Дом Марко

Стамеска упирается во что-то твердое. Дилан поддевает картон и отрывает кусок. В дыре уже видно деревянную дверь. Это придает энтузиазма, и, несмотря на тяжелое дыхание и выступившие на висках капли пота, Солтер принимается вскрывать последнюю преграду с новыми силами. Груда обрывков уже доросла до колена, постель покрылась серой грязной пылью, но намерение обнажить вход перекрывает заботу о насущном. Слишком долго он подбирался к ней. Руки, не прекратившие болеть от вчерашнего, ноют с новой силой, так что Дилан не может проработать дольше пятнадцати минут. Он измученно роняет инструмент, опирается ладонями в колени и дает себе минуту отдышаться. Затем устало пятится назад и прислоняется к стене, окидывая комнату долгим взглядом. Посредине спальни, возле кровати, там, где раньше стоял дубовый шкаф, зияет разодранная дыра в штукатурке. В ней проглядывается тонкий листок картона, а за ним — то, что является финалом этой тяжелой работы. Он смотрит на часы и прикидывает время на сборы. После душа и нескольких таблеток обезболивающего Солтер выходит к машине, заводит мотор и неторопливо двигается в сторону районной средней школы. Прибыв раньше назначенного на пятнадцать минут, он рассеянно разглядывает суетящихся в холле детей. Стены, решетку гардероба. Занавески на окнах. Крылья коридора. Все, что было для него привычным, ежедневным, что занимало его жизнь на протяжении долгих лет. Учителей, мелькающих в толпе. С ними он здоровался, шутил в обеденной паузе. С кем-то из них он спорил, кого-то не любил, над кем-то подшучивал. Все эти люди и вещи продолжают существовать в линейном времени. Это все еще никак не удается осознать до конца. В секретариате милой внешности девушка просит его зайти. Дилан осторожно стучится, открывает дверь и проходит внутрь. Вокруг много цветов. И приятный, желтый свет от лампы. Директор, мистер Виллоби, оказывается очень пожилым мужчиной, с тонкими очками без оправы, мутно-голубым, но чутким, спокойным взглядом, и Дилан чувствует некоторое облегчение. — Солтер, — он протягивает руку и пожимает крепкую, теплую и сухую ладонь. Дилан понимает, что не знает, с чего начать. — Спасибо, что согласились со мной встретиться. Я знаю, этот разговор не слишком приятный... — Я понимаю вас, мистер Солтер. Пожалуйста, присаживайтесь и говорите свободно. Я не тороплюсь. Виллоби складывает руки на столе и внимательно глядит на гостя, предоставляя тому возможность собраться. — Вы знаете, я близкий друг Марко, — слова кажутся неестественными и неправдоподобными. — У меня есть некоторые основания полагать, что... это не было... — Что он не сделал это сам, — помогает мистер Виллоби. — Могу я спросить, что это за основания? Кажется, полиция отказалась от расследования. Он произносит это очень спокойно и предупредительно, слова не ранят Дилана. Наоборот, от старика исходит какое-то мирное, мудрое добродушие, это как будто помогает. Ответить удается без нарочитого оттенка беспомощности. — Кое-какие трасологические находки... Директор выдерживает паузу. — Что ж. Жаль, что это не послужило основанием. Дилану кажется, что в его тоне прячется тонкая снисходительность, однако не настолько явная, чтобы смутить. — Я хотел бы знать... не было ли у Марко недоброжелателей, или, быть может, каких-то причин, по которым он мог бы... решиться. Мистер Виллоби пристально вглядывается в посетителя, между его бровей пролегает борозда. Некоторое время он обдумывает вопрос и свою реакцию на него. — Я полагаю, мистер Солтер, что вы не нашли на это ответа в остальных местах? — После короткого кивка Дилана он продолжает. — У нас в коллективе возникает не много ссор. В основном между женщинами. Но я не замечал чего-то серьезного. Случаются разногласия по поводу программы. Пару раз мистер Флетчер заходил ко мне и мы спорили, составляя план. Это были вполне заурядные рабочие моменты. Марко всегда неплохо работал в команде. Он производил впечатление открытого, доброго человека, умеющего предупреждать и решать конфликты. Чаще всего с юмором, вы знаете, как у него это получается. Дилан мучительно улыбается и еще раз кивает. — Я знал Марко почти пятнадцать лет. Это долгое время, уверен, вы меня понимаете, мистер Солтер. К сожалению, я не могу вам помочь в поисках виновного или определения причин. У меня нет никаких предположений и никаких намеков. Виллоби произносит свой монолог неторопливо, уверенно, с той долей сочувственного внимания, что еще не делает оппонента уязвимым, но выражает понимание и разделение боли. Поэтому Дилан не поднимается сразу, а остается, обдумывая услышанное. — Но ведь... Не мог же кто-то незнакомый? Должен же быть какой-то мотив. Я понимаю, вы постарались ответить на мой вопрос искренне, но, пожалуйста, подумайте еще, может, вы можете что-то вспомнить. Взгляд мистера Виллоби осторожно опускается на руки, он расправляет ладонью страницы классного журнала на столе. Потом встает, проходит к разлапистому фикусу и трогает землю в горшке. Дилан терпеливо ждет, пока старик поливает цветок, отряхивает руки и, наконец, встает рядом, аккуратно прислоняясь к тяжелому столу. — Вы, мистер Солтер, наверняка понимаете, что люди такого характера и склада, как Марко, умело скрывают под живостью и любопытством свои беспокойства, печали и плохое настроение. Они избегают говорить о личных проблемах, если только речь не идет о каких-то конкретных просьбах или поиске совета. Удушающий спазм сдавливает горло, и Дилану приходится пару раз глубоко вдохнуть. Он смотрит в лицо старику и ждет дальнейших слов. — Еще легче спрятать свою подавленность перед близкими, перед теми, кого они достаточно изучили. Такая искусность в притворстве — не сознательный обман и не нанесенная обида, мистер Солтер, а только механизм их защиты. По внешним признакам диагностировать депрессию или понять, что они несчастны, очень тяжело, — он остановливается, решая, произнести ли заключительную фразу. — Но и решения они чаще всего принимают не спонтанно, взвешенно. Влияние сиюминутной, импульсивной меланхолии практически исключено. Виллоби некоторое время наблюдает за бледным лицом Дилана. — Знаете, существуют люди, с которыми можно об этом эффективно поговорить. Они могут объяснить некоторые вещи лучше, чем я. Я мог бы посоветовать Вам пару специалистов, доктора Грэхэма и доктора Далтона, их кабинеты в новом офисном здании у центральной площади. Солтэр медленно поднимается, разыскивая по карманам брелок ключей, чтобы потянуть время и прогнать щемящую тяжесть в груди. — Благодарю вас, мистер Виллоби. Директор пожимает ему руку и, прощаясь, крепко сдавливает плечо. — Всего доброго, мистер Солтер. Если я еще чем-то могу быть полезен, я всегда к вашим услугам. Дилан кивает, разглядывая носки своих ботинок, и поспешно выходит на улицу, чтобы вдохнуть влажный холодный воздух спускающихся сумерек.