Тихие воды

Лейла тихо напевала под нос, протирая столы в опустевшей зале таверны. Все уже разошлись, включая хозяина. Она любила это время. Две слабые свечи освещали пространство и одна из них стояла на старом клавесине, которым почти не пользовались выступавшие здесь временами менестрели. За три года она уже неплохо научилась играть на нём, по ночам. Пропев всплывшую в памяти фразу, она бросила на столе тряпку и поспешила к инструменту. Пробежавшись по клавишам на пробу несколько раз, она уже более уверенно начала играть грустную, красиво струящуюся мелодию. Потом она запела. Этот стих, полный тоски и желания смерти, она написала еще зимой, и вот теперь он идеально сплетался с музыкой. Почему именно теперь? Уже улегшаяся было грусть, вновь всколыхнула струны души, разрывая паутину смирения. Она не плакала, её слезы были в музыке. В музыке, которую никто, кроме неё, никогда не услышит. Пламя свечи в который раз шевельнулось, причудливо меняя тени. Лейла вдруг поняла, что здесь не может быть никакого сквозняка, ведь никогда раньше не было. Девушка перестала петь, затем замерли и её пальцы. Она резко обернулась назад и вскочила, чудом ничего не уронив от ужаса. Кровь зашумела в ушах словно ливень. С трудом взяв себя в руки, она попыталась принять спокойный вид. — Ну что же ты, Лейла, продолжай, я не буду мешать, — незнакомец, встреченный на поляне, приветливо улыбнулся. Девушка судорожно пыталась припомнить, что она могла не закрыть? Дверь на кухне? Окно? Вроде бы нет. Или он скрывался тут еще до закрытия? Еле справившись с дрожью в голосе, она постаралась твёрдо проговорить: — Пожалуйста, покиньте помещение, таверна уже закрыта. — Я знаю. — он улыбнулся еще шире. Ей, конечно, уже нечего было терять и нечего беречь (так думали многие в городе и даже имели наглость делать тайком неприличные предложения, а их жены всегда смотрели на неё так, будто она эти предложения принимает), но, всё же, было очень страшно. — Не бойся, я всего лишь хочу послушать еще, как ты поёшь. Я слышал не так давно, это было изумительно. Вот уж перед кем девушке не хотелось изливать душу. Перед наглецом, которому она хотела помочь на своё несчастье, и который так посмеялся над её добрыми намерениями. Пусть бы себе спал в лесу, чтоб его волки съели! Она закусила губу. Просчитав все варианты, она поняла, что у неё нет шансов сбежать или позвать на помощь. Обреченность сковала девушку, взгляд стал отрешенным. «Пусть делает, что хочет. Если повезет, заеду подсвечником ему в глаз». Она с тоской покосилась на свечу, слабо веря в такую возможность. Она уже знала, что мужчины сильны. — Не будешь? — Не хочется что-то, — её голос был слаб, как и удары её сердца, — и работы еще много… — Всего одну песню. — И тогда Вы уйдете? — Да. — Обещаете? — недоверчиво уточнила девушка. — Да. Честное слово. «Вдруг и правда уйдёт?» Ведь там, в лесу, он всё же отпустил её. Лейла призадумалась, вспоминая что-нибудь из того, что поёт иногда своим подрастающим племянникам. — Хорошо. Про шелкопрядов или про сфинксов? — Хм! — он удивился столь неожиданному выбору. — Пожалуй, про сфинксов… Девушка едва заметно усмехнулась, усаживаясь за инструмент. Все, кто слышал от племянников о «песне про шелкопрядов», удивлялись, как можно любить песню про гусениц. Установленные маячки за два дня так и не дали никакого результата, если не считать одного, прилипшего к проходившей мимо Лейле. Вот ведь любительница шататься по лесу! Следуя за лёгкими колебаниями силы, что чувствовались под ногами, Элррин приближался к цели — третьему магическому источнику. Окрестности этого города по человеческим меркам были богаты магической силой, хватило бы для безбедной жизни кучки середнячковых магов. Продравшись сквозь заросли орешника, он оказался на поляне с небольшим озерцом, образованным запрудой лесного ручья. Возле воды сидела Лейла и что-то корябала грифелем по бумаге. Платье было вновь серое, но в