть с юным поколением совсем недолго, пока сын ставил вокруг девушки палатку, после чего разрешил своей пациентке разговаривать и отбыл по своим гранлордским делам. — У меня почему-то не получилось испугаться, — тут же пожаловалась Лейла, — Наверное, из-за его странной песни. Мне показалось, что она усыпляет… Элррин кивнул. — Да, прежний вариант теперь будет бесполезен, я должен был догадаться. Я что-нибудь придумаю. Девушка ждала упрёков за то, что сильно далеко ушла одна, но их всё не было и не было. Демон погрузился в длительное молчание, перебирая варианты. От того нового для него страха, который ему самому пришлось пережить сегодня, он наворотил такое многослойное заклинание защиты, что даже голова пошла кругом. Момент, в который он понял, что она не умеет правильно приземляться, всё ещё преследовал его. Момент всеобъемлющего ужаса, какого он никогда прежде не испытывал. Это тебе не тренировка, в которой все обучены и знают, что делать. Лишь по случайности, благодаря внезапной сообразительности черного гривастого друга всё закончилось благополучно. Он запустил руку в намотанный на тонкую шею шарф и нащупал под туникой цепочку амулета. — Готово. Версия улучшенная и дополненная. — Спасибо. От меня столько неприятностей, — выдала девушка извиняющимся тоном. Элррин скривился и отмахнулся: — Давай без чепухи. К тому же, сегодняшняя неприятность — месть нашему семейству. Это я должен извиняться, что ты оказалась втянута. Прости. — И всё равно спасибо, — Лейла улыбнулась, желая прогнать тревогу, засевшую в складке меж его бровей. Демон напряженно всмотрелся в светящееся мягкой улыбкой лицо. Одна девушка уже благодарила его так же, с ангельски невинной улыбкой. И не один раз. Теперь он не пытался увидеть в каждом жесте то, чего желал, напротив — заставлял себя видеть то, чего боялся. Например, обычную вежливость. Не стоит питать никаких надежд, нужно просто переболеть этой болезнью, как бы ни было больно. Он отвернулся и тихо скрипнул зубами. На выходе из палатки он кинул ей: — Постарайся подремать до вечера, чтобы регенерация шла быстрее. В небольшой гостиной с круглыми стенами вазочки с угощениями столпились в центре низкого стола, окруженного ковриками и вышитыми подушками. Большинство бокалов и вазочек были уже пусты. Элррин с упоением наблюдал, как сестричка Соилин вместе с бабушкой уводят Лейлу в отдельную спальню. Она им явно понравилась, и демон нехотя получил от этого удовлетворение. Бедняга за последние дни уже так запутался, что не понимал, какие чувства от себя гнать, а какими спокойно наслаждаться. Вид у него был немного измотанный. — У тебя что, патологическая тяга к человечкам? — холодно добила его мать, едва они остались за столом вдвоём. Её фарфоровое лицо в обрамлении буйных колких белых прядей не выражало ровным счетом ничего. Демон отставил от себя кружку с недопитым горячим вином и уязвленно буркнул: — Нет у меня никакой тяги. Он полагал, что первые слова матери после долгой разлуки будут… Поласковее, что ли… Конечно, она всегда была строгой и отстранённой — Довиос похоже, любил топить лёд, а вот наследник энтузиазма не испытывал, особенно сейчас. Ему казалось, что мама из его воспоминаний была гораздо нежнее. Неужели только казалось? Может быть, он слишком привык к кое-чьей нежности за последние месяцы? Он выдавил из себя пожелание спокойной ночи и ушел навестить одного синэири, которому сегодня внезапно нездоровилось. «Интересно, он сказал всем, что случайно сел хвостом в костёр? Как жаль, что мне нельзя его убить...» — думал демон, которому смертельно хотелось спустить пар, и Тайоцолин был идеальным объектом. По крайней мере, он пороется у него в голове, в том числе и с научным интересом. Синэири были совершенно неизученным народом. После завтрака в семейном кругу Лейле наконец представилась возможность выйти из жилища и увидеть поселение в свете дня. Городом это назвать было сложно. Приземистые домики с крышами-полусферами были беспорядочно раскиданы среди