Чистое небо

…Гнев Божий не идет ни в какое сравнение

с гневом человеческим.

Феликс Пальма, «Карта времени»

Весенний ветер запутался в волосах, отбросил их с лица, заставив сощуриться от ударившего в глаза по-летнему яркого солнца. Влад улыбнулся незнакомой девушке, которой помог вытащить чемодан из вагона, отошел под навес, прячась от слепящего света, и закурил, вспоминая пугающие рассказы о дождях и слякоти, которыми его развлекали мать и друзья в течение последних недель. Еще уговаривали, что вот уж в следующем году, раз он точно уверен, что опять пойдет на контракт, абсолютно не захочется уезжать в преддверии лета. От непрошеных советчиков он отшучивался, мать успокаивал обещаниями подумать, прежде чем возвращаться на службу, а сам считал дни до конца срока. Хотелось настоящего кофе, вкусной еды, пробуждений только потому, что выспался, а не по звонку, и общения. Нормального человеческого общения без упоминаний устава, званий и особенностей армейской жизни. И тишины — вот уж по чему он на самом деле соскучился за годы службы. Недокуренная сигарета полетела в урну, Влад развернулся и пошел ко входу в метро, с легкостью лавируя между куда-то спешащими людьми и одной рукой набирая наизусть заученный номер. После третьего гудка веселый мужской голос сообщил ему, что он гад, сволочь и будит людей в неприлично раннее время, и только потом поинтересовался: — Кто и за каким?.. — фраза осталась формально неоконченной. Дофига приличный Алекс, это всегда было смешно. — Здравствуй, солнышко, — проворковал Влад, остановившись у билетного автомата. — Я приехал. — Здравствуй, белая горячка, — радостно пропищал голос и затих. В трубке послышались шаркающие шаги, а потом скрип открывающейся двери. — Нельзя, блядь, столько пить. Ты в Москве? Он кивнул, сходя с эскалатора, и только потом осознал, что его не видят: — Ага. Приютите? — ответ собеседника пропал в шуме подъезжающего поезда, и Влад поморщился. — Еще раз на бис, Саш. Я в метро. — До Киевской доедешь? — Потеряюсь, бля, — засмеялся он. — Где вас ловить? — Там торговый центр есть, называется… да пох, как называется, он один — не перепутаешь. Сядь в кафешку какую-нибудь, название сообщением скинешь. Мы приползем, как очухаемся. Вопросы, капитан? — Никак нет, капитан. До скорого. Влад повесил трубку и, ориентируясь по указателям, нашел нужную ветку. С тех пор как он в последний раз бывал здесь (девять лет назад, кто бы мог подумать), метро изменилось кардинально. Серебристые поезда обтекаемых форм, как будто сошедшие с иллюстраций к фантастическим романам. Стекло, металл и причудливо-изогнутый пластик. И люди. С планшетами, коммуникаторами, цифровыми часами. Где-то в толпе мелькали отблески голопроекций над запястьями, но нечасто: игрушка пока была еще слишком редкой и дорогой для посетителей подземки. Впрочем, рукава форменной куртки Влада скрывали именно такой браслет, неприлично навороченный. У него было оправдание — служба. Не для удовольствия, а токмо пользы ради, как говорится. Из полупустого вагона он вышел со вздохом облегчения — никакая повальная модернизация не могла победить вечную духоту и неприятный привкус пропущенного через десятки фильтров воздуха, который почему-то особенно сильно чувствовался внутри составов, а не на станциях. Хотя на станциях тоже… системы кондиционирования поддерживали температуру, но запахи человеческих тел, безбожно потеющих в зимних куртках в погожий мартовский денек, витали в воздухе, так что на улицу Влад почти выбежал, краем глаза отмечая новенькие указатели на английском и русском. «Shopping mall». Судя по вывескам, вышел он правильно, но в первую очередь его внимание привлекла громада Киевского вокзала, полностью перестроенного в стиле hi-tech. Где-то внутри стеклянных переходов сновали люди — маленькие черные точки в недрах блестящего на солнце до рези в глазах здания. Сквозь полупрозрачную стену виднелся силуэт отходящей электрички, чем-то напоминавшей поезда метро, только еще более футуристичной. А может, именно стекло и солнце создавали такое впечатление. Влад задумчиво полюбовался перечеркнутой сигаретой