Портрет

      Что-то мокрое прикоснулось к щеке Гермионы. Оно заскользило вниз, к подбородку, остановилось в ямке, и через миг исчезло, полетев куда-то вниз. Потом это повторилось опять: щека, подбородок, ямка, исчезновение. Гермиона моргнула, но в глазах была темнота. Она моргнула еще раз, темнота никак не пропадала. Поднявшись на локте, она оглянулась и поняла — темнота была вокруг нее. Только вдалеке виднелась зеленая дымка острова. Очередная капля сорвалась со свода и, разбившись, упала на ее лицо.       Гермиона поняла, что она все еще в пещере. Медленно в голове начал крутиться водоворот ночных воспоминаний. Армия инферналов. Регулус. Его палочка. Гермиона шлепнула рукой по земле близ себя, но нашла только камни. Она начала на ощупь искать палочку. Ее тоже исчезла — ни в кармане, ни рядом ее не было. Паника начала наступать волнами. Гермиона, пытаясь сохранить здравый рассудок, громко воскликнула «Люмос».       Свет вспыхнул слева от нее. Гермиона забрала свою палочку, тесно прижимая ее к груди. Очередная капля воды упала сверху, из-за чего по телу побежали мурашки.       — Акцио волшебная палочка! — палочка Регулуса, рассекая затхлый воздух пещеры, влетела ей во вторую руку.       Пора выбираться, решила Гермиона. Она пошла в сторону стены, где опять должна была появиться арка. Резать собственную руку не хотелось, силы были на исходе. Зажмурив глаза, она использовала заклинания. В этот раз боль чувствовалась во многие разы острее; Гермиона приложила окровавленную руку к стене. Вспыхнул свет, ослепляя глаза. Арка предстала перед глазами из ниоткуда, и Гермиона, вдыхая запах моря, вышла из злосчастной пещеры.       Она села на пол, опираясь спиной на холодную стену. Шершавая поверхность неудобно колола кожу. Гермиона спрятала лицо в ладонях и заплакала. Ей хотелось верить, что когда-то рана, что образовалась в ее груди, исчезнет. Мысли приносили боль, но, к довершению, ныло и все тело. Ладони были в саже, а кожа воспалилась.       Подождав конца минутной слабости, Гермиона поднялась. Она подошла к краю скалы и посмотрела на небо: оно окрасилось огненно красным, маленькие курчавые облака были розоватыми. Всходило солнце, начинался новый день. Не вытирая слез, Гермиона прыгнула в море. Холодная вода сразу же потащила ее вниз. Работая руками и ногами, Гермиона доплыла к другой скале, к той, откуда уже можно транссгресировать.       Ей пришлось опять терпеть слабость в ногах; в животе все переворачивалось. Набравшись сил, Гермиона высушила одежду, осмотрела себя на счет повреждений. Она избавилась от улик, оставив в сумочке только палочку Регулуса.       Накидывая мантию-неведимку, она последний раз посмотрела на пещеру. Ветер все еще свистел в ее ушах, даже после того, как она транссгресировала. А запах моря, думала Гермиона, еще очень долго будет ей противен.       В палате Рона было тихо. Гермиона подошла к нему, всмотрелась в лицо. С ее губ слетел вскрик радости — болезненная зеленоватая бледность исчезла. Не думая, она легенько откинула одеяло с руки: синяк превратился в маленькую точку.       «Ему легче», — мысленно завопила она. Значит, все ее злоключения прошли не зря. И она сумела помочь двум дорогим для нее людям. Ее сердце пропустило удар. Гермиона вспомнила, что еще не наведывалась в коридор третьего этажа. Так с чего она взяла, что помогла Регулусу? Вдруг, он, как и раньше, ждет ее там, чтобы опять осадить своими колкостями?       Позже, все позже, решила она. Ей даже не было ясно, чего она больше хочет — чтобы Регулус навсегда исчез из ее жизни, или остался в картине. Надо отдохнуть. Сев на единственный стул в комнате, Гермиона прикрыла уставшие глаза, моментально проваливаясь в дрему.       Во сне ее преследовали инферналы. Во главе их шел Волдеморт, грозно размахивая волшебной палочкой Регулуса. Гермиона пыталась бежать, но ее ноги словно заморозили; она стояла на месте, раскрывая и закрывая рот.       — Просыпайся, ну же. Давай, поднимайся!       Джинни крепко схватила ее за плечи и потрясла; голова Гермионы начала болтаться, словно у безвольной тряпичной куклы. Рыжие локоны Джинни утреннее солнце окрасило в более яркий цвет; сначала Гермиона подумала, что голова сестры Рона пылает.       — Что-то случилось? — сиплым голосом спросила она. Глаза нещадно жгло, словно кто-то насыпал в них битого стекла.       — Ты можешь и первое сентября проспать с такими успехами, — сострила Джинни, откидывая густые волосы за спину. — Хотя нет, первое сентября…       — Что-что, а это я не про-просплю, — зевая, ответила Гермиона. — Так из-за чего шум?       Она говорила полушепотом, но, через секунду заметила, что в палате кроме нее и Джинни никого нет. Гермиона испуганно вздохнула. Нет, ничего плохого не случилась, слишком жизнерадостная она. Но где же Рон? Джинни быстр успокоила ее:       — Ему лучше! — обрадовано пискнула она, подпрыгивая на месте. — Целитель, как там его, утром забрал Рона на осмотр. Они будут пробуждать его, а другой целитель заверил, что опасность миновала. Мама уже была тут, а Гарри ждет в приемной!       Гермиона, будто ошпаренная, вскочила. Она обняла Джинни, зарывая нос в рыжие волосы. Наконец-то. Две недели ожидания, страха и плохого предчувствия. Дверь тихо отворилась, Гермиона услышала тяжелые шаги. В палату зашел Гарри… а, навалившись на плечо друга, ступал Рон. Лицо его было бледноватым, а из-за худобы больничная пижама висела на нем, но это был прежний Рон, ее Рон.       Джинни побежала помогать Гарри укладывать брата на кровать, а Гермиона, скрестив руки на груди, из стороны наблюдала за всем этим. Она была рада, что друг исцелился. Друг? Отогнав туманные мысли, Гермиона присоединилась к троице. Рон благодарно ей улыбнулся.       — Как ты? — заботливо поинтересовалась Гермиона, укрывая его одеялом.       — Не поверишь: мертвецки хочу спать, — закатил глаза Рон.       Казалось, после долгих дней беспробудного сна, он долго не сможет уснуть. Но, почти ничего не сказав, Рон захрапел. Гермиона, Джинни и Гарри вышли, давая другу отдохнуть. Все они радостно улыбались. Гарри обнял Гермиону.       — Все закончилось, — прошептал он ей на ухо, все еще не веря. Его колючая щека щекотала лицо Гермионы.       Тихо причитая, к ним подбежала миссис Уизли. В ее теплых карих глазах застыли слезы. Джинни успокаивающе улыбнулась матери, а женщина, не сдерживая чувств, обняла двумя руками Гермиону и Гарри. Они еще долго стояли тут, пока помощница целителя не велела им идти домой, отдыхать после долгих дней переживаний.       Гарри отправился в Министерство, а Гермиона, поболтав с миссис Уизли, послушав ее благодарение за всяческую помощь, вернулась на площадь Гриммо, 12.       — Он ведь мне не чужой, — на прощание крикнула она, чувствуя, как сила трансгрессии уносит ее в другое место. Наверно, миссис Уизли все еще что-то говорила, но она уже не слышала.       В доме было тихо и почти пусто. Где-то внизу, в кухне, бормотал что-то Кричер; Гарри уже отчаялся поймать его в нормальном состоянии. Перед Гермионой пробежал Живоглот, вспушив свой рыжий хвост, он гонялся за мышью. Приветственно мяукнув хозяйке, он побежал за добычей.       Гермиона вытащила палочку Регулуса и погладила ее. Рукоятка была слишком жесткой, неудобной, вряд ли она могла бы долго пользоваться такой волшебной палочкой. Но цвет восхищал — глубокий, черный. Похожий на цвет его обсидиановых глаз. Затаив дыхание, Гермиона поднялась на третий этаж. Увидит ли когда-то она свет, сияющих глаз Регулуса? В открытое окно заглядывали лучи солнца, долетали отдаленные крики детей и шум машин. Бесшумно шагая, она подошла к портрету.       — Регулус? — надорванным голосом спросила Гермиона, прикасаясь ладонью к портрету.       Сначала ей показалось, что он ответит ей. Нагрубит, или язвительно укорит в чем-то. Гермиона ждала этого. Но безжизненный взгляд черных глаз безразлично скользнул по ее лицу. На губах застыла глуповатая натянутая улыбка.       — Мы знакомы, да? — спросил он. Пустые глаза взглянули на нее. Гермиона со свистом вдохнула воздух. Она покачала головой и отступила в сторону, к окну. На улице играли два ребенка. Девочка пугала мальчика чем-то маленьким, что умещалось на ее ладошке. Гермиона закрыла окно и задернула шторы — тут больше некому наслаждаться солнцем, воздухом и природой.

