Судьба-скамейка.

Деревянные стрелочки на циферблате круглых часов в виде пузатой совы нервно дергались, казалось, все медленнее и медленнее. Повернувшись на бок, ЧанЕль глазами раздевал стену – сдирал с нее персиковые обои, отскребал засохшую шпаклевку, буравил серый бетон. Козлина-брат вчера перевел его будильник на полчаса раньше и Пак Чан, соскочивший и быстро собравшийся даже не взглянув на время теперь лежал на заправленной кровати в одежде и пялился в пустоту (в отместку Чан уже сбегал к комнате Чондэ, набросал у порога железных стружек и прошелся по двери мокрым ершиком). Темноволосая голова разрывалась от множества мыслей о вчерашнем вечере и странном донсэне (или хене?) со скамейки. После того, как они ее покинули, шатен повел ЧанЕля в небольшое уютное кафе за углом, единственное место по его словам, где пекли наивкуснейшие творожные тортики со смородиной и ягодным сиропом. Усевшись за столик у окна, Бэк отпихнул от себя лежащее на нем меню в кожаном переплете со словами: «Я знаю его наизусть». Чан недоверчиво, будто опускаясь перед клеткой со львом сел напротив, разрабатывая в уме скорейший план побега от этого ненормального. Возникало ощущение, что для этого типа было абсолютно естественно цеплять первого прохожего, называться потомком самураев и вести в кафе со сладкими тортиками. Так – будничная рутина, словно почту забирать. С виду Бён Бэкхен выглядел более менее прилично – драповое черное пальто до колен, из под которого торчат две худые конечности в синих джинсах, на маленьких стопах – дермантиновые кеды, которые должны выглядеть круто, но походка этих семенящих ножек напоминала детский топоток. У парня была тонкая шея, острый подбородок и мягкие светлые волосы, с которыми играл ветер, гоняя вдоль макушки и по лбу, маленькие глазки и пухленькие губы, а под ними – белоснежные ровные зубы, которые он демонстрировал, то и дело скалясь в широкой улыбке. Не доверял Чан таким – слишком приятная внешность и чрезмерный позитив на морде – да еще и эти тонкие пальчики с идеальными ноготками. ЧанЕль тогда всерьез задумался, возможна ли пересадка женских кистей. - Болванка! – Бэк вздернул руку и задел висящий над ними китайский фонарик и тот закачался из стороны в сторону, едва не стукаясь о Чанин лоб. Парень закатил глаза.* С этим биглем точно что-то не так. - Пак ЧанЕль… - протяжно произнес новый знакомый, словно пробовал на вкус экзотический фрукт. – И всё? – Видимо, попался горький дуриан. Чан фыркнул. К ним подошла официантка с подносом и поставила на стол хвачхэ с мелиссой и большую кружку капучино. Наклонившись и высосав горячую пенку, Бэкхен поднял глаза. - Ты там ждал кого-то, верно? Надеюсь, я не сорвал тебя с позднего свидания? Неудобно чьего-то парня уводить. - С другом должен был встретиться. – Буркнул ЧанЕль, уставившись в темную жидкость с зелеными листочками. - Ааа, продинамили, значит. – Бэк принялся греть ладони, поглаживая кружку. - Ничего меня не… - Чан вздернул подбородок. – А ты чего там сидел, как бомжонок одинокий? Бросили на холодной бездушной деревяшке, так телефоном утешался? Парень улыбнулся уголком рта и взглянул в темное окно. - Не такая уж она и бездушная, если подумать, скамейка – место для отдыха и организатор новых знакомств. Так бы сидел я, как и планировал, в тишине и покое, а теперь вот вынужден с ушастой башней своими секретами делиться. – Бэк снова посмотрел на Чана. – Просто люблю по вечерам гулять – музыку слушать. Ну, знаешь, полезно иногда голову от всяких мыслей проветрить. - То есть, я тебе помешал? - Не то, чтобы очень – я люблю людей. - Звучит как-то по-маньякски. – пробормотал ЧанЕль, поерзав на упругой коже дивана. Бэкхен рассмеялся. - Как забавно ты слова