на соседней стене и отошел к отделенной живой изгородью площадке неподалеку, где наблюдалось прямо-таки скопление людей с сигаретами. Да и табличка гордо гласила: «Место для курения». На входе его обдало струей свежего прохладного воздуха из системы кондиционирования — резервация для так и не бросивших гробить свое здоровье тоже была оборудована по последнему слову техники и обставлена со вкусом: скамейки, урны, вытяжки, пара беседок, точка wi-fi и даже хаотично разбросанные столбы с розетками в герметичных коробах. Город будущего, иными словами. В воздухе отчетливо пахло ментолом, табаком тянуло слабо, разве что совсем рядом с другими курящими, ну и от его собственной сигареты. Правда, сидеть и смотреть на вокзал и проходящих мимо людей из-за тонкой стеклянной стены, обрамленной переплетением декоративных кустов по низу, было как-то странно. «А вы бывали в нашем зоопарке?» — подумалось почему-то Владу, и он встал и пошел искать себе кафе поуютнее. Выбросил окурок в урну, подставился под струи воздуха на выходе и быстрым шагом направился к входу в торговый центр. Автоматические двери с тихим шипением захлопнулись за его спиной, а по ушам ударила громкая музыка. Торговые центры остались прежними по сути своей, хотя добавилось и нового: интерактивные доски вместо витрин многих магазинов, кое-где и попросту отсутствие живых продавцов. Причем, если судить по знакомым маркам, продавцы как раз остались в самых престижных бутиках. Остальные усиленно экономили, тратя сотни тысяч миллионов на электронику. Влад усмехнулся и подошел к информационному стенду, парой привычных жестов (работать с интерактивными экранами приходилось по долгу службы) выводя на экран список работающих кафе и ресторанов. Время близилось к 14:00, о чем незамедлительно напомнило всплывающее окно, предлагая показать список кафе, в которых предусмотрен бизнес-ланч по специальным ценам. Влад представил себе зал, переполненный офисными работниками, вспомнил армейскую столовку, передернулся и нажал на едва заметную ссылку «убрать специальные предложения из результатов поиска». Список сократился до трех названий, два из которых были давно и хорошо знакомы по навязчивой рекламе фастфуда, зато третье не говорило ни о чем, и, к тому же, судя по приложенному плану, заведение располагалось то ли на последнем этаже, то ли и вовсе на крыше молла. Сумма среднего чека заставила бы задуматься в бытность курсантом, но в свете прошедших реформ он мог позволить себе лишний раз не считать деньги, так что выбор был сделан. И как показал открывшийся перед ним вид — сделан правильно. Залитый приглушенным светом из тонированных окон зал, оформленный в темных тонах, едва ли десяток посетителей и кофе, божественный черный кофе со вкусом кофе, а не картона. И предупредительное: — Пепельницу? — когда он, забывшись, достал сигареты и с горестным вздохом уже хотел убрать пачку обратно, вспомнив про запрет на курение. — У нас есть лицензия, — уточнила миловидная официантка, ставя перед ним антрацитово-черный выкидыш дизайнера, наполовину заполненный водой. — Курение в зале разрешено при количестве посетителей, не превышающем 30% наполненности. Влад рассеянно кивнул и затянулся, откинувшись на спинку кресла, смакуя смешение вкусов хорошего кофе и хорошего табака. Официантка понимающе улыбнулась и, пообещав все блага мира и еду через двадцать минут, убежала к другим посетителям — двум парням и двум девушкам, о чем-то беседующим с администратором. Влад объективно заценил браслет-коммуникатор последней модели стоимостью со все здешнее меню на девушке, стоящей к нему спиной, и, достав телефон, отстучал SMS с названием кафе и коротким «ждубля». «Едем», — ответил Алекс через пару минут, а когда после второй сигареты и еще одной чашки эспрессо принесли еду, Влад окончательно потерял связь с реальностью. Счастье в жизни есть — уверился он часом позже, лениво глядя на мороженое в изящной вазочке и маленькими глоточками смакуя капучино с привкусом корицы и карамели. Более того, это счастье неприлично близко. У него кофейный аромат, вкус сливок и табака и хрипловатый грудной