Четыре лица

— Ты пойдешь обедать? — отец заглядывает в дверь кабинета. — Нет, я еще поработаю, — хмурится Баатар. — Есть дела. — Сынок, нужно же и отдыхать, — ласково журит отец, но Баатар только раздражается от этой назойливой заботы. — Я же сказал: нет. Дверь закрывается, и Баатар снова утыкается в чертежи. Они с Варриком работают над новыми мехакостюмами, и множество сложностей возникает с электрическим током, который должен вызывать удар, сравнимый по силе с ударом молнии. Баатар работает не покладая рук, хотя и не может сказать, что вкладывает всю душу. Это просто работа. Нужная, важная, общая. Он отталкивает чертежи и трет усталые глаза, сдвинув очки. Работа… Откинувшись на стуле, Баатар привычно тянется рукой к нижнему ящику. Тонкая папка с несколькими листками рисунков и длинными столбиками расчетов веса металлов. Он делал эти зарисовки на поединках матери и Кувиры, снова и снова высматривая в стиле боя маминой протеже особенности и недоработки. Тросы слишком медлительны для нее. Часто она с такой скоростью выбрасывает трос, что катушку просто клинит, но когда он попытался поговорить с ней об этом… О попытках поговорить с Кувирой Баатар старается не вспоминать. Когда они ездили в путешествие по стране, Кувира была вежлива и приветлива, да что там, временами ему казалось, что она даже флиртует с ним, но после приезда она резко поменялась, и чем дальше, тем злее и холоднее становилась с ним, словно он невероятно досаждал ей чем-то. Сколько лет он, старший сын Суинь Бейфонг, терпит надменность магов металла, и надо же, чтобы ему так засела в голову самая талантливая и самая надменная девчонка, которую он только видел? Кувира. Баатар смотрит на рисунки и вспоминает те бои. Как она азартно и смело сражается, как тепло смотрит на Суинь, как смеется и улыбается ей. А ему только кивает при встрече и холодно отталкивает все попытки поработать вместе. Баатару не привыкать к заносчивости магов, но чтобы отвергали его талант изобретателя? Это уж совсем оскорбительно. На третьем листе рисунок явно не имеющий никакого отношения в работе. Просто ее лицо. Темная вьющаяся челка, родинка и надменные улыбчивые губы. Однажды Варрик застал его с этой папкой. Баатар чуть на месте не умер, но Варрик со свойственной ему развязностью приобнял его и сказал: — А! Она твоя муза, приятель? Мне это так знакомо. Да, пожалуй, можно и так сказать. Его муза. Когда Баатар смотрит на Кувиру, в его голове сами по себе рождаются идеи. Ей нужны другие доспехи, более легкие, более гибкие. Как она сама. И трос. Совсем другой. И, скорее всего, достаточно будет одного. Кувира так быстра, и ее способность контролировать металл на расстоянии… Баатар мог бы работать для нее одной, ведь она одна-единственная в своем роде. Только ей это не нужно. Он зло захлопывает папку и кидает в ящик стола. Придвигает к себе чертежи и снова углубляется в работу. В доме тихо, как и во всем городе. Тревожное ожидание. Суинь, Кувира и несколько лучших стражей Заофу улетели с Лин Бейфонг и друзьями Аватара спасать магов воздуха. А они остались. Как всегда. Нужные и важные, но всегда за кулисами действа. Кто знает изобретателя металлического троса? Никто. Зато все знают имя Тоф Бейфонг. Маги. Всегда и во всем маги. А они — сценаристы, что стоят за великими победами. Всегда в тени. В вечной тени магов… и родителей. Дверь распахивается, и Баатар вскидывает голову. Кувира без шлема, в грязных помятых доспехах быстро пересекает комнату и останавливается перед его столом. За те десять лет, что она жила в их доме, она ни разу не заходила сюда. Баатар, онемев, таращится на нее. Кувира осматривает его холодным оценивающим взглядом и вдруг подвигает кресло и садится напротив. — Привет, — говорит она, чинно сложив руки на коленях. — Привет, — моргает Баатар. — Ты хотел сделать мне доспехи, — она говорит это так, словно он предложил ей это вчера, а не… кажется, год назад? — Э… — Тебе все еще это интересно? Баатар воровато косится на ящик, в котором лежит его заветная папка. — Возможно, — осторожно отвечает он. Он столько раз обжигался с Кувирой, что в нем просыпается подозрительность. — Если ты все еще хочешь — я твоя, — говорит Кувира. От двусмысленности фразы Баатар сглатывает. — Что случилось? — наконец выдавливает он. Кувира досадливо хмурится и смотрит в пол. — Я проиграла, — она вскидывает на него взгляд. Упрямый и… обиженный. Да, Кувира не привыкла проигрывать. — Магу взрывов. Тросы… слишком медлительны. Я не смогла… ничего не смогла. И Баатар впервые видит Кувиру неуверенной и разочарованной в себе. Раньше, когда она выигрывала у Суинь, она была так заносчива, и вот, нарвавшись на соперника покруче, снова чувствует себя недостаточно сильной. Баатар улыбается. Ему все равно, кому проиграла Кувира, все равно, что там случилось в этой битве. Он готов расцеловать мага взрывов, который сбил спесь с его упрямой музы. Он тянется к ящику и достает свою папку. Кидает ее на стол перед Кувирой. *** — Больше не проиграешь. После возвращения с церемонии посвящения Джиноры Суинь разбирает горы скопившейся корреспонденции. Сражаться захватывающе, но бумажные дела никуда от этого не пропадают. На обед она решает отправиться домой и по пути замечает не в первый раз слишком холодные приветствия стражников. На одном из постов стоит молодой Хонг Ли, которого она с подачи Айвея обвинила в измене. Его кивок особенно холоден. Суинь поверила в предательство стражника, а вот Кувира — нет. Суинь помнит, как