составляешь. ЧанЕль уже точно не помнил, о чем они говорили те полчаса, губив свои кружки, но отчетливо знал, что Бэк много говорил и усмехался, вгоняя его в краску и побуждая на фырканье. А все отмечания про себя по поводу этого хена (или донсэна?) сводились к одному выводу – он ненормальный. Неестественно симпатичный и эффектный, с очень гибким языком без костей и сухожилий. Немногие люди могут проговорить с тобой целый вечер буквально ни о чем, но так, что потом всю ночь голова шла кругом и не позволяла нормально заснуть. ЧанЕль даже не узнал возраста Бэка, в каком он классе или на кого учится, а может, кем работает. «А со здравомыслящей стороны, нахрена мне это знать?» - отдернул себя Чан, вырывая из бетона электропроводку. «Я с ним больше не встречусь и на ту улицу в жизнь не пойду!» Расстались они спонтанно – вышли из кафе, и ЧанЕлю нужно было идти в одну сторону, а Бэку – в другую. Бигль в пальто улыбнулся Чеширской улыбкой и помахал рукой: - Я бы сказал: «спасибо за вечер», но держу пари, ты пробубнишь, что это звучит по-девчонски. Так что просто удачи тебе, ушастый обломок телевышки. Скажи своему другу, что встретил длинноногую красавицу и провел время с ней – пусть подавится и часы себе купит. Чан только растерянно кивнул и, спотыкаясь о бордюр, поплелся домой, где наполучал шлепки полотенцем за позднее возвращение и оставленный дома телефон, который теперь грозились отобрать в наказание. Вздохнув, ЧанЕль поднялся с кровати и, поправив задравшуюся футболку, надел на плечо зачехленную гитару и лямку рюкзака. Одно из преимуществ колледжа – не нужно надевать специальную форму, которую изгадил любимый старший брат. Теперь ЧанЕль старательно оберегал свои удобные вещи, чтобы Чондэ не вырезал на коленках джинс сердечки, не связал в узлы рукава кофт, не запихнул белье в плафон люстры с абажуром. И он всерьез уже подыскивал замок для своего шкафа да цепи для ящиков, а еще лучше – металлическую задвижку для двери. Большое, сверкающее здание, ни за что не производившее вид учебного заведения возвышалось на краю района Пукчон. Внутри все было до глубокого разочарования обыденно – запутанный лабиринт узких коридоров с желтыми стенами, темные прямоугольники дверей в аудитории, просторный кафетерий, из которого доносились оживленные голоса и звяканье приборов, лаборатории для медиков, танцевальные залы и студии для музыкантов, закоулки туалетов. По коридорам тянулись потоки молодых людей и девушек, уткнувшихся в свои зачетки, из кабинетов высовывались профессора и выкрикивали имена новых студентов, которые пихали друг друга плечами, хватали за руки, что-то кричали, радовались или растерянно ныли, озираясь по сторонам. ЧанЕль сглотнул, ныряя в эти потоки. Как сельдь в банке. Соседние рыбины мусолили его между своими телами, оттесняли к стене, наступали на ноги – это похоже на первое сентября в школе, только масштабнее,не так радостно и без цветов. В конечном итоге толпа выплюнула Чана к стенду с расписанием и за счет своего роста он сумел разглядеть пары на сегодня и их аудитории. С усилием развернувшись и раздвигая прилипшие с двух сторон чужие спины и плечи, парень направился к широкой лестнице и вбежал на четвертый этаж. Тут было куда спокойнее, и селедки уныло переползали из кабинета в кабинет, держа в руках нотные листы и чехлы с гитарами или скрипками. Увидев заветное число на раскрытой двери в конце коридора, Пак Чан поспешил к своей аудитории. Завернув, он почувствовал резкий толчок чьей-то маленькой головы в район груди, услышал звонкий удар о пол и, схватившись за ручку, отошел от проема. На него налетел какой-то парень, что нагнулся сейчас за упавшим телефоном со вздохом: «Вот кэпсон…» - Извини… - пробормотал ЧанЕль, потупив