мощных хвойных деревьев. У некоторых стены были настолько низкими, что домики больше походили на шатры. Соилин, еще вчера попросившая называть её просто Солей, вертелась рядом, предлагая направления прогулки. Она была похожа на обычную девочку с черными прямыми волосами и на вид была не старше Юоны. Но витые рога, обещавшие вырасти совершенно роскошными, она носила с достоинством и не желала прятать. Лейла давно заметила, что дети демонстрируют рога гораздо охотнее взрослых. Фяосинк тоже слонялся рядом, делая вид, что ему совсем неинтересно. Он, как выяснилось, был уступкой, чтобы род матери в этом племени не прервался. Был ли сам парень рад тому, что лишен демонической магии — оставалось загадкой. — А ведь мы забыли сказать про праздник в вашу честь! — Соля весело захихикала, — Сегодня вечером девчи задумали танцы… Дальше продолжить она не смогла, загибаясь от хохота, как ребенок, пытающийся рассказать очень смешной на его взгляд анекдот. Рядом не было больше никого, кроме Фяосинка, который не спешил помочь сестре. Но, через какое-то время он сжалился и со скучающим видом пояснил: — Одна старая карга предсказала, что вечером, цитирую: «издалече явится завидный жених». Она давно потеряла дар и заделалась вещуньей. — И я теперь даже знаю, как у неё это получается! — поспешила вставить Соля, прежде, чем снова зайтись хохотом. — Она пытается рассказать, что видела, как старуха подслушивала у нашей двери, — перевёл парень с самым невозмутимым видом. — Фяо, ты сегодня такой нудный! — пожаловалась девочка, вытирая рукавом проступившие слёзы, — Это же так смешно! Лейла рассудила, что девочка, несомненно, вся в папу, а Фяо — в маму. В кого выдался сам Элррин, вывести пока не получалось. Он был слишком особенным. «Завидный жених…» Лейла тихонько прерывисто вздохнула. Да уж, она точно позавидует счастливице. Но не по той причине, по которой будет завидовать большинство остальных. Девушка с тоской обвела взглядом уютные шатры, паутинку веревок и гамаков между деревьями, где резвились легко одетые дети. Она созрела для своей первой песни о любви. Остаток дня она то и дело вертела в уме фразы, пытаясь запрятать свои чувства в образы так, чтобы никто и никогда не догадался об истинном смысле слов. Особенно Элррин. К вечеру народ собрался на Большой поляне, чтобы поглазеть на внезапное танцевальное состязание, причины которого не всем были известны, в том числе и виновнику события. Для его младшей сестры это оказалось достаточным поводом, чтобы без конца давиться заразительным смехом. Все расселись на пушистых ковриках вокруг поляны, включая музыкантов с арфами и флейтами — им, как заметила Лейла, вовсе не требовалось быть рядом друг с другом, чтобы действовать слаженно. Фяосинк к этому времени уже привык к гостье, оттаял и, сделав лицо попроще, смеялся вместе со всеми, даже подкалывал Элррина на пару с сестрой. Мать пыталась утихомирить детей, но они слишком уж разошлись. Старший сын методично уминал тёплые лепёшки с мёдом и то и дело поглядывал «из вежливости» на танцующих в тонких одеяниях девиц. Их длинные рукава успешно изображали крылья, плавно развиваясь вслед движениям рук, босые ступни скользили по утоптанному снегу, а силуэты изящных тел просвечивали в свете фонариков. Лейла в очередной раз поёжилась и сильнее зарылась в черный теплый мех, и лежащий под ней Сой довольно заурчал, наслаждаясь перепавшими ему ласками. Всё это было очень красиво, но как же холодно!.. Девушка пошевелила пальчиками в сапогах. Она не сразу поняла, что Соля обращается к ней, и пришлось переспросить. Маленькая демоница со смешинками в глазах повторила: — Тебя не волнует, что он спит со всем, что движется? — Что?.. Ничего себе вопросы от маленьких девочек! Она оторопело уставилась вниз, стесняясь посмотреть кому-нибудь в глаза. К счастью, мужчина даже не обернулся, похоже — не слышал, погрузившись в созерцание танца. — Это не должно меня волновать, — выдавила она из себя, немного подумав и тщательно взвесив