Дом Марко

Весной всегда темнело быстро. И пробки почему-то рассасывались, хотя и нет никакой связи. Этот раздолбай наверняка ходил сейчас по дому в трусах, нечесаный, и четвертый день сидел на чипсах и тайском фастфуде. Такое всегда случалось, когда Дилан уезжал на несколько дней по делам. Сегодня ему удалось освободиться раньше запланированного. Это, конечно, бабские штучки — отмечать всякие даты и прочее... Но он, отчего-то, по-прежнему хорошо помнил тот вечер десятилетней давности: двадцать четвертое мая, темный офис с ярким кругом света от настольной лампы и огромная брошюра свежих поправок к гражданскому кодексу. За целый день он тысячу раз начинал читать вводную главу, и к ее концу не мог вспомнить ни единого слова. Когда в дверях появился Марко, Дилана обдало холодным потом. — Не пора ли передохнуть? Пошли, угощу тебя коньяком в пабе. Солтер быстро поднялся, раскрыл было рот, провел ладонью по лицу и снова попробовал заговорить. — Марко, послушай... Я не знаю, что со мной случилось, должно быть, это от стресса. Не пойми меня неправильно... В общем... На этом сейчас все закончится, — он выдержал небольшую паузу, вглядываясь в лицо Флетчера, и еще раз, для убедительности, повторил: — Ты понимаешь меня? На этом сейчас все закончится. Марко слушал весь этот неловкий, запинающийся диалог, невозмутимо привалившись плечом к дверному косяку, и в его насмешливо приподнятых бровях читался тактично спрятанный скепсис взрослого, которого обманывает любимый ребенок. Когда Дилан закончил, Флетчер засунул руки в карманы и неторопливо приблизился, не спуская с него цепкого прищуренного взгляда. Остановившись в шаге, Марко критически поджал губы, покачал головой и тоном, возражать которому означало бы скомпрометировать себя, протянул: — Нет, крошечка. Судя по вчерашнему, ты со мной застрянешь еще надолго. Это была первая и последняя, к тому же с треском провалившаяся попытка Дилана сбежать. Теперь, припарковываясь у гаража, Солтер аккуратно вынимал букет и предвкушающе улыбался. Он сам отпер дверь, вошел в прихожую и заметил, что в кухне горит свет. Миновав узкий коридор, Дилан поравнялся с проемом и увидел перед собой открытую дверцу холодильника, из-под которой виднелась пара голых женских ног. Один носок был подогнут и, видимо, потакая течению мучительного выбора, совершал загадочные круговые движения. Дилан подавил жжение в горле, вытянул ладонь и медленно закрыл дверцу. Перед ним показалось рассеянное лицо в копне белых кудряшек. Оно изумленно обернулось и вскрикнуло. Девушка секунду разглядывала Солтера, затем вдруг отступила на шаг и потрясенно закрыла рот ладонью, так, что были видны только огромные синие глаза, блестящие и... неуместно взволнованные. — Боже мой... — проговорила девушка шепотом, отнимая руку от лица и в порыве крайнего эмоционального напряжения прижимая ее к свитеру, который, к слову, был единственной ее одеждой. — Немного обознались, — сухо заметил Дилан, все еще ожидая объяснений. Он наблюдал, как кружка в руке девушки постепенно наклоняется, и предупредительно поддержал ее в правильной плоскости, во избежание молочной лужи на полу. Даже учитывая пикантность ситуации, реакция была уж что-то чересчур бурной. Это озадачило, но Дилан не успел задуматься крепко, так как услышал торопливо спускающиеся с лестницы шаги. Марко возник за его спиной, как и полагалось, в трусах, хлопая широко распахнутыми глазами. — Чувак... ты что-то рано... — Да уж, ясен перец, ты меня не ждал! Дилан развернулся, чтобы лицезреть Флетчера во всей красе, перехватил поудобнее тяжелый букет и с наслаждением вдавил розетки сочных мясистых хризантем в лицо Марко, удостоверившись, что тот, направляемый его рукой, надежно впечатается затылком в стену и познает вкус цветов как самый одержимый гурман. Разомкнув ладонь, он тяжело направился к выходу. — Да она даже не в твоей комнате спит! Чувак! Ты че?! Солтер обернулся и увидел ошарашенного Марко, изысканно декорированного белыми прилипшими лепестками. — Я ей вообще на диване в угловой постелил! До среды же только, пока документы в общежитие оформляются! Дилан начинал что-то смутно понимать. В этот момент из кухни робко вышла виновница ссоры, нерешительно приподнялась на носочки, сжалась и расправила ладонь, в попытке не то помахать, не то подать знак. Солтер прикинул в уме разрозненные факты, внимательнее присмотрелся и, наконец, все осознал. — Сандра?? Девушка виновато улыбнулась. — Ты же... ты же совсем маленькая была, — идиотски выговорил Дилан, разглядывая гостью. — Ну... это было десять лет назад... извиняюсь за ведро... Дилан перевел взгляд на Марко, обиженно поглядывающего исподлобья и пытающегося вынуть из челки лист, вернулся и бодряще похлопал его по плечу. — А это что? — Марко нагнулся подобрать букет и кивнул на него. — Это я должен был получить?.. Солтер не удержался и разразился короткими беззвучными смешками. — Ну так получил же. Мало, надеюсь, не показалось? Загадку Сандры удалось расшифровать уже на следующий день. В его присутствии она всегда настораживалась, деревенела и отвечала невпопад. Кроме того, задумавшись и потеряв контроль, девушка следила за ним с приоткрытым ртом и влажным распахнутым взглядом. Временами это было немного более или менее заметно, но, к большому сожалению и неловкости Дилана, имело постоянный и, как он мог догадаться, уже довольно длительный эффект. Через два дня Сандра перебралась в общежитие и с началом учебы навещала их каждые выходные, что постепенно вошло в привычку для всех троих. Баланс вскоре был обнаружен, хотя время от времени эмоции девушки давали о себе знать долгими, печальными взглядами и один раз — случайно пересланным сообщением: "О боги, Мэгги, как я хочу его, просто невыносимо наблюдать, как он смотрит телек, ест буррито, осторожно подбирая соус и, забываясь, принимается выковыривать из зубов кусочек мяса языком".