***

      Прошло две недели. Близилась осень, дни стали длиннее, а ночи холоднее. Листья на деревьях обрели желтоватый цвет, дорожки медленно укрывались под их пологом. Гермиона собирала вещи в школу, выбирала нужные ей книги, покупала перья и свитки для письма. Она никак не показывала, что в ее жизни исчез дорогой ей человек; жила, как раньше, убирала дом, помогала Гарри, навещала Рона, которого все еще держали в больнице.       Вернулись ее родители с вынужденного отпуска. Поймали парочку новых Пожирателей, а Гарри затвердили в Министерстве: он, после окончания курсов, обязательно получит работу в отделе мракоборцев. Медленно все приходило в норму, жизнь начиналась заново.       Гермиона никому не призналась в том, что она рада покинуть дом. Рада, потому что теперь ей казалось, что в каждом углу она видит призрак или каждая картина смотрит на нее иначе, по-другому. Это было похоже на некое сумасшествие, паранойю. Гермиона старалась избегать любые картины, и совершенно не знала, что она будет делать в Хогвартсе, где этих картин пруд пруди.       Часы над кроватью показывали семь вечера. Гермиона запахнула мантию — за окном шел проливной дождь — и пошла к выходу. Зеркало, висевшее на стене, крикнуло ей вслед комплимент, но она пропустила его мимо ушей. Гермиона быстро выбралась и транссгресировала — ее давно заждались в Норе. Сегодня выписали Рона, и миссис Уизли решила закатить мини-вечеринку.       Мистер Уизли с помощью Гарри наколдовал большой навес во дворе, чтобы дождь не мог помешать ужину. Билл и Чарли колдовали, пытаясь трансфигурировать нормальные столы, Миссис Уизли все еще готовила еду, и Гермиона слышала, как она что-то объясняет Джинни и Флер.       Маленькие лысые гномы, похожие на картофель, визжа, бегали в траве, покрытой каплями дождя. Они прыгали в лужи, разбрызгивая грязь и Рон, вышедший во двор, был окачен водой.       — Убирайтесь! — пробормотал он, жуя на ходу бутерброд. Дождь сразу же намочил его рыжие волосы, и они стали темно-каштановыми. За пару недель он сумел восстановить силы, набрал вес, его лицо стало полнее. Он был прежним, и только маленькая точка от укуса напоминала о случившемся.       Гермиона тепло улыбнулась. Она взмахнула палочкой, направляя теплый воздух на друга. «Неужели просто друга? — поймала она себя очередной раз на такой мысли. — Разве я больше ничего не чувствую?». Но Рон подошел к ней, чтобы приветственно хлопнуть по плечу. Гермиона отбросила ненужные мысли и побежала помогать Чарли с Биллом — у них получались кособокие столы, а она не хотела, чтобы во время обеда ее тарелка постоянно норовила упасть на землю.       — Ужин почти готов! — выглянула в окно миссис Уизли. Чарли отсалютовал ей волшебной палочкой, а Билл в это время незаметно развязал ему шнурки с помощью колдовства. Гермиона прыснула, и поняла, что Билл и Чарли каким-то образом стали похожими на близнецов…       Из-за дома вышел Джордж. Гермиона проследила за ним: он, молча, сел на скамейку, не обращая внимания на дождь. Как они его сюда затащили? Или он сам пришел, соскучившись? Гермиона села рядом с ним, предварительно наколдовав большой красный зонт.       — Привет, — сухо сказал Джордж.       — Привет, — ответила ему Гермиона.       Дальше они сидели, молча, наблюдая, как Уизли бегают туда-сюда. «Мы ведь потеряли близких людей, — подумала Гермиона о Регулусе. — Мы, возможно, как никто другой понимаем друг друга». Но, к счастью, никто не узнает о ее невосполнимой потере.       