Кувира подошла к ней и Лин в коридоре после ареста Хонг Ли. — Суинь, можно тебя на минуту? — Почему ты не на посту? — тут же огрызается Лин. — Вам, что мало того, что вы один раз уже пропустили Захира? Кувира смотрит на нее бесстрастно, но Суинь хорошо видит ее холодный гнев. Лин чужачка, и по мнению многих слишком много себе позволяет. — Извини, Лин. Они заходят в ближайший кабинет, и Кувира закрывает дверь. — Твоя сестрица просто невыносима, — тут же заявляет Кувира. — И все же она моя сестра, — сразу расставляет точки над и Суинь. — Ты же не веришь, что предатель Хонг Ли? Суинь красноречиво молчит. — Я его знаю, он тут не при чем. Ты доверила расследование чужакам и обвиняешь нашего стража без какой-либо возможности оправдаться. — Айвей сказал, что он лжет. — Да, Айвей, — усмехается Кувира. — Удобно быть единственным, кто знает всю правду. А тот журнал, что нашли в его доме — он пропал еще месяц назад, когда Хонг Ли валялся дома с гриппом. — Это больно, но иногда те, кому ты веришь, предают тебя. Даже самые близкие и надежные, кому ты можешь доверять абсолютно. Тебе придется смириться с этим! — отрезает Суинь безапелляционным тоном. Дверь без стука открывается, и Лин нагло и бесцеремонно заходит в комнату. — Что тут происходит? — говорит она, осматривая сцену следовательским взглядом. Кувира вмиг холодеет и принимает вежливо-неприступный вид. — Тебе следует чаще прислушиваться к собственным советам, Су, — говорит Кувира и, холодно поклонившись, уходит. — Что у тебя с этой девчонкой? — гневно провожает ее взглядом Лин. — Эта девчонка — начальник стражи Заофу. Фактически она имеет в городе такой же статус, как ты в Республиканском городе. Поэтому умерь свой тон, — злится Суинь. — Хм! — фыркает Лин. Суинь знает: ей запомнят это надолго. Суинь идет дальше и на мгновение трезво пытается оценить ситуацию: насколько велик ее авторитет? Насколько ей преданы ее люди? Считают ли ее лидером в собственном городе? Не слишком ли популярна Кувира? Сколько у нее действительно преданных людей? У Суинь теперь нет Айвея и нет старины Цу. А у Кувиры Шин со своими богатыми родителями, Линг, что родня самой царице Земли, и еще с десяток талантливейших молодых людей из самых видных семей города, которые смотрят ей в рот. Не говоря уже о том, что ее боготворит стража и все те, кто побывал с ней в битве три года назад. Ее обожает весь город. Даже Баатар неравнодушен к Кувире, а Варрик зовет ее «воительницей металла» с таким видом, словно он один способен увидеть ее потенциал. Кувира сильна, но Суинь улыбается. Она не обратит эту силу против нее. Потому что — и в этом Суинь не сомневается — любит ее. И верна ей. Она добирается до своей спальни и с наслаждением скидывает верхнее платье. В дверь тихо стучат. — Суинь? Я могу войти? Суинь открывает дверь и, как только Кувира заходит, целует ее. Как же она соскучилась! Эти безумные дни, эти страшные дни, и так далеко от нее! Кувира обнимает ее, поцелуй, жадный и жаркий, быстро мутит головы. Суинь тянет Кувиру в спальню. — Здесь? — удивляется она. — Баатар в лабораториях. — Какая удача, — саркастично замечает Кувира, но Суинь заставляет ее замолчать поцелуем. Кувира стряхивает доспехи, и они со звоном падают на пол. Суинь увлекает ее на кровать и торопливо стаскивает с себя одежду. Ей так нужны поцелуи Кувиры, ее ласки, ее любовь. Она так невероятно соскучилась по ней. — Хочу тебя безумно, — шепчет Суинь в ее губы. Кувира усмехается. Суинь дрожит почти болезненно. Кувира целует ее шею, жадно накрывает руками груди. Суинь стонет. — Госпожа! — тихий стук в дверь заставляет их замереть. — Срочное послание от президента Райко. Суинь закатывает глаза и жалобно тихо стонет. Кувира поворачивает голову в сторону двери и нехотя поднимается на выпрямленных руках. — Сейчас приду, — кричит Суинь, а сама тянет Кувиру за кончик косы. — Не хочу Райко. — капризно заявляет она шепотом. — Тебя хочу. Кувира улыбается ей и тихонько смеется. — Я разберусь, — говорит она, чмокнув ее в губы. — А ты никуда не уходи. — Ты скоро? — Суинь, обнаженная, чувственно раскидывается на постели. — Мигом. — Кувира магией накидывает доспехи и выходит, затворив за собой дверь. Суинь, тяжело вздохнув, слушает полуденную тишину. В саду поют птицы, где-то далеко слышно переругивание слуг. Из окна бьет солнце, и лучики скачут по ее обнаженной груди. Суинь переворачивается на живот и нетерпеливо качает ногами. Как же тяжело ждать. Через пять минут, которые кажутся Суинь маленькой вечностью, ручка двери поворачивается. Она оборачивается. Улыбка застывает на ее губах. — Боже мой! — присвистывает Баатар и с лукавым видом закрывает за собой дверь. Суинь леденеет. Нет. Только не это. — Су, у тебя игривое настроение? Муж снимает камзол и вытаскивает из-за пояса рубашку. А Суинь, онемев, лежит, не в силах пошевелиться. Баатар целует ее плечи, ложится сверху, а у Суинь в горле застывает безмолвный крик. Она должна сказать ему. Сказать… но что она может сказать ему? Что она ждала тут, обнаженная, не его, а Кувиру?! Баатар переворачивает ее на спину и целует грудь. На мгновение смотрит ей в лицо, озадаченный ее молчаливостью. И Суинь улыбается ему. Уголки губ нервно подрагивают, она не может с ними совладать, но она улыбается ему. Они занимаются любовью. В голове Суинь стучит мысль, что она предала Кувиру. Предала ее. Предала. За все время их романа они спали с Баатаром так мало, и никогда это не было так близко к Кувире. Никогда он не целовал