смех. Влад прикурил, снова откидываясь в кресле, и наконец-то огляделся по сторонам. Зал был по-прежнему полупустым, кто-то сидел в тени у стены с ноутбуками, человек пять от силы. В его части и вовсе было занято два столика: его собственный и угловой, на стыке панорамного окна и стены, где сидела давешняя компания, к которой убегала его официантка. Оба парня сидели к нему спиной, а вот дамы уютно устроились на диванчике у стены, обнимались и потягивали коктейли из высоких бокалов. Одна из девушек, рыжая, махнула рукой на кого-то из парней и рассмеялась, заразительно и звонко. Вторая прикрыла глаза и улыбнулась, наощупь вытаскивая из портсигара сигарету и зажигалку. Щелкнула пару раз и нахмурилась. С тяжелым вздохом поднялась и пошла. К нему. Ее друзья уже подозвали официанта и просили, кажется, спички, судя по характерным жестам, а девушка с коммуникатором ценой в полмашины на запястье подошла к нему и наклонилась, обдавая тонким ароматом духов и терпким — табака. — Простите, у вас не найдется зажигалки? — тихий голос с легкой хрипотцой. Это просто недотрах. Влад кивнул и протянул ей зажжённую зажигалку, прикрыв огонек разом вспотевшей ладонью. Девушка улыбнулась, зажала сигарету в зубах и наклонилась прикурить, одной рукой опираясь о стол, а другой отводя волосы от лица. Глубоко затянулась. Выдохнула, чуть прикрыв глаза. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — собственный голос показался ему скрипучим и грубым. Она улыбнулась и ушла обратно к друзьям. Один из парней обернулся и подмигнул Владу, показывая большой палец. Влад рассмеялся и подозвал официантку, заказывая виски и чай. Уходить ему расхотелось окончательно. Спустя час и еще пару сигарет он уже знал о девушке с хриплым голосом и дорогим браслетом то ли неприлично мало, то ли почти все. У нее были шальные глаза цвета выдержанного виски и серебряное колечко в губе. Она смеялась в голос, рассказывала что-то, оживленно жестикулируя, торопливо затягивалась сигаретой и лезла целоваться к стройной рыжей девушке. Нереально красивая, живая и чуть-чуть безумная — наверное, именно поэтому Влад и не мог отвести взгляд. Он не рискнул подойти к ним, слишком уж органично смотрелась эта компания из четырех человек за угловым столиком кафе, и слишком чуждо для них выглядел он — в своей форме и со стрижкой под ежика. Но и отвести взгляд не мог. Минуту спустя к ним подошла официантка, виртуозным движением сняла с подноса бокалы и бутылку шампанского, разлила, улыбнулась, что-то сказала, вызвав новый приступ смеха у клиентов, покраснела и ушла с улыбкой. Он тоже улыбнулся: решительно, эта темноглазая девочка и ее друзья могли заразить своим оптимизмом и хорошим настроением всех посетителей. Все-таки познакомиться, что ли? Влад думал долго: две чашки кофе и четыре сигареты. И уже почти решился, когда у причины его задумчивости вдруг зазвонил коммуникатор. Она взглянула на экранчик и чуть поморщилась, кривя губы в какой-то на диво надменной гримасе, но все-таки не нажала на сброс, а вставила в ухо каплю наушника. — Да, зайка? — на ее лице появилась приторно-фальшивая улыбка, в голосе же слышалась почти неприкрытая издевка. — Ну… мы тут с Викусей и ребятами сидим, празднуем. Когда приду? В душе не… знаю. Я позвоню. Спасибо. Я тоже. Пальцы резко и раздраженно скользнули по комму, давая отбой, а темноглазое чудо с еще более шалой улыбкой повернулось к друзьям и вопросило: — Так, о чем это мы? Достала сигарету и чиркнула спичкой, прикуривая, и глядя на него. Прямо в глаза, спокойно и чуть насмешливо, и Влад на секунду забыл, как дышать, а потом на плечо опустилась тяжелая рука, вырывая его из этого странного полуоцепенения. — Да ты шикуешь, я смотрю, — Алекс бессовестно опустился на стул напротив, закрывая его от пристального взгляда темных глаз. — Решил оторваться в честь окончания службы? — Тварь я дрожащая или право имею? — улыбнулся он в ответ, усилием воли заставляя себя не пытаться заглянуть через плечо друга, и протянул руку второму пришедшему. — Привет, Кирилл. Как жизнь? — Не поверишь — скучно, — Алекс ухмыльнулся и стащил кофе, а Кирилл кивнул