Портрет

      — Передай, пожалуйста, соль.       Гермиона подтолкнула в сторону Гарри солонку и продолжила есть свой завтрак. Солнце взошло над улицами Лондона, и его лучи, сквозь стекла окон, скользили по лицам Гермионы и Гарри.       Ели они молча, был слышен только стук вилок, и редкие вежливые реплики. Гарри задумчиво смотрел в потолок, а Гермиона, наоборот, сверлила взглядом холодный пол столовой. Было неуютно.       — Сегодня вечером твое дежурство, — напомнил в конце завтрака Гарри, собираясь к Рону. И он, и Гермиона понимали: если ничего не поможет, то это последнее дежурство. Больше не будет бессонных ночей и трудных дней. Только пустота поле такой невосполнимой утраты.       Гермиона согласилась. Она поднялась в свою комнату, дабы прочитать еще парочку книг. Надо было подобрать заклинания. Она смутно догадывалась, как бороться с теми темными созданиями. Нет, она знала, как отбиться от них. Но как добиться того, чтобы нужное ей тело поднялось наверх?       Ее размышления прервала серая, небольшая сова. Она, громко ухая, влетела в открытое окно. К лапке было привязано письмо; Гермиона сразу же заметила яркие зеленые чернила. Ее сердце радостно забилось. Письмо из Хогвартса. Такое долгожданное. Это было последнее письмо, адресованное лично ей.       Гермиона погладила сову и осторожно отвязала конверт. На кровать запрыгнул Живоглот, пытаясь поймать птицу, но почтовая сова, увидев опасность, сразу же взлетела вверх. Недовольно блеснув карими глазками, она улетела восвояси. Кот уселся на колени хозяйки и громко замурлыкал. Гермиона распечатала письмо и жадно начала вчитываться в буквы.

Дорогая мисс Грейнджер. Мы рады Вам сообщить, что вы приняты на седьмой курс школы магии и колдовства Хогвартс. Посылаем Вам перечень книг и принадлежностей. Семестр начинается 1 сентября. Сову с подтверждением отправить не позднее 31 июля. Искренне Ваш, Филиус Флитвик, Заместитель директора.

      Гермиона заметила, что почерк был другой. Наверно, теперь Флитвик будет заместителем директора, и Макгонагалл заняла место Дамблдора. «Место Снейпа, — вспомнила Гермиона. — Он ведь был последним директором школы»       На другом листе был написан список литературы; Гермиона отложила его в сторону. В письме находился и третий листок, Гермиона не понаслышке была знакомы с ним. Такое же письмо ей пришло и на пятом курсе. Она осторожно потрясла конвертом, из которого сразу же выпал значок, с гербом школы.       Староста школы. Гермиона погладила значок, о котором мечтала с первого курса. Сможет ли она попасть в этом году в школу? Задание, которое ей предстояло выполнить, было смертельно опасным. Гермиона чувствовала, как сжимается что-то внутри ее живота от страха.       Она скинула Живоглота с колен, из-за чего тот недовольно зашипел. Вспушив свой хвост, он гордо удалился из комнаты. Гермиона положила письмо на рабочий стол, надеясь, что завтра сможет послать сову с соглашением. До конца дня она сидела за книгами, зазубривая новые заклинания, впитывая новые знания. Это дело она любила, но время поджимало. Стрелка часов, что висели над ее кроватью, неустанно описывала круг.       Вечером Гермиона нашла заветную бутылочку с лекарством. Оно находилось в том месте, где и сказал Регулус. Чувствуя, как от радости бьется ее, Гермиона спустилась вниз, в гостиную, где ее ждал Гарри. Они собирались идти в больницу, но, к тому же, она должна была там остаться на ночное дежурство. К вечеру дождь прекратился, на улице посвежело, деревья и цветы стали ярче, красивее. Или это казалось так Гермионе: она боялась, что после этой ночи, больше не сможет увидеть такого вот летнего вечера.       В больнице их встретил целитель Торранс. Его круглое лицо было красным, а полная нижняя губа дрожала. Гермиона сильно сжала локоть Гарри, из-за чего тот зашипел, но руку он не отобрал.       — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, хорошо, что вы пришли, — Торранс сминал какую-то бумажку в руках, — мистеру Уизли стало хуже. Боюсь, боюсь это все.       Гермиона вдруг почувствовала себя так, словно у нее забрали землю из-под ног. Или ее ударили под дых, и она не может вдохнуть даже глоток воздуха. Не успела. Каких-то пару дней, и все же. Гарри побледнел, и вдруг Гермиона заметила, что лицо его похудело, а щеки покрыты щетиной: он давно не брился.       Торранс привел их в палату, где около кровати Рона хлопотала медсестра. Кто-то задернул занавески, из-за чего в комнате было слишком темно. Гарри подошел к кровати и начал осматривать лицо друга. Торранс что-то лепетал позади него, объясняя причину резкого ухудшения. Гермиона заметила, как тяжело дышал Рон, и как вздох за вздохом из его рта вылетают хрипы.       — Мы думаем, что его пора пробуждать… — пробормотал Торранс невразумительно. — Магический сон забирает слишком много сил. Теперь получается, что он действует во зло, а не во благо. Мистер Уизли слабеет. К сожалению, это конец.       Гарри вздрогнул, его плечи поникли. Торранс и медсестра вышли из кабинета. Гермиона и Гарри остались наедине, в тишине громко слышался свист и хрип дыхания Рона. Его грудь поднималась реже обычного, лицо давно превратилось в какую-то маску. Руки, больше похожие на кости, обтянутые кожей, неловко лежали поверх белого одеяла.       Гермиона села на кресло возле кровати и пристально посмотрела в зеленые глаза Гарри, пытаясь понять, что он чувствует в этот момент. Самое главное — Рон жив. Гермиона незаметно всунула руку в карман, проверяя, есть ли там бутылочка с антидотом. Может, она еще успеет его вылечить, вовремя применив зелье. Она не хотела думать про другой исход дела.       Спустя полчаса Гарри покинул больницу, пожелав Гермионе удачи. Он даже не знал, как был прав — этой ночью удача ей понадобится. Гермиона проверила, нет ли кого поблизости. Коридор опустел, и только редкие свечи освещали его. Даже улица за окном стала тише; не слышался визг машин и гул голосов. Гермиона подошла к Рону, по пути вытащив пузырек с лекарством. Рука ее мелко подрагивала.       Откупорив бутылочку с помощью волшебной палочки, Гермиона поднесла напиток к посиневшим губам Рона. Она, с помощью пальцев, осторожно открыла ему рот. Вздохнув, Гермиона опрокинула пузырек, вливая его содержимое в рот Рона. Вскоре бутылочка избавилась от синеватого на цвет зелья.       Ничего не изменилось. Спрятав бутылочку обратно в карман, Гермиона накинула на свои плечи мантию-неведимку, которую сегодня незаметно стащила у Гарри. Не хотелось, чтобы кто-то видел, как она покидает больницу.       На темной улице, которую освещал единственный мигающий фонарь, она транссгресировала. Закрыв глаза, представив нужное ей место, она надеялась, что не промахнется. В ноздри сразу же ударил соленый запах моря. Мантия затрепетала от ветра. Гермиона поспешно скинула ее и затолкала в сумочку, которую всегда носила с собой во времена войны.       Гермиона стояла посреди черной, крутой скалы, на небольшом выступе. Поверхность камня была скользкой, находиться на нем было сложно. Вспоминая рассказ Гарри, она посмотрела другие скалы, ища пещеру, в которой находилось нужное ей место.       Черная дыра находилась недалеко, но Гермиона поняла, что ей все равно придется нырять в эту холодную, затягивающую, темную воду. Волны громко разбивались об камни, но это не приносило спокойствие. Шум моря навевал на нее еще больший страх.       Глубоко вдохнув, Гермиона с вскриком прыгнула вниз. Она почувствовала, как сдавило ее грудь от холода, и как сверху на нее действовала толща воды. Намокшая мантия тянула вниз, в глубины моря. Палочка выскользнула из ее кармана, но Гермиона успела поймать ее и вернуть на место.       Энергично заработав руками и ногами, она поплыла вверх. Легкие горели от недостатка кислорода. Гермиона открыла глаза, и теперь их жгло от соленой воды. Вверху посветлело, секунда, и она выплыла наружу, где холодный ветер подхватил ее мокрые волосы.       Гермиона поплыла в сторону пещеры, прекрасно понимая, что ей еще раз придется нырнуть. Теперь она была готова к этому. В пещере вода была спокойней, плыть стало гораздо легче. Через пару минут Гермиона выбралась, и, дрожа от холода, она поплелась к стене.       Нужна кровь, вспомнила она. Но, сначала, согреться. Вытащив палочку, Гермиона направила на себя струю горячего воздуха, высушивая волосы и мокрую потяжелевшую от воды одежду.       Она не взяла с собой что-то острое, но, с помощью заклинания, ей удалось рассечь кожу ладони. Появились капли крови, резкая боль, вспыхнув, сразу же исчезла. Гермиона, думая, будет ли играть роль ее маггловская кровь, прикоснулась к черной холодной стене.       Но проход появился. Осветив своды маленькой пещеры белым светом, ниоткуда появился большой арочный проход. Гермиона, восхищаясь силой Волдеморта (даже после смерти его магия жила) вошла внутрь пещеры. Она оказалась на берегу черного бескрайнего озера. Гермиона посмотрела вверх, но увидела только темноту — своды пещеры были слишком высоки. Вдалеке, где-то в середине озера, клубились зеленые сумраки.       Гермиона откинула волосы со лба. Слава Мерлину, ей туда не нужно. Ее задача была другой. Она подошла к воде, чья черная гладь была похожа на зеркало. Гермиона увидела свое испуганное лицо, но через секунду вода прошла рябью — мертвенно-белая рука быстро поднялась вверх и, так же мгновенно, исчезла. Вода успокоилась, словно ничего и не было, но теперь слух Гермионы ловил тихие всплески воды.       