ее губы, где еще не остыл поцелуй Кувиры, не ласкал ее тогда, когда она ждала ласки Кувиры. Суинь чуть не плачет, когда все кончается. Баатар, обессиленный, дремлет, а Суинь с трудом выбирается из постели. Она чувствует себя такой грязной, такой жалкой, такой трусливой. Она идет в душ и с яростью смывает с себя поцелуи мужа. Своего законного супруга. Из глаз текут слезы, но она быстро берет себя в руки. Это ничего страшного. Это не страшно. Все в порядке. Выйдя из душа, Суинь одевается в другое платье, поправляет прическу. Она открывает дверь и, притворяя ее, застывает. Металлическая ручка с другой стороны искривлена до неузнаваемости. Суинь, покачнувшись, закрывает глаза. Она была здесь. Она видела. Она знает. Но в этот раз слез нет. Это слишком страшно, чтобы просто плакать. Суинь идет к Кувире вечером. Сумерки ложатся на Заофу, по улицам стелется стылый туман. Купола еще не подняли, и на небе видны первые робкие звезды. Суинь открывает дверь своим ключом — Кувира, как и обещала, сразу дала его ей. Она сидит на диване в гостиной, на столике стоит прозрачная чашка. Суинь смотрит на нее. Сколько раз они пили здесь чай вдвоем, но сегодня чашка только одна. В ней тихо тонут чаинки. На майке Кувиры влажные капли, а волосы подвернуты в небрежный хвост — только что из душа. — Милая… — шепотом говорит Суинь. Кувира поднимает на нее взгляд, и Суинь осекается. Кувира смотрит так, словно перед ней мелкое жалкое насекомое, раздавить которое ей мешает только брезгливость. Суинь смаргивает слезы. — Кувира… — жалобно зовет она. Но Кувира отворачивается. На ее лице промелькивает неуверенность и даже вина. Она вдруг дышит так тяжело и часто, словно вот-вот заплачет. — Мне так жаль, — шепчет Суинь. — Мне очень жаль. Я… я просто не могла. Не могла ничего поделать. — Неужели?— шепчет Кувира, и лицо ее становится жестким. — Совсем ничего, Су? И Суинь вспоминает ту секунду, когда она улыбнулась Баатару. Она закрывает глаза и давится слезами. — Я понимаю, что ты чувствуешь, — всхлипывает Суинь. Кувира вдруг тихо смеется. И это злой, жестокий смех. — О, не думаю. Но я могу тебе помочь, — она колеблется секунду, смотрит на Суинь. Взгляд падает на ее лоб, на котором, как и всегда, ожерелье, подаренное Баатаром. Кувира сжимает зубы и, обернувшись, медленно ведет пальцем в сторону. Дверь в спальню проскальзывает на металлических колесиках. Суинь кажется, что она умирает в это мгновение. На кровати, неловко выпростав ногу из-под одеяла, спит Баатар-младший. Ее слезы высыхают. Она смотрит секунду, две, три. Суинь, сглотнув, запускает руку в карман, достает ключи от дома Кувиры и, не глядя на нее, кладет их на комод. Пошатываясь, она выходит и закрывает за собой дверь. Когда Суинь идет в зал, чтобы поговорить с президентом Райко и Тензином, Кувира просто случайно встречается ей в коридоре. С Суинь нет ни Баатара, ни советников, ни стражи — никого. Кувира же идет с тремя стражниками, оживленно обсуждающими события в Ба Синг Се. — Суинь, — вежливо склоняет она голову. Стражники кланяются вслед за Кувирой. — Ты мне нужна. Иди за мной, — приказывает Суинь в жалкой попытке поддержать свой авторитет. Кувира спокойно поворачивает и идет за ней. Она все еще верна ей как стражница, но и эта слабая ниточка подрагивает от напряжения. Суинь чувствует это всей душой. Она разговаривает с Райко, всей кожей чувствуя, что Кувира стоит за ее спиной. И когда она вступает в разговор, деликатно, почти просительно, Суинь слушает ее внимательно. Но она не соглашается взять армию и пойти в Ба Синг Се. Это неприемлемо. А еще Суинь где-то в самом темном уголке души рада краху Ба Синг Се, города, который у нее всегда ассоциировался с монархией и королевой земли. Его крушение, хаос и паника в нем — еще одно доказательство что она, Суинь Бейфонг, была права, и ее город, ее Заофу лучше и правильнее, чем остальные. И она не собирается рисковать им ради Ба Синг Се или Королевства, которое никогда ей ничем не помогало. Через два дня они обедают с Баатаром только вдвоем, и он говорит: — Знаешь, ко мне сегодня заходила Кувира. У Суинь вилка вздрагивает в руке. Она смотрит на Баатара в страхе. Но в глазах мужа видит все то же: любовь, преданность, теплоту. И это, словно оплеуха, заставляет Суинь прикусить губу и с трудом сдержать слезы. Кувира не сказала ему, а, возможно, хотела, но не сделала. Суинь кладет вилку и смотрит на потолок, пытаясь сдержать слезы. — Странно как-то… Задавала вопросы. — Вопросы? — Суинь справляется с собой, и холодок подозрения заползает в сердце. — Да, про дирижабли… ерунда какая-то. Но больше всего… — Что?! — Суинь резко подается вперед. — Попрощалась она как-то странно. Словно навсегда. Суинь встает с места. — Су? Куда ты? — кричит Баатар, но она не останавливается. Она идет одна. С ней нет верных советников и нет преданной Кувиры. Ее собственная стража презирает ее и сторонится. Суинь выбивает дверь в дом Кувиры. Проходит по опустевшей комнате, распахивает шкаф и в ужасе смотрит на пустые вешалки. «Нет, — говорит она и чуть не падает. — Нет!» Она несется через город. Одна, без свиты, без слуг, без друзей. Дирижабли готовятся к отлету. Кувира укладывает вещи в контейнер. Рядом крутится Баатар-младший, и Суинь болезненно хватается за сердце. — Баатар! — но старший сын лишь отводит взгляд и поднимается на борт. — Что вы делаете? — кричит Суинь, заглушая шум медленно разгоняющихся лопастей. — То, на что у тебя не хватило смелости, — не оборачиваясь, холодно