С громким криком Чарли полетел в лужу; гномы еле успели спастись. На лице Джорджа появилась тень улыбки, уголки губ Гермионы приподнялись.       Через полчаса был готов ужин. По словам Джинни, которая приглашала ее и Гарри, вечеринка должна была быть маленькой — ужин в кругу семьи. Но с каждой минутой подтягивались новые гости: Хагрид, которому миссис Уизли приготовила небольшой отдельный столик, Кингсли, непонятно как оторвавшийся от министерских дел, Андромеда с маленьким агукающим Тедди на руках. Гарри взял младенца на руки и потрепал его голубые волосы. Ребенок заливисто засмеялся, и все вокруг начали улыбаться.       Пришла даже Полумна в своем розовом, ушитом звездами, пальто. Ее отец теперь мало с кем хотел иметь дела, хотя Гарри, Рон и Гермиона, по просьбе Полумны, никому не рассказывали об его предательстве. Это был веселый праздник. Кингсли, чтобы придать вечеру лучший вид, заколдовал цветы, и те издавали чарующие звуки; вокруг засветились волшебные фонарики, которым дождь был не помеха.       Гермиона заметила, что Флер отказалась от огневиски и маслопива. Она подозрительно сощурила глаза, но промолчала, продолжая слушать беседу. Девушка почти не говорила, больше наслаждаясь атмосферой праздника.       — Поздравляю, — громко сказал ей Хагрид, — Профессор Макгонагалл сообщила мне, что ты теперь староста школы.       Он хлопнул ее по спине, и Гермиона чуть не уткнулась в тарелку с луковым супом. Другие, услышав эту новость, тоже начали ее поздравлять, из-за чего она на десять минут оказалась в центре внимания.       — Поздравляю, — мечтательно промолвила Полумна, — Хотя, я думаю, в школе пора отменить эту систему, она создает дисгармонию…       Гермиона поперхнулась маслопивом, Рон захохотал, Гарри спрятал улыбку за кубком огневиски. Но вскоре, необычно смущенная Флер, удивила всю семью. Взяв в руки стакан вишневого сока, она сказала оглушающую новость:       — У нас с Биллом будет ребенок.       Миссис Уизли охнула, мистер Уизли вылил на себя горячий чай, но даже не заметил этого. Рон открыл удивленно рот, Билл, Чарли и Джордж переглянулись. Хагрид крякнул и опрокинул стакан огневиски. Вся семья замолчала, был слышен только шум дождя да листвы, с которой игрался ветер. Гермиона первая опоминалась. Со словами «Поздравляю», она начала хлопать в ладоши. Это подхватили и другие. Кто-то, кажется Чарли, крикнул «Я буду дядей!».       Билл нежно поцеловав свою жену, из-за чего та опять смутилась. Все гости за столом смутились и перевели взгляд куда-то в сторону; Рон возмущающее покраснел и начал бормотать себе что-то под нос.       Остаток вечера прошел в каком-то возбуждении. Некоторые начали танцевать; Гарри и Джинни гуляли в саду. Ливень прекратился, но все равно было холодно — Чарли, с помощью чар, зажег большой костер и Полумна с Хагридом жарили на нем хлеб.       Рон сидел около воркующей миссис Уизли, рядом с ними стояла Флер. Она что-то увлеченно рассказывала, но ее, видимо, слушала только внезапно подобревшая миссис Уизли. Гермиона не веселилась с другими — она следила за Джорджем, который тоже сидел в стороне от празднующих. Наконец, не выдержав, она подошла к нему. Они стояли молча. Гермиона положила голову на плечо Джорджа, а тот неожиданно обнял ее.       — Все хорошо? — спросил он.       — Да, — ответила она.