Гордецы всегда играют до победного конца

      Вечер обещал быть веселым.       Иван взял бокал шампанского с подноса официанта и присмотрелся к гостям. Под музыку камерного оркестра посреди зала кружили пары, облаченные в изысканные одежды. По бокам топтались другие гости, чей шепот и тихий смех наполняли воздух несчитанным количеством слухов. Иван, стоя в одиночестве у высокой мраморной колонны, прислушивался к голосам и ждал, ждал, ждал, когда же будет затронута самая волнующая тема этого вечера.       А вы слышали? Говорят, Литва перешел на сторону Китая.       Бинго! Иван улыбнулся в бокал. Теперь слухи пойдут дальше, и вскоре весь бал затрубит только об одном — как Америка медленно сдает свои позиции. Хватило только месяца, чтобы привлечь на свою сторону множество его союзников, а заодно и тех, кого, как Альфред думал, никак не заподозрят в шпионаже.       Работа продвигалась как по маслу. Совершенно неясно, чем же так грозился Джонс, если до сих пор он не предпринял ровно ничего в противовес стараниям Китая. Разве только у него есть план, который Иван до сих пор никак не мог просчитать... Но скверные перспективы не следует обдумывать в такой дивный вечер, поэтому Иван со спокойной душой допил шампанское и вернул его пробегающему мимо официанту.       Он был прав насчет слухов. Стоило пройти пяти минутам, как каждый не занятый танцами гость обсуждал ситуацию на мировой арене. Найдя глазами Яо, Иван улыбнулся ему, и тот незамедлительно кивнул в ответ, салютовал бокалом и выпил залпом все шампанское.       Вечерний бал, устроенный Венгрией в честь ее дня рождения, оказался прекрасным случаем отдохнуть от политики и заодно отпраздновать свой нарастающий триумф. Кто бы мог подумать, что старт с Канады положит начало большому прорыву в битве с Америкой. Многие страны задумались, почему же самый близкий Альфреду человек отказался от него, что повело за собой череду сомнений и вопросов, а, в конце концов, привело прямо к Китаю и его лисьей улыбке. Ложь, махинации и жажда власти помогали Яо строить оборонительную стену с волшебной легкостью. А Иван, преследуя свои личные интересы, пользовался этой стеной на правах второй руки ее создателя.       — Смотрю, ты вовсю наслаждаешься вечером, — раздался голос за спиной.       Иван обернулся и увидел Людвига. Высокий ариец с великолепной осанкой, казалось, был рожден для того, чтобы носить смокинг. Он смотрел на Брагинского с хладнокровным спокойствием, но никакой антипатии не было в его взгляде, что позволило Ивану немного расслабиться.       — Чудесная музыка, вкусные напитки, — сказал Иван, — прекрасная именинница, — он взглянул на Венгрию в великолепном платье, кружащую в танце с Австрией, — что еще нужно для услады моих эстетических вкусов?       — Доказательство твоей победы? Все кругом только и говорят, что Китай обходит Америку.       Иван пожал плечами.       — Рано что-то еще утверждать.       — И то верно. Будь я на месте Яо, не стал бы так налегать на спиртное: ясный разум в его ситуации важен как никогда прежде.       — Возможно, он...       Иван не смог закончить фразу. Он увидел Беларусь в красивом синем платье, идущую под руку с Америкой, спокойная улыбка которого почему-то неимоверно взбесила Ивана. Людвиг проследил за его взглядом и лишь покачал головой.       — Запугивает, — он положил руку Ивану на плечо, — только держи себя в руках. Если устроишь сцену, Китай упадет в глазах общественности.       Иван повернулся к Людвигу и грозно сверкнул глазами.       — Я не его собственность.       — Все мы сейчас чья-то собственность, или ты не видишь, что происходит? — он кивнул на Альфреда, танцующего медленный вальс с Наташей. Многие гости стали смотреть на них с любопытством, а Венгрия с Австрией даже отошли в сторону и начали тихо переговариваться. — Все только и ждут, когда пешки начнут грызть друг друга.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — буркнул Брагинский, вырвал плечо и направился в сторону танцующих.       