и зло отвечает Кувира. — Наша цель — Ба Синг Се. Мы вернем порядок в Королевстве Земли. Ба Синг Се? Королевство? Суинь почти не понимает, о чем она говорит. Плевать ей на Ба Синг Се! Плевать на все королевства в мире! На все плевать! — Нет! Ты останешься здесь! — приказывает она. Кувира оборачивается, и Суинь, как на стальной шип, наталкивается на ее холодный презрительный взгляд. — И кто меня остановит? Твои отряды были счастливы присоединиться. Они одни из лучших бойцов в мире, и они устали быть твоими экзотическими питомцами. Она говорит о «них», но Суинь слышит ее горькое, злое «я». Суинь кажется, что сейчас готова упасть на колени и молить Кувиру о прощении, но гордость не позволяет. Да и не будет от этого толку — на Кувиру никогда не действовали нежности. Она идет только за сильным и восхищается только силой. А она, Суинь, теперь так зависима от нее. Она готова все отдать, лишь бы ее девочка, ее Кувира, осталась с ней, но в ее глазах написано все. «Этого не будет», — говорит ее взгляд те же слова, что она сказала в кабинете при Райко и Тензине. И Суинь холодеет всей кожей. — Если уйдешь сейчас, тебя никогда не позовут обратно, — отрезает Суинь. — Я вернусь, когда захочу, и так, как я захочу, — отрезает Кувира. — Конечно, если я захочу, — добавляет она, и Суинь второй раз за день чувствует, как ее хлестнули по щеке. Суинь бредет в поместье одна. Раздавленная и жалкая, она натыкается на косяки дверей. Но ей все равно. Она потеряла Кувиру. Навсегда. Она садится на диван и плачет, не в силах совладать с собой. Приходят Баатар, Винг и Вей и Хьюан. Ее гладят по руке, обнимают, утешают. — Как он мог! Поверить не могу. Суинь, дорогая, не плачь. Он одумается, он вернется. Суинь смотрит на мужа и не понимает, о чем тот толкует. — Что? — всхлипнув, спрашивает она. — Я говорю, что Баатар обязательно вернется. Суинь всхлипнув, утыкается лицом в ладони и заливается слезами. *** В окна поезда, стоящего на станции, бьет низкое закатное солнце. На столе ворох бумаг. — Рано или поздно придется это сделать — говорит Линг. — Сколько раз мы еще будем возвращаться в одни и те же провинции? — Это крайняя мера, — отвечает Кувира и отворачивается к карте. — И применять ее я буду только в крайнем случае. Две недели назад губернатор северной провинции подписал согласие на присоединение. А когда они уехали, силой захватил все оставленные мехакостюмы и припасы и прислал им договор о сдаче, засунутый в рот отрубленной головы оставленного на месте командира. — А это что, не крайний случай? — возмущается Линг. — Эта идея мне не нравится, — говорит Кувира. — Лагеря… Будет много разговоров. — А пока ты оставляешь за собой магов, которых кто угодно может нанять за еду, будет много трупов. Кувира смотрит на карту и хмурится. Баатар видит, что она в смятении. — Баатар, — ищет поддержки Линг. — А ты что скажешь? — Это уже третий раз… — начинает он. — Пятый, — поправляет Кувира. — Тенденция на лицо. Мы заключаем договор, уезжаем, а через неделю летят головы. Что-то нужно делать. Но я согласен с Кувирой — ссылать всех магов других элементов в лагеря — не слишком ли это? — Когда мы достроим магнитные рельсы, все провинции будут доступны в течение трех суток. При такой скорости передвижения они не посмеют поднимать бунты, — говорит Кувира, скрестив руки на груди. — Но когда мы их достроим? Мы не можем прокладывать пути в провинциях, которые не присоединились. Это замкнутый круг. Кувира сжимает переносицу затянутыми в перчатки пальцами. — Почему все так сложно? — Мы на войне — ты сама это говорила, — пожимает плечами Линг. Дверь открывается, и заходит Шин, с трудом протискиваясь в узкий проход. — Эй, долго ты собираешься гипнотизировать эту карту? — Шин толкает Кувиру сильным плечом. Баатар хмурится. Ему всегда неприятно видеть, как этот друг детства, как его называет Кувира, по-свойски прикасается к ней. Шин неравнодушен к Кувире, и Баатар всей кожей чувствует в нем соперника. Шин же не обращает внимания на него, словно он вовсе не стоит беспокойства. Кувира, сосредоточенная и строгая, нехотя отводит взгляд от карты, на которой едва ли половина провинций закрыта искусно вырезанными камнями, выкрашенными в зеленый цвет. — Это наша цель, я просто на ней фокусируюсь. — Тебе стоит ненадолго расфокусироваться, слишком уж ты лихо взялась за дело. Кувира приподнимает бровь, и если обычных солдат это повергает в трепет, то Шин просто улыбается. — Пошли в город, — предлагает он. — Развеемся. Кувира скептически хмурится. — Там небезопасно — это раз. Губернатор подписал согласие только вчера — это два. Нам не стоит слишком явно светиться на улицах, иначе снова поднимется крик о том, что я завоевываю все, что плохо лежит. — Я смогу тебя защитить — это раз. Плевать на губернатора — это два. Плевать на всех — это три. Мне осточертел этот поезд. Ты или идешь со мной… — Или? — Кувира с откровенным интересом поднимает брови. Баатар медленно закипает. — Или я снова приглашу в гости маму, — с явным удовольствием провозглашает худшую из угроз Шин. Кувира сжимает зубы. — Только попробуй, — в ужасе произносит она. Мать Шина встретила в их одной из провинций и с таким шиком разместила в «летнем домике», что половина солдат не желали оттуда уезжать до скончания века. Такого разлагающего влияния богатства они еще не испытывали никогда. — Я ей написал в прошлом письме, что ты слишком много работаешь. И она хочет, чтобы мы заехали в нашу виллу на побережье на неделю-другую… ты