клетку. — Кхм! — демон решил не скрывать свое присутствие. Лейла тут же обернулась, но от удивления не смогла вымолвить ни слова. — Не пойми меня неправильно, я здесь по свои делам, — Элррин как ни в чем ни бывало осмотрелся и уселся рядом. Закрыл глаза и сосредоточился, оценивая силу магического источника. — Добрый день, — донеслось до его ушей. По видимому, это был укор по поводу отсутствия приветствия. Когда он открыл глаза, девушка уже задумчиво смотрела в свою исписанную бумажку и теребила в руках грифель, который уже сделал серой всю её ладонь, подушечки пальцев и даже оставил пятнышко на подбородке. — У тебя грифель на лице, — усмехнулся маг. Девушка рассеянно принялась тереть щеку грязными пальцами, пока не услышала тихий смех. Она раздосадованно буркнула: — Ну и что. Потом отмоюсь, — и вновь уткнулась в свои сочинения, хотя вряд ли что-то в них понимала в данный момент. Какая разница, если чужак видит её с грязным лицом? Её лицо давно никого не должно волновать. И что он тут вообще забыл? Её щеки вдруг коснулся теплый большой палец, она попыталась отпрянуть, но не очень-то вышло — обе руки были заняты ценными предметами. Мужчина развернул её лицо к себе и провел пальцем по подбородку. — Вот теперь всё. — Он едва заметно улыбнулся, почти одними только глазами. Лейла никогда и ни у кого не видела такого странного выражения лица. Что это было? Насмешка? Высокомерие? Жалость? Вроде бы нет… Сердце на мгновение замерло под его взглядом. Стараясь скрыть смятение, девушка поспешила развить бурную деятельность — сложила в траву свои письменные принадлежности и склонилась над озером, вглядываясь в отражение. На лице и правда всё было чисто. Она оглянулась и недоверчиво уставилась на незнакомца. Он хитро ухмылялся, будто забавляясь её озадаченностью. — Ловкость рук! — лукаво заявил маг. Она ему конечно же не поверила… Кое-как отмыв руки травой и водой, она села на прежнее место. Мужчина вновь сидел с закрытыми глазами. — Вы маг? — Да, Лейла. Только не говори никому. Ты ведь не скажешь? — Раз Вы настаиваете… А что Вы тут делаете? — Пополняю свои магические силы. Если под «здесь» ты имеешь в виду эту полянку. Ты знала, что здесь находится магический источник? — Нет, Боже праведный, откуда мне такое знать? Они погрузились в молчание. Девушка изо всех сил пыталась почувствовать что-нибудь необычное, магическое в этом месте, но безуспешно. Она разочарованно вздохнула и осторожно взглянула на лицо сидящего с закрытыми глазами незнакомца. Да, он ведь назвал её по имени… — А как Вас зовут? То есть… Я имею в виду, что нечестно, что Вы знаете моё имя, а я — нет. — Элррин. — Элррин… — она задумчиво попробовала новое имя на языке, — Никогда такого имени не слышала. Вы издалека? — Да, из очень далёкого далека, — он обернулся и наткнулся на её полный внимания взгляд. — Из Недваны? — Нет, — усмехнулся маг, — Что ты, это же совсем близко, пара недель верхом. Она открыла рот, задохнувшись от возмущения и восторга одновременно: — Это!.. Это называется близко?! — девушка засмеялась, — Откуда же тогда? — Карту видела когда-нибудь? — Только нашего королевства. С кусочками соседних… Лейла сникла, впервые стесняясь своей необразованности, хотя в её городе вряд ли нашлась бы девушка начитанее её. Как она слышала, маги учились много лет и знали наверняка больше, чем любой житель их города, может быть даже больше, чем библиотекарь, который всегда угадывал, какие книги ей понравятся. Демон хмыкнул. — Давай сюда свой листок. Лейла поспешно развернула свой большой, как оказалось, лист и согнула его иначе, спрятав стих внутри. Она почтительно протянула бумагу и грифель магу. Тот взял и небрежно набросал два континента, а почти в центре одного из них, правого, небольшую кляксу. — Вот, это твоё королевство. А вот это… — он отчертил добрую четверть другого континента неровной линией. — Моё. Астарринская Империя. И вот Недвана. Он пририсовал сбоку от её королевства продолговатую