Он остановился около Бельгии, не сильно выделяющийся среди помпезных гостей, и с поклоном предложил ей танец. Стоящий поблизости Нидерланды изумленно вскинул бровь, что, видимо, произвело на Бельгию благоприятное впечатление (Иван слышал, что они не очень ладили в прошлом), и она охотно приняла руку России. Вступая на танцпол под солирующую виолончель, Иван не мог ни о чем думать, кроме Америки и его спутницы. Он не знал, что будет делать, когда доберется до них, но ему было жизненно важно встретить взгляд сестры. Страдает ли она? Бельгия позволила Ивану вести ее за собой, что значительно упрощало ситуацию. Они кружили по кругу, а Иван все пытался поймать взгляд Наташи. Он видел, что Альфред тихо с ней разговаривает, но та будто бы не слушает его, а лишь смотрит в пространство перед собой.       Наконец, они оказались близко настолько, что избежать встречи было бы просто невозможно. Наташа подняла голову и увидела Ивана. Им хватило лишь долю секунды, чтобы прочесть все в глазах друг друга. Она открыла рот, будто бы у нее прихватило дыхание, затем моргнула и отвела взгляд, еле заметно качая головой. Иван сильнее сжал руку Бельгии, и та недовольно хмыкнула, но он этого не слышал. Все его внимание занял смех Альфреда. Как же невыносимо сильно ему хотелось кинуться к Джонсу и избить того до полусмерти! Наверное, как никогда прежде он понял, насколько противен ему чертов американец. Выдержка Ивана сдавала позиции, хотя он знал, что такая ситуация вполне возможна. Он хвалился перед Яо, что давка Альфреда на близких не выводит его из равновесия, но это была ложь, следовать которой было намного проще, когда ты лично не видишь того, что происходит.       Танец закончился, виолончель затихла, и аплодисменты музыкантам позволили, наконец, Бельгии вернуться к Нидерландам. Иван понял, что ему надо выпить и направился в сторону бара, где собирался заказать самый крепкий напиток из тех, что здесь подают.       Там он столкнулся с Англией, чья кислая мина была совсем некстати.       — Кого я вижу, — фыркнул Артур, оторвавшись от своего второго бокала виски, — разбиватель сердец! Горько видеть твою физиономию, не мог бы ты найти другое место, где будешь мозолить глаза кому-нибудь еще?       Иван нахмурился, но все же сел за стойку и заказал спиртное.       — Заткнись, Кёркленд, будь так добр, сейчас вообще не до тебя.       — Воспринял действия Америки слишком близко к сердцу? — усмехнулся Англия. — Но я бы не стал так переживать. В конце концов, Беларусь станет его женой, они теперь часто будут вместе.       Иван, пьющий в это время, сильно подавился и еще минуту откашливался. Артур безжалостно глядел на него, попивая виски.       — Ты не в курсе? Видимо, это был его сюрприз для тебя.       — Чт... что ты сказал? — громко спросил Иван, вытирая рот рукавом.       Артур поморщился.       — Сам слышал. Они скоро будут женаты. Порадовался бы что ли, теперь сестра не будет преследовать тебя. Я слышал от Альфреда, что он строго-настрого запретил ей приближаться к тебе.       Иван застыл, глядя в пространство. Такого он не ожидал даже от Америки. Альфред собирается взять в жены Наташу? Бессмыслица какая-то! Неужели это еще один способ надавить на Брагинского, или те его безрассудные признания на веранде были просто пустым звуком? Еще одной попыткой запудрить Ивану мозги? А Наташа? Как он заставил ее слушаться себя?       — Вот ведь ублюдок, — пробурчал Иван, потирая переносицу, — твой младший брат — настоящая свинья, Артур.       — Он не подарок, но и ты тот еще урод, Брагинский. Это ведь он из-за тебя решился на столь дурацкую авантюру, — Англия задумчиво смотрел, как виски переливается в его бокале, — я говорил ему, что брак не принесет ничего хорошего, но он упрям как осел. Ему кажется, видите ли, что идея взять в жены Беларусь сделает его опаснее в твоих глазах.       Иван обернулся к залу и начал выискивать Альфреда с Наташей. Те стояли рядом с Яо, и, кажется, Китай был чем-то недоволен.       — Ну а теперь-то что? — Иван встал и направился в их сторону. Артур проводил его мрачным взглядом и вновь вернулся к своему спиртному.       Пробираясь между гостями, Иван слышал, что Яо говорит на повышенных тонах. Зеваки вокруг наблюдали сцену издалека и перешептывались.       — Что происходит? — спросил Брагинский, остановившись рядом с Людвигом, чьи сложенные на груди руки и нахмуренные брови выдавали его беспокойство.       — Яо, судя по всему, напился, — продекламировал Германия, — хуже того, кажется, у него есть претензии к Америке.       Иван хмыкнул. Было бы странно, если бы их не было.       — Я имею в виду твою сестру, — пояснил Людвиг.       