же понимаешь, мы не можем отказать ей, пока она финансирует строительство магнитных рельсов через всю страну, — деланно скорбно заявляет Шин. Кувира злится, но все эти перепалки шутливые. Баатар знает: они с Шином действительно старые друзья, и сколько бы он ни задирался и ни храбрился, Кувира для него самый настоящий лидер. Он для нее на все готов. — Ладно. Идем в город. Но никакой виллы, — отрезает Кувира. — Я хочу закончить с востоком до конца года. — Думаю, я смогу ее убедить, что дела не ждут, — улыбается Шин. Кувира проходит к выходу из вагона. Баатар поднимается следом, но путь преграждает могучая рука Шина. — Погоди-ка, а тебя я не приглашал. — Я приглашаю, — говорит Кувира, не обернувшись, и Шин нехотя убирает руку. Баатар с улыбкой проходит мимо него. Что это — он не знает. Может быть, Кувира просто старается ему угодить, может быть, ей действительно приятно его общество, но она выделяет Баатара среди прочих. Ну, и тот день… Баатар мечтательно прикрывает глаза. Он влюблен в Кувиру. В ее силу, ее способности и ее родинку на щеке. Но после отбытия из Заофу, несмотря на то, что она буквально изнасиловала его незадолго до этого, она относится к нему по-деловому. А он не решается ухаживать за суровым Великим Объединителем, как ее все чаще называют в провинциях. Они выходят на перрон и втроем уходят в город. Шин выбирает самое злачное и мерзкое на вид заведение, как будто хочет отомстить Кувире за то, что она взяла с ними третьего лишнего. На них пялятся враждебно и заинтересовано. Кувира садится спиной к стене, кладет ногу на ногу. Баатар смотрит на нее, и в нем закипает желание. Даже в этой строгой форме она красива. Шин приносит три кружки, и Кувира снимает перчатки и кладет их на столик. — Ну и что мы тут забыли? — говорит она после первого тоста за объединение Империи. — Птаха, ты совсем разучилась расслабляться, — заявляет Шин. От этого еще одного напоминания об их общем прошлом у Баатара сводит зубы. — Вот мама говорит… Кувира раздраженно хмурится, но намек улавливает и, вздохнув, чуть более расслабленно поднимает кружку. Они говорят о планах и о новых мехакостюмах. Баатар, стремясь задеть Шина, интересуется, как Кувире новый клинок на рукаве, который он изобрел и воплотил. Шин вспоминает Заофу, но эта тема быстро иссякает. Ни Кувире, ни Баатару она не приятна, и это еще один плюс, который Баатар записывает себе. Они выпивают еще по кружке, и Кувира устало интересуется, можно ли теперь возвращаться. Шин, исчерпав аргументы, расплачивается. Они выходят на улицу, где уже почти стемнело. Баатар смотрит на звезды и не сразу замечает, что Кувира и Шин замерли. — Что?.. — оборачивается он, а дальше все летит кувырком. Он ничего не понимает, но вдруг падает куда-то и оказывается распластан на земле. Поднимает голову и видит обвернувшуюся вокруг ноги водяную плеть. — Слева! — кричит Кувира. Вокруг пыль и шум. Батаар, привыкший наблюдать за боями магов со стороны, оказавшись в гуще, просто-напросто теряется. Он видит, как в него летит огромная сосулька и, собрав все силы, откатывается в сторону и вскакивает на ноги. — Лежи, дурень! — ревет Шин и легко укладывает его обратно. Земля дрожит, звенит металл, и брызги воды повсюду. Страшно. Баатар ползет в сторону, обернувшись, видит, как Кувира уворачивается от целой стайки блестящих ледяных игл. — Умри, тварь! — кричит злой мужской голос. Кувира отвечает металлической пластиной, и голос захлебывается в страшном хрипе. — Надо уходить! — Шин посылает камни, и засунув два пальца в рот, оглушительно свистит. Баатар видит, как на вокзале их поезд зажигается сотней огней. — Нет! — отрезает Кувира и продолжает сражаться. Баатар отползает в тень дома и смотрит, широко распахнув глаза. Черт! Черт! Ну почему он не маг! Почему не великий воин! Почему он должен валяться в пыли и надеяться на помощь других! От вокзала, шумно передвигая тяжелые ноги, бегут солдаты в мехакостюмах. Подкрепление близко, Шин с улыбкой смотрит на них и вдруг вздрагивает. — Шин! — Кувира закрывает его камнем от ледяных иголок, забывая о себе. Одна из них рассекает ее форму на боку. — А! — вскрикивает она от боли и падает на колено. Баатар тут же оказывается на ногах. Он подбегает и оттаскивает ее за каменный блок, валяющийся на поле битвы. Через секунду в бой вступают солдаты. — Как ты? — от адреналина он сам не замечает, что кричит. Кувира болезненно морщится, но кивает. Она, сжав зубы, встает на ноги, и у Баатара от ее выражения лица мурашки бегут по коже. — Окружить! Взять живыми! — кричит Кувира, и солдаты тут же выполняют. Кувира идет к Шину. Над ним склонился один из солдат. Кувира осматривает рану и встречается взглядом с медиком. Легкое пробито насквозь. Шин надрывно дышит, на губах кровавая пена. Кувира оборачивается и подходит к брошенным на колени нападавшим. Они в голубых одеждах, почти что в форме, одинаковые и, похоже, все из водного племени. И все до одного смотрят на нее с ненавистью. — Ты не получишь провинцию Хань! Никогда! — шипит одна из женщин. — Кто из вас владеет магией исцеления? — задает вопрос Кувира. Все молчат, но несколько человек очевидно — для того, кто умеет видеть — воровато смотрят на женщину. Кувира одним легким движением выдвигает клинок на руке и приставляет к горлу женщины. — Исцели его. Сейчас же. — Я не стану исцелять солдат завоевателя! — выплевывает она. — Умрет он — умрешь ты. Женщина смотрит на Кувиру и улыбается. — Да что ты? — Эй… — хрипит Шин. Кувира смотрит