и полез за сигаретами. В его, Влада, пачку. Сволочи. — Хочешь еще посидеть или поехали отсюда уже? — задумчиво спросил Кирилл, туша окурок и прерывая Алекса, решившего устроить формальный допрос на тему «как дела в части». Влад облегченно вздохнул и кинул на стол несколько новых купюр. — Поехали. Хочу в душ и спать. Друзья синхронно заржали, и он махнул рукой, сгребая в карман сигареты и подхватывая сумку. Встал и уже развернулся было к выходу, но на мгновение замер, ловя задумчивый взгляд темных глаз, про которые почти удалось забыть. Девушка улыбнулась ему и подмигнула. А когда Влад обернулся на пороге, якобы скидывая с плеча руку Алекса, она уже смотрела на подругу и смеялась, прикуривая. От своей «неработающей» зажигалки. — Нахуй так жить, — пробурчал Влад себе под нос, проскальзывая в лифт перед Кириллом, и лениво помотал головой в ответ на вопросительный взгляд Алекса. — Забей. Проебал все, что можно и что нельзя. — Та девочка? — Алекс ухмыльнулся и похлопал его по плечу. — Не твой вариант. Поматросит и бросит же. Кирилл заржал, и Влад сам не удержался от улыбки. — Ты еще скажи «изнасилует». — Надругается, обесчестит и свалит в туман, — с убийственной серьезностью подтвердил Алекс. — А вообще я ее знаю, так что могу познакомить. Но учти — я и ее мужа знаю. Влад прикрыл глаза, щурясь от яркого солнечного света. — Другому отдана и будет век ему верна? — уточнил он, пытаясь избавится от навязчивого образа дамы из кафе перед глазами. Почему-то даже при упоминании мужа воображение не перестало подкидывать ему абсолютно непотребные картинки. — Да хуй знает, девочку, которая рядом с ней сидела, она трахает, по слухам, — Алекс приложил к турникету карточку и отодвинулся, пропуская Влада. — Но это, по слухам же, с вящего одобрения супруга. Он хороший парень. А она… сложно сказать, я недостаточно крут, чтобы ожидать высочайшего внимания. Кирилл остановился и прислонился к колонне, ловя Влада за руку, а Алекс пошел дальше, помахав им рукой. — Он в магазин, мы домой, — Кир устало прикрыл глаза. — А про девочку… она ничего так, вроде бы. Но, как правило, они с мужем по отдельности развлекаются. А если она и приходит с ним, то сидит, уткнувшись в какой-нибудь девайс и работает, — он замолчал, услышав шум подъезжающего поезда, и продолжил, только когда они въехали в тоннель. — Браслетку на ней заценил? — Влад кивнул. — Она программист или что-то около того. Много понтов, много денег, много работы и очень дорогие игрушки. Муж там попроще, работает вместе с братом Алекса. — Служил? — Нет. И не хочет, но парень действительно хороший. И ее любит, — добавил Кирилл, задумчиво глядя куда-то вдаль. — Как она к нему относится, я не в курсе, но раз уж вышла за него… сам понимаешь. Влад рассеянно кивнул, вспоминая «зайку». «Хороший парень», который любит свою жену. Девочка с глазами цвета виски, хриплым смехом и дорогими игрушками. — Как страшно жить, — весело пробурчал он себе под нос и рассмеялся в ответ на печальную гримасу, которую скорчил друг. — Не надо знакомить, предпочитаю свободных женщин. Кирилл откровенно заржал. — Как правило, Скай, возвращаясь на гражданку, предпочитают продажных женщин. — На эту у меня денег не хватит, знаешь ли, — наигранно-задумчиво произнес Влад и сделал вид, что лезет за кошельком. — Или какой там прайс? Друг только рукой махнул, давясь от сдерживаемого смеха и вытаскивая его из вагона. Воспоминания о «прекрасной даме» поблекли к вечеру, а потом и вовсе стерлись: собравшаяся толпа друзей и едва знакомых ребят вкупе с безумным количеством алкоголя выпихнули остатки мыслей. Наутро Влад сидел на кухне с больной головой и курил, с усмешкой пытаясь вспомнить, когда в последний раз столько смеялся. Впрочем, после двух таблеток обезболивающего и крепкого чая мир снова стал прекрасен, и день пролетел незаметно. А назавтра ночью началась война. Когда небо за окном превратилось в огненный ад, он, несмотря на пять лет службы военным летчиком, сперва и не понял, что происходит. Осознание пришло позже, вместе с запоздалыми звуками разрывающихся снарядов и хрипящим «Внимание» из обычно молчавшей