Иван сразу же напрягся, сжал и разжал кулаки, а затем двинулся к спорщикам. Хватит решать судьбу его родственников без его личного участия, в конце-то концов! Он подошел к Китаю и остановился рядом. Наташа не смотрела в их сторону, а Альфред лишь шире улыбнулся.       — Рад видеть тебя, Ваня, — сказал он, — у тебя рубашка запачкалась.       Иван бегло взглянул на пятно от напитка, которым он подавился, но тут же про это забыл, когда Китай, заметно покачиваясь, ткнул в сторону Альфреда и громко заявил:       — Ты совсем потерял совесть, Альфред!       — Не понимаю, о чем ты, дружище.       — Я уже сказал: отпусти бедную девушку!       Шепот вокруг усилился. Иван заметил, что уже все в зале беззастенчиво на них таращатся, лишь музыка продолжает играть где-то на заднем плане, хотя танцы никого больше не интересовали. Многие гости вставали на цыпочки, только бы увидеть все с первых рядов. Иван почувствовал себя неуютно и схватил Яо за локоть, пытаясь намекнуть ему, что пора уже закругляться.       — Отпустить? Наташа вольна идти, куда хочет, верно я говорю?       Беларусь кивнула, поджав губы. Китая это явно не убедило.       — Не мели чепуху! Я слышал, что ты собираешься взять ее в жены против ее желания!       — Ты слышал? — изумился Иван. — И как давно?       Яо смущенно отвел глаза. Он явно не скоро собирался рассказать об этом своему советнику.       — Отнюдь, хочу заметить, что предложение поступило вовсе не от меня, а от самой Наташи, — громко сказал Альфред и затем обратился ко всем присутствующим, — и чтобы все это запомнили, прежде чем клеветать в мою сторону!       — Наташа, — Иван уставился на сестру во все глаза, — это правда?       Беларусь подняла голову, выпрямилась и, не моргая, кивнула. Казалось, что у нее уходит вся выдержка на то, чтобы держать себя в руках. "Смелая, — мелькнуло в голову у Ивана, — моя сестра — самая смелая женщина на Земле".       — Что ты хочешь этим доказать, Альфред? — тихо прошипел Брагинский, сквозь крепко стиснутые зубы. — Политика не должна касаться личных отношений.       — Детка, наша с тобой политика — это и есть личные отношения, — так же тихо ответил Америка. — Не волнуйся, — сказал он громче, — я позабочусь о твоей сестре. Она не будет нуждаться ни в чем.       А когда-нибудь, если судьба так сложится, возможно, мы даже полюбим друг друга, не так ли, Наташа?       Беларусь закрыла глаза, не произнося ни слова. Ивану показалось, что она не может смотреть на него. Нет, он этого не потерпит! Надо что-то придумать, притом срочно. Не портить игру, но заставить Альфреда одуматься и бросить эту затею. Должен же быть какой-то выход...       Все произошло так быстро, что никто не успел охнуть. Кулак Китая прилетел прямо в щеку Альфреда и тот, выпустив Беларусь из своих рук, отшатнулся на пару шагов. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим смехом Альфреда.       — Ты совсем не в себе, дружище! — воскликнул он. — Пить надо меньше, а то станешь совсем как Англия.       — Да пошел ты! — раздалось откуда-то со стороны бара.       — Я сказал тебе: отпусти девочку, — четко проговорил Яо, замахиваясь для нового удара, но на этот раз Альфред не остался в долгу и кинулся на него первым.       Так они и свалились на пол, катаясь и дубася друг друга от всей души. Никто не торопился их разнимать, а когда Иван опомнился и бросился к Яо, чтобы оттащить его, неожиданно для всех Наташа громко воскликнула:       — А ну-ка СТОП!       Альфред застыл с занесенным над лицом Китая кулаком и удивленно обернулся к своей спутнице. Очки нелепо съехали с его переносицы, а волосы растрепались во все стороны. Яо тяжело дышал под ним, его лицо сделалось совсем красным, а из носа текла кровь. Они выглядели почти комично, не считая того факта, что Ивану было совсем не до смеха.       — Ты, — Наташа указала на Альфреда, — немедленно слезь с него, а ты, — она указала на Яо, — не вмешивайся, куда тебя не просят. Я стану женой Америки, так что смиритесь с этим, — она посмотрела прямо в глаза Ивана, — смиритесь и не лезьте!       Иван сжал зубы, но кивнул — принял как факт. Он помог Китаю подняться, поправил его съехавший пиджак, затем повернулся и повел за собой подальше от народа, куда-нибудь на кухню, где можно обработать раны. Яо одарил Альфреда хмурым взглядом и пошел следом за Брагинским. Людвиг отделился от толпы зрителей и присоединился к ним.       Можно было сказать наверняка, что праздник Венгрии был безнадежно испорчен.