на женщину, но, видя, что ничего не добьется, сжав зубы, убирает клинок и отходит к раненому. Она опускается на колени и придерживает его голову. — Эй, — повторяет Шин. — Поцелуй меня, Птаха… Баатар вместе с остальными наблюдает, как Кувира нежно целует испачканные в кровавой пене губы Шина. — Не сдавайся… — хрипит Шин. — Доведи до конца… — Не сдамся, — твердо произносит Кувира. Через секунду она закрывает Шину глаза. Встает, утирает кровь с губ рукой в перчатке. Все в тревожном ожидании смотрят на ее прямую спину. Кувира подходит к пленной женщине и, схватив за предплечье, выталкивает на середину улицы. — Все назад, — командует она, и этого голоса невозможно ослушаться. Она клинком разрезает веревку на руках и толкает женщину в спину. И та, словно затравленный зверь, озирается по сторонам. Солдаты и все вокруг смотрят на нее с холодным безразличием. Сверху из окон высовываются лица горожан, кто-то толпится за спинами солдат. — Защищайся, — произносит Кувира, и женщина в ужасе приоткрывает рот. — Чем же? — разводит она руками. Кувира оглядывается вокруг и вдруг выкидывает руку. Трос пробивает трубу на боку здания, и вода сильной струей вытекает на песок. — Этим. — Не стану! — взвизгивает женщина. — Как знаешь. Она все же использует магию. Вода волной устремляется к ней в попытке защитить, но Кувира так быстро оказывается перед ней, что женщина только в ужасе распахивает глаза. Секунда — и ее голова катится по земле. Вода, потеряв силу притяжения магии, шумно разливается по улице. Кувира стоит над телом. Оно сначала падает на колени, а потом по инерции клонится в сторону Кувиры. Она отступает в сторону, и тело валится на песок. Тишина абсолютна. Кувира, дернув плечом, звонко складывает клинок. — Отнесите тело… — она хочет сказать «Шина» и осекается. — В поезд. — А с этой что? — холодно спрашивает солдат, указывая на тело женщины. — Это мне безразлично. Пленные будут отправлены поездом в лагерь для перевоспитания, — говорит Кувира, хотя Баатар доподлинно знает, что она еще не подписала приказа о его создании. Что ж, видимо, подпишет. С пластин клинка сочится кровь, и, когда они приходят к поезду, белоснежная перчатка Кувиры становится красной. Тело Шина уносят. Вокруг толпятся старые друзья. Линг, побледневший, с трудом сдерживает слезы. — Крепись, — говорит Кувира, положив руку ему на плечо. — Утром мы уезжаем в Заофу. — Что? — не верит своим ушам Батаар. — Мы должны доставить тело Шина семье. Линг неверяще качает головой. — Кувира, опомнись. Мы не можем сейчас ехать через всю страну… Ты ведь понимаешь: объединение. — Объединение подождет три дня, — отрезает Кувира и заходит в вагон. Они с Лингом идут следом и расходятся в разные стороны. Баатар видит, как Кувира вместо своего купе идет в вагон с картой. И черт знает, как и почему, но он отважно идет вслед за ней. Она стоит перед картой империи, сложив руки за спиной. — Ты что-то хотел, Баатар? — голос тверд и холоден. Баатар подходит и, преодолевая ее слабое сопротивление, поворачивает к себе. Ее губы дрожат, и из глаз текут слезы. Баатар прижимает Кувиру к себе, и она рыдает ему в плечо, цепляясь за форму тонкими пальцами. Она не плачет — рыдает глухо и надрывно, всхлипывая и едва стоя на ногах. Баатар подхватывает ее на руки — какая же она легкая. Хрупкая девушка. Он садится на диван со своей ношей и гладит ее по голове, успокаивая. В эту секунду Баатар чувствует себя таким сильным. Гораздо сильнее могучей Кувиры. Она успокаивается, но не отстраняется. Баатар нежно перебирает волосы у нее на голове. Пошевелившись, Кувира болезненно вздрагивает. — Что? — Рана. — Я позову медика. — Нет. Нельзя. Нельзя. — Она смотрит на него заплаканными покрасневшими глазами, и он все понимает. Железный Великий Объединитель не получает ран и не плачет. — Хорошо. Просто принесу аптечку. Кувира кивает. Когда он возвращается, вытащив медицинский набор из соседнего вагона, Кувира снимает жакет и рубашку и остается в одном топе-бюстгальтере. Баатар, сглотнув, смотрит на ее голые плечи и приказывает себе не думать ни о чем таком. Он обрабатывает ей скользящую рану на боку. Она неглубокая, но длинная. К счастью, зашивать вроде бы не нужно — он не силен в первой помощи. Баатар накладывает неуклюжую повязку, но Кувира в такой прострации, что вряд ли оценила бы его навыки, будь они у него. — Я во всем виновата, — говорит она шепотом. — Зачем я согласилась? Зачем? — Перестань. Ты не могла знать. — Я должна была знать. Баатар не находит, что на это возразить. — Откуда они взялись? Водные маги. — Наемники. Людям нечего есть, но властители своих маленьких мирков находят деньги, чтобы меня убить. — Никто тебя не убьет, — говорит Баатар. Он сам не знает, почему он говорит это. Просто знает, что так нужно. Кувира смотрит на него. Она сидит, сгорбившись, на диванчике, а он стоит на коленях около, завязывая последний узелок бинта. — Спасибо, Баатар, — произносит она, шмыгнув носом. — И… прости, что я была так… так невыносима в Заофу. Я… ты этого не заслужил. — Ух ты, — усмехается Баатар. — Просто вечер откровений. Ты плачешь и просишь прощения. Даже не знаю, что еще может меня удивить. Кувира улыбается и вдруг тянется к нему и целует в губы. Баатар закрывает глаза. От прикосновения все тело прожигает яркой искрой. Но он резко отстраняется. — Извини, но если тебе опять приспичило снять стресс, найди другого, — дерзит он. Кувира жарко краснеет. Торопливо встает с дивана и накидывает рубашку. Баатар