ночами радиоточки. Двое лучших друзей молчали, молчал и он сам. Происходящее накрывало постепенно: не учебная тревога, не глупая шутка — война. — Что такое не везет и как с этим бороться, — невесело рассмеялся Алекс, когда диктор на мгновение замолчал. — Мы хоть годик тут потупили. Кирилл кивнул, а потом пожал плечами: — Все равно обратно собирались. Он всегда говорил коротко и по существу. Балагур и похуист Алекс («просто Алекс, вот такие уж родители были»), молчаливый серьезный Кирилл по смешной фамилии Блэк и он сам, Слава, Влад, Скай — преподаватели летного смеялись и говорили, что «эти» далеко пойдут. «Эти» смеялись тоже. Алекс окрестил Владислава «Скаем» после первого учебного полета, когда тот с горящими глазами вывалился из кабины, невнятно бормоча что-то про небо. Блэка пытались обзывать Сириусом, но Роулинг тот не читал, предпочитая ей классику, так что прозвище не прижилось. А сам Алекс с легкой руки преподавателя, побившего их на звенья по цветам радуги, стал Алым. И Алый, как и все они, весь их выпуск, с трудом представлял себе долгую жизнь на гражданке. Какого черта он не стал продлевать контракт в прошлом году следом за Блэком, Влад не понимал, но ведь ушел. Оба ушли. Алый приехал через полгода, хлопнул по плечу на проходной и утащил за угол. А там угостил сигаретой — «вишневый капитан, закачаешься, со здешним сеном не сравнить» — и заговорил. Из сбивчивого монолога, перемежаемого лирическими отступлениями на тему цен на бензин, моду на длинные полупрозрачные юбки у баб и матами, Скай понял только одно — Кирилл женится. На Ольке. Той самой Ольке, к которой он просил друзей заехать и передать привет. Той, которая прыгала на шею в школе с воплем: «Славка пришел». Той, чьи губы были кисло-сладкими, как ранняя клубника. Влад улыбался воспоминаниям и обещал приехать на свадьбу. Но меньше, чем через месяц, Алекс приехал вместе с Блэком, и они пили втроем за ангарами. Владиславу сказали только, что свадьбы не будет. Причин никто не называл, да он и не интересовался. Именно тогда, в изрядном подпитии, он и пообещал уйти на гражданку на годик после окончания контракта. И тогда же они решили, что отдохнут этот год, а потом вернутся обратно. Отдохнули, ага. Скай вздохнул и пожал плечами: — Может, спать? У нас все равно еще неделька до общей мобилизации. Завтра отзвонимся, и договоримся тоже завтра. Алекс и Блэк храпели вповалку на диване уже минут через двадцать, но ему все не спалось. Такое любимое небо за окном расцветало огнем, который медленно гас, и этот грязно-серый, с синеватым отливом цвет явственно напоминал Скаю Олины глаза. А потом занялся рассвет, от дыма кажущийся светло-коричневым, со странными зелеными прожилками неба — и Влад, как наяву, увидел насмешливую улыбку и грустные глаза безымянной девочки из кафе. Ухоженной куколки с неизбежным зайкой на проводе. Впрочем, когда такие бывали одиноки? Когда солнце встало, Влад уже сидел на кухне с чашкой кофе и пытался сочинить письмо маме, тете Нине и Оле, милой девочке Оле, которая почти вышла замуж за его друга, и, по словам матери, до сих пор ждет его, Славку, из армии. Верить в то, что их с Блэком свадьба расстроилась от безумной Олькиной любви к нему, было так сладко… и так невозможно. И он не верил, поэтому, когда встали друзья, Скай улыбался и пил чай, а под кружкой лежала сложенная вчетверо бумажка, мокрая от воды. Матери он просто позвонил. Неделя пролетела незаметно. Если бы кто-то спросил у Влада, что ему запомнилось из такой недолгой гражданки, он бы жалобно схватился за голову и сказал: «Пиво и бабы… и еще пиво… и еще бабы, — а потом, помолчав, добавил. — И файтинги на приставке, да». Но неделя кончилась, как имеет свойство кончаться все хорошее, кончилась со звонком из военкомата с вопросом, когда господа летчики соизволят явиться с вещами на выезд. И «завтра» от Алого прозвучало обещанием-приговором. В тот день они пили только чай и кофе, много курили и говорили, говорили, говорили. Кирилл попытался завести разговор о своей несостоявшейся свадьбе, но Влад только рукой махнул. Это было лишним. Оля оставалась в прошлом, забавной