взгляд и отмечая про себя, что эта макушка кажется ему знакомой. - О, какие люди с утра пораньше в меня врезаются! Вздрогнув, Чан почувствовал, как брови медленно поползли к основанию челки, а нижняя губа к подбородку. - Ты… - Ага. Я кажется, начинаю верить в красные ниточки китайцев, что людей связывают. Бэк прислонился плечом к стене и скрестил на груди руки, расплываясь в улыбке. Нервно дергая губой, ЧанЕль окинул его взглядом – белый свитер с черными листочками по воротнику, все те же синие джинсы и черные кроссовки. Как мило. - Ты что тут делаешь? – не подумав, выпалил ЧанЕль, вспоминая, говорил ли он шатену вчера, что в музыкальном колледже учиться. Потому что с легкостью мог поверить, что этот бигль его преследует. - Я? – Бэк постучал пальчиком по табличке на двери. – Да вот учусь, образование получаю. Без него, знаешь ли, никак нынче. Хотя иногда тоже задаю себе этот вопрос: «И что я, собственно, тут делаю? Мое место в тронных залах или, как минимум, в кресле президента.» Встряхнув головой, Чан прошел мимо парня и ,поздоровавшись с седоватым преподавателем в бежевом костюме с квадратными очками, сел на свободное место. Некоторые пришедшие сгрудились в одну компанию и о чем-то оживленно разговаривали, другие прижались к своим стульям, разбредясь по разным углам. Рядом подбоченился Бэк, все еще лыбясь по-чеширски и одобрительно взглянув Чану за спину. - Оо, гитара. Одобряю. Дай посмотреть. – Он потянулся к чехлу своими ручками, и ЧанЕль зашлепал его по ладоням. – Да ладно тебе, не бойся – не схвачу и не убегу, завистливо не обслюнявлю. Фыркнув, Чан перестал сопротивляться и дал соседу посмотреть инструмент, а сам оперся подбородком на кулачки, нервно посапывая от раздражения. «С чудиком этим языкастым еще тут сидеть. Два часа! Надеюсь, он хороший ученик и будет спокойным...» Будь прокляты эти общеобразовательные лекции. Бэкхен оказался совершенно неусидчивым, а откровенно говоря – как колючек в жопу напихали. Он то и дело дергал Чана за рукав и, прикрыв смеющийся рот ладошкой, тыкал пальцем в студентку перед ними, у которой рубашка была наизнанку. Передразнивал господина Ким Хана, который шепелявил и водил рукой по тексту, боясь потерять нужную строчку. Нагинался через стол к сидящей перед ним девушкой и тянулся к ее спине с целью расстегнуть лифчик – ЧанЕль тогда дергал парня за край свитера и, шикнув, пришпандоривал на место. Вытягивал из кармана джинс сложенный листочек, расправлял и, стянув у Пак Чана ручку рисовал на нем зубастые рожицы. Опускал голову и притягивал парня за футболку, яростно шепча в ухо: «Или мне пора идти к отоларингологу или он действительно бурчит что-то себе под нос, как в пустой комнате? Сколько раз я советовал декану купить ему на день рожденье слуховой аппарат или рупор – и ему приятно, и нам мучатся меньше! Ты что-нибудь слышишь? Вон, какие раковины – наверняка должен. Вот что он щас сказал?» Закидывал в рот три пластинки мятной жвачки и сосредоточенно жевал, нахмурив брови. Какое-то время молчал. ЧанЕль уже решил, что парень успокоился и заинтересовался лекцией, но через минуту Бэк наклонился к нему и зашептал : «Мне кажется, или у него действительно из ноздрей комки волос торчат?» Чан утыкался лбом в дерево, сжимая край стола. «Может, пересесть? Да обижать не хочется… Калечить чтоб заткнулся тоже. Ненормальный. Просто ненормальный!» Мучения закончились только когда прекратилась лекция и они были вынуждены разойтись по разным классам – ЧанЕлю для пар по гитаре, а Бэк… - А ты в каком направлении учишься? – cпросил после занятия его Чан, отметив, что у парня ничего с собой не было. - Я на вокале. – Ответил Бэкхен, пропуская в коридор выходящих студентов. - Работаю исключительно