смотрит на это, и вся хрупкая доверчивая атмосфера резко рушится. И он решает рискнуть — быть может, это единственный раз, когда он отважится спросить ее об этом. — Тот день в Заофу. Что это было? Кувира смотрит в пол, на него. Она открывает рот, но, так и не найдя слов, молчит. — А! Ясно, ты сама не знаешь. — Ты был не против, — пожимает плечом Кувира, глядя на него надменно. — Естественно! Я сходил по тебе с ума лет с пятнадцати! — зло заявляет он. Кувира изумленно смотрит на него. — Что? Ты не знала? — Ну… — Конечно, не знала! — злится Баатар, и Кувира снова изумленно поднимает брови. — Ты же у нас гениальный маг! — А это тут при чем? — удивляется она. — При всем! — бестолково заявляет Баатар. Они смотрят друг на друга, Баатар зло, Кувира удивленно. Он, сердито фыркнув, собирает аптечку и громко захлопывает крепления. — Я больше вам не нужен, о Великий Объединитель? — Нужен, — Кувира нахально смотрит на него. Баатар, надеявшийся закончить свою речь на пафосной ноте, скрипит зубами. — И чем же вам угодить? — Ложитесь на кушетку, — приказным тоном заявляет Кувира и привычным жестом складывает руки за спиной... Баатар, остолбенев, смотрит на нее. И Кувира вдруг смеется. — Иди спать, Баатар! — Как прикажете, — бормочет он, смутившись. Какой же он идиот, ведь поверил! Он выходит, но, когда закрывает за собой дверь, видит, что Кувира смотрит на него с улыбкой. И он тоже улыбается. Он укладывается спать на неудобной полке и думает о том, что Кувире, даже железной Кувире, нужен человек, которому она сможет поплакать в жилетку. И он вовсе не против стать этим человеком. А там… как знать… Когда они приезжают в царство Занг на втором году объединения, у всех на языке один вопрос — будет ли следующим Заофу? Занг упирается отчаянно, на их поезд нападают трижды, и это не кучки бандитов без организации — отборные войска. Кувире ничего не остается, как ввести свои войска на территорию провинции. Они нужны, чтобы хотя бы добраться до столицы живыми, но газеты тут же поднимают очередную волну возмущения. Кувира завоевывает провинции огнем и мечом. Линг читает ей заголовки в их вагоне с картой. — Собаки лают, а караван идет, — говорит Кувира, гипнотизируя карту. — Пусть лают. — У меня есть пара знакомых в Ба Синг Се. Друзья семьи. Можно навести справки и купить пару газет. В таком хоре неплохо бы иметь пару своих голосов. — Действуй. — А что с Зангом? Он не сдастся. — Ни за что. Тем более, мне. — Тогда что мы тут делаем? — спрашивает Баатар. — Наши войска все равно уже здесь. Его народ голодает, — говорит Кувира, и между ними троими повисает молчание. — Ты хочешь… завоевать царство Занг силой? — уточняет Баатар. — По мнению многих, я завоевала силой половину страны. Это царство никогда не сдастся только потому, что его глава самодур и властолюбец. Его люди мрут с голоду, но он сидит на троне и посылает мне наглые отказы в аудиенциях. Мне это надоело. Линг спокойно просматривает газету. Баатар чувствует, как у него бегут мурашки. Это ведь… война. Но ведь Кувира права. Занг — ублюдок, каких поискать. — Ладно, с этим решили, — произносит Линг, и Баатар, как обычно, восхищается его легендарным хладнокровием. Линг, далекий потомок царского рода, ко многому относится со снисходительным равнодушием. — Что дальше? Заофу? Кувира сжимает руки в перчатках. — Нет. — Он ближе всего, весь север уже наш. Заофу для многих пример для подражания. Если присоединим его, много царств придут к нам добровольно. — Заофу нам не нужен, — отрезает Кувира, и Линг смотрит на нее со странным выражением понимания и жалости. — Это недальновидно. Кувира оборачивается и смотрит на него сверху вниз. — Как скажешь, — пожимает плечами Линг и, сложив газету, выходит из вагона. Баатар хмурится. — Почему? Они с Кувирой давно любовники, и он позволяет себе многое, что недозволенно другим. — Суинь не присоединится. К чему тратить время? Баатар вспоминает купола Заофу, представляет, как они падают под ударами его мехакостюмов и орудий, и в нем просыпается темная злая радость. — Мы можем завоевать его, как завоюем Занг. Ты права — к черту церемонии! — Я объединю царство и без Заофу. Он мне не нужен. — Ты делаешь это из-за мамы? — предполагает Баатар. Кувира оборачивается и смотрит на него, внимательно прищурившись. — Хочешь сделать ей одолжение? — Напротив, — Кувира снова отворачивается к карте. — Хочу, чтобы она поняла, что нельзя прятаться от мира. Пусть смотрит, как все царство становится единым. Все, кроме ее города. Они обходят Заофу во всем, не препятствуют его торговле, даже не просят встреч и аудиенций. Кувира игнорирует Заофу, словно это пустое место на карте. Баатар силится разгадать, почему, и не может. Сам бы он был счастлив присоединить родительский город, показать им наконец, чего они добились. Но Кувира неумолима — Заофу останется независимым до тех пор, пока они сами не придут к ней. Но Суинь отвечает им таким же показным молчанием. Когда они едут на коронацию Ву, он, и Линг, и Варрик — все знают, что на коронации Кувира объявит о свержении монархии. Видимо, из-за этого Кувира в странном приподнятом и взволнованном настроении. В поезде она смотрит на пробегающие пейзажи и холодно отстраняется, когда он пытается ее поцеловать. — Не сейчас. Баатар раздосадовано отступает. Кувира смотрит на Ба Синг Се с болезненным блеском в глазах. — Готова стать царицей Земли? — Я не стану царицей. Этой должности больше не будет. Монархия — пережиток старины. Суинь всегда так