***

      — Не могу поверить, что ты так просто с этим смиришься! — воскликнул почти протрезвевший Китай, прижимая к носу холодный компресс из обернутого в ткань льда.       Иван отстраненно пожал плечами и выглянул в окно. На улице была жара, а время уже перевалило за полночь. Они видели, что многие гости уже разъехались. Немудрено: теперь им есть, о чем наговориться вдоволь и друг с другом, и с начальством. Единственное, чего Иван никак не мог взять в толк, — почему же Наташа приняла такое решение?       — Это ее выбор. Я не могу его оспаривать.       — Не смеши меня, конечно, он ее заставил! — Китай громко вздохнул. — Ару-у, каков же гад!       — Чего ты-то так кипишишь? Она не твоя сестра.       — Зато она твоя сестра. Или ты не понимаешь? Он хочет довести тебя до белого каления, чтобы ты сам сдался в обмен на счастье твоих близких.       Иван зверски зевнул и потер слипающиеся глаза. Он страшно устал сегодня. В мыслях уже довольно ярко возникал образ мягкой постели, где в объятиях одеяла нет ни интриг, ни войны.       — Ну, сдамся я ему — и что? — вдруг сказал Брагинский. — Он так все равно не получит то, что хочет.       — И что же он хочет? — деловито поинтересовался Людвиг.       — По устаревшей информации — любви, — ответил Иван и проводил взглядом еще одну уезжающую со двора машину.       Тишина за спиной вынудила его обернуться. Китай и Германия смотрели на него совиными глазами, словно только что он выдал нечто неизвестное им доселе. Непонятно от чего, Иван вдруг смутился и сплел руки в замок.       — Он признался мне месяц назад, — пояснил он, — когда ты ездил к Мэттью.       — Ох, не думал я, что все настолько плохо, — признался Людвиг, — то есть... любовь — это, конечно, всегда хорошо...       — Нет, — терпеливо отрезал Иван, — в нашем случае совсем не хорошо. Я тоже раньше думал, что речь идет о завоевании, власти, понимаете? А потом... он признался мне и так откровенно, что аж тошно стало, — Иван кривил душой, в тот момент у него остановилось сердце от волнения, — но суть в том, что это невозможно. Я и Альфред — нет, никак...       Китай задумчиво почесал нос и сразу ойкнул.       — Получается, Америка решил, что либо достанет тебя демократично, либо насильно, — рассудил он, — а так как ты у нас недотрога, то насильственный метод пришел в действие.       Иван снова пожал плечами и вернулся к созерцанию двора. Он не видел смысла в дальнейшем обсуждении минувших событий.       — У нас есть несколько выходов из этой ситуации, первое: мы продолжаем борьбу за лидерство Китая; второе: ты уходишь к Америке, и мир постигает равновесие, — продолжил Людвиг и переглянулся с Китаем.       Иван вздрогнул, чувствуя неприятную тревогу внутри.       — Но мы же с самого начала решили, что ты меня не отдашь! — Он уставился на Яо.       Китай уткнулся носом с компресс и отчего-то вдруг закашлялся. Когда же пришел в себя, то на Ивана поднимать глаза не спешил.       — Я и сам уже завел себя так далеко, что возвращаться обратно просто не имеет смысла. Нет, Людвиг, война с Альфредом продолжится. Возможно, мы только угробим всё, что имеем, но хотя бы спасем одну душу от несчастной любви.       — Или дадим тебе полную власть над миром, — Людвиг с укором покачал головой, — неужели ты этого хочешь, Китай? Америка успокоится сразу же, как только получит его, — он указал на Россию, — по крайней мере, его самолюбие будет почесано, и все мы будем спать спокойнее.       — Я вам не проститутка, — немедленно вспыхнул Иван, — чтобы продавать меня.       — А что ты сделаешь? — насупился Германия. — У нас власть всех стран, что ты помог нам обратить, а у Америки — его союзники. Ты один против всего мира? Не смешно ли? Думаешь присоединиться к оставшимся очагам сопротивления? Так они почти все разгромлены!       — О, погоди, кажется, я что-то вспомнил! — завелся Иван. — Не ты ли привел их всех к тому, что они разгромлены, нет? Мы могли победить, Людвиг, но ты сбежал, поджав хвост, и оставил нас всех...       — Ты давно уже не в их числе, Брагинский, — остудил его Германия, — и, как и я, сейчас под крылом Китая, так будь добр и принимай свое положение как настоящий мужчина!       Они бросали друг на друга пылающие взгляды и были готовы устроить вторую потасовку за этот вечер. Китай вздохнул и громко стукнул кулаком по столу, у которого сидел.       — Довольно! У меня нет настроения снова слушать вашу ругань. Людвиг прав, Иван, сейчас ты на моей стороне, поэтому заткнись и хватит вспоминать свое бунтарское прошлое! А ты, Людвиг, перестань решать за меня, что я должен делать! Брагинский останется. Мы продолжим борьбу против Альфреда, а к чему это нас приведет — посмотрим.       — Неразумно, — заявил Германия, — крайне неразумно с твоей стороны, Яо.       Он развернулся и вышел из комнаты, где они отсиживались после бала. Иван фыркнул и сложил руки на груди.       — Фриц.       — Иван...       — Вот увидишь, он предаст нас, как только представится возможность!       — Ты сам сказал, что он необходимый союзник! — изумился Китай.       Иван взъерошил волосы, спрыгнул с подоконника и на прощанье сказал только одно:       — Я ведь тоже ошибаюсь, Яо.       За много миль от них в черном лимузине Альфред со скукой глазел в смартфон. Наташа сидела поодаль. Ее взгляд то и дело падал на ножик для фруктов, что лежал рядом с миской на низком столике. Она знала, что могла сделать это: один точный взмах и кровью американца окрасится весь салон.       — Валяй, — сказал он, проследив за ее взглядом, — но такой ерундой ты не сможешь убить меня навсегда.       Наташа сжала кулаки на коленях.       — Твоя смерть все равно не принесет ничего, кроме моего личного удовлетворения, — презрительно прошептала она.       Альфред хмыкнул.       — Ты держалась молодцом сегодня. Он не посмел тебе перечить. Хотя довольно забавно, что Китай так сильно всполошился.       Наташа не находила в этом ничего забавного. Тогда, объявляя на весь свет, что она станет женой Джонса, ее колени дрожали, а голос вот-вот готов был сорваться. Меньше всего ей хотелось, чтобы брат слышал это. Меньше всего ей хотелось, чтобы он так просто отступал перед ней. Но пусть лучше так. Лучше, если она заберет его роль на себя.       — Брак с тобой немногое изменит, если ты на это надеешься, — вдруг сказал Альфред, не отрывая скучающего взгляда от мобильника, — может, ненадолго охладит пыл Китая создавать мне проблемы, но потом он вновь придет в себя. Игра продолжится.       Руки Наташи дрогнули.       — Я не понимаю тебя, — сказала она.       Альфред поднял на нее взгляд, от которого по спине пробежали мурашки.       — Я говорю, что твой драгоценный братец в любом случае рано или поздно будет моим.