колбаску. — Я даже не знала, что суши две… — Это называется континенты, и их три. Но третий почти необитаем, слишком уж там холодно. На нём обосновались ледяные драконы. — Драконы?! — глаза девушки расширились, — А эльфы, эльфы правда есть? Вы видели их? Демон усмехнулся. Всех человеческих девушек всегда первым делом интересовали эльфы. — Вот здесь их леса, — он обвел неопределенный кружок посреди своего континента, чуть выше империи. — А у них есть крылья? — Все не унималась девушка, глаза которой горели от восторга. — Нет. Они просто высокие, худые и скучные. — Быстро ответил он, предвосхищая следующий вопрос. — Хмм… А кого еще Вы видели? Кто живет в вашем королевстве, кроме людей? Если до этого момента Элррин наслаждался тем, что наконец-то впервые за несколько месяцев пути ему не нужно врать, то теперь снова приходилось осторожничать и выкручиваться. — Ммм… кроме людей у нас в империи есть… гномы, гоблины, орки, эльфы-отщепенцы, которым дома не сидится… демоны есть, драконы… — Драконы… — потрясенным эхом повторила девушка, — А ангелы? — Это которые люди с белыми крыльями? Нет, о таких мне неизвестно. Антропоморфных рас с крыльями нет. Разве что драконы и синэйри, но в антропоморфной ипостаси у них нет крыльев. — Вот как… — девушка приуныла, в том числе и из-за незнакомых слов. — И у демонов нет? — Нет. — Хмм… А что же тогда есть у демонов?! — Магия. Если внешне — то рога. — Они ими бодаются? — девушка хихикнула. — Гм. Не замечал, — демон поскрёб щетину на подбородке, — Может и вправду бодались когда-то. Сейчас — чем больше рога, тем больше сила. И наоборот. — А хвосты есть? — не унималась Лейла. — Не-ет. — Вот как… А гоблины правда зеленые? От смены темы демон мысленно облегченно выдохнул. — Бывают и такие. Но в основном серые разных оттенков. Да, у пещерных есть остаток хвоста. Маленький такой хвостик. — Эх… — девушка обняла колени и уставилась вдаль, за озерцо. — Вот бы посмотреть… — На хвост гоблина? — Нет, на всех… На всё… Незаметно для себя, Элррин перешел в режим соблазнителя. Некоторые расы считали нравы демонов распутными, даже сограждане по империи. Сами же демоны с гордой усмешкой размахивали криминальной статистикой, в которой значилось, что среди насильников демонов попросту нет. Они либо всеми правдами и неправдами соблазняют, либо, получив безоговорочный отказ, цивилизованно переключаются на другой объект интереса. Соблазнение для демонов было своего рода высшим из искусств, доставить удовольствие соблазнённому — главным правилом игры, а страстные стоны — наградой победителю. Люди и эльфы в вопросах отношения полов имели самые замысловатые традиции, но больше всего Элррина удивляли люди данной части суши. Уже не в первый раз за последние месяцы он узнавал, что жертвы безответной мужской похоти здесь оказывались кругом виноватыми, а в некоторых странах даже несли наказание. Понять такую странную логику было сложно. Ему хотелось восстановить справедливость и доставить этой отвергнутой всеми девушке истинное удовольствие. Демон для эффектности что-то быстро прошептал и провел рукой по воздуху. Перед ним возникло небольшое иллюзорное изображение тролля, затем эльфа… Лейлу захлестнул восторг, когда изображения разных существ сменяли друг друга. Она придвинулась поближе и, словно ребенок, просила еще и еще, полностью забыв о смущении или приличии. Девушка подалась вперед переползая через ногу мужчины, чтобы рассмотреть парящего в облаках золотистого дракона. Он тут же притянул её за талию к себе: — Осторожнее, можешь обжечься, если заденешь иллюзию. Лейла даже не заметила, что рука с её талии так никуда и не делась, ведь теперь ей не терпелось увидеть дракона еще и в человеческой форме. Потом они переключились на неразумных существ, не менее потрясающих. В какой-то момент Лейла вспомнила… — Вы не показали демона! — Ах да… — Он поморщился и на секунду задумался. — Вот. Перед ними возникло изображение стройной женщины