Дом Марко

Еще один строительный каталог пришел по почте, Дилан распечатал его, бегло пролистал и выбросил в мусор. Три дня назад у Марко едва не случилась истерика, когда он предложил сделать перестановку в спальне, сменить обои и выкинуть старый шкаф. Судя по тому, как Флетчер вжался в него спиной, словно пытаясь защитить, этот дубовый гроб был ему особенно дорог. Ну, черт с ним. В попытке замять ссору, они отправились перекусить в кафе на террасе. Но настроение вечера так и не восстановилось. Разговор загадочным образом продолжал скатываться к мистическим и мало воодушевляющим темам. — Когда ты познал впервые феномен смерти? Марко задал этот вопрос, отвлекаясь от тарелки и смотря на Дилана как-то издалека, словно приглядываясь. — По долгу службы пришлось столкнуться с ним, так что, вероятно, еще во время учебы, лет в восемнадцать, — ответил Солтер, стараясь быть объективным. — Нет, я имею в виду, так, чтобы осознать ее. Дилан задумался на секунду. — Не вполне понял вопрос. А ты? Флетчер осторожно положил вилку, сделал несколько глотков вина и, собираясь с мыслями, облокотился на стол. — Мне было семь. Осенью умер мой кот. Отравился, когда родители выводили муравьев. Домашние, конечно, огорчились, но для них это не было ударом. А я все никак не мог понять — как это могло произойти? Как это можно, чтобы мой кот умер. У меня был свой огородик, выделенный участок, где я мог сажать цветы и овощи. Я тогда выдергал все, и похоронил там кота, не спросив ничьего разрешения. Стоял и убивался по нему, пока остальные смотрели вечерние новости. Той ночью у них был самый горячий секс за двенадцать лет. Солтер вытряхнул мусор из корзины в мешок и унес его в подсобку. Сегодня он планировал задержаться — накопленная бумажная работа поджимала сроки. Несколько часов изнурительных подсчетов и заполнения бухгалтерии уже утомили, но вечер пятницы только начинался. Было семь, когда он услышал сигнал пришедшего на этаж лифта. Дилан не любил непрошеных гостей вне рабочих часов, потому раздраженно стянул очки и выжидающе взглянул в сторону коридора. Некоторое время из лифта никто не выходил. Потом он увидел Сандру, сжавшуюся в дрожащий клубок. Она сделала несмелый, тяжелый шаг и медленно, сомнамбулически двинулась к нему. Солтер настороженно следил за ее бледным неестественным лицом, пока она не приблизилась, глядя на него пугающе обреченным, чего-то ждущим взором. Она обошла стол и стала совсем близко. Разомкнула губы, и когда из ее горла вместо слов вырвался грудной, неожиданно громкий всхлип, крепко зажала рот ладонью. Дилан побледнел, не решаясь подняться и прикоснуться к ней, и резко приказал: — Говори. Сандра еще раз набрала воздуха и отчетливо произнесла: — Марко мертв. Сначала Дилан ощутил молниеносную белую вспышку в мозге, затем — как от головы вниз по всему его телу прокатила короткая, но ясно ощутимая волна дикого, животного страха, как будто каждая его клетка выпрыснула какой-то химикат. Затем наступило удивление того, что ничего вокруг не изменилось. Мир по-прежнему существовал, все было, как раньше. — Как? Сандра впилась в него опухшими, ошалелыми глазами и исторгла длинный, протестующий гортанный звук. — Как? — закричал Дилан. — Он повесил себя в гараже. В глазах Солтера потемнело, он выдохнул широко раскрытым ртом и быстро провел ладонью по лицу. Приступ тошноты подступил к горлу, желудок сжался, и Дилан часто и глубоко задышал. Еще раз накрыл лицо рукой, ожидая, когда реальность перестанет сдавливать его голову, но это не помогло. Он отнял руку и увидел Сандру. — Нет. Этого не может быть, — Дилан поднялся и обнял ее голову, прижимая к себе. "Не может быть," — повторил он. Как это можно?