слова. — Ну да, тут никакой волновалки не хватит! — подростки захихикали, и мать дала обоим легкие подзатыльники. — Хватит нести чушь, — отрезала она, — Вы всем мешаете. Но выступление трёх самых искусных танцовщиц в этот момент завершилось, и девочка игриво сообщила: — Уже не мешаем! Элррин, выслушавший всё это молча, встал и не оглядываясь направился к одной из танцовщиц, к той, что смотрела на него наиболее вызывающе. Слова сильно задели его. Слишком спокойные, слишком безразличные. Если бы он видел Лейлу в тот момент, то, возможно, думал бы иначе. Но он не видел. Заходя в шатёр синэири-победительницы, и всё так же не зная, что является главным призом состязания, демон уже успел осознать, что обиделся совсем по-детски, не стоило так бурно реагировать. Но возвращаться сейчас ему не хотелось — семейство успело его достать, а Лейла… Мнение этой девушки, как выяснилось, имело для него слишком большое значение, а ей совершенно наплевать. Ему и надо-то было хотя бы капельку ревности. Совсем малюсенькую. Но раз никому нет дела, он может наконец расслабиться и развлечься. Демон угрюмо развалился среди разноцветных маленьких подушек, раскиданных в уютном гнёздышке из перин. «Тоже любит мелкие подушки, прям как Лейла», — на автомате заметил он и скривился, поняв, что опять сравнивает. Он постарался отвлечься, полностью переключить внимание на девушку с аномально длинной белой косой. Он наблюдал, как она разливает дымящийся напиток в два бокала, насыпает орешки в резную деревянную плошку, берет небольшой поднос и плавными движениями скользит к нему, безо всякого смущения или игривости открыто встречая его взгляд обжигающе карими глазами. Элррин попытался утонуть в этих глазах, но не смог. Пробежался пальцами, очерчивая контуры гибкого тела. Ни-че-го. Только тревога. Его не покидало смутное ощущение совершаемой ошибки. И с каждой минутой это ощущение крепло. Возвращаясь с поляны Лейла держалась молодцом. Но стоило только остаться одной в своей комнатке, как по щекам тихо потекли слезы. Перед глазами всё еще стояла его удаляющаяся спина. Рядом с другой. Всю ночь девушка почти не спала, а утром не спешила подниматься, свернувшись в мягком гнёздышке в позе эмбриона. Ей не хотелось никого видеть и не хотелось, чтобы видели её. Но вечно так продолжаться не могло. Ароматы еды и стихшие шаги подсказали ей, что домашние уселись за завтрак. Она выскочила незамеченной, чтобы проветриться и умыться в ледяном ручье в нескольких дворах отсюда. Колючий воздух терзал раздраженную кожу под глазами. Она тщательно старалась избегать встреч с кем-либо и воровато кралась по задворкам. В стороне от жилищ, возле источника, хлеставшего из скалы, Лейла наткнулась на двух девушек. Она не стала бы обращать на них внимания, если бы не признала в одной из них ту самую, с которой ушел Элррин. Она тут же спряталась за молодой елью. — Нет, — резко буркнула обладательница косы до пят, — Вообще ничего! Она шмыгнула носом и судорожно втянула воздух. Веки её были такими же красными, как у Лейлы. — Вылакал все мои запасы вина, валялся с отрешенным видом и вопрошал не то у меня, не то у потолка «почему женщины такие непонятные и бесчувственные?» — зло продекламировала она с издевательскими интонациями, — Тц! Кто тут непонятный, так это он! И где обещанная демоническая искусность в любви? Где обещанный жених? На последних словах голос девушки дрогнул, и она вновь заревела. Её подруга поморщилась и вздохнула. — Я же тебе говорила, что туфта всё это. Нашли кому верить! Будто в первый раз Циола ошибается! — Но ведь приехал же! — С подружкой. — Да он её даже не обнял ни разу! - возмутилась кареглазая. — Ну… Мало ли, может поссорились… И неудавшаяся невеста завыла по-новой. Лейла не поняла почти ни слова. Но интуиция подсказывала ей, что для неё самой всё не так уж плохо и идти топиться совсем необязательно. Она немного устыдилась своей радости чужому горю, но всё же почувствовала себя гораздо лучше. Всё останется по-прежнему… По