с небольшими завитыми кругом рожками, светлой кожей и длинными черными волосами. Лейла отметила про себя, что из всех показанных рас, эта женщина больше всего похожа на человека, если не считать рогов… — Красивая… А… Рога не мешают спать? Или демоны спят стоя? — она хихикнула. — Их можно спрятать. Такая форма необходима только при использовании сильной магии. — Вот как… Она с подозрением скосила глаза на профиль мага и как можно простодушнее спросила: — И часто используете? — Да нет, это боевая магия в основном… — тут до него дошло, что его провели. Ничего не оставалось, кроме как усмехнуться, признавая свое поражение. Лейла отодвинулась, выскользнув из объятий, которые наконец-то заметила, и пристально вгляделась в нового знакомого. Элррин обреченно вздохнул, воздух вокруг него будто вздрогнул, и за мгновение проявились большие витые рога. «Если будет верещать, придется стереть память…» Но девушка и не думала предаваться панике. Выдохнув что-то вроде «Ого!», она вновь придвинулась и привстала на коленях, чтобы пощупать невиданное чудо. Вдоволь пощупав, погладив и проверив место стыка с головой, всё еще не в силах отцепить руки от рогов, она наконец вспомнила, что под рогами есть еще и живой демон, про которого она почти забыла. Смущенно опустив взгляд на лицо мужчины, она обнаружила в нём тоже небольшие изменения — бородка пропала, черты лица слегка заострились, а волосы оказались странного серого цвета, который никак нельзя было принять за седой. Лейла замерла в изумлении, любуясь необычной красотой, демон же, не теряя времени даром, нежно притянул её к себе и поцеловал. Девушка когда-то гадала, каков он — поцелуй в губы? Она и представить себе не могла, что в этом деле может быть замешан язык. Ведь это был её первый поцелуй, как абсурдно бы ни звучало. Она таяла от новых ощущений, так внезапно захлестнувших её, совсем потеряв счет времени. Её тонкие руки соскользнули с рогов и обвили шею мужчины, тот шумно выдохнул и прижал её сильнее. Большая тёплая ладонь привычным жестом медленно переместилась с талии и сжала ягодицы, девушка тут же очнулась от сладостного наваждения и резко отпрянула, судорожно отползая назад. Демон, рубашка которого оказалась уже расстегнутой, продолжал сидеть, чуть насмешливо глядя на испуганную девушку потемневшими от наслаждения глазами. — Ну же, Лейла, к чему изображать скромность? — протянул он, жестом и всем своим чертовски соблазнительным видом маня к себе. — Зачем отказываться от удовольствия? Глаза девушки вспыхнули гневом: — Да, конечно, мне ведь «нечего терять»! — она с издевкой выплюнула уже набившие оскомину слова и рванула прочь. — Подожди! — невидимая сила сковала воздух перед Лейлой, не давая идти вперед. Она испуганно развернулась, но демон, немного растерянный, поспешил успокоить её: — Не бойся. Прости, я, видимо, сказал что-то не то. Девушка нервно усмехнулась и, едва сдерживая гнев и непонятную даже ей самой обиду выпалила: — То! Конечно же, то! Просто я слышу это слишком часто! — в дрогнувшем голосе все-таки проскользнули нотки обиды. Ни разу еще она не реагировала так бурно на подобные слова. Хотелось плакать, злиться и ругаться прямо здесь, а не наедине с собой. Она еле-еле взяла себя в руки и отвернулась, пытаясь скрыть застилавшую глаза горячую влагу. Тем временем, в голове Элррина стала проясняться картина происходящего. — Вон оно что… Уже год как путешествую у вас тут, а все никак не привыкну… «К масштабам лицемерия… — продолжил он уже про себя. — Вот как они свои моральные устои блюдут. На ней, такой „виноватой и грязной“ не то что жениться, с ней даже общаться с ней на людях — зазорно. А в постель звать — не зазорно?!» Демон был не в силах этого понять. Нет, он уже привык к пылким монашкам и прочим казусам, но такого он всё же не ожидал. Он был уверен, что в этом случае слова горожан не расходятся с действиями, и Лейлу действительно избегают. Устало вздохнув, заметил, что