голосом. Хотя на фортепиано тоже играю. Музыка – вещь разносторонняя. - А жизнь – дурдом. – Выдохнул Чан, натягивая на лоб съехавшую бейсболку. И потоком селедок его понесло прочь от светловласого бигля, который что-то прокричал парню вслед, но он не услышал. Часы тянулись долго, а занятия скучно – не все, конечно. На одном ЧанЕлю даже преподавала молодая девушка с приятной улыбкой, и им разрешали показать свои умения на гитарах и исполнить какие-нибудь произведения. Но явная разница с другими ребятами, которые выигрывали чуть ли не целые альбомы Битлов больно давила на самооценку Чана, который едва освоил четвертую октаву. Когда первый учебный день закончился, и на часах уже было около пяти часов, выпотрошенный ЧанЕль сполз по лестнице на первый этаж и направился к выходу, но его вдруг потянула в сторону чья-то рука. - Куда это ты плетешься? – просто спросил Бэк, выросший из ламината. - Д-домой. – Пролепетал Чан, заикав от такого вопроса. - Вот еще удумал. Пойдем, я тебе общагу покажу и с соседями познакомлю. И этот ненормальный утащил его в сторону бокового выхода, не принимая никаких возражений и протестов. Опять. Девятиэтажное пристанище всех этих чешуйчатых находилось через дорогу и чуть вдоль по улице – кирпичное, коричневое, красивое. Действительно красивое, если сравнивать с остальными. Перед широким крыльцом несколько лавочек и низкие клумбы с петуньями, возле которых рылся невысокий лабрадор. - Ты что же, не здесь живешь? Это как же? – спросил Бэк. - У меня дом не так далеко. А ты приезжий? – ответно поинтересовался Чан, поднимая взгляд на здание. - Да нет, меня родители в общагу погнали – чтоб самостоятельной жизни хлебнул да ответственность за себя нести научился. Я тут уже два года ошиваюсь – третий курс же начал. Неплохое место, свободы – хоть отбавляй, и людей много интересных. Есть ,конечно, и проблемы, но это лучше, чем с мамочкой под боком. Без обид. - Меня же не пустят! – испугался Чан, выдирая у Бэка руку, которую тот до сих пор не отпускал. - Эй, башенка, не трясись – проводки оборвутся. Запихнув сопротивляющегося ЧанЕля внутрь, Бэк уверенной походкой маленьких ножек подошел к кафедре, где восседала полная дама с короткой стрижкой и большим бумажным пакетом с гамбургером в руке. - Хан Джи Хён, здравствуйте! – крикнул парень, на ходу вскидывая ладошку. Та подняла на него взгляд поросячьих глазок. - Бэк, шкодник ты распущенный, опять друга привел? - Что вы говорите – это же братец мой кровный! – Дернув Чана к себе, Бэк положил ему руки на лицо и до боли растянул уголки губ – сам тоже оскалился. – Смотрите, моя же улыбка! - Ааай, пакостник лживый, два года меня за нос водишь – сил нет твои выходки терпеть. Кто будет сломанный кран в туалете менять, а? А стены перекрашивать? Вчера опять в коридоре лампочки выкручивал, да? Слышала я твой высокий голосок, безобразник… - Вот за это я вас и люблю, Хан Джи Хён – вы из тысячи мой голос узнаете, а эта высшая похвала для вокалиста! На следующей неделе куплю вам шоколадные цветы! И сгребши ЧанЕля в охапку, Бэк почапал по коридору. - Я думал, у меня рожа треснет – не делай так больше. – Прошипел парень, потирая покрасневшие щеки. Медвежьеглазый только усмехнулся. - Вижу, ты тут прям шантрапа известная… - Ой, преувеличивает она все – нравлюсь ей, вот всех собак и спускает, лишь бы комплиментами забросал, чтоб отстала. А лампочки я не выкручиваю – у нас стулья низкие, а потолок высокий. Если надо, зубастика посылаю. - Зубастика? Бэк не ответил, дернув уголком рта. ЧанЕль оглядел общежитие – самое обычное, чистое, с продолговатыми флуоресцентными лампочками и паркетом на полу. Темные двери с цифрами, металлический лифт и крутая лестница. - Жить на втором этаже в общаге – вот, что такое счастье. Так забавно смотреть на уставших танцоров, которые, утопая в поту еще и на девятый этаж забеги совершают. Я бы издох – а они так два раза в месяц гоняют. - А еще говоришь, что людей любишь… - Любить – не значит, не смеяться над ними. Поднявшись на второй этаж и пройдя почти в самый конец, Бэк распахнул дверь с номером 41 и поманил Чана за собой. Парень поправил на плечах рюкзак, пробормотав: «Вот чудик…» и зашел за ним. Комната оказалась совершенно не такой жуткой и безбожной, как ему описывала мама, рассказывая о своих студенческих годах и запугивая сына. В углах не было зарослей паутины и в них не лежали мышеловки с гниющими крысами, на полу не валялись горы грязной одеждой, на мебели не обосновались тараканы. Комната была рассчитана на пять человек – вдоль стен по две двухъярусным кроватям и одна у окна, два высоких шкафа , несколько светлых тумбочек и длинный деревянный стол с выдвижными ящичками. На одной кровати были разбросаны чьи-то футболки и альбомные листы, пару нераскрытых пачек пряников с изюмом. Через лесенку переброшено светло-зеленое полотенце, а рядом болтается босая беленькая нога. Подняв взгляд, ЧанЕль увидел худенького мальчишку, вертевший в руках миниатюрный скелет. Возле стола возился темноволосый лупоглазик, сосредоточено перебирая пакеты с какой-то зеленью и изредка глядя на лежащую рядом тетрадку. На Пак Чана он даже не взглянул – так был занят своим делом. Зато рыженький – тот, что со скелетиком на верхней кровати, впился любопытным взглядом в ЧанЕля и ловко спустился вниз, цепляясь за перекладины кровати. - Бэкки, ты друга привел? – голос у него был мягкий и ласковый, что ЧанЕлю даже стало не по себе - этот парень вообще студент? Вылитый восьмиклассник. На нем была растянутая белая футболка с изображением черного кошачьего носа и усиков, на ногах – желтые шортики по острые коленки. Вот, кого Бэк с легкостью мог представлять вахтерше как своего братика – тоже тонкая шея, милая улыбка и видно, любовь к незнакомцам. – Я Лухан. - Пак ЧанЕль. Чану захотелось сбежать - что он тут делает? Но Бэк мертвой хваткой вцепился ему в плечо и пошлепал по затылку, словно нервничавшую лошадь по крупу. - Чанька тоже на музыкальном теперь учится – гитарист, представляешь? А с виду только на клоуна циркового тянет. ЧанЕль фыркнул, толкая его плечом. - Тебе тут понравится. – Кивнул Лухан, присаживаясь на нижнюю кровать. Бэк крякнул. - Эй-эй, мои тексты! А ну сгинь! – и спихнув рыжего со своего места принялся складывать листы. - А ты не разбрасывайся. – проворчал тот, забираясь на лесенку. Согнув коленки, он снова глядел на Чана. – Ты тоже в общежитии живешь? - Нет, конечно нет. Я с родителями живу. И братом. Бэк усмехнулся. - Ой, жаль… - Пролепетал Лухан, поджимая губки. – Я уж думал нашелся тот, кто Бэка воспитывать возьмется. - Я что, такой невоспитанный?! - Ты шумный. – Пожал он плечами. – И наглый. Будишь всех по утрам, по ночам храпишь, вещами раскидываешься… Вот куда мою расческу затырил, а? - Не трогал я твою расческу, мелкий, хватит канючать! Лухан наклонился и шлепнул Бэка по согнутой спине. - И это при том, что я его на два года старше! Я же говорю – нахал! ЧанЕль поглядел на тумбочку, что рядом с кроватью стоит – стеклянный стакан с недопитым яблочным соком, крошки от печений вокруг донышка разбросаны, изгрызанный стержень от ручки и простая тетрадь с изображением печени… Печени? Лухан прошипел биглю, что уселся на свое смятое одеяло: - Сколько раз тебе говорить – не подкладывай ногу под попу – диаметр просвета вен увеличится , кровь поступать не будет и... - Помру? – в надежде спросил тот. - Варикоз будет. Хочешь, как старик с синими паутинками на голенях ходить? Бэкхен