говорила. — Хм. Ей должна понравиться твоя речь, — обиженно ворчит Баатар. Он не понимает, почему, но упоминание матери раздражает его. — Да, я на это надеюсь, — говорит Кувира и смотрит в окно, смотрит, смотрит. И, когда после коронации Суинь приходит к ним, Кувира тут же просит оставить их наедине. Баатар с Болином выходят в коридор. Болин уходит к брату, а Баатар, презирая себя, ловит обрывки разговора. — Теперь тебя заинтересовала политика? — едко спрашивает Кувира. — Тебя никто не выбирал! — звонко дрожит голос Суинь. — Ты просто тиран! — Если я тиран, тогда ты знаешь, что ждет Заофу! — они переходят на повышенные тона, и Баатар начинает разбирать каждое слово. — Кувира! Опомнись! — Довольно! Я думала, что ты поддержишь меня. Я свергла монархию, которую ты с такой страстью поносила в своей уютной норе! И что же?! Ты просишь меня отдать власть этому… этому… Кувира не находит слов, и Баатар в изумлении хмурится. Он никогда не слышал, чтобы Кувира говорила хоть с кем-нибудь с такой страстью. — Ты должна отступиться! — Я щадила твой город три года. Но раз я тиран, то, думаю, нет смысла дальше изображать благородство, не так ли, Су? — Ты мне угрожаешь?! — Да, черт побери! Я сдеру купола с твоего Заофу, чего бы мне это ни стоило! Повисает долгая-долгая пауза. Баатар отходит от двери. Суинь выходит, бледная, как смерть. Бросает на него один взгляд и уходит, не сказав ни слова. Баатар заходит в комнату. Кувира стоит у окна, сложив руки за спиной. — Распорядись о передислокации армии. На границу Заофу, — говорит она. Баатар делает шаг к ней. — Немедленно. Баатар смотрит на ее спину и на мгновение ему кажется, что, как и тогда, когда погиб Шин, она плачет. — Ты… в порядке? — спрашивает он. — Да. Пожалуйста, отдай приказания. — Хорошо. — Баатар выходит, на этот раз так и не решившись повернуть Кувиру к себе лицом. *** Они приводят армию к Заофу. После отказа Суинь сдаться Баатар с изумлением наблюдает, как в его шатре солдаты устанавливают гамак. — Распоряжение Великого Объединителя, — пожимают они плечами. На лагерь опускается ночь, и Кувира, примагнитив доспехи к металлическому тросу, свешивающемуся с потолка, ложится в гамак и тихонько раскачивается в нем. — Захотелось разнообразия? — иронично интересуется Баатар. Кувира редко ночует у него. А он у нее и вовсе никогда. Они официально помолвлены, но иногда Баатару кажется, что он знает ее не больше, чем пять лет назад в Заофу. — Так нужно. Возможно, у нас будут гости. Баатар видит, как она грустно смотрит в пространство. — Ты не пойдешь на штурм? — Конечно, нет, — отвечает Кувира, и Баатар чувствует жгучее раздражение. Ну почему? Почему родительский Заофу всегда особенный для Кувиры?! — Зачем тогда вся армия? — Демонстрация силы. Я же говорила, — Кувира поворачивается и смотрит в темный потолок шатра. Баатар кипит от злости. — Зачем это? — он указывает на гамак. — У Суинь есть один козырь. И она может им воспользоваться. — Сейсмозрение, — понимает Баатар. — Думаешь, она попытается убить тебя во сне? Кувира смотрит в потолок, и на мгновение Баатару кажется, что ее губы дрожат. — И кто в твоем шатре? — Чжу Ли. Баатар усмехается. Отличный способ проверить верность нового соратника — подставить вместо себя под удар. — А если она не придет? — Тогда… видимо, придется уйти. — Ты шутишь?! Увести армию после такого? Да над нами будут смеяться все провинции. — Плевать. Я не могу штурмовать Заофу. — Почему?! — чуть не воет Баатар. — Это такой же город, как и прочие, ничем не отличающийся! Кувира молчит. Заворачивается в легкое одеяло и закрывает глаза. Баатар кипит от злости, но, как и сотню раз до этого, проглатывает свой гнев. Он засыпает на постели, а когда просыпается от сирены, Кувиры уже нет. Трос сиротливо раскачивается без доспехов. Баатар пытается одеться, но Кувира уже возвращается. — Что случилось? — Суинь попыталась убить меня во сне, — произносит Кувира странным механическим голосом. — Одна? — С твоими братьями. Они взяты в плен. Баатар спросонья неловко трет глаза. — И что теперь? Кувира молчит и вдруг шепчет: — Какая разница… — Что? — Баатар смотрит ей в лицо. Кувира глядит в одну точку, потеряно и тупо. — Кувира? Она фокусируется на нем и вдруг в одну секунду подтягивается. — Придется потревожить жителей Заофу ночным объявлением. И, возможно, сразиться с Аватаром. — Что? Ты не победишь! Победить Аватара нельзя. — Ты иногда говоришь такой бред, Баатар, — презрительно хмурится Кувира, и Баатар оскорблено отшатывается. — Аватар всего лишь девчонка. Идеалистка и гуманистка, верящая в добро. Она меня не убьет. — А ты ее? — Баатар смотрит на Кувиру, и впервые она действительно внушает ему самый настоящий ужас. — Я ее… — Кувира снова смотрит в одну точку. Она заторможенная и растерянная, словно оглушенная. — Да что с тобой?! Ты из-за Суинь? Ты же предполагала! — Да. Предполагала, — повторяет за ним Кувира. — Предполагала. — Ладно, ты бредишь. Никакой дуэли с Аватаром не будет, — говорит Баатар. — Нет. Будет, — возражает Кувира. — Будет, — повторяет она вдруг со своей извечной холодной уверенностью. — И эта дуэль принесет нам Заофу. Баатар берет ее за плечи. — Кувира! Опомнись! Она смотрит на него, и на секунду Баатару кажется, что она его ударит. — Ты отправляешься с Варриком и Болином на завод. Немедленно. Хочу, чтобы вы занялись оружием. — Сейчас? — Да. Утро встретите уже в пути. Собирайся. Баатар растерянно смотрит, как Великий Объединитель, расправив плечи, выходит из шатра.