Портрет

      — Гарри, — прижав руку к груди, ошеломленно прошептала Гермиона. Она подошла ближе к друзьям. Грудь Рона всё же редко поднималась. Вдох-выдох, вдох-выдох. Его губы посинели — смотреть на это было страшно, но не смотреть невозможно. — Я послала сову в больницу…       Гермиона села на колени возле Рона. Она нежно погладила горячий лоб парня, поправила чёлку, спадающую на глаза. Если он умрет, она и Гарри не переживут этого. Только не ещё одна смерть. Их и так было слишком много. Люпин, Тонкс, Добби, Колин — это лишь малая часть доказательств того, как навредила им война. Но Рон… тот, с кем они одолели весь путь от начала до конца...       Гарри встрепенулся; он вскочил и побежал к выходу. Гермиона испугано проследила за ним: парень открыл дверь, а за порогом стояло два человека в ослепительно белых халатах. Целители быстро расспросили Гарри о том, что происходило с Роном всё это время.       Гермиона собрала некоторые вещи и, подумав, всё же схватила одно насекомое — вдруг в больнице нет нужных сведений про них, а лекарства нужно будет сварить как можно быстрее.       Целители кое-как привели Рона в чувство. Парень стоял на ногах при поддержке Гарри, который бережно держал друга за плечи, не давая тому упасть. Гермиона закинула рюкзак на плечи и подождала, пока целители и Гарри с Роном не исчезнут с помощью камина. В больнице был всего один камин, да и на том пока стоял пароль: слишком мало прошло времени с войны, слишком опасно было в мире.       В холле больницы было ужасающе пусто. В девять часов вечера тут мало кого можно было встретить. Всего парочка дежурных лекарей, да заблудившаяся старушка.       Рон не выдержал нагрузки каминной сети. Застонав, он упал на колени, а Гарри не успел поймать его. К целителям подбежали ещё два человека в халатах и с носилками в руках. Они аккуратно положили Рона и ушли, попросив Гермиону и Гарри подождать.       Они присели на белые стульчики, что стояли в ряд у стены. За окном бегали туда-сюда магглы, ездили машины, шумели листья деревьев. Гермиона устало положила свою голову на удобное плечо Гарри и прикрыла глаза. В больнице было тихо, а её веки начинали тяжелеть… Даже не заметив этого, девушка уснула, проваливаясь в темноту успокаивающей дремы.       Проснулась она уже утром, хотя сначала ей показалось, что не прошло и пяти минут. Она всё так же сидела в кресле, кто-то накинул сверху клетчатый шерстяной плед. Гарри рядом не было, а в холле до сих пор царствовала прежняя пустота. В окно светил фонарь, а на улице серело.       Гермиона потянулась и скинула плед, раздумывая, куда ей пойти. Не мог же Гарри оставить ее тут одну и вернуться домой...       — Мисс Грейнджер? — К ней подошел толстый низкий мужчина. Он был без халата, но бирка на свитере гласила о том, что это целитель, и звать его Джеймс Торранс.       — Да, — настороженно кивнула Гермиона, — здравствуйте.       — Ваш друг мистер Поттер хотел бы встретиться с вами. Он находится у меня в кабинете.       Гермиона с готовностью пошла за целителем. Она следила за выражением его лица: мужчина был спокоен. Значит ли это, что с Роном всё в порядке? Стоит ли ей волноваться? Но ничего — Гермиона надеялась, что Гарри обо всем ей расскажет.        Гарри сидел в маленьком кабинете на втором этаже. Он рассказывал целителю подробности происшествия. Гермиона обрадовалась тому, что ей не нужно будет это вспоминать. Но перед глазами всё так же стояло мёртвенно-бледное лицо Рона.       Девушка села на соседний стульчик. Она поежилась: окно было открыто, и холодный ветер свободно гулял в маленьком пространстве кабинета. Под глазами Гарри залегли мешки усталости, лицо было помято. Мантия на его плечах съехала. Всем своим видом он показывал, насколько сильно утомлён.       — Как я понял по вашему описанию, это насекомое очень странное… — протянул целитель Торранс. Он погладил пальцем свой острый подбородок и вопросительно посмотрел на Гермиону.       «Ах, да» — девушка вспомнила, что в ее сумочке всё ещё находился образец той «недопчелы», которую она быстро схватила при выходе. Гермиона вынула небольшой свёрток, где и находилось это уже мёртвое существо.       Целители заинтересованно склонили головы и начали шептаться между собой. Гермиона прикоснулась к Гарри, привлекая его внимание к себе.       — Почему ты меня не разбудил? — спокойно спросила она.       — Ты была очень усталой. Я со всем справился сам, не волнуйся.       — А где?..       — Он в палате, — ответил Гарри, — его поместили в волшебную кому. Сон поможет замедлить действие яда. По крайней мере, они так думают.       Гарри кивнул в сторону целителей, а те в свою очередь полностью увлеклись разглядыванием насекомого.       Наконец, спустя десять минут тщательной проверки, целитель Торранс обратился к ним. Он, виновато потупив глаза, начал объясняться:       — Мы не знаем, что это такое… Может быть, насекомое крайне редкое. Мы, конечно же, будем пытаться найти упоминания. Это правда очень интересный, даже удивительный случай… Но, скорее всего, нам придётся в спешке искать эффективное противоядие.       Гермиона сжала руки в кулаки. Сколько дней или недель пройдёт? Успеют ли они? Выдержит ли организм Рона столь высокую нагрузку даже в коме?       — Его можно навестить? — спросила девушка. — Семья… друзья — все они придут сюда.       Второй целитель, настроенный теплее Торранса, внимательно посмотрел на Гермиону. Он явно сочувствовал друзьям. На его лице было написано какое-то смущение от ситуации: он стыдился того, что в этот момент ему было интересней наблюдать за неизвестным науке существом.       — Можно, только позже. Мистер Уизли в чрезвычайно плохом состоянии, а переход по каминной сети ухудшил всё в два раза. Вот, это сумма, которая понадобится для исследований.       Гарри без всяких вопросов схватил протянутую им бумажку. Друзья как можно скорее покинули больницу, которая медленно начинала просыпаться. В коридорах появились медсёстры, проснувшиеся пациенты шли в сторону буфета.       В поместье Блэков хлопотал Кричер. Гарри не заставлял его убираться или делать домашние дела; большую часть времени никто не знал, где пропадает старый, полубезумный эльф. Он, наверное, сидел у себя в коморке и разглядывал вещи своих прежних хозяев, что без зазрения совести отдал ему Гарри.       Гермиона потёрла глаза. Их жгло, будто кто-то насыпал туда песка. Но спать ей не хотелось. Она проследила за тем, как Гарри поднимается к себе в комнату, а после пошла на чердак, чтобы проверить, вернулась ли уже сова. Птица сидела у себя на жердочке. К её левой лапке всё ещё был привязан пергамент с посланием, которое в спешке писала Гермиона.       Но если письмо тут, откуда целители узнали, что в доме умирает человек?       Гермиона тихо повернулась и пошла обратно. На третьем этаже, в тупике коридора, всё так же висела картина с её молчаливым обитателем. Девушка медленно приблизилась к полотну.       Чёрные глаза юноши подозрительно следили за всеми её движениями. Сначала она внимательно оглядела раму, потом перешла к самому рисунку. Нигде, даже на обратной стороне, не было написано имя обитателя. Или художника, из-под чьей талантливой руки вышла эта картина.       Так и ничего не поняв, Гермиона села на пол, спиной обернувшись к юноше. Сова не принесла письмо… Могла ли какая-то другая картина предупредить целителей? Этот человек, кем бы он ни был, упрямо продолжает её игнорировать.       Гермиона потерла лоб.       — Кхм, — раздалось за её спиной тихое покашливание.       — Гарри? — испуганно спросила девушка, наперед зная, что он не спит на втором этаже. Мимо неё незаметно пройти было невозможно.       Медленно, почти не дыша, Гермиона обернулась: темноволосый юноша слегка насмешливо и ужасно надменно уставился на неё.       — Здравствуйте, — вежливо, но саркастично начал парень. — Позвольте поинтересоваться, а что вы забыли в моём поместье?