взглянул на Чана и закатил глаза. - Вот я, может, и храплю, но своими медицинскими штучками вот так не канаю. Так не лежи, это не ешь, пояс не затягивай, в сухомятку не жуй, глаза не три, соски не трогай – свихнуться можно! - Даже боюсь спрашивать, зачем ты соски трогаешь. – Покачал головой ЧанЕль. - Правильно – не спрашивай. Парень взглянул на Лухана, рассматривающего что-то на своем большом пальце. - А ты что, на медицинском учишься? - Ага. Ходячая анатомия. – Ответил за него Бэк, шлепая соседа по щиколотке. – Если ударишь коленку не удивляйся, что он обмотает твою ногу бинтами и выдаст костыли. - ЩАВЕЕЕЕЛЬ! ЧанЕль подскочил на месте, едва не наложив в штаны от этого вскрика, донесшегося со стороны стола. Низенький брюнет, раздувая ноздри, шарил руками по пакетам. - Что случилось, Кенсу? – спокойно спросил Бэкхен, видимо, привыкший к подобным вскрикам и никак не отреагирующий. Лухан тоже только устало зевнул и забрался к себе на кровать, прижимая к груди скелетик. - У меня щавель закончился! – воскликнул этот самый Кенсу таким тоном, словно на него обрушился потолок, а его бесстыдно игнорируют. – Я не могу без него сделать намуль! ЧанЕль, в свое время интересовавшийся кулинарными хитростями и питающий страсть к готовке и экспериментам произнес: - Так добавь туда… Рот зажали мягкие руки, тонкие пальчики. Они, оказывается, еще и вкусно пахли мылом с нони.* - Тш-тш-тшшш. Не паникуй, дружище, сейчас Минсок пойдет и купит тебе щавель, да, Минни? - А? Я? Куснув Бэка за палец и освободившись от его ладоней, ЧанЕль медленно перевел взгляд в угол, из которого послышался тихий голосок. На всякий случай быстро провел рукой по ногам, проверяя сухость джинс. Эти парни точно доведут его. За шкафом у миниатюрного столика с голубой лампочкой сидело что-то маленькое, в большой белой кофте и кепочке. Из под кепочки торчат русые волосики челки,из под челкой –продолговатые глазки, как дыньки. - Ты весь день с учебниками целуешься – бледный вон уже. Иди прогуляйся, каротином запасись. Поднявшись, маленький житель зашкафия надел на белые носочки стоящие рядом кроссовки и, протопав в выходу, скрылся за дверью. - И чипсов мне купи! – крикнул вслед Бэк. ЧанЕль проводил взглядом парня и непонимающе уставился на медвежьеглазого. - Какой молчаливый… Я его даже не заметил. Тот усмехнулся. - Поверишь, если скажу, что на психолога учится? - Он?! - Ага. Из самого слова не вытянешь, захочешь поговорить – монолог получится. Но Мин из нас самый ответственный и добрый. Что ни попроси – сделает, как ни нагруби – не обидится. И мирит нас, если погрыземся и не мешает никогда, а в углу вечно, как мышка сидит. Хороший он – Минсок. – Задумчиво произнес Бэк, почесывая переносицу. – Носки мои стирает… - Вот да – мы бы уже давно плесенью покрылись, не будь этого хена. – Подал голос Лухан из под потолка. - Ну да, а я значит, карандаши твои из под кроватей не выкатываю, пыль на полках не протираю, заляпанные майки из под матрасов не достаю? – обиженно проворчал Кенсу, рассматривая пакетики со специями. - Ну До, я же образно. – Под потолком взмыли тонкие ручки со сложенными в виде сердечка пальцами. - Кенсу, а ты на кого учишься? – cпросил Чан. - Он мой одногруппник. – Сказал мистер-отвечаю-за-других. – Ты должен как-нибудь послушать, как он поет! Ох, это очень красиво. До моего, разумеется, не дотягивает, но… Дверь резко распахнулась и в комнату влетел взъерошенный фонарина с блондинистой колючкой на голове и плюхнулся на вторую заправленную кровать у противоположной стены, возмущаясь на ходу: - С этими падлами просто невозможно работать! Кин Ху, поганец, чуть глаз мне своей линейкой не проткнул - рыцаря он репетирует, видите ли. По доспехам бы огреть да меч в задницу