девочкой с косичками, невинной и наивной, и, странно, но, кажется, он и не хотел знать ее другой. В военкомат они ехали с синяками под глазами на пол-лица и четким ощущением похмелья — даже осознание того, что за ночь не было выпито ни капли алкоголя, не помогало. Кирилл пытался читать, поминутно хватаясь за голову и тихо матерясь себе под нос, сам Скай слушал музыку (в наушниках надрывалась какая-то безымянная группа едва ли не полувековой давности, и нежный женский голос уговаривал поверить, что мы никогда не умрем), а Алекс и вовсе спал с открытыми глазами. Так что, когда он завалился на сидящую рядом женщину лет сорока, Влад даже не удивился: пихнул друга в живот, заставляя подскочить, и извинился — за себя и за него. Женщина подняла на него заплаканные глаза и что-то пробормотала, а парень, стоявший рядом (сын, если судить по возрасту и внешнему сходству), просто махнул рукой: — Забей, — ровно сказал он и положил руку матери на плечо. Скай, если быть до конца честным, был бы и рад оставить этих двоих в покое, наедине с их горем, но, что называется, случилось страшное — Алекс проснулся и жаждал общения. Влад не прислушивался к разговору ровно до тех пор, пока речь не зашла о том, что этот мальчишка и его мать ехали в ровно тот же военкомат. Пацана забирали. — … ограниченно годен, — тихо всхлипывая, шептала мать. — Но в случае военных действий, просто годен. А маленьких детей нет, жены... — она на мгновение запнулась, а потом продолжила. — Беременной жены тоже нет. В первую волну попал, подруга сказала — не повезло… — Армия — это не настолько страшно, — голос Алекса был теплым и ласковым. — Да и война… Системы ПВО нормально сработали, отсюда их выбили, а новобранцев на границу не повезут. Не волнуйтесь вы так. Ну скажи, Влад, я же прав? Влад кивнул, коротко и резко, а потом поднял до максимума громкость музыки и отвернулся к окну. Слушать не хотелось, не хотелось врать этой заплаканной, испуганной женщине, у которой было слишком мало шансов на то, что ее сын вернется к ней живым. Хоть покалеченным, но живым. Алекс продолжал говорить что-то успокаивающее, а Скай слушал медленные и грустные песни о любви и войне и вспоминал рассказы их командира о прошлых войнах. Об испуганных мальчишках, которых кидали на передовую, лишь бы выжили обученные и закаленные в боях. О мальчишках, которые гибли сотнями и тысячами, чьи жизни никто не считал. Когда Кирилл толкнул его в бок на остановке, он не смог заставить себя посмотреть в глаза этой женщины, в которых теперь жила надежда, но, чуть грустно улыбнувшись, положил руку на плечо ее сына: — Пойдем? Парень улыбнулся в ответ и помотал головой. — Меня ждут, — сказал он, со странной нежностью глядя на крыльцо военкомата. — Жена? — Алекс засмеялся. — Скай, warning! — Чего? — недоуменно покосился на него Влад и вдруг замер, встречаясь взглядом с такой знакомой девочкой с темными волосами, грустными глазами и шалой улыбкой. Девочка улыбнулась и протянула руку: — Саша, — хрипловатый голос завораживал и отключал мыслительную деятельность напрочь. Странно, Влад был свято уверен, что за неделю его отпустило. — Владислав, — коротко бросил он и пожал протянутую руку. Кир посмотрел на них как-то странно, но промолчал. Саша тоже молчала, вертя в руках пачку сигарет и глядя в землю, избегая смотреть в сторону женщины, на лице которой застыло какое-то странное выражение, и ее сына. А потом тряхнула головой, будто решившись на что-то, и закурила, запрокинула голову, выпуская к небу струйку дыма. — Возвращайтесь, — чуть насмешливо сказала она спустя несколько минут тишины, отбрасывая сигарету и встречаясь с ним взглядом, и ушла, невесомо коснувшись губами его щеки. Ушла, оставив напоследок следы блеска для губ и шлейф терпкого и свежего аромата духов. — Тварь, — прошипела ей вслед свекровь. — Мама! — возмутился «хороший парень» по имени Паша и по прозвищу «зайка». А Скай с нервным смешком выбросил недокуренную сигарету и пошел сдаваться на службу, все еще чувствуя прикосновение влажных губ и аромат со вкусом мяты и табака. Все еще видя ее больные, но такие красивые глаза.