девушка деловито ощупывает невидимую стену. Запахнув камзол, подошел ближе. — Прости, я не хотел тебя обидеть. Мне показалось, что ты не против, вот я и… — Это!.. — «Это не так!» — хотела возмутиться девушка, но залилась краской, вспомнив, как охотно отвечала на поцелуй, и быстро отвернулась к прозрачной стене, — Ты… Ты же демон, ты меня околдовал! Элррин широко улыбнулся: — Следуя твоей логике, получается, что ты тоже околдовала меня. Может, ты ведьма? — он склонился, пытаясь заглянуть в её лицо, но тщетно. — Не хочешь — как хочешь, не бери в голову, — он похлопал девушку по плечу. — До скорого. Заметив, что преграда перед ней рассеялась, Лейла без оглядки рванула домой. Она едва разбирала тропу, но сбавила шаг лишь выбежав из леса. Старалась вытереть слёзы рукавом, но новые ручейки не переставали сочиться из глаз. Почему так обидно? Она ведь давно привыкла не замечать насмешек и пустых обвинений. Очень горько было от того, что он знает. «Растрепали уже, сплетники, когда только успели?» Вспомнились забытые на поляне корзинка и листок с грифелем. Стало еще и досадно. «Надеюсь, до завтра туда никто не забредет. Вряд ли этому магу нужны мои пожитки.» Девушка брела по тропе между лесом и полем, за которым возвышалась старая городская стена. А впереди уже виднелись трубы кузницы её отца, ныне — уже её брата. Лейла прерывисто вздохнула, пытаясь выровнять дыхание и унять наконец текущие сами по себе слезы. Хорошо, что их дом за пределами городской стены, подальше от прочих домов (никто не хотел селиться рядом с шумной кузницей), никто её не увидит. Не любила Лейла показывать свои слезы никому, кроме разве что родителей. Промелькнула малодушная мысль: «Хорошо, что отец не дожил до моего позора. Говорят, мертвые всё видят с небес, но как бы мне хотелось верить, что это не так и он ничего не видел.» Она помотала головой, ужасаясь своим мыслям. «Должно быть, я и правда осквернена, раз могу такое думать.» В очередной раз швыркнув носом, она волевым усилием выкинула всё из головы, чтобы прийти в норму — не хотелось, чтобы домашние что-то заметили. Осторожно отворив калитку, Лейла скользнула во двор. Старый огромный пёс лишь повел ухом и приоткрыл глаз, уверяясь в правильности своего нюха и слуха. Из кузницы доносились размеренные звуки ударов молота — работы у брата всегда хватало. В доме оказалось тихо, мать спала в кресле, дети вероятнее всего уморились играми тоже. Девушка бесшумно поднялась на чердак, в свою укромную комнату. В зеркальце на стене её встретили раскрасневшиеся глаза и нос. Она долго в исступлении смотрела в лицо напротив. Эмоции словно покинули её, осталась лишь сухая ярость, да и та — непонятно на кого. И тут её осенило: «Это всё оно — лицо. Нравится всем. Утюга на него нет.» Она взяла с сундука небольшой чугунный утюжок и приложила холодный металл к щеке, примеряясь, где лучше будет смотреться ожог. «Нет, как-то глупо, лучше будет свечой… А, может, ножом шрам сделать, чтобы как у мамы?» Лейла схватила нож для бумаги и поднесла к щеке. Долго стояла, глядя в своё отражение. «Нет, как-то ненатурально будет выглядеть. И как я это объясню?» Отбросив лезвие, она обессиленно упала на кровать и свернулась клубочком. «Какая же я слабачка и трусиха». Чувство долга не позволило ей долго предаваться унынию, пора было собираться на работу. Её смена начиналась с вечерними колоколами, и радовать горожан красными глазами ей не хотелось. Умывшись холодной водой и переодевшись в чистое платье, девушка вышла во двор. На скамье перед домом она обнаружила свою забытую в лесу корзинку. Внутри всё похолодело. Грифель. Аккуратно свернутый лист с картой. Морошка на дне. Мурашки толпой пробежались по спине. «Он был здесь?! А вдруг он читал мои стихи?! Он заходил сюда? Как?! Он шел за мной?» Девушка бросила взгляд на верного пса. Тот безмятежно спал. — Вот ведь… Сила нечистая… — недовольно пробубнила под нос Лейла, с подозрением озираясь по сторонам.