по печенку засунуть! А Джу Мин, ушлепок, простыню мою стащил и обмотался, шаман хренов – на голое тело, слышите, на голое тело! Придушу ночью подушкой и на Ланселота недоделанного свалю. Кенсу устало вздохнул. - А вот и зубастик . – Оскалился Бэк, потирая ладони и кивая ЧанЕлю. - Привет, Ифань! – под потолком промаячила ладошка Лухана. Ворвавшийся устало окинул взглядом друзей и задержался на Чане. - А это что за сопля? ЧанЕль дернул губой, шикая на засмеявшегося Бэкхена. Весь вид развалившегося Ифаня будто кричал о том, что это его покои. Да и сам его стиль порядком отличался от окружающих, что ходили в обычных кофтах или футболках – на нем же была черная майка, поверх – кожаная куртка, обтягивающие костлявые ходули штаны, армейского вида ботинки, что тот закинул прямо на постель. На шее болтаются увесистые кресты и цепочки, на пальцах блестят кольца, а в ухе - серьга. Плохой мальчик. Пополнение бешенного зверинца. - Это Пак ЧанЕль, а он Ву Ифань. – Представил их друг другу Бэкхен, подскакивая со своей кровати. – Ну или зубастик, но так его называю только я и по шее иногда за это получаю. А рука у него крепенькая, так что не советую. Блондин цикнул, глядя на друга исподлобья. - Он тоже ваш сосед? – cпросил Чан. - Неа, просто иногда жаловаться бегает да вкусного потаскать– у самого сожители прожорливые и жутко бесящие. Хотя, если честно, он сам не лучше – просто натура такая. - Ифань на актерском учится. – Пояснил Кенсу и тот негодующе шлепнул рукой по подушке. - Эй, хватит говорить так, словно меня здесь нет! Язык имеется – сам ответить могу. - Как скажешь. – Бэк зажурчал соком из трубочки картонного пакетика, который появился у него в руке. - Охх, я сегодня опять с вами посплю. – Прикрыв лицо тыльной стороной ладони, простонал Ифань. - Нагло пользуешься тем, что у нас кровать свободная – вот подселят пятого, фиг с хреном, а не приют снисходительных друзей! - А он к Минсоку в постель залезет и не почешется. - Спорим, тот его даже не вытолкнет, а скорей сам в угол уползет? - ДА ВЫ ПРОСТО НЕ ЖИЛИ С ЭТИМИ ПСИХАМИ! – оправдываясь, воскликнул парень, метая в друзей молнии. «Да тут тоже такие имеются…» - подумал про себя ЧанЕль, чувствуя, как Бэк тянет его за ремень к своей кровати, бормоча: «Чего встал, как столб, сядь уже…» Вскоре из магазина прибежал Минсок с пучком щавеля, пачкой чипсов и коробочкой вафлей к чаю, сказав, что гостей угощать надо и свою воспитанность показывать. Поставил чайник, ребята попили чай – Бэк уселся рядом с Чаном и протянул ему большую красную кружку с Микки Маусом, заявив, что она счастливая, потому что его. Примерял на себя Чанину бейсболку, а тому на нос нахлобучил свои черные очки с тумбочки. - Хэй, а тебе идет – у тебя хорошее зрение? - Стопроцентное. - Вот кэмбсон! Ну, можно без стекол купить. Правда он с ними стиляга, Лухан? Даже от ушей отвлекает. Осыпая ЧанЕля крошками, внимательно рассматривал его пальцы и трогал кончики. - И ты играешь на гитаре? У тебя пальцы слишком мягкие – я думал, у гитаристов должна быть тут грубая кожа, рубцы, творческие отметины… Пак Чан отдергивал руку и что-то бурчал в свою чашку, слыша, как Кенсу стукает Бэка в плечо и шлепает по лицу салфеткой. Лухан шептал себе под нос что-то об агглютиногенах, глюкозе и тонкой кишке, а Ифань, яростно жестикулируя, рассказывал Минсоку о несчастьях своего тяжелого дня, едва не ошпарив парня расплескавшимся кипятком из чашки. Возвращаясь домой, ЧанЕль задавал себе только один вопрос: «Почему я оказался там? Как? Что я вообще там делал? C этими ненормальными. Странными. » Хотя нет – еще один предельно глупый вопрос нечаянно проскользнул: «Почему у главного чудика так пахнут руки?» А учебный год только начался. Жизнь-дурдом.