крайней мере, еще на какое-то время. Заглушаемая шумом воды и всхлипываниями, она неслышно удалилась и спустилась вниз по течению, где смогла умыться. Элррин наивно полагал, что на завтрак он явится последним, когда все уже поели. Но планы имеют обыкновение рушиться — войдя в гостиную он обнаружил там свою зазнобу. Они обменялись скупыми приветствиями не глядя друг на друга, и в неловкой тишине завтрак тянулся, казалось, целую вечность. Если бы Элррин нашел в себе смелость взглянуть на лицо девушки, он бы мог заметить всё еще покрасневшие глаза, которые она усердно прятала, но он был слишком занят сгоранием со стыда — довольно редким в его жизни явлением. Он злился на себя за это чувство, для которого не видел никаких логических оснований. У него не было ни жены, ни невесты, чтобы в чём-то себя ограничивать. Только безнадёжное наваждение. С не меньшей неловкостью путешественники принялись собираться в обратный путь. Они разговаривали о сиюминутных пустяках как обычно, если не считать того, как старательно Элррин не смотрел на девушку, вопреки всем доводам рассудка боясь увидеть в её взгляде разочарование или что-нибудь похуже, если, конечно, бывает что-то хуже. Лейла же, убедившись, что её лицо уже в порядке, внимательно следила за хмурым демоном. Если синэири и осталась с носом вместо жениха, то уж демон-то вряд ли упустил своё и теперь должен быть довольным жизнью. Памятуя, как свободно его друзья говорили о таких делах, она, поборов смущение, решилась немножко полюбопытствовать. В конце концов, не так давно он сам спокойно рассказывал ей о своём турнэ по монастырям. — Что-то случилось? Ты какой-то странный с утра. Элррин от удивления уставился на неё, перестав утрамбовывать вещи в сумку. — Нет, ничего. — Поссорился с невестой? — она дернула щекой, пытаясь изобразить улыбку. — С КЕМ? — А… Так тебе так и не рассказали, что ты — "предсказанный жених"? — КТО? Лейла не удержалась и умилённо усмехнулась, видя это ошеломленное выражение лица. — Девушки вчера состязались за право быть невестой. Твоей невестой. Им так предсказали. Элррин открыл рот. Закрыл. Тряхнул головой, отгоняя весь этот бред. — К лешему предсказания, — процедил он и еще более хмурый вернулся к прерванному занятию. Лейла решила не продолжать допрос, слишком уж замкнутым и напряженным выглядел сейчас демон. Прощание было по-демонически скупым, провожать их никто толпой не вышел, только Соилин покрутилась вокруг льва, выражая зависть — она давно соскучилась по родным краям. Элррин вскочил на Соя и не глядя на спутницу похлопал по спине зверя, приглашая её. Лейла и Сой растерянно переглянулись, после чего лев самовольно прилёг, позволяя девушке залезть. Демон скривился, осознавая свою оплошность: он так увлекся чувством неловкости и самобичеванием, что начал выпадать из реальности и забыл подсадить её. — Ты обиделся? — спросила Лейла, осторожно обнимая его за талию. Элррин удивленно повернул к ней голову. — Я что-то сделала не так? Демон приподнял брови, затем горько, но тепло усмехнулся. — Нет. Разумеется нет. Он чувствовал теплые руки на своём животе и не понимал, как можно сердиться и обижаться на это невинное нежное создание. Если уж и обижаться на кого-то — то только на себя. После нескольких минут безудержной скачки, бодрящей и освежающей голову, он всё же спросил: — Тебе... Правда все равно? — Что все равно? — донеслось из-за спины. — С кем я… сплю. — Я такого не говорила. Элррин ничего не понял и позволил Сою нестись дальше по тропе. Лейла крепко прижалась щекой к широкой тёплой спине. Сквозь шум ветра в ушах до его чуткого слуха донеслось еле слышное усталое бормотание: — Я сказала, что это не должно меня волновать. Демон крепко призадумался. «Да. Точно. Так она тогда и сказала. Не должно… но волнует?!» На губах мужчины заиграла улыбка, но задержалась там не долго. «Или не должно и не волнует? Так волнует или не волнует?! Р-р-р-р!» И снова зыбкая надежда. Ох уж эта надежда! «Что же ты делаешь со мной?..»