Инферналы. Или зомби. Заколдованные мертвецы. Называй, как хочешь, а смысл тот же. Гермиона пошла вдоль берега, мелкие камешки под ее ногами тихо перестукивались. В пещере, на удивление, было не холодно. Но и не тепло, а как-то странно. Словно Гермиона давно находилась в воде и привыкла к ее температуре.       — Как же мне тебя вытащить? — прошептала Гермиона, пиная камешки. Один отлетел слишком далеко, с тихим всплеском падая в озеро. — Что же делать, что же делать…       Огонь может отпугнуть инферналов. Но что может их привлечь? Гарри рассказывал, что они начали выходить на берег, после того, как он отчерпнул воды. Но ведь ей нужен один инфернал. Регулус.       Все, кто попадет в озеро, примет судьбу других мертвецов. А Регулус был убит ими. Она не хотела представлять, какой он на вид. Все равно скоро увидит. Понимая, что иного выхода нет, Гермиона запустила руку в темные воды озера. Ледяная вода остудила ее смелость, но было поздно.       Скользкая рука мертвеца крепко схватила ее за запястье. Гермиона вскрикнула и отскочила в сторону. Медленно из воды выбрался мужчина. Его пустые глазницы смотрели в никуда, но он явно чувствовал, где находится враг.       Сколько пройдет времени, прежде чем она увидит Регулуса? Узнает ли его?       — Экспульсо!       Инфернал, который быстро надвигался на Гермиону, отлетел в сторону. Взрывная сила магии оторвала ему ногу. Мертвец пополз, цепляясь за камни и выступы. За его спиной медленно поднимались и другие. Всмотревшись в первую линию наступающих, Гермиона послала на них волну огня; мертвецы упали наземь, и больше не поднимались. Но другие упрямо шли вперед, наступая девушке на пятки.                                                              Гермиона побежала в другую сторону, наугад посылая заклинания. Ее голова разрывалась от боли, а дрожащие пальцы с трудом удерживали палочку. Армия Волдеморта не редела, с каждой секундой появлялись другие инферналы.       — Остолбеней!       Очередной мертвец упал, но его место занял другой. Благодаря вспышке магического огня, Гермиона заметила знакомые черты, искаженные бледностью и разрушением времени. Черные волосы мокрыми запутанными локонами свисали вниз. С ужасом Гермиона увидела, как прямо посреди груди у него зияла дыра.       — Инкарцеро! — веревки опутали его тело. Мертвец упал, он дергался, но освободиться от мучительного плена был не в силах. Гермиона вовремя отскочила — другой инфернал приблизился к ней, и уже потянул свои скользкие руки.       Теперь она могла прогнать их. Вздохнув, Гермиона подняла палочку, и выкрикнула заклинание. Из кончика ее волшебной палочки извергнулся адский огонь. Управлять им дело трудное: руки Гермионы покрылись волдырями, но девушка ждала, пока не исчезнут все мертвецы. Кто-то сгорал, кто-то прыгал в холодные воды озера. Чувствуя, как в голове гудит от утомления, Гермиона прервала магию. Воцарилась темнота. Пропал жар. Единственным источником света был далекий зеленый туман.       — Люмос, — палочка зажглась мягким светом, который не резал глаза. Гермиона подошла к Регулусу, хотя называть это его именем не хотелось. Мертвец прикрыл глаза, словно все еще защищался от огня. Он трепыхался, будто рыба, выброшенная на берег. Одна из веревок порвалась, но другие остались целыми.       — Что мне с тобой делать, а? Как прервать связь? — прошептала Гермиона, опускаясь на колени.       Инфернал утих. Сквозь дыру в груди было видно мелкие камешки. Мокрые волосы прилипли к его белому лбу. Тонкие губы сжаты в линию. Гермиона не знала, зачем оставила его. С таким же успехом можно было и убить инфернала с помощью адского огня.       Рваная мантия на теле мертвеца показалась Гермионе знакомой. Да, точно, в этой мантии он изображен на портрете. Там, где был карман, ткань оттопырилась. Превозмогая отвращение, она потянула к тому месту руки.       Палочка. Длинная, черная и немного искривленная на конце — она словно и не хранилась восемнадцать лет под водой. Мокрая, но все еще рабочая. Гермиона взмахнула ею, и вокруг посыпались зеленые искры. Положив ее рядом с собой, она вернулась к Регулусу.       Как бы этого не хотелось, но она должна. Глотая соленые слезы, Гермиона опять вызвала адский огнь. Направив пылающую струю на тело, она следила за тем, как тот пожирает мертвого Регулуса.       Спустя десять минут от младшего Блэка осталась только волшебная палочка. Гермиона прикоснулась к черному дереву, и, чувствуя усталость, упала на землю. Ее глаза закрылись. Но, прежде чем потерять сознание, она увидела, как из воды появилась белая рука.